Религию может сменить только религия 5 страница

1 Эта глава в юнговской жизни остается наименее исследованной ввиду отсутствия доступа к первоисточникам (а именно — к юнговским заметкам о сеансах спиритизма и его собственным дневникам). Я опираюсь на следующие вторичные источники: Stephanie Zumstein-Preiswerk, C.G.Jungs Medium: Die Geschichte der Hell у Preiswerk (Munich: Kin-dler Vei'lag, 1975); хотя и подвергшееся еще прижизненной корректировке со стороны самого Юнга, обсуждение юнговских спиритических экспериментов в.книге Henri Ellenberger, The Discovert/ of Unconscious (New York: Basic Books, 1970) является исторически неточным и оно было скорректировано Элленбергером в его статье 1991 г. на тему: "К.Г.Юнг и история Хелен Прейсверк: критическое исследование с привлечением новых документов" в Mark Micale, ed., Beyond the Unconscious: Essays of Henri F. Ellenberger in the History of Psychiatry (Princeton: Princeton University Press, 1993), а также в следующих работах: James Hillman, "Some Early Background to Jung's Ideas: Notes on C.G.Jungs Medium by Stephanie Zumstein-Preiswerk", Spring (1976): 123-36; Aniella Jaffe, "Parapsychology: Experience and Theory", in From the Life and Work of C.G.Jung, trans. R.F.C.Hull (New York: Harper Colophon, 1971), впервые опубликованной как Aus Leben und Werkstatt von C.G.Jung: Parapsychologie, Alchemie, Nationalsozialismus, Erinne-rungen aus den letzten Jahren (Zurich: Rascher and Cie, 196 ; F.X.Cha-ret, Spiritualism and Foundations of C.G.Jung's Psychology (Albany: State University of New York Press, 1993). Юнговская докторская диссертация 1902-го г. ("О психологии и патологии так называемых оккультных феноменов"; его первая публикация: C.G.Jung, Zur Psychologic und Pathologie sogennanter occulter Phanomene. Eine psych.iatri.sche Studie (Leipzig: Oswald Mutze, 1902). Первый английский перевод, сделанный М.Д.Эдером, появился в: Constance Long, ed., Collected Paperson Analytical Psychology (New York: Moffat, Yard; London: Валйге, Tindall and Cox, 1916.)) является наиболее обширным из обнародованных Юнгом сообщений о своих спиритичесских экспериментах, но, как показывает Элленбергер, оно явно противоречит описанию, данному Zumstein-Preiswerk. Юнг также обсуждает свой опыт с Хелен Прейсверк в начале семинара, проведенного на английском языке в 1925 г.: C.G.Jung, Analytical Psychology: Notes of the Seminar Given in 1925, ed. William McGuire (Princeton: Princeton University Press, 1989). История, рассказываемая Юнгом в MDR, явно фальшива и служит лишь для того, чтобы изменить общественное мнение относительно того, что он инициировал или был глубоко вовлечен в эти сеансы.
2 Ellenberger, Discovery, 687.
3 См. его статью "Швейцарская линия в европейском спектре" [1928] (CW
10). В оригинале: C.G.Jung, "Die Bedeutung der schweitzerischen Linie in Spektrum Europas", Neue Schweitzer Rundschau (Zurich) 34 (192 : 1-11, 469-79.
4 См.: James Mearns, "Preiswerk, Samuel", in J.Julian, ed., A Dictionary of Hymology. (1907, reprint, New York: Dover, 1957), 2: 907-8; B.Pick, "Preiswerk, Samuel, Dr"., in John McClintock and James Strong, eds., Cyclopedia of Biblical, Theological and Ecclesiastical Literature. (New York: Harper and Brothers, 1879), 8:505. Относительно истории семьи Прейсверков на протяжении столетий, включая пятьдесят генеалогических таблиц, см. Ernst Schopf-Preiswerk, Die Basler Familie Preiswerk (Basel: Verlag Friedrich Reinhard, 1952), переизданную с дополнениями в 1961 и 1979 гг.
