Все, что имеет определенную форму — будь то человек или машина, смертно. Когда наступит конец, всего лишь вопрос времени.

Земной когитор Экло

Несмотря на то что роботы обладают безупречной памятью, основанной на надежных компьютерных принципах, даже мыслящие машины имеют свои ограничения. Точность зависит от методов сбора информации, а также от устройства гелевых контуров, нейроэлектронных схем и волоконных соединений общей конструкции.

Исходя из этого, Эразм предпочитал сам проводить наблюдения, а не полагаться на механических наблюдателей или на записи событий, которые можно было получить в банке данных всемирного разума. Робот хотел присутствовать везде сам. Он желал испытать и прочувствовать.

Особенно сильным это желание было теперь, когда дело коснулось очень важного момента — родов Серены.

Эразм усилил свои наблюдательные возможности сетью оптических сенсоров так, чтобы можно было зарегистрировать каждый миг предстоящего события, видеть его со всех возможных точек и наблюдать со всех сторон. Клинику родов он знал неплохо, так как ему приходилось наблюдать роды у рабынь, предназначенных для деторождения, но до сих пор Эразм рассматривал этот процесс как обычную биологическую функцию. Но Серена заставила его задуматься над тем, что он, возможно, пропустил или не уловил. Предвкушая радость от открытия нового, Эразм приготовился очень внимательно следить за этими необычными родами.

Плохо, что Серена не родит близнецов...

Женщина лежала на стерильном столе, извиваясь в родовых схватках, временами не забывая отпускать проклятия в адрес Эразма, но в основном она была сосредоточена на своем биологическом состоянии и иногда звала Ксавьера. Вся медицинская информация поступала с имплантированных в разные участки тела датчиков. Эти датчики регистрировали изменения химического состава пота, частоту и регулярность пульса, особенности дыхания и другие важные параметры телесных функций.

Когда робот подходил к Серене и вводил ей под кожу очередной датчик, очарованный ее болью и непредсказуемо-меняющимися реакциями, она начинала сердито на него кричать. Он не обижался на эти оскорбительные выпады. Было интересно и даже забавно, что она тратит силы на столь изобретательный гнев, когда ей следовало бы сосредоточиться на процессе самих родов.

Чтобы роженице было комфортно и чтобы минимизировать вариабельность переменных, подлежащих наблюдению, Эразм поддерживал в родовом зале оптимальную температуру. Домашние рабыни сняли с Серены всю одежду, оставив ее на столе совершенно обнаженной.

С помощью своих камер наблюдения и настенных экранов Эразм и раньше много раз видел Серену голой. У робота не было никакого скабрезного интереса к ее неприкрытым формам. Он просто хотел, чтобы от его внимания не укрылись никакие мелкие, но могущие быть важными клинические особенности, на основании которых он надеялся вывести какие-то общие заключения.

Он провел по ее телу своим зондом, уловив мускусный запах, который исходил от роженицы, и отметив интересные биохимические изменения, непрерывно происходившие в ее организме. Все это робот находил весьма стимулирующим.

Серена лежала на родильной кушетке, переживая за судьбу своего ребенка и за свою будущность. Сейчас за ней наблюдали шесть акушерок, вызванных из барака рабов.

Над ней склонился Эразм. Его пристальный интерес пугал Серену, особенно когда он вводил и извлекал зонды, исследуя состояние различных отделов ее организма. Она понимала, что он просто не может быть озабоченным благополучием обыкновенной рабыни и ее ребенка.

Внезапный приступ боли в животе отмел в сторону все ненужные мысли, и она сосредоточилась на тех основных вещах, на которых сосредоточиваются в родах все женщины. В какой-то момент поистине эйфоричного самозабвения Серена подивилась могуществу биологических механизмов, которые сделали возможным все это. Сотворение жизни, соединение генетического материала мужчины и женщины. О, как ей хотелось, чтобы сейчас рядом с ней был Ксавьер!

Она стиснула зубы до боли в челюстях. По щекам ее потекли горячие слезы. Перед ней появилось смутное лицо Ксавьера, галлюцинация, порожденная неистовым желанием. Потом пришла необычайно сильная схватка, и она потеряла способность думать о чем-то другом.

