Подводные лодки Вольфганга Люта 1 страница

Джордан Воуз

Подводный Ас. История Вольфганга

Предисловие переводчика

Эта книга интересна по нескольким причинам. Она рассказывает о Вольфганге Люте, одном из двух подводников, получивших высшую награду гитлеровского Рейха – Рыцарский Крест с Дубовыми Листьями, Мечами и Бриллиантами, но при этом мало известном за пределами Германии. Хотя Лют стоит на втором месте в списке лучших асов-подводников, у нас его имя практически не известно, в лучшем случае приводится эта самая строчка из таблицы. Гораздо больше известна троица Прин, Шепке, Кречмер.

Как-то исторически сложилось, что наибольший интерес вызывали те подводники, на счету которых числились крупные военные корабли, хотя главные успехи к германским лодкам в борьбе против британского торгового флота. О прорыве Прина в Скапа Флоу сложено неимоверное множество легенд, и уже почти никто не помнит, что он был четвёртым по результативности асом. Однако подумаем, сильно ли изменило обстановку на море уничтожение старого линкора «Ройял Оук»? Или гораздо большим ударом для англичан стало потопление 30 торговых судов? Мне всё-таки кажется, что первая потеря была не более чем звонкой пощёчиной, зато вторая – болезненным ударом.

Например, мало кто знает, что на счету командира U-331 барона фон Тизенгаузена кроме линкора «Барэм» числятся всего лишь 2 торговых судна. То есть, он был довольно скверным подводником, которому однажды крупно повезло. И таких командиров в германском флоте довольно много. Зато никому и ничего не говорят фамилии Эриха Топпа, Генриха Леман-Вилленброка, Герберта Шульце, занимающих первые строки в списке «королей тоннажа».

Наиболее противоречивой фигурой в этом плане является второй кавалер Бриллиантов капитан-лейтенант Альбрехт Бранди. Хотя он потопил пару небольших военных кораблей, на его счёту числятся всего 12 транспортов общим водоизмещением 31689 тонн, то есть он не достиг цифры, необходимой для награждения даже Рыцарским Крестом, не что уже Бриллиантами. Более того, свои Бриллианты он получил, уже списавшись на берег по болезни и занимая пост командующего подводными лодками Восточной Балтики, где у немцев осенью 1944 года не было, да и просто не могло быть никаких успехов.

Второй причиной, по которой эта книга будет интересна российскому читателю, является то, что она знакомит с действиями германских лодок в Южной Атлантике и Индийском океане. До сих пор мы почти ничего об этом не знали. А ведь в одном только Индийском океане союзники потеряли почти миллион тонн торговых судов! То есть, в отличии от Первой Мировой войны, действия на этом отдалённом театре приобрели серьёзный размах. При этом действия германских лодок имели довольно специфический характер, резко отличающийся от операций в Северной Атлантике, и автор подробно рассказывает нам, как всё это происходило.

Наибольший интерес представляют заключительные главы, где рассказывается о гибели Вольфганга Люта. В ней таится нечто мистическое. Наверное, можно считать символической гибель кавалера высшей военной награды Рейха через неделю после капитуляции Германии. Это ещё раз доказывает, что в реальной истории могут случаться сюжеты не менее эффектные, чем в романах Александра Дюма.

При чтении книги не раз возникает вопрос о достоверности рапортов командиров германских лодок. Не следует ломиться в открытые ворота и доказывать, что эти рапорты расходятся с истиной. Это аксиома, не требующая доказательств. Другое дело, что чаще всего такие расхождения не слишком велики. Как правило, они не превышают 20 процентов. Гораздо любопытнее другое – количество нейтральных судов, потопленных германскими подводными лодками. Например, у того же Люта, нейтральный тоннаж составляет едва ли не четверть общей цифры. При этом во многих случаях он совершенно сознательно топил нейтральное судно. Наиболее показателен в этом отношении случай со шведским пароходом «Сицилия».

Я полагаю, что эта книга заинтересует любителей военной истории, да и не только их, потому что написана она довольно интересно и красочно, хотя и не без небольших фактических погрешностей.

Предисловие

Нам, людям поколения Люта, пришлось прожить две жизни. В первой жизни мы были беспечными и отчаянными. После сокрушительного падения, подобного падению Икара, мы стали замкнутыми, зажатыми и запутавшимися. Мы пережили падение, но должны разделить ответственность за него. Мы все ещё пытаемся понять, почему так случилось.