5 Aniela Jaffe, "Parapsychology", 2.
6 Zumstein-Pfeiswerk, C.G.Jungs Medium, 53. Все последующие переводы пассажей относительно самых первых сеансов взяты из этой работы, 53-58. Все эти переводы сделаны мной самим.
7 Об этих переменах см.: там же, 59-65.
8 Вводная информация о .многих из них имеется в книге: Alan Gauld, The Founders of Psychical Research (New York: Schocken, 196 .
9 Johann C.F.Zoellner, Transcendental Physics: An Account of Experimental
Investigations, From the Scientific Treatises, trans. Charles Carlton Mas-sey (London: W.H.Harrison, 1880)
10 Immanuel Kant, Dreams of a Spirit-Seer and Other Related Writings, trans. John Manolesco (New York: Vantage, 1969), впервые появившаяся на немецком в 1776 г.
11 Arthur Schopenhauer, "Essay on Spirit-Seeing and Everything Connected
Therewith [1851]", in Parega and Paralipomena: Short Philosophical Essays, trans. E.F.J.Payne (Oxford: Clarendon Press, 1974), 1:282.
12 Ibid., 287.
13 Johann Heinrich Jung-Stilling, Theorie der Geister-Kunde (Nuremberg: Raw, 180 . На английском языке эта книга появилась под названием Theory of Pneumatology, trans. Samuel Jackson (London: Longman, Rees, Orme, Brown, Breen and Longman, 1834).
14 Jung-Stilling, Theory of Pneumatology, 370-87.
15 Ibid., 371.
16 Ibid., 373.
17 Ibid., 225.
18 Justinius Kerner, Die Seherin von Prevorst, Eroffnungen tiber das innere
Leben des Menschen und uber das hereinragen einer Geisterwelt in die unsere, pt. 2 (Stuttgart: J.G.Gotta'scher, 1829). Первое английское издание: The Seeress of Prevorst; being relevations concerning the inner life of Man, and the interdiffusion of a world of spirits in the one we inhabit, trans. Mrs. Crowe (New York: Harper and Brothers, 1845).
19 Kerner, Seeress, 49.
20 Ibid., 20.
21 Ibid., 24.
22 Ibid., 26.
23 Ibid., 28.
24 Ibid., 119.
25 Публикация Die Seherin von Prevorst (в конце того же года) вызвала такой всплеск интереса, что Кернер даже основал журнал Blatter von Prevorst для того, чтобы публиковать сходные сообщения о спиритических и паранормальных феноменах по всей Европе. Это был, возможно, первый журнал, посвященный непосредственно парапсихологии. Гер-манн Гессе составил антологию из подборок из этих ранних публикаций, напечатанную под названием Blatter aus Prevorst: Eine Auswahl von Berichten uber Magnetismus, Hellsehen, Geistererscheinungen aus dem Kreise Justinius Kerners und seiner Freunde (Berlin: S.Fischer Verlag, 1926).
26 Zumstein-Preiswerk, C.G.Jungs Medium, 74.
27 C.G.Jung, The Zofingia Lectures, CW A, trans. Jan van Heurck (Prince-
ton: Princeton University Press, 1983). Юнг прочитал для этого общества пять лекций в период с ноября 1896 г. по январь 1899 г.
28 Camille Flammarion, Astronomie populaire (Paris: Marpon and Flammari-
on, 1881).
29 MDR, 104-6.
30 Jung, Analytical Psychology, 5-6.
31 По поводу раннего принятия Юнгом "витализма" и того, как он соединил
это понятие со спекуляциями относительно независимости человеческой души см.: C.G.Jung, "Some Thoughts on Psychology" [May 1897], in The Zofingia Lectures, 31, 38-40.
