Так обязательно 15-е правило или нет?

Соучастие в отступлении, даже невольное (молчанием), - есть грех для православного христианина:ибопо слову Преп. Максима Исповедника"Молчать об Истине- все равно что предавать ее!".Святые Каноны строго запрещают соучаствовать православным в отступлении и ереси. А молитвенное единство с отступающей иерархией и есть соучастие с на мистическом уровне.

Но мы знаем по слову Свт. Фотия что :"В вопросах Веры даже самое малое уклонение уже есть грех, ведущий к смерти; и даже малое пренебрежение Преданием ведет к полному забвению догматов Веры"

Нас хотят уверить, что в истории Церкви не было случаев, когда Святые отказывались от общения с еретиками - ДОСоборного осуждения еретиков. Это ложь.Либо некомпетентность в знании истории Вселенской Церкви, потому что история и Жития Святых как раз говорят об обратном. Достаточно только привести такие имена в пример как преподобномученица Феодосия, свт. Марк Ефесский, преп. Иосиф Волоцкий, свт. Геннадий Новгородский.

25 августа (н.ст. 7 сентября) Церковь празднует Память святых исповедников Христовых, пострадавших в Едессе от ариан!

«В царствование Валента, когда правоверные архиереи изгонялись с престолов своих, а на их места поставлялись еретики, в городе Едессе был епископом Варсис, – муж правоверный и святой, имевший дар исцелять всякие болезни в людях; сей Варсис с усердием противостал ереси Ариевой. Злочестивый царь Валентин, не терпя сего святого мужа, изгнал его с престола и послал в заточение, первоначально на остров Арад; но услыхав, что там ко святому епископу Варсису приходят многие из народа и слушают его правоверное учение, Валент переслал его оттуда в Оксиринф, город египетский. Но когда святой прославился и здесь чудесами и учительством своим, то Валент снова переслал его в еще более отдаленный город, по имени Фенон, находившийся близ обитания варваров; здесь и скончался святитель и исповедник Христов блаженною кончиною; оставшийся же после него одр (постель) на острове Раде подавал исцеление недугам; все, страдавшие какими бы то ни было болезнями, возлегая на тот одр, становились здоровыми и освобождались от духов нечистых.

Изгнав сего святого архиерея с престола церкви едесской, нечестивый царь возвел вместе него волка, – именем и нравом; ибо того суетного архиерея с престола церкви едесской звали Лупусом, что значит "волк". И таким образом вместо истинного пастыря в стадо Христово вошел волк хищный в овчей одежде архиерейства.

Правоверный же народ едесский не хотел вступать в общение с тем лжепастырем, еретиком, как мерзости запустения (Мф.24:15), настоятельствовавшем на месте святом, – в церкви; посему правоверные граждане города того выходили из города в поле, собирались на открытом месте и совершали здесь служение Богу, как в храме; ибо ни один храм не был отдан в распоряжение правоверных, но все храмы были затворены для них и всеми славнейшими храмами завладели ариане, согласно приказанию царскому.

Случилось однажды, что сам царь, направляясь из Антиохии, пришел в Едессу; узнав, что правоверные (христиане) гнушаются нечестия арианского и не хотят иметь общения с упомянутым епископом, но бегут от него и собираются вне города для молитвы, – царь разгневался на епарха едесского, по имени Модеста, за то, что он позволял народу поступать так, и ударил по ланите епарха; потом приказал ему приготовить вооруженных воинов; затем повелел епарху, выведши этих воинов на место молитвенного собрания народного, посечь и предать смерти христиан и разогнать их.

Епарх, хотя и получил внушение от царя, но, щадя неповинный народ, известил тайно правоверных, чтобы они на другой день не выходили из города и не собирались на обычную молитву и служение, так как царь, по гневу своему, приказал вывести на христиан вооруженных воинов, чтобы их умертвить. Правоверные же, услыхав об этом, вместо того, чтобы убояться, преисполнились еще большей ревности, и, встав рано утром, вышли за город вместе с женами и детьми своими; христиане направились к обычному месту собрания своего, намереваясь положить там за Христа души свои. Епарх же, исполняя приказание царское, утром следующего дня отправился с вооруженными воинами к тому месту, выступив как бы на войну. И когда он был у ворот городских, то увидал некую женщину, вышедшую из дома своего, не затворившую за собою дверей, одевшуюся наскоро (не принарядившуюся), несшую с собою малого отрока; женщина та плакала и старалась обогнать его воинов; направляясь за город. Епарх приказал взять ее и привести к себе. Остановившись на дороге, епарх начал допрос, сказав:

– Несчастная женщина! Куда ты спешишь в толь ранний час и почему ты так торопишься?

