III. Любовь к женщине, любовь к детям

Власть и обладание

Если мужчина любит женщину, в норме он хочет взять ее в жены. Именно «взять». Желание «брать» – это желание любви, соединенное с ответственностью и властью, отсюда, кстати, и происходит слово «брак». В наше время эта библейская норма выглядит, как глубокая архаика. И все же современный мужчина испытывает именно такие чувства. Иногда из них вырастает насилие. Я имею в виду не только изнасилование. Манипулирование, подкуп, принуждение, шантаж – все это по сути своей то же самое насилие, основанное на искаженном представлении о власти. Поэтому власть и опорочена как качество.

В действительности власть и обладание совсем не одно и то же. Обладание – это слияние, путь к зависимости. Власть – это путь ответственности и жертвенности. Христос говорит: Вор приходит только для того, чтобы украсть, убить и погубить. Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком. Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец. А наемник, не пастырь, которому овцы не свои, видит приходящего волка, и оставляет овец, и бежит; и волк расхищает овец, и разгоняет их. (Ин 10:10–12). Вор – это тот, кто хочет только пользоваться, а пастырь, как отец, отвечает за тех, кто ему верен. Пастырь «душу свою полагает», жертвует собой, чтобы овцы были целы и мирно паслись. Пастырь – властвует, вор – обладает. Стремление обладать ведет к краже, использованию, расхищению, распаду. А власть ведет к «жизни с избытком», к такой жизни, в которой дети занимают свое, именно для них предназначенное место.

Если в основе семейных отношений лежит жажда обладания, в мужчине вряд ли проснутся отцовские чувства. Скорее всего, он будет и на ребенке утверждать свое искаженное представление о власти как праве подчинять и применять силу. Доверие к отцу не может возникнуть, если он видит, что мать подавлена, напугана, напряжена. Если же мать в присутствии отца становится счастливее, радостнее, ребенок и сам начинает относиться к нему как к источнику любви, счастья, тепла, пользы.

Нерожденные дети

Мне как священнику приходится сталкиваться с ситуациями, когда мужчина и женщина не желают беременности. Часто это происходит потому, что сама сексуальная связь была не то чтобы вынужденной и не то чтобы случайной, а, так сказать, антидуховной. То есть совесть говорит мужчине и женщине: «Это не твой партнер», – но, тем не менее, что‑то толкает их друг к другу: «А давай попробуем!» Когда же связь распадается, женщина говорит: «Я не хочу ребенка от этого мужчины». И мужчина испытывает такие же чувства – известие о зачатии не вызывает у него радости, а лишь разочарование и нежелание брать на себя ответственность.

И вот в этом, мне кажется, – один из секретов целомудрия. Это очень трудно, но это возможно. Когда у мужчины зарождается мысль: «Я хочу эту женщину», стоит задать себе вопрос: «А хочу ли я от нее ребенка, который станет воплощением ее рода и моего рода, ее личности и моей личности, ее тела и моего тела?» Если ответ «не хочу», то дай Бог силы мужчине остановиться и сказать себе: «Погоди. Не торопись».

Молодая женщина пришла на исповедь с искренним покаянием. Она зачала от мужчины, с которым имела связь всего один раз. Каясь, она признавалась: «Он мне противен. Не знаю, что на меня нашло в тот единственный раз. Я не хочу от него ребенка, потому что и ребенок от него мне противен». И она убила ребенка от ненавистного ей мужчины. Она не желала быть матерью этому ребенку и не желала позволить этому мужчине быть отцом своему ребенку. Противоречие и расщепление секса и зачатия расщепило и мотивацию любви и материнства.

Тот же феномен наблюдается и у мужчин. Неприятие женщины может вызвать у них и неприятие ребенка. Один человек, пришедший ко мне на консультацию, признавал зачатие двумя женщинами детей от него, при этом отцом себя не признавал. Он считал, что свободен сам решать, быть ему отцом или нет, а ответственность за зачатие он полностью возлагал на женщин.