32 Zumstein-Preiswerk, C.G.Jungs Medium, 100.
33 В этом пункте я сильно расхожусь во мнении с Генри Элленбергером, который говоря, что Юнг "полностью осознал, что в ходе этих сеансов он имел дело вовсе не с голосами бестелесных существ, а скорее с проекциями бессознательного материала, т.е. с тем, что он называл "психологической реальностью"" (in Micale, Beyond the Unconscious, 304.) просто приписывает молодому студенту-медику менее искренние публичные высказывания более позднего Юнга.

Скрытые воспоминания

Die Kunst blilht, dei Kunst ist an der Herrschaft, die Kunst streckt ihr rosenumwundenes Zepter liber die Stadthin und lachelt....
Mtlnchenleuchtete.

Искусство процветает, искусству принадлежит власть, искусство, улыбаясь, простирает над городом свой увитый розами скипетр....
Мюнхен светился.
Томас Манн, "Glaudius Dei"

* Перевод дан по изд.: Т.Манн, Собрание сочинений в 10-ти т. — М., 1960. — Т. 7. — С. 171. — Прим. перев.

Обычно в начале декабря в Мюнхене свежо. Царственно голубое баварское небо ни в какое другое время не кажется столь распахнутым. Но небеса были серыми и дождливыми в те первые декабрьские дни 1900 г., когда Доктор Карл Густав Юнг прибыл туда из своего сонного Gasthaus, волнуясь от сознания того, что он находится в наиболее богемной из культурных метрополий германского мира западнее Вены*.
Ведь он лишь второй раз в своей жизни был за границей. (Однажды, будучи учеником гимназии, он бродил по сельской местности во французском Эльзасе, пытаясь разыскать фортификационные сооружения в Бельфоре, построенные Вобаном2.) Но сходя с прибывшего в Мюнхен поезда он (только что сдавший государственные экзамены по медицине) вступал в короткий, но решающий период своего развития, в точку пересечения двух жизней.
Вплоть до этого момента он был просто студентом в провинциальном Базеле, живущим со своей матерью и сестрой на грани нищеты и выживающим лишь благодаря получаемой от Прейсверков милостыне. Теперь же он находился в космополитическом Мюнхене, вдали от своего прежнего существования, будучи абсолютно новым человеком. Он испытывал удовольствие от того, что зарегистрировался в своих скромных апартаментах как доктор и трепетал, когда их хозяин обращался к нему именно как к доктору. Он думал о предстоящей второй декаде декабря, когда он, как ожидалось, получит свою первую настоящую работу в качестве врача в знаменитой клинике по исследованию психических расстройств в Цюрихе. Но сперва он хотел удовлетворить в Мюнхене свою страсть к искусству и археологии.
Тогда, как и сейчас, традиционное сердце Мюнхена было расположено вдоль большой Людвигштрассе с идущими одно за другим желтыми и бежевыми имперскими сооружениями, построенными в течение девятнадцатого века баварскими королями: королевской библиотекой, различными королевскими государственными учреждениями и университетом. Вверху Людвигштрассе увенчивала "Арка Победы", очень похожая на "Арку Константина" в Риме. К северу и к западу от "Арки Победы" находился пользовавшийся дурной славой "артистический" район Швабинг, кишевший молодыми художниками, поэтами и романистами, а также авантюристами, создававшими в своих студиях новые художественные стили и измышлявшими в своих кофейнях утопические планы. В течение первой декады двадцатого столетия здесь жили Пауль Клее, Рейнер Мария Рильке и Стефан Георге; здесь было множество русских эмигрантов, таких как Василий Кандинский и Владимир Ульянов-Ленин, которого иногда можно было увидеть с кием в руках в старинных бильярдных салонах на Шеллингштрассе. Естественно, Швабинг привлек двадцатипятилетнего Юнга — иллюстратора со средними способностями и художника, рисовавшего любительские акварельные пейзажи3.