Женщина отвечала:

– Я спешу на поле, где собираются христиане.

Епарх отвечал:

– Разве ты не слыхала, что епарх намеревается придти туда с воинами и побить всех, кого он найдет там?

Женщина отвечала:

– Да, я слышала об этом; потому-то я и тороплюсь, дабы вместе с ними (христианами умереть ради имени Христова.

Епарх снова спросил:

– Для чего же ты взяла с собой сего отрока?

Женщина отвечала на это:

– Я хочу, чтобы и отрок сей вместе со мною сподобился венца мученического.

Услыхав об этом, епарх изумился такой ревности христиан и готовности их умереть за веру и приказал воинам возвратиться обратно; затем пошел к царю и сказал ему:

– Если прикажешь мне умереть, – я готов; но я не могу исполнить приказания, данного тобою мне.

Потом епарх рассказал царю о женщине с ребенком, сказав о том, с каким усердием она спешила за город в поле, дабы сподобиться смерти мученической, чего желала она и для себя, и для ребенка; затем епарх возвестил царю и о готовности всего народа принять смерть, ибо все христиане с женами и детьми были готовы умереть за исповедание веры своей во Христа.

И невозможно, –прибавил епарх,– принудить народ едесский к общению в вере с епископам, если бы даже и всех граждан предать смерти; но какая может быть польза от этого? ибо они за свой мужественный страдальческий подвиг прославятся среди всех христиан, на нашу же долю останется стыд и вечное посмеяние.

Говоря так, епарх отклонил царя от избиения народа: царь приказал не притеснять народ, повелев брать на истязание лишь иереев, диаконов и прочих клириков, не желавших иметь общения с епископам арианским.

После этого епарх позвал к себе весь духовный чин едесский, содержавший правоверие, начал с кротостью увещевать всех повиноваться приказанию царскомуи предлагал войти в общение с епископом, именуемым Лупусом. Епарх сказал при этом:

– Верхом безумия является то, что вы, представляя из себя небольшое число людей, не слушаете приказания царского и противитесь ему, в то время как он владеет многими странами.

Когда епарх говорил это, все молчали. Потом епарх, обратившись к старейшему пресвитеру, по имени Евлогию, находившемуся уже в летах преклонных, спросил его:

– Почему ты не отвечаешь мне?

Евлогий ответил:

– Я не отвечаю тебе потому, что ты говоришь всем сообща; по этой причине я не хочу предварять ответом своим всех прочих. Но если ты спросишь только меня одного о чем-либо, тогда я тебе отвечу.

Епарх спросил:

Почему ты не причащаешься с царем?

Блаженный же Евлогий, осмеивая вопрос еретика, ответил:

Разве царь принял сан пресвитерства, чтобы мне причащаться вместе с ним?

Епарх, преисполнившись гнева, укорил святого старца и сказал:

– О безумный! Почему ты чуждаешься веры царевой и не входишь в общение с теми, кто входит в общение с царем?

Тогда все, вместе со святым старцем Евлогием, исповедали свою веру православную во Христа, Бога истинного, соестественного и соприсносущного Отцу, и выразили готовность положить души свои за сие исповедание.

После сего епарх по повелению царскому взял восемьдесят мужей духовного чина. заключил их в оковы и послал на заточение во Фракию.

И когда сии исповедники Христовы были отводимы во изгнание. отовсюду из городов и селений навстречу им выходил народ, оказывал им почести и снабжал их всем необходимым. Узнав об этом, еретики послали в скором времени сообщить царю, сказав, что вместо бесчестия изгоняемым оказывается великая честь.

Тогда царь приказал разделить упомянутых христиан по двое и велел послать всех в разные страны, кого во Фракию, кого в Аравию, кого в Египет, – и в прочие страны.

Блаженный же старец Евлогий, а вместе с ним и другой честный пресвитер, по имени Протоген, были отведены в фиваидский город Антиной, где христиан было немного, еллинов же, покланявшихся идолам, было бесчисленное множество. Здесь святые пребыли не малое время, исцеляли различные болезни в людях призыванием имени Иисуса Христа и обратили к вере христианской многих язычников, сподобив их святого крещения.