Вольфганг Лют ушёл во мрак вместе с нами. Я видел его во время нашего последнего разговора незадолго до его смерти. «Его щеки ввалились, а глаза запали», как у одной из фигур на картине Родена «Жители Кале». Измождённые после нескольких лет осады, с верёвками на шее, готовые безоговорочно сдаться на милость безжалостного победителя.

Лют, подобно рыцарю Парсифалю, погиб совсем молодым, но его поведение и заслуги принесли ему уважение его матросов и признание всего мира. Подобно Парсифалю, он жил в гармонии со своими нравственными принципами, нормами и правилами поведения, которые диктовало его социальное и политическое окружение. Верность, отвага, честь, страна были опорными столпами его жизни. Вокруг этих понятий сложились мифы, начиная с «Илиады» и «Саги о Нибелунгах» и кончая «Корнетом» Рильке. Эти слова воплотились в герое, который сражался за них, рискуя жизнью, который ошибался и страдал, однако сохранил свою веру. Это был Парсифаль, рыцарь и герой.

Лют не был рыцарем, сошедшим с гравюр Дюрера в сопровождении Смерти и Сатаны. Он не видел зла, заключённого в политической системе Германии, ради которой он жил и рисковал жизнью, её безумной гордыни, извращённых добродетелей и ценностей. Он не видел, что большая часть традиционных ценностей ушла в прошлое и погибла. Он не видел, что его страна идёт сомнительным путём, и её будущее туманно, так же, как его собственное.

Точно так же на многих идеях, о которых он говорил и писал, особенно относительно проблем командования, лежит печать обстоятельств, в них виден дух времени.

Стиль руководства Люта был сформирован обстоятельствами, которые никак нельзя назвать типичными для подводной войны. Его долгие походы в дальние моря занимали от 2 до 7 месяцев. На борту лодки царила монотонная рутина. Он добивался больших, но относительно лёгких успехов. Его опыт резко отличался от опыта командиров, которые сражались в ужасных битвах, бушевавших в Северной Атлантике, где средний срок жизни подводника не превышал 4 месяцев.

Этот стиль, сформулированный Лютом в его лекции «Проблемы руководства», гармонично вписывался в политическую систему. Поэтому лекция получила статус идеологического руководства. Её вес почти сравнялся со значением кодекса чести в германской военно-морской академии, начальником которой Лют стал.

Так как мы знаем политические реалии того времени, то мы вправе спросить себя: а можно ли его слова воспринимать сегодня так же, как тогда? Получается примерно так же, как при попытке взглянуть в калейдоскоп, когда перед глазами переливается разноцветная подвижная мозаика. Разноцветные камешки представляют собой основные добродетели Люта, его ум, скромность, отвагу, справедливость. Но когда калейдоскоп поворачивается, перед глазами предстаёт иная картина. Камешки те же самые, но производят они совсем другое впечатление. Окружающий фон сменился, и изменилась картинка.

Человечество всегда жило в ожидании апокалипсиса, судного дня. Многоглавые чудища земных недр и морских пучин давно рвутся наружу, но узда ядерной энергии подтащила их совсем вплотную. Вместо Парсифаля, идеального рыцаря, мы имеем логика, чистого мыслителя, который должен вести своих людей хладнокровно и умно, сохраняя самообладание.

Из опыта своего знакомства с Вольфгангом Лютом, прибалтом и пруссаком, а потому человеком воинственным, хотя и дисциплинированным, я могу сделать вывод, что он пошёл бы именно этим путём, если бы судьба была к нему благосклоннее, и он остался жив.

Эрих Топп

Контр-адмирал в отставке

Введение

Битва за Атлантику – это серия столкновений между флотом союзников и германскими подводными лодками. Она велась, в основном, на морских коммуникациях в Атлантическом океане и шла без перерыва с первого дня войны до последнего. 3 сентября 1939 года командир U-30 Фриц-Юлиус Лемп потопил британский пассажирский лайнер «Атения». 7 мая 1945 года бомбардировщики Королевских ВВС у западных берегов Норвегии отправили на дно U-320.[1]В промежутке между этими событиями германские лодки потопили около 2800 торговых судов союзников общим водоизмещением около 14 миллионов тонн.

