Крестьянка (из третьей части)

Пролог

"Не всё между мужчинами

Отыскивать счастливого,

Пощупаем-ка баб!"-

Решили наши странники

И стали баб опрашивать.

В селе Наготине

Сказали, как отрезали:

"У нас такой не водится,

А есть в селе Клину:

Корова холмогорская,

Не баба! доброумнее

И глаже – бабы нет.

Спросите вы Корчагину

Матрену Тимофеевну,

Она же: губернаторша…"

Подумали – пошли.

Уж налились колосики.

Стоят столбы точеные,

Головки золоченые,

Задумчиво и ласково

Шумят. Пора чудесная!

Нет веселей, наряднее,

Богаче нет поры!

"Ой, поле многохлебное!

Теперь и не подумаешь,

Как много люди божии

Побились над тобой,

Покамест ты оделося

Тяжелым, ровным колосом

И стало перед пахарем,

Как войско пред царем!

Не столько росы теплые,

Как пот с лица крестьянского

Увлажили тебя!.."

Довольны наши странники,

То рожью, то пшеницею,

То ячменем идут.

Пшеница их не радует:

Ты тем перед крестьянином,

Пшеница, провинилася,

Что кормишь ты по выбору,

Зато не налюбуются

На рожь, что кормит всех.

"Льны тоже нонче знатные…

Ай! бедненький! застрял!"

Тут жаворонка малого,

Застрявшего во льну,

Роман распутал бережно,

Поцеловал: "Лети!"

И птичка ввысь помчалася,

За нею умиленные

Следили мужики…

Поспел горох! Накинулись,

Как саранча на полосу:

Горох, что девку красную,

Кто ни пройдет – щипнет!

Теперь горох у всякого -

У старого, у малого,

Рассыпался горох

На семьдесят дорог!

Вся овощь огородная

Поспела; дети носятся

Кто с репой, кто с морковкою,

Подсолнечник лущат,

А бабы свеклу дергают,

Такая свекла добрая!

Точь-в-точь сапожки красные,

Лежит на полосе.

Шли долго ли, коротко ли,

Шли близко ли, далеко ли,

Вот наконец и Клин.

Селенье незавидное:

Что ни изба – с подпоркою,

Как нищий с костылем;

А с крыш солома скормлена

Скоту. Стоят, как остовы,

Убогие дома.

Ненастной, поздней осенью

Так смотрят гнезда галочьи,

Когда галчата вылетят

И ветер придорожные

Березы обнажит…

Народ в полях – работает.

Заметив за селением

Усадьбу на пригорочке,

Пошли пока – глядеть.

Огромный дом, широкий двор,

Пруд, ивами обсаженный,

Посереди двора.

Над домом башня высится,

Балконом окруженная,

Над башней шпиль торчит.

В воротах с ними встретился

Лакей, какой-то буркою

Прикрытый: "Вам кого?

Помещик за границею,

А управитель при смерти!.."-

И спину показал.

Крестьяне наши прыснули:

По всей спине дворового

Был нарисован лев.

"Ну, штука!" Долго спорили,

Что за наряд диковинный,

Пока Пахом догадливый,

Загадки не решил:

"Холуй хитер: стащит ковер,

В ковре дыру проделает,

В дыру просунет голову

Да и гуляет так!.."

Как прусаки слоняются

По нетопленой горнице,

Когда их вымораживать

Надумает мужик,

В усадьбе той слонялися

Голодные дворовые,

Покинутые барином

На произвол судьбы.

Все старые, все хворые

И как в цыганском таборе

Одеты. По пруду

Тащили бредень пятеро.

"Бог на помочь! Как ловится?.."

"Всего один карась!

А было их до пропасти,

Да крепко навалились мы,

Теперь – свищи в кулак!"

"Хоть бы пяточек вынули!"-

Проговорила бледная

Беременная женщина,

Усердно раздувавшая

Костер на берегу.

"Точеные-то столбики

С балкону, что-ли, умница?"-

Спросили мужики.

"С балкону!"

"То-то высохли!

А ты не дуй! сгорят они

Скорее, чем карасиков

Изловят на уху!"

"Жду – не дождусь. Измаялся

На черством хлебе Митенька,

Эх, горе – не житье!"