Когда нечестивый царь Валент погиб, и скипетр восточного царства принял благочестивый Феодосий, ересь арианская устыдилась и стихла и сила и власть еретиков, преследовавших Церковь Христову, изнемогла; исповедники Христовы, бывшие в изгнании (именно те из них, кто еще не отошел ко Господу, но оказался в живых), получили свободу и возвратились каждый в отечество свое: архиереи православные снова получили свои престолы. Тогда и упомянутые два святых пресвитера Евлогий и Протоген возвратились из заточения в Едессу; а христиане правоверные отняли у ариан свои церкви; так как святой Варсис уже отошел ко Господу во изгнании, то Евлогий был поставлен епископам городу Едессе; Протоген же был поставлен епископам в месопотамский город Каррию. Сии святые Евлогии и Протоген украшали оба Церковь Христову словом и житием до дня кончины своей».

И ещё один очень значимый факт в истории Вселенской Церкви!

Во времена латинствующего патриарха Константинополя Иоанна Векка святогорские отцы перестали поминать его , хотя он еще не был низвергнут соборно - это произойдет позже в 1283 году и на Влахернском Соборе в 1285 году. И так как они оставались тверды в отстаивании святоотеческих постановлений (т. е. не вошли в общение с отступниками от православной веры), Христос им даровал мученические венцы - Согласно Синаксарю этого дня: «в этот день святые преподобномученики проживающие в келлиях Афона, изобличающавшии латиномудрствовавших, царя, глаголемого Михаилом, и патриарха отступника Иоанна Векка с коим они не были в общении, были повешены, или же усечены мечом». Строки из Синаксаря сообщают, что: «Многие преподобные отцы имевшие одно мнение, за догматы святоотеческие были убиты»

Что касается тех, кто сослужил с поминающими латинствующего "официального" патриарха Иоанна Векка — известно, что до сего дня тела их остаются опухшими, смердящими и неразлагающимися в назидание всем.

Приведем слова осуждения (до! Соборного осуждения в 1283 году, и в 1285 году на Влахернском Соборе латинствующего патриарха Иоанна Векка) Святейшего и вселенского Патриарха Кир Григория II Кипрского из его "Изложения", написанного всем верным чадам Церкви в начале 1283 года:

"Не задолго пред сим приключившияся в Церкви смуты и волнения имели своим как бы отцем и начало вождем известнаго супостата, вечно обуреваемаго завистью к спасению людей и никогда не престающаго изыскивать всевозможные средства и способы отдалить их от него (спасения).

Объявленною целию дела, о котором речь, были εἰρήνη и οἰκονομία, которыя выдавали нам за безопасныя, но которыя, на наше несчастье, не были таковыми на самом деле. В сущности все это было лишь приманкою, заманивавшею людей в ту западню, которая за нею скрывалась. Подходил уже к концу осьмый год, как это зло стало усиливаться и приобретать здесь право гражданства; столько же времени и он (Векк) в награду за это недоброе плодоношение занимал патриарший престол. Поелику под призраком οἰκονομία он (Векк) разсек и опустошил Церковь, убедивши ее посредством юродства и превратнаго образа мыслей людей «ищущих поставить свою собственную, а не Божию славу» (Рим.10:3), уклониться от православия и здраваго учения отцов и поскользнуться в стремнину злочестия и хулы. Отметаем опасныя, высказанныя ими относительно исхождения Святаго Духа, речи.

Таковых, как неправомыслящих о здравой вере, но явно хулящих и «развращенная» и мыслящих и «глаголющих» (Деян.20:30), отвращаемся, и отсекаем от нашего общения, как людей, соделавших нечто ужасное и для слуха невыносимое. Ибо, будучи изначала (ἄνωθεν) нашего рода и первоначально от нашего догмата, и принадлежа к той же Церкви, они, не смотря на то, возстали против нея, отложились от той, которая болела ими духовно и воспитала их, ввергли ее в крайнюю опасность, оказашись позорными чадами, сынами чуждыми, заблудившими от путей своих, родом лукавым и развращенным (Мф.12:39; 17, 17),не воздавшим благаго воздаяния ни Господу Богу, ни матери Церкви. Нужно претерпеть за нее и за ея догматы всякую опасность, не отступать даже и пред смертию. Между тем, они были настроены к ней хуже, чем люди по природе враждебные, насквозь проболевшие черной немочью (μελαγχολίαν νοσήσαντες ἄντικρυς) и потерявшие способность различать друзей от врагов. Первое место между ними, как сказано, занимал Иоанн Векк.