Людвигштрассе заканчивается у Одеонплац, перед королевским дворцом. На Одеонплац имеется монумент, известный как Фельдхеррнхалле или "Маршальская галерея" — большая арочная галерея во флорентийском стиле, прикрывающая статуи двух баварских военных героев. В ту зиму, когда Юнг посетил Мюнхен, в числе крупнейших городских представлений были военные парады с марширующими оркестрами, происходившие трижды в неделю в полуночное время перед Фельдхеррнхалле. Юнг увлекался военными сооружениями и ритуальными воинскими церемониалами с самого детства, а периодическая военная подготовка в швейцарской армии лишь усилила его любовь к военным парадам и музыке. У Фельдхеррнхалле он смог воочию лицезреть могучую демонстрацию имперской военной доблести Кайзера и относительно новой германской нации.
К западу от Фельдхеррнхалле — на Кенигсплац — расположена группа музеев. Там в величественном сооружении, напоминающем древнеримский храм, стоит Глиптотека — всемирно-известный музей, выманивший Юнга из дома в такую даль. Здесь он был в присутствии богов4. Фантастические, обольстительные, пугающие статуи, барельефы и бюсты ассирийских, египетских, греческих, этрусских и римских божеств переполняли каждую из отделанных под мрамор комнат. Некоторых богов он знал из книг по археологии, которые читал с самого детства, а также из иллюстраций, которые, будучи еще школьником, пытался копировать на уроках рисования. Это были древние божества, оживленные Гете и Шиллером, Гейне и Ницше. Но никогда прежде старые боги не казались столь реальными, столь возможными.
В зале Вакха он увидел знаменитую греческую статую, известную как Фавн Барберини, а также неотразимые фигуры гермафродитов и изображения дионисийских оргий, на которых виден бог, повелевающий экстатически танцующими и обезумевшими молодыми женщинами, называемыми менадами, на шумном и продолжительном пиршестве. Здесь также были изображения сатиров и великого бога-сатира Пана, на лике которого основывались христианские изображения дьявола. Как ни трудно это было для Юнга с его провинциальным протестантским воспитанием, но тем не менее он почувствовал, что рядом с ним нечто непристойное и запретное — нечто ницшеанское5.
Затем Юнг пошел на север вдоль Аркиштрассе по направлению к художественным музеям, известным как Alte Pinothek и" Neue Pinothek. В Alte Pinothek он увидел множество знаменитых картин и рисунков Рембрандта, Микеланджело, Гольбейна, Рафаэля и да Винчи, о которых раньше только читал. Здесь он также увидел гравюры и картины глубоко почитаемого немецкого художника Альбрехта Дюрера, включая его знаменитый автопортрет 1500 г., на котором Дюрер похож на Христа.
В Neue Pinothek Юнг изучил много примеров современного искусства, исполненного в манере, известной в Германии как Jugen-dstil или "юношеский стиль" (назван так потому, что его популяризировал мюнхенский культурологический журнал Jugend). Здесь также были репрезентативные работы некоторых из членов художественного сообщества "Мюнхенский Раскол", чьи фантастические и эротические темы сигнализировали о сознательной реакции против традиционного для Баварии римско-католического социального порядка, сведшего свободу художественного самовыражения до минимума6. Лидером данного движения был мюнхенский художник и скульптор Франц Штук, работам которого суждено было еще долго воздействовать на Юнга7.
В девяностых годах девятнадцатого века Штук ошеломил публику своими декоративно-символическими картинами на мифологические темы, многие из которых были откровенно эротическими. Он обыгрывал традиционные религиозные мотивы и делал их более созвучными с неоромантическим и неоязыческим духом времени. В 1891 г. на картине Pieta (которой не было в Neue Pinothek в 1900 г.) Штук придал изображению убитой горем Марии, стоящей около тела Иисуса, народнический (Volkish) оттенок, дорисовав Христу такие же светлые волосы и бороду, как у вагнеровского Зигфрида8. В 1898 г. он построил огромное неоклассическое здание (известное как Villa Stuck) на Принцрегентштрассе. В этом прибежище духовности он жил, любил и придавал форму своим фантазиям. Он создал в нем, как он выражался, свою собственную фантастическую вселенную, заполнив потолки и стены дома своими фресками и поставив внутри мраморную конструкцию (она тоже была украшена им собственноручно), которую он назвал своим "Алтарем Греха". В центре этого алтаря находилась копия картины, вызывавшей наибольшее притяжение у посетителей Neue Pinothek в 1900 г. — копия его пугающе эротической работы под названием Die Sunde (Грех).