И тут она погладила

Полунагого мальчика

(Сидел в тазу заржавленном

Курносый мальчуган).

"А что? ему, чай, холодно,-

Сказал сурово Провушка,-

В железном-то тазу?"-

И в руки взять ребеночка

Хотел. Дитя заплакало,

А мать кричит: "Не тронь его!

Не видишь? Он катается!

Ну, ну! пошел! Колясочка

Ведь это у него!.."

Что шаг, то натыкалися

Крестьяне на диковину:

Особая и странная

Работа всюду шла.

Один дворовый мучился

У двери: ручки медные

Отвинчивал; другой

Нес изразцы какие-то.

"Наковырял, Егорушка?"-

Окликнули с пруда.

В саду ребята яблоню

Качали. "Мало, дяденька!

Теперь они осталися

Уж только наверху,

А было их до пропасти!"

"Да что в них проку? зелены!"

"Мы рады и таким!"

Бродили долго по саду:

"Затей-то! горы, пропасти!

И пруд опять… Чай, лебеди

Гуляли по пруду?..

Беседка… стойте! с надписью!.."

Демьян, крестьянин грамотный,

Читает по складам.

"Эй, врешь!" Хохочут странники…

Опять – и то же самое

Читает им Демьян.

(Насилу догадалися,

Что надпись переправлена:

Затерты две-три литеры,

Из слова благородного

Такая вышла дрянь!)

Заметив любознательность

Крестьян, дворовый седенький

К ним с книгой подошел:

"Купите!" Как ни тужился,

Мудреного заглавия

Не одолел Демьян:

"Садись-ка ты помещиком

Под лирой на скамеечку

Да сам ее читай!"

"А тоже грамотеями

Считаетесь!..- с досадою

Дворовый прошипел.-

На что вам книги умные?

Вам вывески питейные

Да слово "воспрещается",

Что на столбах встречается,

Достаточно читать!"

"Дорожки так загажены,

Что срам! У девок каменных

Отшибены носы!

Пропали фрукты-ягоды,

Пропали гуси-лебеди

У холуя в зобу!

Что церкви без священника,

Угодам без крестьянина,

То саду без помещика!-

Решили мужики.-

Помещик прочно строился,

Такую даль загадывал,

А вот…" (Смеются шестеро,

Седьмой повесил нос.)

Вдруг с вышины откуда-то

Как грянет песня! Головы

Задрали мужики:

Вкруг башни по балкончику

Похаживал в подряснике

Какой-то человек

И пел… В вечернем воздухе,

Как колокол серебряный,

Гудел громовый бас…

Гудел – и прямо за сердце

Хватал он наших странников:

Не русские слова,

А горе в них такое же,

Как в русской песне, слышалось,

Без берегу, без дна.

Такие звуки плавные,

Рыдающие… "Умница,

Какой мужчина там?"-

Спросил Роман у женщины,

Уже кормившей Митеньку

Горяченькой ухой.

"Певец Ново-Архангельский,

Его из Малороссии

Сманили господа.

Свезти его в Италию

Сулились, да уехали…

А он бы рад-радехонек -

Какая уж Италия! -

Обратно в Конотоп.

Ему здесь делать нечего…

Собаки дом покинули

(Озлилась круто женщина),

Кому здесь дело есть?

Да у него ни спереди,

Ни сзади… кроме голосу…"

"Зато уж голосок!"

"Не то еще услышите,

Как до утра пробудете:

Отсюда версты три

Есть дьякон… тоже с голосом…

Так вот она затеяли

По-своему здороваться

На утренней заре.

На башню как подымется

Да рявкнет наш: "Здо-ро-во ли

Жи-вешь, о-тец И-пат?"

Так стекла затрещат!

А тот ему оттуда-то:

"Здо-ро-во, наш со-ло-ву-шко!

Жду вод-ку пить!" – "И-ду!.."

"Иду"-то это в воздухе

Час целый откликается…

Такие жеребцы!.."

Домой скотина гонится,

Дорога запылилася,

Запахло молоком.

Вздохнула мать Митюхина:

"Хоть бы одна коровушка

На барский двор вошла!"