Посему осуждая и самые догматы вместе с их виновниками, мы судили, да погибнет с шумом память тех и других из Церкви. Это как бы «терния и волчцы», возросшие, по допущению Божию, на живоносных пажитях Церкви, или «лукавыя плевелы,которыя всеял враг человек посреди чистой пшеницы» (Мф.13:24–30) евангельской, улучивши, по допущению карающаго Бога, благоприятное время для своего злодейства. Или, если угодно, – и это будет даже лучше отвечать существу дела, – это – «смертоносныя порождения ехиднова» (Лк.3:3), и, говоря языком писания, «исчадия василисков», наносящия смерть всякой приближающейся к ним душе, и, вследствие этого, не только не заслуживающия того, чтобы поддерживать их существование, но и того, чтобы появляться на свет и быть известными людям, а напротив, достойныя огня, меча и всего, что только может уничтожать, исчадия, которыя желательно было бы удалять из Церкви, отправлять в небытие и в вечную погибель, и посему увещеваем всех чад нашей Церкви тщательно избегать их и даже мельком (παρέργως) не слушать их и не приклонять к ним слуха. Но на одном увещании мы не можем остановаться, а должны присовокупить и угрозу и устрашение ради безопасности на будущее время. В чем же состоит эта угроза? Поелику не задолго пред сим совершившееся в наше время деяние, возмутившее Церковь и причинившее ей конечную пагубу, деяние, которое, не знаю почему, назвали οἰκονομία, тогда как оно заслуживало совсем другого названия, деяние, которое на беду и на великую опасность внесло к нам догматы, чуждые изначала установленным, догматы, которые имели своим поборником Иоанна Векка; то мы яснейшим образом для всех определяем, что если кто из наших ли современников, или из потомков, дерзнет когда либо возобновить упомянутое сейчас деяние, после того как оно так хорошо уничтожено, и снова вызывать к жизни эти догматы, с такою для всех пользою устраненные, тайно или злоумышленно внушать их, содействовать тому, чтобы другие так мудрствовали или одобряли их, или опускать что-либо из преданнаго нам совершенно и с свойственной им (Векку с товарищами) дерзостью толковать в дурную сторону подлинные догматы первенствующей Церкви, содержимые ею и теперь, выдавая их за незаконные и чуждые и вводя вместо них постановления пресловутой οἰκονομία и упомянутаго деяния, от которых и произошел весь вред для Церкви, – таковаго, равно как и того, кто на будущее время обыкнет принимать последователей римской церкви без отмены с их стороны того, в чем они издавна обвиняются нашею Церковию, и из-за чего собственно произошел и самый раскол, принимать ближе и теснее, чем мы обыкли принимать их до осуществления известной измышленной οἰκονομία и известнаго, враждебнаго добру и отверженнаго примирения ( εἰρήνης), – такового вместе с отлучением от Церкви, отсечением и удалением от сонма нашего и общения с верующими, подвергаем страшному наказанию – анафеме. Ибо не заслуживает никакого извинения тот, кто ни после стольких опытов происшедшаго отсюда зла, ни после сейчас произнесеннаго нами осуждения не вразумится не дерзать на это, не научится оставаться в пределах, положенных отцами, ни быть учеником Церкви, послушным ей во всем.

И это мы говорим и делаем, с одной стороны, для предупреждения вреда на будущее время, как мы сказали, с другой, для общей душевной пользы тех, которые теперь находятся в недрах нашей благочестивой Церкви.

Вы же, присные Богу, продолжайте отвращаться и гнушаться на ряду с другими враждебными истине догматами и порождений Векка. Отвращайтесь и его самого и поименованных выше его последователей, изрыгавших вместе с ним его хулы и до сих пор держащихся их и нераскаянно в них пребывающих."

