Конкуренция конкуренции - рознь

Какая-то конкуренция, конечно, в российском банковском секторе есть. И, как мы все знаем на личном опыте, к некоторому повышению качества банковских услуг она ведёт. Заметнее это в Москве, Санкт-Петербурге и некоторых других крупных центрах применительно к обмену валюты. Но если вы отъедете хотя бы на двадцать-пятьдесят километров - ситуация уже радикально меняется. И главное: это отнюдь не та конкуренция, которая является мощным источником развития в западных экономиках, а конкуренция весьма искажённая.

Таким образом, если вернуться к критерию, по которому советская экономика нас не удовлетворяла, то есть критерию не просто наличия или отсутствия движения, но и критерию темпов роста, то приходится признать, что та конкуренция, которая есть в банковской системе, необходимое интенсивное развитие обеспечить не может.

Глава 2 А КАК ТАМ ОСТАЛЬНОЙ ОБЕСКРОВЛЕННЫЙ ОРГАНИЗМ? СВЯТО МЕСТО ПУСТО НЕ БЫВАЕТ

Основных препятствий конкуренции в других секторах российской экономики выделим три.

Первое - практически не пуганный государством бандитизм криминал, "крышующий" мелкий и средний бизнес.

Второе - законное или незаконное (но реально имеющееся) право власти на произвол.

И третье - отсутствие надлежащего антимонопольного регулирования экономической деятельности со стороны государства.

Яркой иллюстрацией криминально-монопольного механизма являются, например, продуктовые рынки в крупных центрах.

Сложившаяся здесь ситуация является убедительным подтверждением не признаваемой нашими вульгарными либералами идеи о том, что сами по себе в поле вырастают только сорняки. Полезное же зачастую нуждается в искусственном поддержании. И к числу такого полезного, культурного, что само по себе даже если и возникает, то без специальной целенаправленной поддержки быстро устраняется, относится и добросовестная конкуренция производителей и продавцов материальных благ.

Подтверждается и ещё одна, к сожалению, часто недопонимаемая обществом истина: нерегулируемой экономической деятельности практически не существует. Свято место пусто не бывает: если государство не обеспечивает надлежащего регулирования экономической деятельности, пресечения монополизма и поддержания конкуренции, то неминуемо появляются другие силы, действующие в тени и отнюдь не правовыми методами.

Регулирование экономической деятельности всё равно возникает. И насаждается оно в том числе и жёстким насилием. Но только это регулирование уже не антимонопольное - в интересах потребителей и добросовестных производителей, а монопольное - в интересах устанавливающих его преступных сообществ. Противодействовать такому регулированию, отстаивать свои интересы путём апеллирования к правам человека, обращаться в российские и международные организации - бесполезно...

Что ж остаётся нам? Нам стоит осознать, что если кому-то не нравится сильное государство, то ему приходится затем приспосабливаться к уже абсолютно всесильной мафии.

С ПРАВОМ НА ПРОИЗВОЛ

К "законному" праву власти на произвол уместно отнести право должностных лиц и органов власти на распределение госзаказов, госсубсидий и дотаций, выделение земельных участков под строительство, предоставление для разработки месторождений полезных ископаемых, выделение экспортных квот, предоставление государственных гарантий по привлекаемым кредитам, предоставление отсрочек по платежам в бюджеты и государственные внебюджетные фонды. Конечно, зачастую предоставление государством - за наш с вами счёт - кому-либо всех этих великих благ связано требованиями конкурса. Но это лишь формально.

Во-первых, как мы уже отмечали, когда говорили о конкурсах среди банков за право быть уполномоченными по хранению бюджетных средств, сама процедура конкурса или тендера в России не имеет отношения к цивилизованной конкурсной процедуре, где все участники заранее и точно знают правила игры, треборания к конкурсантам и процедуру подведения итогов конкурса.

Как-то я рассказывал об этом в одной студенческой аудитории, и кто-то из слушателей предложил в сравнение автомобильную аналогию: наша конкурсная процедура так же напоминает цивилизованную, как наш "москвич" или старый "запорожец" - современный "мерседес". Что ж, это образно. Но не совсем верно. Ведь, в конечном счёте, и на том, и на другом можно как-то ехать. То есть, они, хотя и обеспечивают разное качество, но предназначены для одного и того же. С конкурсами и тендерами иное. Наши конкурсы имеют такое же отношение к цивилизованной конкурсной процедуре в экономике западного типа, как к современному автомобилю, например, тому же "мерседесу", имеет отношение тоже "мерседес", но не настоящий, а вылепленный из глины и покрашенный под цвет настоящего. Издали, если не вникать в детали, можно даже и спутать. Но применять по назначению - невозможно. Ибо назначение у нашего совсем другое - делать вид, создавать иллюзию.

Во-вторых, требование конкурсности, как правило, содержит перечни "исключений", позволяющих исполнительной власти под тем или иным предлогом конкурс не проводить. Яркий пример - определяющий судьбу наших полезных ископаемых закон "О соглашениях о разделе продукции". В варианте этого закона, принятом Государственной Думой 14 июня 1995 года, но затем, несмотря на жёсткое давление, всё-таки отклонённом Советом Федерации, содержался и такой предлог:

конкурс можно не проводить, если "...интересы обороны и безопасности государства, а также иные государственные интересы Российской Федерации и интересы субъекта Российской Федерации, на территории которого расположен предоставляемый в пользование участок недр, требуют заключения соглашения с определённым инвестором"... Что такое безразмерные "иные интересы" и какой простор для творчества исполнительной власти открывала бы эта формулировка - читатель, думаю, может себе представить. Ряд других, может быть, менее циничных по форме, но близких по смыслу формулировок в нашем законодательстве сохраняется.