– "Чу! песня за деревнею,

Прощай, горюшка бедная!

Идем встречать народ".

Легко вздохнули странники:

Им после дворни ноющей

Красива показалася

Здоровая, поющая

Толпа жнецов и жниц,-

Всё дело девки красили

(Толпа без красных девушек

Что рожь без васильков).

"Путь добрый! А которая

Матрена Тимофеевна?"

"Что нужно, молодцы?"

Матрена Тимофеевна

Осанистая женщина,

Широкая и плотная,

Лет тридцати осьми.

Красива; волос с проседью,

Глаза большие, строгие,

Ресницы богатейшие,

Сурова и смугла.

На ней рубаха белая,

Да сарафан коротенький,

Да серп через плечо.

"Что нужно вам, молодчики?"

Помалчивали странники,

Покамест бабы прочие

Не поушли вперед,

Потом поклон отвесили:

"Мы люди чужестранные,

У нас забота есть,

Такая ли заботушка,

Что из домов повыжила,

С работой раздружила нас,

Отбила от еды.

Мы мужики степенные,

Из временнообязанных,

Подтянутой губернии,

Уезда Терпигорева,

Пустопорожней волости,

Из смежных деревень:

Заплатова, Дырявина,

Разутова, Знобишина,

Горелова, Неелова -

Неурожайка тож.

Идя путем-дорогою,

Сошлись мы невзначай,

Сошлись мы – и заспорили:

Кому живется счастливо,

Вольготно на Руси?

Роман сказал: помещику,

Демьян сказал: чиновнику,

Лука сказал: попу,

Купчине толстопузому,-

Сказали братья Губины,

Иван и Митродор.

Пахом сказал: светлейшему,

Вельможному боярину,

Министру государеву,

А Пров сказал: царю…

Мужик что бык: втемяшится

В башку какая блажь -

Колом ее оттудова

Не выбьешь! Как ни спорили,

Не согласились мы!

Поспоривши, повздорили,

Повздоривши, подралися,

Подравшися, удумали

Не расходиться врозь,

В домишки не ворочаться,

Не видеться ни с женами,

Ни с малыми ребятами,

Ни с стариками старыми,

Покуда спору нашему

Решенья не найдем,

Покуда не доведаем

Как ни на есть доподлинно:

Кому жить любо-весело,

Вольготно на Руси?..

Попа уж мы доведали,

Доведали помещика,

Да прямо мы к тебе!

Чем нам искать чиновника,

Купца, министра царского,

Царя (еще допустит ли

Нас, мужичонков, царь?)-

Освободи нас, выручи!

Молва идет всесветная,

Что ты вольготно, счастливо

Живешь… Скажи по-божески:

В чем счастие твое?"

Не то чтоб удивилася

Матрена Тимофеевна,

А как-то закручинилась,

Задумалась она…

"Не дело вы затеяли!

Теперь пора рабочая,

Досуг ли толковать?.."

"Полцарства мы промеряли,

Никто нам не отказывал!"-

Просили мужики.

"У нас уж колос сыпется,

Рук не хватает, милые".

"А мы на что, кума?

Давай серпы! Все семеро

Как станем завтра – к вечеру

Всю рожь твою сожнем!"

Смекнула Тимофеевна,

Что дело подходящее.

"Согласна,- говорит,-

Такие-то вы бравые,

Нажнете, не заметите,

Снопов по десяти!"

"А ты нам душу выложи!"

"Не скрою ничего!"

Покуда Тимофеевна

С хозяйством управлялася,

Крестьяне место знатное

Избрали за избой:

Тут рига, конопляники,

Два стога здоровенные,

Богатый огород.

И дуб тут рос – дубов краса.

Под ним присели странники:

"Эй, скатерть самобранная,

Попотчуй мужиков".

И скатерть развернулася,

Откудова ни взялися

Две дюжие руки,

Ведро вина поставили,

Горой наклали хлебушка

И спрятались опять…

Гогочут братья Губины:

Такую редьку схапали

На огороде – страсть!

Уж звезды рассажалися

По небу темно-синему,

Высоко месяц стал,

Когда пришла хозяюшка

И стала нашим странникам

"Всю душу открывать…"

ГЛАВА 1. ДО ЗАМУЖЕСТВА

"Мне счастье в девках выпало:

У нас была хорошая,

Непьющая семья.