Когда греческая делегация в 1439 году вернулась из Италии в Константинополь и народ узнал, что Ферраро-Флорентийская уния подписана, и только один святой Марк Евгеник ее не подписал,епископов не хотели принимать в их епархиях, народ перестал посещать храмы отступников и причащаться с ними. И подавляющее большинство епископов покаялись и вернулись в православие. А меньшинство осталось в унии, в том числе русский митрополит Исидор, который был назначен в Киев; однако, когда он прибыл в Россию, его здесь не приняли и посадили в тюрьму, откуда он убежал в Рим. А в Константинополе некоторое время были патриархи-униаты, признававшие католиков, но их никто не поминал, и последний патриарх-униат за три года до падения Константинополя сбежал в Рим, потому что его имя за богослужением возносилось только в одной его домовой церкви, а в самом Константинополе и в других местах Византии его отказывались поминать. Законного патриарха в Византии тогда не было, но были другие епископы, и Церковь могла существовать и без патриарха. Вот к чему привела такая твердая позиция святителя Марка Ефесского — к тому, что уния распалась, разбившись, фактически, об него одного.

То же самое скажем и о Преподобномученице Феодосии Константинопольской, которая не мыслила так, как мыслят Балашовы, у нее была истинная, чистая вера во Христа Господа нашего — она осудила ересь иконоборчества, закидав камнями патриарха-еретика Анастасия, еще до осуждения на VII Вселенском Соборе!

В связи с приведенными словами Святейшего Патриарха Кир Григория II, хотелось бы напомнить, что в результате проповедывания папистских и экуменических ересей В.М. Гундяев, находится под анафемами Св. Патриарха Григория II и Влахернского Собора 1285г.

Слова Св. Григория II о тех, кто явится последователями Векка - никто не отменял! : кто из наших ли современников, или из потомков, дерзнет когда либо возобновить упомянутое сейчас деяние, после того как оно так хорошо уничтожено, и снова вызывать к жизни эти догматы, с такою для всех пользою устраненные, тайно или злоумышленно внушать их, содействовать тому, чтобы другие так мудрствовали или одобряли их, или опускать что-либо из преданнаго нам совершенно и с свойственной им (Векку с товарищами)...– такового вместе с отлучением от Церкви, отсечением и удалением от сонма нашего и общения с верующими, подвергаем страшному наказанию – анафеме.

В 15-м Правиле Двукратного Собора не сказано о проповеди ереси с амвона как некоей определенности еретичествующего предстоятеля или любого лже-епископа, в Правиле говориться:" когда... он проповедует ересь всенародно, и учит оной открыто в Церкви", то есть имеется в виду любая проповедь ереси в Церкви в целом, не только с амвона в храме. И если кто-то утверждает, что ересь произносится в частном порядке, то пусть он попробует в таком же частном порядке опровергнуть эту ересь и таким же частным порядком восстановить мир в Церкви. Увы, это невозможно, ибо православные видят в СМИ не частное лицо Владимира Михайловича Гундяева в домашнем халате и беседующего на кулинарные темы, а официально представляемого «патриарха Московского и всея Руси» в патриаршем одеянии и высказывающегося по вопросам веры.

Что могло было бы стать с Церковью если бы все Святые Исповедники, Мученики, Святители, Учителя Церкви рассуждали так? По словам Святых отцов «причащение с еретиками есть яд, убивающий душу!»

Согласно учению Церкви, епископское служение — это высшее иерархическое служение в Церкви Христовой. Церковь как богочеловеческий организм, как "Тело Слова", имеет свою структуру. Как мы знаем из Св. Писания, иерархия в Церкви как Теле Христовом является не человеческим, но Божиим установлением. Св. апостол Павел пишет: "И Он поставил одних Апостолами, других пророками, иных евангелистами, иных пастырями и учителями, к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова, доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова, дабы мы не были более младенцами, колеблющимися... всяким ветром учения" (Еф. 4:11–14). Отсюда становится понятным, зачем Церкви иерархия. Она нужна для освящения верных, возведения низших к высшим и для приобщения к полноте Тела Христова, то есть Церкви, внешних (язычников и еретиков). Целью иерархического служения, таким образом,является единство всей Церкви, иерархии и верных, в вере и познании Сына Божия. Единство веры является главным и основополагающим принципом церковного бытия, поскольку вера во Христа, открытая Самим Богом — это основание Церкви.