В качестве примера исключений, позволяющих конкурс не проводить, я не случайно использовал именно вопрос разработки наших недр. Ведь только уже известные запасы полезных ископаемых в России - на десятки триллионов долларов. Оцените, каковы здесь искушения. И во что обходится обществу любая ошибка и, тем более, возможность корыстно мотивированного произвола.

Если за шесть лет моей работы в Счётной палате мы выявили документально подтверждённого ущерба от злоупотреблений высших должностных лиц государства с федеральным бюджетом и госсобственностью на десятки миллиардов долларов (это при годовом федеральном бюджете 1999 года всего в двадцать миллиардов долларов), то применительно к нашим природным ресурсам за десятки лет разработки месторождений вероятный (при таком подходе - практически гарантированный) ущерб может исчисляться триллионами долларов!

Соответственно, вполне логично сравнить конкурсные процедуры на Западе и в России именно в одной из ключевых для нашей страны сфер - разработке месторождений полезных ископаемых.

Открываем любое извещение о проведении конкурса на предоставление прав на разработку участка недр в нашей стране и видим то же, что я описывал ранее применительно к конкурсу между банками за право быть "уполномоченным": перечень переменных конкурсных параметров. И ни намёка на то, как это будет сводиться воедино, что с чем будет сравниваться и по каким правилам будет определён победитель. Причём, среди переменных конкурсных параметров можно, как правило, встретить и такие, как "вклад в социально-экономическое развитие региона" и т.п. Кто же победит: тот, кто предложит больше бонус (разовый платёж, вносимый сразу при получении прав на разработку месторождения), или тот, кто пообещает больший "вклад"? Или тот, кто пообещает вклад меньше, но за первые три года? Или тот, кто предложит больше, но лет через пятнадцать? Нет ответа, и понятно почему - никто и не ставил цель сделать все ясным и прозрачным, и чтобы чёткие условия конкурса жёстко связывали руки конкурсной комиссии.[15]

Но есть ещё и третья составляющая проблемы фиктивности конкурса, хотя, казалось бы, к самой процедуре проведения конкурса она отношения не имеет.

Предположим, что конкурс, в виде исключения, организован идеально и никаких лазеек для передачи заманчивого объекта именно "своим" не осталось. Представим себе даже (пока нам это представить совсем уж трудно), что и конкурентов под разнообразными предлогами от участия в конкурсе не отстраняют. Неужто месторождение или подряд достанутся тем, кто просто предложит лучшие условия? Да, именно так и будет. То есть конкурсный объект достанется не "своим"? Нет, зачем же - только "своим". Как, почему? Потому, что они предложат лучшие условия. Но если кто-то другой предложит условия ещё лучше? Не предложит - уже заведомо невыгодно. А "своим" выгодно? "Своим" тоже невыгодно. Зачем же они тогда такие условия предлагают? Затем, что это только те, кто "с улицы", вынуждены будут конкурсные условия выполнять. В отношении же "своих" потом, когда конкурс и вся борьба за обладание лакомым объектом останутся в прошлом, ничто не мешает просто "не замечать" неисполнение конкурсных обязательств, а даже если и требовать их исполнения, тем не менее, санкций к нарушителям (включая лишение права исполнять подряд или лицензии на разработку месторождения)... не применять. В частности, как это было выявлено Счётной палатой, подобным образом нашим Правительством было допущено практически массовое уклонение от исполнения постприватизационных обязательств...

Конечно, строго говоря, последнее уже не относится к варианту законного права власти на произвол - речь идёт уже о неисполнении должностными лицами органов власти своих обязанностей. Но во избежание опасности наказания, пусть на сегодняшний день и мифической, тем не менее, предусмотрена и вполне легальная возможность освобождения "своих" от требований выполнения условий конкурса - ничто не мешает спустя некоторое время после конкурса обязательства победителя перед государством "по взаимному согласию сторон" ... скорректировать.

Таким образом, право власти на произвол - это не какая-то одна случайная недоработка в законе, а целенаправленно и последовательно выстроенная система, на которой в значительной степени основан весь сегодняшний механизм государственного управления. И если власть этого права на произвол лишить, то кто же тогда будет работать в органах госвласти, если даже на вершине пирамиды, например, у министра зарплата - всего около трёхсот долларов? Во всяком случае, так было на конец 2000-го года, и никаких официальных сообщений о повышении зарплаты с тех пор вроде бы не было...

Но нас в данном случае интересует не моральная сторона дела. И не облик министров, их заместителей, председателей конкурсных комиссий и их заместителей... и так до рядовых исполнителей. И даже не масштабы ущерба госсобственности, федеральному и региональным бюджетам. Нас интересует, прежде всего, наличие или отсутствие двигателя экономического развития - свободной рыночной конкуренции. И на приведённом примере мы видим, что конкурс у нас, даже там, где он формально предусмотрен, тем не менее, фактически не существует, так как является не более чем фарсом, прикрытием произвола. А где есть произвол - там нет места свободной конкуренции.

Причём, ещё раз подчеркну: на институциональном уровне - на уровне организации деятельности власти, норм, правил и процедур, определяющих характер и мотивацию её деятельности, - нынешняя наша ситуация обеспечивается в основном просто умолчанием в законодательстве о самом главном.

Итак, конкурс формально провозглашён. Но о требующей детальной росписи конкурсной процедуре, не оставляющей места для произвольных решений, вроде бы как "забыли". Законодательство же, лишь провозглашающее конкурсность и конкуренцию, но не устанавливающее в деталях систему требований к конкурсам, является на самом деле не рыночным, а антирыночным - антиконкурентным.

Наши рекомендации