Наихудшая история Ветхого Завета: Книга Судей 19–21

В те дни не было царя у Израиля; каждый делал то, что ему казалось справедливым

(Суд 21:25).

Данная глава связана со следующей двумя моментами. Во–первых, истории, обсуждаемые в них, абсолютно противоположны: здесь речь пойдет о наихудшей, там — о наилучшей. Во–вторых, в обеих главах дана оценка роли царя.

Прежде всего попытаемся понять термины «наихудшая» и «наилучшая» в контексте «библейские истории».

На основании чего можно судить, какая библейская история хуже, а какая — лучше? Должен признаться, что, делая свой выбор, я не пользовался научными методами. Тем не менее я склонен думать, что почти любой серьезный читатель Ветхого Завета, как и я, найдет в главах 19–21 Книги Судей больше ужасных событий, чем в других ветхозаветных книгах. Чтобы выбрать наилучшую историю — историю о Мессии, — мне пришлось долго размышлять, но «худшую» я выбрал почти сразу, потому что достаточно хотя бы пробежать глазами Суд 19–21, и немедленно появляется масса вопросов о деяниях как Бога, так и человека.

Если мы недоумеваем, читая эти главы, быть может, нас несколько утешит тот факт, что их автор также был озадачен. Быть может, отчасти именно последним обстоятельством можно объяснить то, что они вообще вошли в состав Библии. И потому, прежде чем мы приступим к детальному рассмотрению данных глав, постараемся понять, как сам автор относится к описываемым там событиям. Мы не знаем точно, кто и когда написал эти тексты. Вероятно, они обрели нынешний вид в период монархии, причем неизвестный нам автор твердо верил в то, что хороший царь — это величайшее благословение для его земли из всех возможных. Это дает нам ключ к пониманию отношения автора к рассказанной им истории и той причины, почему она вошла в Писание.

Чтобы поместить эти события в контекст библейской истории, вспомним, что здесь речь идет об Израиле, который после сорока лет скитаний по пустыне наконец вступил в Землю обетованную. В период заселения Ханаана народ Божий находился, мягко говоря, не в идеальных условиях, поскольку ему лишь отчасти удалось подчинить себе местных жителей. Здесь и наступила эпоха судей. Невозможно найти в Библии точный ответ на вопрос, насколько продолжительна была эта эпоха. При поверхностном чтении Книги Судей может показаться, что судьи правили народом один за другим в строгой хронологической последовательности, однако, если посмотреть внимательнее, держа в уме географию Палестины, можно понять, что многие из судей правили одновременно и каждый из них отвечал за колена, поселившиеся в определенной области. И в любом случае вряд ли можно говорить о какой–либо стабильности в жизни Израиля в ту эпоху.

Монархия дала Израилю возможность хотя бы в какие–то периоды жить при стабильном управлении, хотя это началось лишь после того, как царствование Давида достигло своего зенита. Однако многие монархи оказались дурными правителями, особенно после разделения царства на Израиль (Северное царство) и Иуду (Южное царство). Писание говорит о том, что все северные цари без исключения делали зло, ни один из них не заслужил одобрения библейских авторов. Однако на юге время от времени появлялись цари, хранившие верность Богу. Два царя, которых Библия ценит особенно высоко, Езекия и Иосия, правили перед концом монархии Иуды, так что на протяжении всего периода монархии можно найти царя, который мог быть источником вдохновения для автора Суд 19–21.

Зачем Израилю царь?

Автор отрывка, который мы разбираем, был решительным сторонником монархии: это видно из его повествования, и это, в свою очередь, крайне важно для его интерпретации. Обратите внимание на слова, которыми он начинает свою историю: «В те дни, когда не было царя у Израиля…» (Суд 19:1). А вот какими словами он всё заканчивает:

«В те дни не было царя у Израиля; каждый делал то, что ему казалось справедливым» (Суд 21:25). Я могу себе представить подобного рассказчика, скажем, в летнем лагере. Все закончили свои дела и собрались у костра, и он начинает: «Я расскажу вам об одном событии. Оно случилось в то время, когда в Израиле не было царя. В стране был полный беспорядок, каждый делал что хотел. Вот что происходит, когда нет царя: каждый делает то, что ему кажется правильным».