За батюшкой, за матушкой,

Как у Христа за пазухой,

Жила я, молодцы.

Отец, поднявшись до свету,

Будил дочурку ласкою,

А брат веселой песенкой;

Покамест одевается,

Поет: "Вставай, сестра!

По избам обряжаются,

В часовенках спасаются -

Пора, вставать пора!

Пастух уж со скотиною

Угнался; за малиною

Ушли подружки в бор,

В полях трудятся пахари,

В лесу стучит топор!"

Управится с горшечками,

Всё вымоет, всё выскребет,

Посадит хлебы в печь -

Идет родная матушка,

Не будит – пуще кутает:

"Спи, милая касатушка,

Спи, силу запасай!

В чужой семье – недолог сон!

Уложат спать позднехонько!

Будить придут до солнышка,

Лукошко припасут,

На донце бросят корочку:

Сгложи ее – да полное

Лукошко набери!.."

Да не в лесу родилася,

Не пеньям я молилася,

Не много я спала.

В день Симеона батюшка

Сажал меня на бурушку

И вывел из младенчества

По пятому годку,

А на седьмом за бурушкой

Сама я в стадо бегала,

Отцу носила завтракать,

Утяточек пасла.

Потом грибы да ягоды,

Потом: "Бери-ка грабельки

Да сено вороши!"

Так к делу приобвыкла я…

И добрая работница,

И петь-плясать охотница

Я смолоду была.

День в поле проработаешь,

Грязна домой воротишься,

А банька-то на что?

Спасибо жаркой баенке,

Березовому венчику,

Студеному ключу,-

Опять бела, свежехонька,

За прялицей с подружками

До полночи поешь!

На парней я не вешалась,

Наянов обрывала я,

А тихому шепну:

"Я личиком разгарчива,

А матушка догадлива,

Не тронь! уйди!.."- уйдет…

Да как я их ни бегала,

А выискался суженый,

На горе – чужанин!

Филипп Корчагин – питерщик,

По мастерству печник.

Родительница плакала:

"Как рыбка в море синее

Юркнешь ты! как соловушко

Из гнездышка порхнешь!

Чужая-то сторонушка

Не сахаром посыпана,

Не медом полита!

Там холодно, там голодно,

Там холеную доченьку

Обвеют ветры буйные,

Обграют черны вороны,

Облают псы косматые

И люди засмеют!.."

А батюшка со сватами

Подвыпил. Закручинилась,

Всю ночь я не спала…

Ах! что ты, парень, в девице

Нашел во мне хорошего?

Где высмотрел меня?

О святках ли, как с горок я

С ребятами, с подругами

Каталась, смеючись?

Ошибся ты, отецкий сын!

С игры, с катанья, с беганья,

С морозу разгорелося

У девушки лицо!

На тихой ли беседушке?

Я там была нарядная,

Дородства и пригожества

Понакопила за зиму,

Цвела, как маков цвет!

А ты бы поглядел меня,

Как лен треплю, как снопики

На риге молочу…

В дому ли во родительском?..

Ах! кабы знать! Послала бы

Я в город братца-сокола:

"Мил братец! шелку, гарусу

Купи – семи цветов,

Да гарнитуру синего!"

Я по углам бы вышила

Москву, царя с царицею,

Да Киев, да Царьград,

А посередке – солнышко,

И эту занавесочку

В окошке бы повесила,

Авось ты загляделся бы,

Меня бы промигал!..

Всю ночку я продумала…

"Оставь,- я парню молвила,-

Я в подневолье с волюшки,

Бог видит, не пойду!"

"Такую даль мы ехали!

Иди!- сказал Филиппушка.-

Не стану обижать!"

Тужила, горько плакала,

А дело девка делала:

На суженого искоса

Поглядывала втай.

Пригож-румян, широк-могуч,

Рус волосом, тих говором -

Пал на сердце Филипп!

"Ты стань-ка, добрый молодец,

Против меня прямехенько,

Стань на одной доске!