Николас Монсаррат писал: «Пока немцы не были разбиты, они с энтузиазмом рвались к мировому господству, всем сердцем преданные чудовищной тирании, которая, не будь она уничтожена, на много поколений лишила бы человечество свободы. И самые худшие из добровольных служителей мирового рабства воевали на германских подводных лодках». Половина мира согласна с этим резким заявлением.

Однако германских подводников нельзя воспринимать столь однозначно. И потому не удивительно, что сегодня существуют различные мнения о германском подводном флоте. Часть людей смотрит на немецких подводников как на героев. Другие считают их современными пиратами. Сегодня, через 50 лет после того как подводные лодки потопили последнее торговое судно, возобладало мнение, что подводникам пришлось выполнять грязную работу, но они сделали её хорошо. Британский капитан 1 ранга Ричард Комптон-Хэлл пишет: «Любая война – это убийство. Такова её сущность. И подводники особенно преуспели в разрушении и, как неизбежное следствие, – в смерти. Немцы, проигравшие обе мировые войны, увидели, что редкие нарушения морских законов их подводниками были выявлены и наказаны. Тогда как победившие союзники даже не искали свои нарушения. Однако убеждённость в том, что между действиями германских подводников и подводников союзных флотов имеется существенная разница, совершенно несостоятельна и несправедлива».

Наиболее удачливым и, вероятно, самым известным подводником Второй Мировой войны стал Отто Кречмер, который в течение 18 месяцев потопил транспорты союзников общим водоизмещением более четверти миллиона тонн. Следом за ним идёт капитан 1 ранга Вольфганг Лют. Он сумел потопить примерно 50 судов водоизмещением 230000 тонн. За время войны Лют совершил 16 походов на 4 лодках, и его последний поход длился 203 дня. Он был одним из двух офицеров Кригсмарине, получивших высшую награду Рейха за храбрость – Рыцарский Крест с Бриллиантами. После этого в августе 1944 года Лют стал начальником германской военно-морской академии в возрасте всего 30 лет. Он стал самым молодым капитаном 1 ранга в германском флоте.

Вольфганг Лют хорошо делал свою грязную работу. Но, если говорить строго, когда-то он делал своё дело хорошо, а когда-то – не очень. За впечатляющими цифрами военных достижений стояла загадочная и противоречивая фигура. Этот человек сочетал в себе многие достоинства и многие недостатки. Он стал олицетворением парадоксальной карьеры многих командиров подводных лодок, которых выдвинул фашистский режим, и которому они служили верой и правдой.

Я хочу вас предупредить: вам может не понравиться книга о Люте. Он был фашистом. Он заявлял об этом громко и часто. Временами он был щепетильным и мелочным, порой даже жестоким. Его лучший друг, служивший вместе с ним, даже заявил как-то, что Лют не имел понятия о жалости. Поэтому его совершенно не интересовала судьба команды потопленного судна.

Лют имел одно замечательное качество. Не храбрость, не блеск, другое: он заботился о своих людях. Он следил за ними, как строгий, но доброжелательный отец немецкого семейства. И его забота не ограничивалась временем службы на лодке. С момента прибытия моряка на борт корабля и до последнего дня войны, где бы он ни был, что бы он ни делал, что бы он ни натворил, моряк всегда оставался под присмотром и опекой капитана 1 ранга Вольфганга Люта.

В результате создаётся противоречивое сочетание добродетелей и дурной славы, которое вряд ли изменит эта книга. История так и не решила для себя, кем именно был Вольфганг Лют – хорошим или плохим, героем или негодяем, да и вообще, заслуживает ли он упоминания на скрижалях.

Я полагаю, да. А дальше – решайте сами.

Глава 1

Подготовка

Раннее весеннее утро в Северной Атлантике. Ещё слишком темно, и не видно ничего, кроме моря и туч. Гладкая чёрная поверхность чуть поблёскивает, отражая блеклую луну. Сквозь рваные серые тучи виднеются редкие звёзды. И самое главное – холодно, чертовски холодно.

U-43 покинула порт 4 дня назад. Четверо наблюдателей, позёвывая, внимательно оглядывают горизонт. Они устали и промокли, однако вахта ещё не закончена. Им некогда любоваться красотами ночного моря, от них требуется вовремя заметить судно. А в небе наблюдателей интересуют не облака и птицы, а вражеские бомбардировщики. В 1941 году на просторах Атлантики развернулась грандиозная битва. Они были охотниками, но одновременно они же были и дичью.

