Глава 14. различие стилей жизни

В ресторанах Сан-Франциско, куда служащие приходят на ленч, их обслуживают официантки с обнаженной гру­дью. А в Нью-Йорке эксцентричная девица-виолончелист­ка была арестована за то, что исполняла авангардную музыку в костюме «топлесс». В Сент-Луи ученые, занимающиеся психологией оргазма, нанимают проституток, чтобы заснять акт на камеру. Но в Колумбусе, штат Огайо, разгорелась городская дискуссия по поводу продажи кукол «маленький братец» с мужскими гениталиями. В Канзас-сити конфе­ренцией гомосексуальных организаций объявляется кампа­ния за отмену запрета гомосексуалистам служить в армии,

и Пентагон в самом деле осмотрительно идет на это. Но в американских тюрьмах сидит множество людей, которые арестованы за гомосексуализм.

Редко в какой стране проблема сексуальных ценностей так запугана. Но то же самое можно сказать и об остальных видах ценностей. Америка мучается неопределенным отно­шением к деньгам, собственности, закону и порядку, расо­вым вопросам, религии, Богу, семье и самой личности. Но не одни Соединенные Штаты мучаются головной болью при определении ценностей. Во всех технологически развитых обществах царит такая же путаница. Крах ценностей про­шлого вряд ли прошел незамеченным. Каждый священник, политик, каждый родитель озабоченно качает головой по этому поводу. Но большинство дискуссий об изменении ценностей бесплодны, так как в них отсутствуют два основ­ных пункта. Первый из них — это ускорение.

«Оборот» ценностей сейчас происходит быстрее, чем когда-либо в истории. В прежние времена человек, вырос­ший в каком-либо обществе, мог ожидать, что обществен­ная система ценностей останется в основном неизменной в течение его жизни; гарантировать такое утверждение сей­час нельзя, разве что в самых изолированных дотехнологических сообществах.

Это подразумевает временный характер структуры как общих, так и личностных ценностных систем. Каково бы ни было содержание ценностей, которые возникают взамен ценностей индустриальной эры, они будут менее долговеч­ны, чем ценности прошлых времен. Нет никаких доказа­тельств того, что ценностные системы высокоразвитых технологических обществ могут вернуться к «устойчивому» состоянию. Если говорить о предвидимом будущем, следу­ет предполагать еще более быструю смену ценностей.

В этом контексте, однако, раскрывается другое мощное направление. Ведь фрагментация общества приносит с со­бой многообразие ценностей. Мы становимся свидетелями раскола консенсуса.

Большинство предшествующих обществ имело обшир­ный основной набор общепринятых ценностей. Теперь этот

набор сократился, и мало оснований предполагать, что фор­мирование нового широкого консенсуса случится в гряду­щие десятилетия. Здесь действуют центробежные силы, а не центростремительные, силы, направленные к многооб­разию, а не к единству.

Это объясняет фантастически разноречивую пропаган­ду, которая обрушивается на людей, живущих в высокотех­нологических обществах. Дом, школа, корпорация, церковь, сословные группы, средства массовой информации и ми­риады субкультур — все рекламируют различные наборы ценностей. Результатом для многих стала позиция «все про­ходит» — что само по себе тоже некая позиция. «Мы, — заявляет журнал «Ньюсуик», — общество, утратившее кон­сенсус... общество, которое не может найти согласия в от­ношении стандартов поведения, языка или манер, всего, что можно увидеть или услышать»1.

Картина расколотого консенсуса подтверждается откры­тиями Уолтера Груэна, руководителя научных социальных исследований в Род-Айлендском госпитале. Он провел се­рию статистических исследований того, что он называет «стержнем американской культуры». К своему удивлению, Груэн обнаружил не монолитную систему убеждений, ка­кую приписывали среднему классу предшествующие иссле­дователи, а «различие в убеждениях гораздо более поразительное, чем статистически подтверждавшееся одно­образие. Возможно, — делает он вывод, — уже заблуждение говорить об «американском» культурном единстве».

Груэн полагает, что, в частности, в группе богатых, об­разованных людей консенсус уступил место тому, что он называет «карманным набором» ценностей. Можно ожи­дать, что по мере того, как количество и разнообразие суб­культур будет возрастать, «карманный набор» тоже будет увеличиваться2.

Оказываясь перед различными противоречащими одна другой ценностными системами, сталкиваясь с ослепляю­щим изобилием новых потребительских товаров, услуг, раз­личными вариантами образования, занятий и развлечений,

люди будущего должны будут совершать выбор по-новому. Они станут «потреблять» стили жизни примерно так, как люди прошлого, менее богатого выбором, потребляли обык­новенные продукты.

Наши рекомендации