Перефразируя св. Григория Синаита, можно сказать, что вера — это "Бог, действующий все во всех", дар Св. Духа (В вере Церкви "содержится общение со Христом, то есть Дух Святый" (св. Ириней Лионский, Против ересей. III, 23, 1)). Поэтому когда люди приходят в Церковь, они должны оставить за порогом Ея все свои прежние верования (не важно — истинные или ложные) и мнения своего ума и принять "богонаученную" веру Церкви, "единожды преданную святым" Самим Богом. Иными словами, в Церкви Христовой не может быть никакого разнообразия мнений и вер, поскольку тайна единства Церкви, как учат св. Отцы, это тайна единства Св. Троицы, в Которой не может быть никаких "особых мнений" и разногласий между Лицами. Вот слова св. Киприана Карфагенского: "Господь говорит: "Аз и Отец едино есма" (Ин. 10:30) и "и Сии Три едино суть" (1 Ин. 5:7). Кто же подумает, что это единство, основывающееся на непременности божественной и соединенное с небесными Таинствами, сможет быть нарушено в Церкви и раздроблено разногласием противоборствующих желаний? Нет, нехранящий такового единства не соблюдает Закона Божия, не хранит веры в Отца и Сына, не держится жизни и спасения" (Св. Киприан Карфагенский, Трактат о Единстве Церкви.)

То есть для св. Киприана единство Церкви — это единство Св. Троицы, которое не может нарушаться в Церкви. "Пусть расторгнутся еретики, но Троица не расторгнется", — скажет позже св. Василий Великий (Против Евномия, V) У Церкви одна вера именно потому, что у Нея один Бог: "Одно Тело и один Дух.., один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, Который над всеми и через всех и во всех нас" (Еф. 4:4–6) Это фундаментальнейшее триадологическое определение Церкви у ап. Павла: Бог Отец одновременно (если можно здесь приложить понятие времени) над, через и в христианах !

Однако здесь, на земле, из-за несовершенства христиан возможны погрешности в вере и жизни у членов Церкви. Для этого-то и существует иерархия, чтобы эти погрешности исправлять, и в этом — одно из главных ее функций. В будущем же веке, "когда настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратиться" (1 Кор. 13:10), то есть иерархии в том виде, как она сейчас существует в Церкви, "иерархии по чину Аарона", уже не будет в Царстве Небесном, но будет иерархия "по чину Мелхиседека", иерархия славы. Св. Игнатий Богоносец ставит епископов в таком же отношении ко Христу, в каком Христос стоит к Богу Отцу: "Иисус Христос есть мысль Отца, как и епископы, поставленные на концах земли, находятся в мысли Иисуса Христа" (К Ефесянам, III). С другой стороны, верные "соединены с епископом так же, как Церковь с Иисусом Христом и как Иисус Христос с Отцом, дабы все было согласно через единение" (Там же, V). При этом в Церкви может быть только одно епископство, общее на всех, ибо один Бог Отец, но носителей епископства — иерархов — много. Св. Киприан учит: "Церковь по всему мiру одна, разделенная Христом на многие члены, и епископство одно, разветвленное в единодушном лике многих епископов" (Св. Киприан Карфагенский, Письмо к Антониану о Корнелии и Новациане.). Это епископство, так же как и отечество на небесах и на земле (Еф. 3:15), исходит не от людей, "не от хотения плоти, не от хотения мужа" (Ин. 1:13), но нисходит "от Отца Иисуса Христа, епископа всех" (Св. Игнатий Богоносец.К магнезийцам, III). Таким образом, по св. Игнатию, епископ — это образ Иисуса Христа , который соединен со своей паствой так же как Христос с Отцом и как Христос с Церковью, то есть "в плоть едину" (Еф. 5:29–32). Вот тайна единства епископа со своей Церковью!

Итак, как Христос един с Отцом по природе и энергии (благодати), так и епископ един с Церковью по вере и по делам. Не может в Церкви быть разной веры у епископа и верных, как не может быть разных природ у Христа с Отцом! Вера епископа для св. Игнатия — критерий Православия, все должны быть согласны в вере с епископом: "Посему вам надлежит согласовываться с мыслью епископа". О том же ап. Павел умоляет коринфян: "чтобы все вы говорили одно и не было между вами разделений, но чтобы вы соединены были в одном духе и мыслях" (1 Кор. 1:10).