«Корабль! – внезапно крикнул один из них. – Слева по борту, 6 румбов к осту». Он вытянул руку, и трое остальных наблюдателей повернулись туда же. «Вижу», – подтвердил один из вахтенных, присвистнув от удивления. Это был не танкер и не грязный старый трэмп, а большая трёхмачтовая шхуна, идущая под всеми парусами. Он объявил тревогу.

Почти тут же на мостике появился ещё один человек в грязной белой фуражке и с сигарой во рту. «Gut! – бросил он, хлопнув сигнальщика по спине и внимательно глядя туда, куда указывал парень. – Что ты мне приготовил?»

Вахтенный гордо улыбнулся. «Парусное судно, Herr Kapitan». Вольфганг Лют поднял свой бинокль. Парусник беззвучно выплывал из темноты, словно призрак. «Около мили, – проворчал Лют, жуя сигару, – прекрасно».

Вслед за командиром на мостик поднялись ещё двое офицеров. Второй вахтенный офицер Ханс-Иоахим Швантке, увидев шхуну, подтвердил: «Красивое судно». Вторым офицером был стажёр, исполнявший обязанности командира лишь в одном походе. Он спросил, стоит ли топить шхуну.

«Разумеется, – нетерпеливо ответил Лют. – Однако она не стоит торпеды. Швантке, вызывайте артиллеристов. Всех. Беккера тоже сюда. Пусть хоть во что-то постреляет».

Приказ был отдан, и тотчас внизу загрохотали сапоги. Вслед за этим на мостике появились артиллеристы. Они торопливо спускаются по трапу к орудиям, на ходу застёгивая спасательные жилеты и пристёгивая страховочные лини. Из погребов достают ящики с патронами и передают их в центральный пост. Моряки выстраивают живую цепочку из поста на мостик и вниз к орудиям, передавая ящики из рук в руки. Вахта на мостике удвоена. Появляются артиллерийский офицер Рихард Беккер и рулевой обер-маат Теодор Петерсен. На шее Беккера висит бинокль, чтобы лучше видеть всплески и корректировать огонь; Петерсен несёт мегафон, чтобы передавать приказы Беккера артиллеристам.

Парусник безмятежно ждёт. Теперь его и лодку разделяют не больше 500 метров. «Смотрите, – сказал Лют стоящему рядом стажёру. – Я сейчас прикажу открыть огонь, и тогда я не позавидую тем, кто на шхуне». Лют впился взглядом в шхуну, не обращая внимания на ящики со снарядами, плывущие вокруг его ног.

«Приготовиться открыть огонь!» – крикнул Беккер с мостика.

Лют не сводил глаз с парусника. Он немного помедлил и крикнул: «Пли!»

105-мм орудие, установленное на носу лодки, с грохотом выплюнуло язык пламени, послав снаряд в парусник. Первый выстрел дал недолёт, а потом случилась осечка. «Проклятье!» – прошипел Беккер. 20-мм автомат на мостике вообще не стрелял. «Сырые боеприпасы», – коротко бросил кто-то.

В полной тишине U-43 медленно подходила всё ближе к своей добыче. Новый ящик с 20-мм патронами был передан по цепочке. С грубейшими нарушениями всех правил дефектный снаряд был извлечён из носового орудия и выброшен за борт. Снова лязгнул замок.

«Приготовиться», – скомандовал Беккер, на сей раз не так громко.

Снова рявкнуло 105-мм орудие, и тут же отрывистые удары и треск напомнили о существовании двух кормовых орудий. Открыли огонь 20-мм автомат на мостике и 37-мм зенитка на палубе позади рубки. Артиллеристы U-43 уже устали, но пристрелялись довольно быстро. Шхуна буквально возвышалась у них над головами, и первый же снаряд попал в штурманскую рубку. Взлетел клубок дыма, и она исчезла.

Теперь обречённый парусник ожил. Из заполненных дымом отсеков хлынули люди. «Смотрите, они пытаются спустить шлюпки!» – крикнул кто-то на мостике. После третьего попадания на палубе шхуны начался пожар. Огонь быстро охватил мачты и снасти. С каждым новым попаданием языки пламени вздымались все выше.