Аборт – это катастрофа. Конечно, женщины переживают ее острее, но и для мужчин последствия этого преступления тоже очень тяжелы. Я видел, как плачут мужчины об этом на исповеди. Побороть эту страшную, разъедающую боль без исповеди практически невозможно. Но есть и другая сторона, которая исповедью не лечится. Чтобы пройти через эту трагедию и найти в себе силы жить дальше, мужчине и женщине необходимо проделать очень важную работу. Независимо от того, в браке они или нет, им, во‑первых, надо попросить прощения друг у друга за то, что они совершили. Без взаимных обвинений: «Это ты меня заставил!» – «Ты мне не сказала!» – «А ты мне угрожал!» и т. д. Не так. Обоим партнерам необходимо признать равную взаимную ответственность за прерванную жизнь их общего ребенка. Признать, что это их общее дело, их общая боль, общее покаяние. Во‑вторых, оба партнера должны оплакать самого ребенка, совершить, образно говоря, свой эмоциональный ритуал погребения, проститься с ним, попросить у него прощения.

Наконец, оплакав, можно совершить и ритуал реальный: поставить свечку, помолиться вдвоем. Никаких канонических образцов такой молитвы нет, но своими словами родители всегда могут молиться о своем нерожденном младенце, прося Бога не только о прощении, но и о призрении этой несчастной души.

Все эти действия желательно совершить вдвоем. Это не всегда возможно. Я говорю, как это должно быть в лучшем варианте. Если не вместе, значит, порознь. Но, не совершив этого акта покаяния и оплакивания, человеку очень трудно жить дальше, трудно дышать, трудно позволить себе быть счастливым. Когда мужчина настаивает на аборте, он несет тяжесть в душе за этот грех точно так же, как и женщина. Конечно, у него есть масса способов подавить свои чувства ответственности и родительства, спрятать их, очерствить сердце. Для этого не обязательно прибегать к каким‑то экстремальным методам. Алкоголь и работа – вот два совершенно лояльных вида эмоциональной анестезии в нашем обществе. Они и создают иллюзию того, что с чувствами можно как‑то покончить.

Непризнание своего ребенка, непринятие его является тяжким грехом. Это акт распада, расщепления и личностной деформации. И он имеет далеко идущие последствия, как в жизни самого мужчины, так и в жизни его семьи и рода. Это родовое преступление и грех.

О мужчине, отказавшемся от своего ребенка, обычно говорят: «У него нет отцовских чувств». Конечно, нет. Отцовские чувства просыпаются позже. Здесь же проявляется другое – отношение к женщине, к партнеру. Отношение, в котором нет любви, нет заботы, нет ответственности. И вопрос не в том, как мужчина относится к ребенку, а как мужчина относится к женщине. Кто она для него? Случайный партнер? Объект для удовлетворения своих потребностей? Или личность, женщина, которую он любит? А если он ее не любит, тогда почему он с ней живет, или почему он с ней встречается? То есть речь должна вестись не об отцовстве, а о супружестве. На мой взгляд, подлинное родительство вытекает из супружества и помимо него существовать не может.

Секс и ответственность

Ответственность мужчины за женщину, за возможное потомство наступает с того момента, когда он принимает для себя решение вступить в интимные отношения, то есть с того момента, когда зачатие становится вероятным. Я понимаю, что для многих людей сила любви такова, что говорить об ответственности, о каком‑то взвешенном решении не приходится. Иногда это аффект, мгновенный порыв. Еще утром человек и не собирался покушаться на эти отношения, и вот они уже есть. Тем не менее, когда мужчина и женщина сближаются, они знают, к чему это сближение может привести. Вот с этого момента и начинается ответственность. И в норме она возникает не как испуг или как фактор, препятствующий развитию отношений, а как ощущение тяжести корзины, наполненной грибами или ягодами. Вот ты их собирал, трудился, вставал рано утром, продирался через лес, искал эти грибы. Каждый гриб для тебя радость. Ты кладешь его в корзину и с удовольствием ощущаешь, как корзина тяжелеет. Вот так и в отношениях с женщиной. Каждая встреча добавляет что‑то новое. Постепенно приходит ощущение полноты соединения, полноты ощущения другого человека, полноты знакомства с личностью, взглядами, несовпадениями. Каждая встреча наполняет мужчину ответственностью, то есть ощущением веса. Даже когда он по телефону назначает время свидания, этот разговор уже воспринимается как имеющий вес, значимость, эмоциональную силу. Ответственность как значимость чувств, как вес счастья – я думаю, что такая ответственность воспринимается мужчиной с удовольствием, с чувством удовлетворения.