Однако иногда и епископы отпадали в ересь. Как же поступали верные в таком случае? Церковь, вместе с иерархом хранящая веру, знает, что "еретики не насаждение Отца" (Траллийцам, XI.), но "злое произрастение, приносящее смертоносный плод: кто вкусит от него, тот немедленно умирает" (там же). Если члены Церкви должны были прекращать всякое общение с еретиком, чтобы не умереть вместе с ним, то тем более это следует делать, если еретик — епископ. Правило ап. Павла"Еретика после первого и второго вразумления отвращайся" (Тит. 3:10), должно быть применяемо равно ко всем. (Св. Ириней Лионский наряду с еретиками ставит "почитаемых многими за пресвитеров (епископов), служащих своим удовольствиям, презирающих прочих, гордящихся своим председательством и делающих в тайне злое", и заключает: "от всех таковых надлежит удаляться" (Против ересей, IV, 26, 3–4), то есть прерывать с ними общение. Критериями православия т.о. являются: "апостольское преемство, здравая и неукоризненная жизнь и неискаженное и неповрежденное учение" (там же, 26, 5). Это общее правило Древней Церкви, не разделявшей между христианской жизнью и православным учением, как это делали на схоластическом Западе в Средневековье.)

Православные не должны осквернять себя общением с еретиками, но должны избегать этого общения "как змеиного яда, не телу наносящего вред, но очерняющего глубины души" (Св. Григорий Богослов, Слово 33.) Ответственность епископа и народа за хранение православной веры — обоюдная: епископ должен быть ответственен за православие своей паствы, а паства — за православие своего епископа. Епископ, став еретиком, автоматически перестает быть епископом, то есть хранителем истинной веры. Он отпадает от общецерковного епископства православного и отпадает от единства Церкви -"Кто, не соблюдая ни единства духа, ни союза мира, отделяет себя от уз Церкви и общества священников, тот, не признавая епископского единства и мира, не может иметь ни власти, ни чести епископа" (св. Киприан Карфагенский, Письмо 43 к Антониану). Более того, если верные продолжают считать его епископом, то есть посещать его "богослужения", принимать от него таинства, благословения и т. д., они вместе с ним отпадают от Церкви - "Кто следует за вводящим в раскол, тот не наследует Царствия Божия" (св. Игнатий Богоносец К Филадельфийцам, III).

Епископ, будучи еретиком, гораздо более опасен, чем обычный мирянин, так как он оскверняет сразу всю свою Церковь. Увещевая народ не общаться со всякими еретиками и раскольниками, изображающими из себя епископов, св. Киприан пишет: "Не думайте, что вас не осквернит общение и порочная жертва, которую он приносит, и покойницкий хлеб", поскольку именно чрез епископа Церковь соединена во Христе с Богом Отцом, от Которого епископ получает благодать таинств и освящает ею свою Церковь. Не могут верные спасаться отдельно от своего епископа, как тело не может жить отдельно от своей головы — это аксиома православной екклисиологии. "Светильник телу есть око (Мф. 6:22).., а светильник Церкви есть епископ. Поэтому как оку необходимо быть чистым, чтоб тело двигалось правильно, а когда оно не чисто, и тело движется неправильно; так вместе с предстоятелем Церкви, каков он будет, и Церковь или подвергается опасности, или спасается", — говорит св. Григорий Богослов.

Единство Церкви с епископом также выражается гласным поминовением вслух всего народа его имени за Литургией — чтением диптихов. В древности вся местная Церковь совершала одну литургию в городском кафедральном соборе епископа и все причащались одной Евхаристии. Единство одной Евхаристии долгое время поддерживалось практикой fermentum — посылкой частиц Тела и Крови Христовой от кафедральной литургии местным общинам в знак их общения в одной Евхаристии с епископом. Таким образом, все верные участвовали в кафедральной литургии. При этом диаконы возглашали имена тех, кто сделал приношение к литургии или за кого сделано приношение, поминались также по спискам (диптихам) все живые члены местной Церкви, затем (с IV в.) усопшие , а также списки мучеников и исповедников. В диптихах также возглашались имена епископов местной епархии, признанных православными и законными преемниками апостолов. Такие диптихи были важнейшим екклисиологическим документом и включение в него тех или иных имен подлежало строгому каноническому контролю.