На картине Die Sunde (которую музей купил и выставил для показа сразу же после того, как она была написана — в 1893 г.) изображена затемненная верхняя часть обнаженной фигуры женщины, пристально смотрящей на нас; ее частично оттеняет толстая черно-зеленая змея, обвивающая ее тело. Юнг упомянет об этой картине в первой части своих знаменитых "Метаморфоз и символов либидо"9, а христианские мотивы изгнания из рая с картины Штука вновь появятся в серии трансформационных видений, пережитых Юнгом в декабре 1913 г. Эта картина, которую можно было увидеть лишь в Мюнхене, имела на него сильнейшее воздействие.
Такими были образы, питавшие фантазию Юнга в то время, когда он отправился в Цюрих начинать новую жизнь: фантасмагория из богов, нимф, сатиров и греха.
Но ненадолго — очень ненадолго — он их забыл.

Постриг в миру
Юнг начал свою психиатрическую карьеру 10 декабря 1900 г. в клинике Бургхельцли, которую он покинул весной 1909 г.10 На протяжении этих лет он, так же как и четверо или пятеро других врачей клиники, включая и знаменитого Ойгена Блейлера (который в 1908 г. впервые ввел термин "шизофрения")11, жил в апартаментах в здании клиники (его молодая жена Эмма переехала туда в 1903 г.). За годы юнговской работы в клинике, в ней перебывало множество иностранных врачей, приезжавших в Бургхельцли с целью освоить новейшие психиатрические техники; в их числе было много врачей, эмигрировавших из России, немало немецких, австрийских, венгерских, британских и американских медиков, ряд которых в последующие десятилетия стали заметными фигурами в психоаналитическом движении.
Юнг ассистировал Блейлеру в его пионерских клинических исследованиях dementia ргаесох (заболевания, впоследствии получившего название "шизофрения"), маниакально-депрессивных расстройств, алкоголизма и, несколько позднее, истерии. Среди пациентов было достаточное число страдавших от так называемого "общего паралича здравомыслия" — психотического и органического расстройства, возникающего на поздних стадиях сифилиса. Именно здесь, среди стационарных обитателей крупнейшего в Швейцарии приюта для душевнобольных, Карл Юнг научился диагностировать, а позднее и лечить психические расстройства.
Поскольку в то время считалось, что многие (если не сказать почти все) психические расстройства являются заболеваниями, отчасти вызванными наследственной дегенерацией, можно сказать, что Юнг и его коллеги по двадцать четыре часа в сутки находились в заточении в самом настоящем рассаднике человеческого вырождения. В подобном приюте взору врачей-новобранцев представали такие вещи, о которых мало кто из посторонних мог бы даже подумать. Постоянное столкновение с причудливыми уловками и галлюцинациями психотических индивидов, с грузом и мусором человеческого существования, с откровенной демонстрацией половых актов и нескрываемой похоти, с иррациональными ответами на рациональные вопросы — все это не могло не иметь пускай и с трудом уловимого, но тем не менее весьма обольстительного действия на скованных, чрезмерно интеллектуализированных, буржуазных молодых людей, являвшихся типичными знаменосцами западноевропейской цивилизации в ее борьбе против вырождения. Для того, чтобы уберечь их целомудрие и здравомыслие персонал клиники брал с них обет воздержания от алкоголя и сосредоточивал их внимание на научной работе, что Юнг назвал "постригом в миру". Хотя такая перестройка была затруднительна, Юнг все же присоединился к ним, "дав обет верить лишь в возможное, обычное, заурядное, [при котором] все, что имело значение — исключалось, все необыкновенное — редуцировалось, сводилось к обыкновенному"12. Такая одержимость не могла не принести экспериментальным психиатрическим исследованиям в Бургхельцли всемирную известность в течение нескольких лет, и уже к 1906 г. (т.е. всего через шесть лет после прибытия) Юнг сам стал известен в Европе, Англии и Америке как видный молодой ученый.