Экипаж судна даже не попытался спасти его. Две спасательные шлюпки под градом головешек и пепла поспешно отвалили, взбивая вёслами оранжевые волны. Столб дыма поднялся над горящей шхуной и упёрся в низкие облака. Через несколько минут кто-то пробормотал: «Фок-мачта готова… Бизань тоже…»

«Словно Летучий Голландец», – нервно заметил стажёр, но Лют не слышал его. Как раз в этот момент большая волна прокатилась по палубе лодки, чуть не захлестнув рубку. Когда она схлынула, смолк и грохот всех трёх орудий U-43. Повернувшись к 105-мм орудию, Лют увидел, что возле него никого нет. Волна смыла одного из артиллеристов за борт, и он висел на страховочном лине, в то время как остальные пытались втащить его обратно на палубу.

«Какого чёрта вы делаете?! – завопил Лют, брызгая слюной. Он указал пальцем на пылающий парусник. – Продолжайте огонь, а этот ублюдок пусть плавает!»

«Но ведь это один из наших, герр капитан», – поспешно сказал Швантке.

Артиллеристы втащили своего товарища на палубу и бросились по местам. Орудие возобновило стрельбу, каждую минуту посылая в цель новый снаряд. Фугасные снаряды чередовались с зажигательными. Кормовые орудия тоже продолжили лихорадочную пальбу.

Так продолжалось почти час. Артиллеристы взмокли, у них ныли спины и болели руки. Теперь парусник горел до самой ватерлинии, разбитый корпус извергал клубы дыма. Судно умирало. Спустя некоторое время шхуна плавно повалилась на борт. Однако артиллеристы Люта продолжали всаживать снаряд за снарядом в искорёженный пылающий остов. Лют молча наслаждался редким зрелищем.

Всё, что происходило с Вольфгангом Лютом в последние 6 лет жизни, которые пришлись на военные годы, прекрасно известно. Горящий парусник словно бы осветил эти события. Но первые 20 лет жизни подводника окутаны дымкой. «Я родился 15 октября 1913 года в Риге в семье Августа Люта. Во время войны я вместе с матерью и 4 остальными детьми жил в Бреслау, тогда как мой отец был сослан в Сибирь. В 1921 году мы вернулись в Ригу. Там я учился и закончил германскую старшую школу. В начале 1933 года я поступил на службу в германский ВМФ. В конце 1936 года мне было присвоено звание лейтенанта флота, а в 1937 году я был переведён на подводные лодки в качестве вахтенного офицера…» Эта короткая запись была сделана в 1942 году, Лют полагал, что всё остальное не заслуживает упоминания. Мы мало что можем к этому добавить. Лют был четвёртым и самым младшим сыном Августа и Эльфриды Лют. Его отец был мелким предпринимателем и владел небольшой фабрикой, выпускавшей изделия из тонкого трикотажа. Его дед Фридрих, именем которого была названа фирма, перебрался на восток из Любека в середине XIX века и основал дело. Среди заказчиков Августа Люта была и Российская Императорская Армия. Тем не менее, Август Лют был сослан в Сибирь, а его семья на 7 лет была отправлена в Бреслау.

С момента возвращения в 1921 году и до дня поступления Вольфганга Люта на службу в ВМФ в 1933 году, он жил в Риге. В 1927 году он закончил местную гимназию, а в 1929 году получил аттестат зрелости – эквивалент диплома старшей школы. В 1931 году Лют поступил в престижный институт Готфрида Гердера на специальность «правоведение». Казалось, его ждёт успешная карьера. Но 1 апреля 1933 года, всего через 2 месяца после того, как Адольф Гитлер стал рейхсканцлером Германии, Лют бросает институт и поступает на службу в Рейхсмарине.

В этот день он прибывает в Штральзунд на побережье Балтийского моря недалеко от датской границы. В качестве новобранца Люта направляют на маленький островок Денхольм для прохождения начальной военной подготовки. Штральзунд являлся первой ступенькой в отлично налаженной системе подготовки офицеров германского флота. Лишь самые лучшие могли преодолеть её, чтобы взобраться на следующую.

Три месяца учёбы в Штральзунде были очень тяжёлыми, с новобранцами обращались в лучших (или худших?) традициях строевой муштры. Пока они считались обычными пехотинцами: носили серые шинели, сапоги и каски и были вооружены винтовками. Надо заметить, что все будущие моряки, как новобранцы, так и старослужащие, в германских вооружённых силах числились солдатами. Они жили в казармах, маршировали на строевом плацу, совершали марш-броски, преодолевали полосу препятствий под замысловатую ругань инструкторов. До завершения курса начальной подготовки новобранцам даже не разрешалось надевать флотскую форму. Вольфганг Лют выдержал это испытание.