Усложнение структуры церковной организации после Миланского Эдикта 313 г. выразилось в появлении четкой административной иерархии — митрополитов, архиепископов, а после IV Вселенского Собора — патриархов. Ереси и расколы IV века привели к необходимости жесткой централизации и внесения в диптихи высшей церковной иерархии, что свидетельствовало об общении и единстве Церкви . С другой стороны, в эпоху арианских смут возглашение имен епископов означало, что данная община признает их православными и имеет с ними общение. Кроме того, общение между единомудренными в вере Церквами также выражалось во внесении имен глав Церквей в диптихи. С течением времени диптихи приобретают свойства символов веры или конфессиональной принадлежности, то есть становятся своего рода синодиками Православия: в них вносятся имена святых отцов и учителей Православной Церкви, Св. Соборов. Итак, поминовением имени в диптихах Церковь свидетельствует, что данное лицо — член Тела Христова, православно и находится в общении с данной Церковью. Этим публичным поминовением "едиными усты и единым сердцем" в литургическом церковном собрании община выражает свое полное тождество в вере с поминаемым лицом и чает получить у Бога ту же участь, что и оно. Если поминаемый в молитве Церкви епископ — неправославный, а верные не считают его таковым, то такая молитва оскорбляет Бога, Который не может быть причастным никакой лжи. У Бога епископ — еретик, а у местной общины — православен. В этом случае нарушается божественное единство: община перестает быть единой и согласной с Богом, а следовательно, перестает быть Церковью — Телом Сына, и остается просто "телом" епископа, которого она поминает, то есть просто собранием людей в одном помещении. По св. Киприану, признающий еретиков членами Тела Христова и даже просто христианами, сам приобщается к ним и должен "сделаться вполне их соучастником — сходиться вместе с ними, с молитвами их соединять свои и ставить алтарь и жертву общие, так как у них с еретиками один Бог, один Господь, одна Церковь, одна вера, один Дух и одно тело". И совсем ничего не значит тогда, что община, наряду с еретиком продолжает поминать за Литургией великих православных отцов и учителей Церкви. Действительно, поскольку единство общины с вселенской Церковью всех времен и народов "производится Божественным единством; так как Господь, обитающий в нас, один и тот же, то Он везде и соединяет Своих союзом любви" (Св. Киприан Карфагенский, Письмо 62 к Магну). А раз это единство с Богом нарушено, то нарушено и единство со Вселенской Церковью.

Разные веры — значит, разные боги и разные церкви. Поэтому, если у епископа и его церкви разные веры, то формально возможны две ситуации:

1) Епископ православен, а его церковь — в ереси и расколе;

2) Епископ в ереси и расколе, а его церковь — православна. В любом случае такая община не есть Церковь. Понятно, что это "мертвая схема", в реальной жизни все сложнее. Однако, принцип остается принципом: единство Церкви создается единством веры, ибо "один Господь, одна вера, одна Церковь". История показывает, насколько важен для христиан вопрос о том, кого поминать в диптихах за литургией. В V—VI веках, в период христологических споров, когда одни и те же кафедры в Византии были попеременно занимаемы то православными, то монофизитами, каждый иерарх начинал свое служение тем, что либо торжественно исключал с анафемами, либо вписывал в диптихи имена своих предшественников по кафедре. Например, имя монофизита Диоскора, бывшего патриарха Александрийского, православный патриарх св. Протерий вычеркнул из диптиха мертвых, а захвативший вскоре кафедру монофизит Тимофей Элур вновь вписал его. Важно, что народ категорически отказывался общаться в вере и Евхаристии с еретиками — живыми и усопшими — через поминовение их имен за литургией. Ведь что такое поминовение Епископа как не знак, что Евхаристию совершает именно он или лично или через священника. Поэтому тот, кто причащается за литургией, где поминается епископ-еретик, причащается у самого епископа-еретика, даже если совершающий священнодействие священник "формально" православный. Такое "причастие" не остается без последствий. По учению св. отцов, "приобщаются вине и наказанию все те, кои, по нечестивому безрассудству, будут в общении с раскольниками... с виновниками соединятся и в наказании все те, кои осквернятся их грехом" (Св. Киприан Карфагенский, Письмо 62 к Магну). Этот неутешительный для многих "православных христиан" вывод прямо следует из святоотеческого учения о природе Церкви.

Церковь, это не административный институт, не политическая партия, не государственное учреждение, не клуб по интересам или «общество ревнителей учения Иисуса Христа», это даже не храмы и монастыри. Церковь – это Мистическое Тело Христово, в Котором через исповедание Истины, через Таинства хранится единство полноты церковной. И сама трагичность ситуации для находящихся в общении с еретиками-экуменистами заключается в том, что даже искренние пастыри, может быть несознательно, но по теплохладности — мистически, через таинства соучаствуют в ереси своей иерархии, поминая во время Евхаристии, перед Святой Чашей имя своего епископа (лже-епископа) и патриарха-еретика, вынимая частицу

Наши рекомендации