Гляди мне в очи ясные,

Гляди в лицо румяное,

Подумывай, смекай:

Чтоб жить со мной – не каяться,

А мне с тобой не плакаться…

Я вся тут такова!"

"Небось не буду каяться,

Небось не буду плакаться!"-

Филиппушка сказал.

Пока мы торговалися,

Филиппу я: "Уйди ты прочь!",

А он: "Иди со мной!"

Известно: "Ненаглядная,

Хорошая… пригожая…"

– Ай!.."- вдруг рванулась я…

"Чего ты? Эка силища!"

Не удержи – не видеть бы

Вовек ему Матренушки,

Да удержал Филипп!

Пока мы торговалися,

Должно быть, так я думаю,

Тогда и было счастьице…

А больше вряд когда!

Я помню, ночка звездная,

Такая же хорошая,

Как и теперь, была…

Вздохнула Тимофеевна,

Ко стогу приклонилася,

Унывным, тихим голосом

Пропела про себя:

Ты скажи за что,

Молодой купец,

Полюбил меня,

Дочь крестьянскую?

Я не в серебре,

Я не в золоте,

Жемчугами я

Не увешана!

Чисто серебро -

Чистота твоя,

Красно золото -

Красота твоя,

Бел-крупен жемчуг -

Из очей твоих

Слезы катятся…

Велел родимый батюшка,

Благословила матушка,

Поставили родители

К дубовому столу,

С краями чары налили:

"Бери поднос, гостей-чужан

С поклоном обноси!"

Впервой я поклонилася -

Вздрогнули ноги резвые;

Второй я поклонилася -

Поблекло бело личико;

Я в третий поклонилася,

И волюшка скатилася

С девичьей головы…"

– --

"Так значит: свадьба? Следует,-

Сказал один из Губиных,-

Проздравить молодых".

"Давай! Начин с хозяюшки.

– Пьешь водку, Тимофеевна?"

"Старухе – да не пить?.."

Глава 2. ПЕСНИ

У суда стоять

Ломит ноженьки,

Под венцом стоять

Голова болит,

Голова болит,

Вспоминается

Песня старая,

Песня грозная.

На широкий двор

Гости въехали,

Молоду жену

Муж домой привез,

А роденька-то

Как набросится!

Деверек ее -

Расточихою,

А золовушка -

Щеголихою,

Свекор-батюшка -

Тот медведицей,

А свекровушка -

Людоедицей,

Кто неряхою,

Кто непряхою…

Всё, что в песенке

Той певалося,

Всё со мной теперь

То и сталося!

Чай, певали вы?

Чай, вы знаете?..

"Начинай, кума!

Нам подхватывать…"

Матрена

Спится мне, младенькой, дремлется,

Клонит голову на подушечку,

Свекор-батюшка по сеничкам похаживает,

Сердитый по новым погуливает,

Странники

хором

Стучит, гремит, стучит, гремит,

Снохе спать не дает:

Встань, встань, встань, ты – сонливая!

Встань, встань, встань, ты – дремливая!

Сонливая, дремливая, неурядливая!

Матрена

Спится мне, младенькой, дремлется,

Клонит голову на подушечку,

Свекровь-матушка по сеничкам похаживает,

Сердитая по новым погуливает.

Странники

хором

Стучит, гремит, стучит, гремит,

Снохе спать не дает:

Встань, встань, встань, ты – сонливая!

Встань, встань, встань, ты – дремливая!

Сонливая, дремливая, неурядливая!

– --

"Семья была большущая,

Сварливая… попала я

С девичьей холи в ад!

В работу муж отправился,

Молчать, терпеть советовал:

Не плюй на раскаленное

Железо – зашипит!

Осталась я с золовками,

Со свекром, со свекровушкой,

Любить-голубить некому,

А есть кому журить!

На старшую золовушку,

На Марфу богомольную,

Работай, как раба;

За свекором приглядывай,

Сплошаешь – у кабатчика

Пропажу выкупай.

И встань и сядь с приметою,

Не то свекровь обидится;

А где их все-то знать?

Приметы есть хорошие,

А есть и бедокурные.

Случилось так: свекровь

Надула в уши свекору,

Что рожь добрее родится

Из краденых семян.