После Штральзунда шли три месяца парусной практики. Лют был направлен на учебный корабль Рейхсмарине «Горх Фок». Было бы интересно побольше узнать об этом периоде жизни Люта, ведь плавание на парусном корабле становится чем-то таким, что не забывается до конца жизни. Именно в это время закладывается основа будущей карьеры. К сожалению, не сохранилось никаких свидетельств службы Люта на «Горх Фоке» или в Штральзунде. Все документы либо затерялись, либо погибли в годы войны.

Чтобы представить себе молодого моряка Вольфганга Люта, нужно обратиться к неофициальным источникам информации. Скорее всего, он выглядел так же, как на более поздних фотографиях. Он был среднего роста, хорошо сложён, имел голубые глаза и довольно крупный нос. Вероятно, в юности у него на голове было побольше волос, но за время войны он облысел, сохранив лишь венчик вокруг макушки, что сильно напоминало тонзуру монаха. Когда он улыбался, становилась видна большая щель между верхними резцами. Борода, которую он отпускал во время боевых походов, росла вокруг нижней челюсти, не поднимаясь на щёки. Он имел внешность скорее запоминающуюся, чем приятную. Однажды на лекции по расовой теории Люту сказали, что его продолговатый череп и черты лица свидетельствуют о принадлежности к баварской знати. Это здорово его рассмешило.

Несколько бывших членов «Команды 33»[2]помнят Люта молодым человеком. Юрген Эстен, также удачливый командир подводной лодки, помнит его спокойным, почти интровертом. Лют не принадлежал к весельчакам, хотя и не был лишён чувства юмора. «Лют был родом из Прибалтики», – не задумываясь, сказал Эстен, словно место рождения могло определить внешность и характер Люта. А может быть, действительно могло?

Рига была крупным балтийским портом, через неё шла за границу основная масса русского леса и мехов. Ежедневно её покидало множество торговых кораблей, и столько же приходили в порт. Немцы обосновались в Риге ещё во времена Тевтонского Ордена. Именно они превратили Ригу в торговый центр четыре века спустя. К 1913 году немецкая община составляла значительную часть населения Риги.

Рига также являлась столицей Латвии, маленькой балтийской провинции клонящейся к упадку огромной Российской империи. Когда в 1913 году родился Лют, Россия праздновала 300-летие правления дома Романовых. Но последние 50 лет стали тяжёлым испытанием для балтийских провинций вообще и немецкой колонии в Риге в частности. Фридрих Лют прибыл в Ригу, когда царь Александр III начал проводить политику русификации, которая заключалась в поиске и уничтожении всего, что было чуждо русским традициям и культуре. Хотя Латвия и две другие балтийские провинции – Литва и Эстония – в ходе Гражданской войны добились независимости, гонения против немцев не прекратились. Просто старая политика русификации сменилась новой политикой «латвиизации». Она проводилась в более мягких формах, но преследовала те же цели.

Большое число прибалтийских немцев, в том числе семья Лютов, всё-таки решили остаться. Однако жизнь немецкой общины в Риге, напоминавшая жизнь в осаждённой крепости, не могла не наложить отпечаток на характер юноши, а Вольфганг Лют тогда был очень молод. С этим соглашается большинство знавших его, и его прибалтийское происхождение неизменно всплывает при разговорах о Люте. Может быть, именно этим объясняется его искренне восприятие идей национал-социализма.

Детство Люта совпало с радикальными переменами в Германии. Старая империя рухнула, сметённая Первой Мировой войной. Германия потерпела поражение в бою и была унижена условиями мирного договора. Непомерные репарации разоряли её, но страна была вынуждена платить. Старая империя оказалась раздроблённой, и многие её жители, не покинув родных мест, оказались за границей, в чужих и зачастую враждебных государствах. Республиканские лидеры послевоенной Германии пытались возродить развеянную национальную гордость и единство нации, но потерпели неудачу. Когда Лют поступил на факультет правоведения, Германия уже склонялась к национал-социализму. И он, и вся страна спустя некоторое время оказались готовы воспринять его доктрины.