Она была в родах уже десять часов, и акушерки старались различными приемами уменьшить боль, втыкая иглы в определенные точки, массируя нервные триггерные зоны, вводя различные лекарства. Эразм снабдил акушерок всем, что им было нужно.

Даже в стерильном помещении родильного зала Эразм находился в своем золотистом наряде, отблескивавшем царственной синевой.

— Опиши мне свои ощущения. Какие чувства вызывают роды? Я очень любопытен.

— Ублюдок! — выдохнула Серена. — Вуайерист! Оставь меня в покое!

Акушерки между тем разговаривали между собой так, словно роженицы в зале не было.

— Полное раскрытие...

— Схватки участились...

— Почти время...

Где-то на задворках сознания, вне ее нынешнего существования и движений, зазвучали женские голоса, на этот раз обращенные к ней:

— Тужься.

Она натужилась, но расслабилась, когда боль стала невыносимой, и ей показалось, что она уже ничего не может сделать.

— Тужься сильнее.

Силой воли она преодолела боль, натужилась и почувствовала, как ребенок продвинулся по родовым путям. Тело знало, что надо делать, лучше, чем ее сознание.

— Еще тужься, ты можешь тужиться.

— Вот так, хорошо, хорошо. Вижу головку!

Было такое ощущение, что плотину прорвало. Серена ощутила неизъяснимое облегчение в родовых путях. Она уже была почти в полном изнеможении.

Когда она, мгновение спустя, подняла голову, то увидела, как одна из акушерок отделяет послед от ребенка. Сын! Акушерки показали родильнице личико ребенка. Оно оказалось именно таким, каким она видела его в своих снах.

Эразм стоял рядом и продолжал наблюдать. Ребенок отражался в его зеркальной маске.

Серена уже решила, что назовет сына в честь его деда, ее отца.

— Здравствуй, Манион! Мой дорогой, мой сладкий Манион.

Ребенок кричал во всю силу своих маленьких легких. Она прижала дитя к груди, но он продолжал извиваться. Эразм бесстрастно смотрел на ребенка, не выказывая никакой реакции.

Серена отказывалась замечать присутствие робота, надеясь, что он просто уйдет, оставив ее наедине с дорогими воспоминаниями. Не в силах оторвать взор от сына, она думала о Ксавьере, об отце, о Салусе Секундус... обо всем, чего навсегда будет лишен ее ребенок. Да, у дитя были причины так безутешно плакать.

Внезапно Эразм снова появился в ее поле зрения. Своей металло-пластической сильной рукой он взял новорожденного, поднял его в воздух и принялся со всех сторон рассматривать.

Хотя Серена плавала в поту и была ослаблена родами, она громко закричала:

— Оставь его! Отдай мне ребенка!

Эразм перевернул ребенка. Зеркальная металлическая маска сложилась в гримасу удивления. Ребенок снова начал плакать и извиваться, но Эразм просто сильнее сжал его пальцами, не обращая внимания на громкий плач. Он поворачивал голенькое тельце ребенка, чтобы внимательно рассмотреть лицо, пальцы, половой член. Маленький Манион непроизвольно помочился на робота.

Одна из встревоженных акушерок бросилась вытирать лицо и одежды робота куском материи, но Эразм оттолкнул ее в сторону. Он хотел собрать как можно больше данных, чтобы записать их, а потом на досуге хорошенько обдумать этот опыт.

Новорожденный продолжал громко кричать.

Серена попыталась подняться с кушетки, не обращая внимания на боль и усталость.

— Отдай его мне.

Удивленный страстностью ее мольбы, Эразм обернулся к женщине.

— Насколько я понял, этот биологический репродуктивный процесс представляется в высшей степени хаотичным и неэффективным.

С выражением, похожим на отвращение, он вернул ребенка матери.

Маленький Манион постепенно успокоился и перестал плакать, и одна из акушерок завернула его в синее одеяльце. Ребенок свернулся калачиком в объятиях матери. Несмотря на то что Эразм был полновластным хозяином ее жизни и смерти, она делала все, что могла, чтобы не обращать на него внимания. Она не выказывала ни малейшего страха.

— Я решил позволить тебе оставить ребенка. Я не отдам его на воспитание в барак, — сказал робот без всякого выражения. — Меня очень интересуют взаимоотношения матери и ребенка. Пока интересуют.

***

Наши рекомендации