Поехал ночью Тихоныч,

Поймали,- полумертвого

Подкинули в сарай…

Как велено, так сделано:

Ходила с гневом на сердце,

А лишнего не молвила

Словечка никому.

Зимой пришел Филиппушка,

Привез платочек шелковый

Да прокатил на саночках

В Екатеринин день,

И горя словно не было!

Запела, как певала я

В родительском дому.

Мы были однолеточки,

Не трогай нас – нам весело,

Всегда у нас лады.

То правда, что и мужа-то

Такого, как Филиппушка,

Со свечкой поискать…"

"Уж будто не колачивал?"

Замялась Тимофеевна:

"Раз только",- тихим голосом

Промолвила она.

"За что?"- спросили странники.

"Уж будто вы не знаете,

Как ссоры деревенские

Выходят? К муженьку

Сестра гостить приехала,

У ней коты разбилися.

"Дай башмаки Оленушке,

Жена!" – сказал Филипп.

А я не вдруг ответила.

Корчагу подымала я,

Такая тяга: вымолвить

Я слова не могла.

Филипп Ильич прогневался,

Пождал, пока поставила

Корчагу на шесток,

Да хлоп меня в висок!

"Ну, благо ты приехала,

И так походишь!"- молвила

Другая, незамужняя

Филиппова сестра.

Филипп подбавил женушке.

"Давненько не видались мы,

А знать бы – так не ехать бы!"-

Сказала тут свекровь.

Еще подбавил Филюшка…

И всё тут! Не годилось бы

Жене побои мужнины

Считать; да уж сказала я:

Не скрою ничего!"

"Ну, женщины! с такими-то

Змеями подколодными

И мертвый плеть возьмет!"

Хозяйка не ответила.

Крестьяне, ради случаю,

По новой чарке выпили

И хором песню грянули

Про шелковую плеточку,

Про мужнину родню.

– --

Мой постылый муж

Подымается:

За шелкову плеть

Принимается.

Хор

Плетка свистнула,

Кровь пробрызнула…

Ах! лели! лели!

Кровь пробрызнула…

Свекру-батюшке

Поклонилася:

Свекор-батюшка,

Отними меня

От лиха мужа,

Змея лютого!

Свекор-батюшка

Велит больше бить,

Велит кровь пролить…

Хор

Плетка свистнула,

Кровь пробрызнула…

Ах! лели! лели!

Кровь пробрызнула…

Свекровь-матушке

Поклонилася:

Свекровь-матушка,

Отними меня

От лиха мужа,

Змея лютого!

Свекровь-матушка,

Велит больше бить,

Велит кровь пролить…

Хор

Плетка свистнула,

Кровь пробрызнула…

Ах! лели! лели!

Кровь пробрызнула…

– --

"Филипп на Благовещенье

Ушел, а на Казанскую

Я сына родила.

Как писаный был Демушка!

Краса взята у солнышка,

У снегу белизна,

У маку губы алые,

Бровь черная у соболя,

У соболя сибирского,

У сокола глаза!

Весь гнев с души красавец мой

Согнал улыбкой ангельской,

Как солнышко весеннее

Сгоняет снег с полей…

Не стала я тревожиться,

Что ни велят – работаю,

Как ни бранят – молчу.

Да тут беда подсунулась:

Абрам Гордеич Ситников,

Господский управляющий,

Стал крепко докучать:

"Ты писаная кралечка,

Ты наливная ягодка…"

– "Отстань, бесстыдник! ягодка,

Да бору не того!"

Укланяла золовушку,

Сама нейду на барщину,

Так в избу прикатит!

В сарае, в риге спрячуся -

Свекровь оттуда вытащит:

"Эй, не шути с огнем!"

– "Гони его, родимая,

По шее!" – "А не хочешь ты

Солдаткой быть?" Я к дедушке:

"Что делать? Научи!"

Из всей семейки мужниной

Один Савелий, дедушка,

Родитель свекра-батюшки, -

Жалел меня… Рассказывать

Про деда, молодцы?"

"Вали всю подноготную!

Накинем по два снопика, -

Сказали мужики.

"Ну, то-то! речь особая.

Грех промолчать про дедушку.

Счастливец тоже был…

Наши рекомендации