Национал-социализм поднял знамя объединения германской нации, создания мифической Великой Германии, в которой будут жить все истинные немцы, и которая будет очищена от всяких меньшинств, нежелательных элементов и не-немцев. В такую империю предполагалось включить немецко-говорящие области Восточной Европы. Те страны, на территории которых немцы подвергались гонениям, например, Латвия и, разумеется, СССР, ждало возмездие. Национал-социализм предлагал отречься от позорных условий Версальского договора, несправедливость которого была всем очевидна, и от которого страдали немцы не только в пределах Фатерланда, но и за его границами.

Ясно, что разные члены семьи Августа Люта восприняли новую доктрину с разной степенью энтузиазма. Сам Вольфганг отдался национал-социализму всей душой, что видно из его писем. И, вероятно, нельзя считать простым совпадением то, что он поступил на военную службу сразу после формирования национал-социалистического правительства Германии.

После завершения учёбы на «Горх Фоке» Лют был переведён на лёгкий крейсер «Карлсруэ». На этом учебном корабле новобранцы Рейхсмарине, наконец, превращались в настоящих моряков. Там они должны были хлебнуть «изнанки флотской жизни», чтобы лучше понимать тех, кем им предстоит командовать. Для будущих офицеров это считалось совершенно необходимым. Лют прибыл на крейсер 23 сентября 1933 года сразу после получения звания кадета. С октября 1933 по июнь 1934 года он вместе со своими товарищами драил палубу и чистил медяшку, пока «Карлсруэ» огибал земной шар. Крейсер покинул Германию, прошёл Гибралтарским проливом, пересёк Средиземное море, посетил Аден, Калькутту, Брисбен, Гонолулу, Бостон.

Плавание на борту «Карлсруэ» стало настоящей школой жизни для Вольфгагнга Люта. За эти 8 месяцев он посетил множество портов, встречался лицом к лицу со своими будущими врагами – с людьми, которые относились к нему вполне дружелюбно; которые тоже имели семьи; которые так же, как и он, готовились умирать. В одной из неопубликованных рукописей из архива Кригсмарине, описывающей подготовку германских морских офицеров, даётся такая характеристика кругосветных походов германских кораблей: «В глазах других наций, оторванный от своей собственной, молодой моряк является представителем своего народа. Он знает, что о его стране будут судить по нему, поэтому он с самого начала проникается сознанием необходимости строжайшей самодисциплины и повышенного чувства личной ответственности. Впечатления, которые он получает от знакомства с иными странами и народами, учат его смотреть на свою собственную страну с ещё большей любовью».

«Карлсруэ» вернулся в Германию 6 июня 1934 года, а вскоре после этого «Команде 33» пришлось сдавать экзамены. Те, кто провалился, были отчислены, те, кто выдержал, получили звание гардемарина[3]и были направлены в морское училище, чтобы стать настоящими офицерами.

Морское училище в Мюрвике, где будущие офицеры Рейхсмарине завершали обучение, было почти мистическим местом. Моряки называли его Красный Замок у моря или просто «Mutterhaus».[4]Один германский адмирал после войны писал: «Это место, где воинское искусство можно найти в чистом виде, где любая военная идея используется как средство обучения. Его воздействие, его влияние на германский флот просто безгранично, так как оно является первым и самым важным источником обучения офицера. Поскольку каждый офицер прошёл через него, он будет командовать именно так, как его научили здесь».[5]

Здание красного кирпича и часовая башня Мюрвика возвышаются на подходах к гавани Фленсбурга на восточной берегу Ютландского полуострова. Название «Мюрвик» происходит от маленького пригорода Фленсбурга, расположенного за городскими воротами. Это красивое и знаменитое здание было заложено лично кайзером в 1910 году. Хотя Вильгельм II был человеком легкомысленным и поверхностным, он прекрасно осознавал необходимость для Германии иметь сильный флот и отлично подготовленный офицерский корпус. Интерьер главного здания напоминает музей: экспонаты в стеклянных витринах, бюсты, картины, флаги и знамёна, прочие реликвии славных дней. Есть мемориальный зал, где увековечена память героев и погибших кораблей германского флота. В то же время излишества отсутствуют. Белоснежные залы и комнаты напоминают отсеки корабля, их спартанская обстановка ничем не отличается от кораблей, на которых предстоит служить выпускникам училища.

Наши рекомендации