Готовность к рождению детей – это то напряжение и тот вес отношений, который возникает в жениховстве и потом в супружестве. Если отношения развиваются плавно, известие о зачатии все равно может восприниматься как шоковое, но с радостью. Если же мужчина не собирался эти отношения превращать в столь значимые, не очень их ценил, не стремился к большей близости, тогда к этому шоковому состоянию может прибавиться разочарование, раздражение, уныние и прочее. То есть готовность к отцовству определяется предшествующими отношениями.

Очень важно желание мужчины иметь ребенка от этой женщины, вот именно от этой. «Хочу, чтобы она была матерью моих детей. Хочу, чтобы она была моей женой», – при такой готовности известие о зачатии принесет радость.

В нашей жизни многое искажено. В личности тоже часто происходят искажения или, как говорят психологи, девиации. Сегодня секс часто воспринимается как отдельная часть взаимоотношений мужчин и женщин, не имеющая прямого отношения к любви, к семейно‑родовым отношениям. На мой взгляд, это одна из девиаций современного человека. Секс стал самодостаточной ценностью, чем‑то вроде денег. Он перестал быть интимным, перешел в область социальных отношений. Им можно обмениваться, даря друг другу приятные мгновения. В некоторых случаях он становится обязательной составляющей приятельских и деловых отношений. Так происходит деформация личности. Сексуальная жизнь оказывается безэмоциональной или слабо эмоциональной.

Если в таких отношениях вдруг происходит зачатие, то мужчине бывает очень трудно «перевести стрелки», отнестись к ребенку как к своему. Ведь дети – это интимная часть жизни, а секс – нет. И то, что эти две сферы вдруг должны соединиться, что женщина должна войти в интимную жизнь мужчины, воспринимается как агрессия: «Ты мне говоришь, что у нас общий ребенок, значит, ты вторгаешься в мою личную жизнь. Но тебя туда не звали! Секс сексом, а зачатие меня не касается. Это твоя проблема. Разбирайся с ней сама». Вот к чему приводит такая девиация.

Но человек все‑таки изменчив. И даже мужчина с серьезным эмоциональным расколом может вдруг задуматься: «А ведь это мой ребенок. Да, я никогда не любил эту женщину, но теперь она мать моего ребенка». Такие мысли рано или поздно приводят к осознанию родства. Может быть, не сразу, может быть, через десятки лет.

Одна женщина, никогда в жизни не видевшая своего отца, после длительной психотерапии, наконец, решилась ему позвонить. И услышала в трубке: «Как хорошо, что ты позвонила! Я 20 лет этого ждал». О чем говорит такая реакция отца? О том, что, какие бы ни были отношения между родителями, у мужчины может родиться отцовское чувство и долго, десятилетиями, в нем жить, зреть, готовиться к своей встрече.

Я думаю, что отцовская любовь возникает всегда, но многие мужчины гонят ее от себя. По разным причинам. Прежде всего, потому, что у них не было любви к женщине. А может быть, женщина чем‑то унизила, обидела своего партнера (отца), и именно этого мужчина не может простить. Конечно, ребенок ни в чем не виноват, но мужчина часто переносит на него свое отношение к женщине. Так что для многих непризнание своего отцовства – это просто месть женщине за какую‑то причиненную боль.

Наши рекомендации