Таким образом, замечания автора о ценности царской власти позволяют нам понять, что мы прочтем трагическую историю о безумствах людей, которые презирают закон и порядок. На такое отношение к данной истории нас настраивают и главы 17–18 Книги Судей, где мы видим нечто подобное. Там речь идет о Михе с его истуканом. И эту ужасную историю снова обрамляют два комментария автора: «В те дни не было царя у Израиля…» (Суд 17:6; 18:1). Миха сделал литого идола и поклонялся ему у себя в доме. Но потом люди из колена Данова похитили идола, чтобы поставить его в своем святилище. Чтобы усилить ужас читателя, библейский автор добавляет еще одну деталь: что первосвященник в святилище, где происходило идолопоклонство, был потомком великого Моисея: «Ионафан же, сын Гирсона, сына Моисея[4], сам и сыновья его были священниками в колене Дановом» (Суд 18:30).

В те дни не было царя у Израиля; каждый делал то, что ему казалось справедливым (Суд 17:6; 21:25). Обе эти истории, изложенные в конце Книги Судей, показывают, что, когда нет достойных царей, развращенность людей может осквернить Святую землю.

Если из христианского окружения вы узнали самые известные библейские истории, то у вас могут возникнуть вопросы относительно роли царя. Общаясь с группами христиан, которые достаточно хорошо знакомы с Писанием, я мог наблюдать одну интересную вещь: когда я задавал им вопрос, была ли монархия благом для Израиля, я почти всегда слышал отрицательный ответ. Очевидно, мы все хорошо запомнили знаменитый ответ Самуила народу, просившему поставить над ними царя. Пророк был глубоко огорчен, потому что это был большой грех, что признали даже сами израильтяне (см. 1 Цар 8–12). Но любопытно, что если мы исследуем отношение к установлению монархии в Ветхом Завете в целом, то найдем негативную оценку только в первой части Первой книги Царств. После того как 1 Цар 16 рассказывает, что Дух отошел от Саула к Давиду, негативное отношение к монархии буквально исчезает из текста. И отсюда мы можем сделать следующий вывод: грех народа заключался не в том, что они выбрали монархическую форму правления, но в мотивах, стоящих за желанием иметь царя, — они просто хотели быть, как другие народы (см. 1 Цар 8:5). Монархия может стать великим благословением, но лишь в том случае, когда народ желает её по благой причине.

Это подтверждают и некоторые иные места Библии, где мы найдем позитивное отношение к монархии. В частности, о великом предназначении царей говорит Псалтирь.

Здесь можно было бы привести много примеров, но самый яркий из них, вероятно, Пс 71, который весь от начала до конца состоит из славословий царю. Коль скоро в Писании встречаются подобные гимны, следует соблюдать осторожность, когда нам хочется заявить, что монархия была не более чем трагической ошибкой.

Представления о мессии

Но самым значимым утверждением идеи монархии была идея мессии. Мы настолько привыкли видеть в Иисусе Христе обещанного Писанием Мессию, что часто забываем о длинной истории понятия «мессия», тесно связанного с монархией. Наше современное слово «мессия» представляет собой просто транслитерацию еврейского mashiah ;отсюда же происходит и греческая транслитерированная форма — messias .Но слова mashiah / messias / мессия означают «помазанный». Это же слово в переводе на греческий звучит как christos .Любопытно, что слово mashiahпервоначально имело довольно обычный смысл, его можно было отнести к любому помазанному человеку. В этом отношении оно похоже на знакомые нам слова satanи baal ,которые также изначально имели обычный смысл. Но поскольку сегодня мы исповедуем Иисуса Христа как единственного истинного Помазанника, нам легко забыть о происхождении термина «мессия» («христос»).

Приведем несколько показательных примеров обычного употребления термина «мессия». В процессе длительной борьбы между Давидом и Саулом у Давида не раз появлялась возможность убить Саула, но он отказывался её использовать: «Да не попустит мне Яхве сделать это господину моему, помазаннику (mashiah/мессии) Яхве» (1 Цар 24:6). А если бы вы читали этот отрывок по–гречески, вы бы увидели, что там говорится о christos/христе Яхве. И кого же здесь называют «христом»? Просто царя Саула, вполне обычного человека. Псалмы также нередко называют «помазанником» царя (см., например, Пс 2:2; 17:51; 19:7). В Ветхом Завете это слово чаще всего относят к царям, хотя оно может обозначать любого человека, который был помазан. На более поздних этапах истории Израиля народ стал представлять идеального царя как помазанника в особом смысле этого слова. И тогда это слово можно было бы уже писать «Мессия», с заглавной буквы. Когда ученики Иисуса признали Его Мессией, это слово уже не было обычным, но относилось к Тому, Кто исполнит конкретные обетования, данные Божьему народу. Но это будет темой следующей главы, так что пока мы рассмотрим главы 19–21 Книги Судей.

Мне было важно показать, что Израиль мог относиться к монархии положительно. Речи Самуила так сильно повлияли на христианскую традицию, что заслонили собой важную истину. И разумеется, самым убедительным аргументом, который должен умерить пыл критиков монархии, стал тот факт, что Сам Иисус Христос причислял Себя к династии Давида. Это поможет нам сдержаннее относиться к позиции Самуила. Его крайне сильно возмутил мотив, который стоял за желанием иметь царя, и он произнес столь гневную речь, что в ней услышали осуждение монархии вообще. Но другие части Библии дают нам более цельную картину.

Если мы теперь обратимся к главам 19–21 Книги Судей, то увидим, что автор этого текста решительно придерживается «смиренного пути» в своем отношении к истории Израиля. Он как бы стоит на достаточной высоте и оглядывается оттуда на ужасную историю своих предков. И на самом деле, эти главы и предшествующий им эпизод нагляднее всего показывают ценность «смиренного пути» при чтении Ветхого Завета. Я сделал одно любопытное наблюдение: христианские авторы, которые придерживаются «возвышенного пути», часто даже и не пытаются истолковать данные истории. Когда мы хотим подчеркнуть величие веры Израиля и достоинство его героев, нам трудно поверить, что там могли происходить столь страшные вещи. Но они действительно происходили и были крайне ужасными, в чём мы сейчас убедимся, изучая само библейское повествование.

Важнейшие моменты

Если вам ещё не доводилось читать эту историю и размышлять о её ключевых аспектах и вопросах, которые она порождает, я советую вам прочесть три последние главы Книги Судей, поскольку тогда написанное далее обретет для вас гораздо более глубокий смысл. Однако в любом случае я должен кратко рассказать о важнейших моментах этой истории, которую мы намерены обсудить.

Она начинается с того, что один левит из северной Ефремовой страны отправился в Иуду, чтобы вернуть свою наложницу, которая ушла от него в свой родной дом в Вифлееме. Гостеприимный отец наложницы ежедневно уговаривал его остаться на ещё одну ночь, но после нескольких дней веселья левит решил, что ему с женщиной пора к себе на север.

Когда они шли, наступил вечер, и они начали думать о ночлеге. Побоявшись останавливаться у иноплеменников в городе Иевусе (Иерусалиме), они продолжили путь, пока не дошли до Гивы Вениаминовой. Однако здесь никто не пригласил их заночевать, пока им не повстречался старик родом из страны Ефремовой, который временно проживал в Гиве. Он поспешно позвал их к себе в дом. Оставаться на ночь на городской площади было небезопасно.

Счастливые путники, поев, стали готовиться ко сну. Но внезапно дом окружила шумная толпа местных жителей, которая требовала вывести к ним странника. «Мы познаем его», — говорили они, а в Библии слово «познать» часто используется как эвфемизм для полового акта, в данном случае — акта гомосексуального. Хозяин пришел от этого в ужас и предложил вместо этого вывести свою дочь–девственницу и наложницу левита. Но толпа не утихала, пока сам левит не вывел к буянам свою наложницу и не захлопнул перед ними дверь.

Тогда все со страстью набросились на несчастную наложницу, при этом левит нимало не пытался её защитить. Утром он открыл дверь и объявил лежащей у порога женщине, что им пора двигаться дальше. Но она не отвечала.

Тогда он взвалил её мертвое тело на осла, а приехав домой, расчленил его на двенадцать частей. Затем он разослал эти части по всей земле Израилевой.

Израильтяне возмутились и решили пойти войной на колено Вениамина. Об этом услышали также и сыны Вениаминовы. Они также стали готовиться к войне — не вместе с Израилем, но против Израиля. Когда два войска готовы были начать войну, Израиль потребовал от Вениамина выдать ему виновников смерти наложницы. Когда сыны Вениаминовы отказались это сделать, Израиль начал вопрошать Яхве о том, кому надлежит вступить в битву в первую очередь, и тот указал на Иуду. Началась битва, которая обернулась торжеством сынов Вениаминовых, перебивших множество врагов. Озадаченный Израиль снова собрался и спрашивал Яхве, должны ли они продолжать войну против своих братьев, сынов Вениамина. Они услышали ответ: «Идите», — и отправились на сражение, в котором опять были разбиты Вениамином.

Сошедшиеся колена Израилевы стояли в Массифе, но здесь весь народ с воинами отправился в Вефиль, чтобы ещё раз вопросить Яхве, выходить ли им снова против Вениамина. И им дан был ответ: «Идите; Я завтра предам его в руки ваши». И действительно, в этот раз удача была на стороне Израиля и к концу дня мало кто из сынов Вениамина остался в живых, за исключением шестисот воинов, убежавших в пустыню.

Но теперь, когда жажда мести была удовлетворена, народ стал раскаиваться в содеянном. «Для чего случилось это в Израиле, что не стало теперь у Израиля одного колена?» — спрашивали они у Господа. И здесь они вспомнили ещё об одной проблеме: ранее, охваченные гневом, израильтяне поклялись не отдавать своих дочерей за сынов Вениамина. А теперь из колена Вениаминова осталось только шестьсот человек, одни только мужчины — как же может это колено сохраниться и продолжить свой род? Женщины Ханаана просто не рассматривались по определению.

Решить проблему помогла ещё одна клятва, которую дал Израиль, когда он пылал негодованием: кто не отзовется на призыв встать против Вениамина, того мы покараем смертью. На кого же должна обрушиться эта кара? На жителей Иависа Галаадского. И тогда воины отправились туда и перебили всё население, кроме девственниц, которых там оказалось четыре сотни. В качестве благородного жеста примирения девушек дали в жены сынам Вениамина, но их всё равно на всех не хватило. Где найти ещё двести девушек, не нарушив данной клятвы?

Ежегодно в Силоме совершались торжества в честь Яхве. Сыны Вениаминовы должны спрятаться в виноградниках, а когда девушки будут там плясать, каждый может похитить себе жену. Если же братья или отцы будут недовольны, пошлите их к нам — и мы их успокоим, поскольку таким образом каждый мужчина получит себе жену, а клятвы мы не нарушим.

«В те дни не было царя у Израиля; каждый делал то, что ему казалось справедливым».

Вопросы

Несомненно, у вас уже появилось несколько вопросов по поводу данной истории, и возможно, это те же самые вопросы, что волнуют и меня. Порочность сынов Вениамина для нас очевидна, но это не так сильно озадачивает нас, как некоторые другие ситуации, поскольку даже израильтяне того времени единодушно осудили безумие страстей этих нечестивцев. Настоящие проблемы касаются тех элементов истории, которые не осуждаются, но воспринимаются как нечто нормальное. Во–первых, наше чувство справедливости оскорбляют двойные стандарты гостеприимства. Хозяин изо всех сил старается оградить от беды мужчину, но ради этого готов принести в жертву свою дочь–девственницу и наложницу. Гостеприимство прекрасно, но надо же быть последовательным! Во–вторых, как можно, взывая к справедливости, рассылать куски разрубленного тела? В–третьих — что, возможно, самое важное, — Яхве дважды посылает людей сражаться, и за их «послушание» израильтян убивают. В–четвертых, когда Израиль с помощью Яхве наконец одержал победу, он был настолько глубоко переполнен жаждой мести, что хочется спросить: неужели эта кровожадность оправдана? И наконец, в–пятых, Израиль дал жесткие и решительные клятвы, которые, с одной стороны, привели к ужасающим последствиям, а с другой стороны — их удалось обойти с помощью весьма хитроумных мер.

Далее мы прямо или косвенно осветим все эти вопросы. Библейский автор не дает нам подсказок, которые позволили бы на них ответить. Он возмущен порочностью сынов Вениамина и, возможно, также тем, что они не выдали Израилю виноватых, но ответы на наши вопросы придется искать за рамками данного отрывка.

Наши рекомендации