Основной темой, которой были одержимы исследователи в Бургхельцли, являлась человеческая память. Особенно их интересовало, как можно было экспериментальным способом измерить определенные расстройства памяти. Проанализировав образцы данных, они использовали это знание для развития техник дифференциальной диагностики психических расстройств. Они были на верном пути. Как подтвердили современные исследования в когнитивной неврологии, законы, управляющие процессами человеческой памяти, являются также и ключами для раскрытия тайн человеческого сознания. Наш, протекающий во времени, сознательный опыт своей самости зависит от процессов памяти, и любое нарушение нормального функционирования человеческой памяти может также нарушить и наше обычное чувство самоидентичности. Поскольку подобные нарушения были общими для всех психических расстройств, появился прекрасный повод сосредоточиться на них.
Память также считалась центральной проблемой науки о наследственности и эволюционистской биологии. Почему дети похожи на своих родителей? И почему они отличаются от них? Какова "биологическая память", передаваемая одним поколением другому? Проблема эволюции вскоре превратилась в проблему искажений в биологической памяти. Рихард Шемон, сотрудник Юнга по Бургхельцли, приступил к исследованию проблемы унаследованных воспоминаний (с помощью машины, называвшейся "мнеме" и близкой по духу к нашим современным представлениям об "отпечатках памяти") и опубликовал свои теории в 1904 и 1909 гг.13 Подобно Геккелю и многим другим, включая Фрейда и Юнга, Шемон был ламаркианцем, верившим в наследование приобретенных признаков. Он верил в то, что человеческая память и механизмы наследования являются двумя аспектами более глубокого процесса "органической памяти", первую теорию которого сформулировал в 1870 г. немецкий психофизиолог Эвальд Геринг14. Ввиду того, что до 1909 г. такая теоретическая конструкция как ген еще не получила всеобщего признания в качестве биологической единицы, являющейся передатчиком наследственности в каждом клеточном ядре, а молекула ДНК не фигурировала в этой картине вплоть до пятидесятых годов нашего века, становится понятно, почему биологический механизм передачи наследственной информации от поколения к поколению для Юнга так и остался тайной за семью печатями почти до конца его жизни. Юнговские спекуляции относительно органического, генетического или наследственного фундамента его теорий (даже созданной в 1916 г. теории коллективного бессознательного) разрабатывались в рамках концептуальной схемы, предложенной Рихардом Шемоном и Эвальдом Герингом.
10 декабря 1900 г. Юнг был встречен на железнодорожной станции Блейлером, а в течении нескольких последовавших за этим часов он получил от своего нового руководителя задание научиться использовать тест, который потом применялся на протяжении как минимум десяти лет. Это был знаменитый словесно-ассоциативный тест, в котором испытуемого просили давать состоящие из одного слова, непродуманные, спонтанные ответы наслова-стимулы'З. Третий человек (порой таковым был пользовавшийся доверием пациент) фиксировал с помощью хронометр,а сколько времени потребовалось для того, чтобы среагировать на каждое слово-стимул. Дополнительные данные получали посредством подсоединения испытуемых к устройствам, измерявшим кожно-гальванический эффект (электрическое напряжение на коже), частоту дыхания и сердцебиения, которые, как предполагалось, являются физиологическими параметрами тревоги и возбуждения. Возникла мысль (и Юнг был инициатором проведения ряда подобных исследований), что подобные тесты могли бы иметь применение в судебной практике, и ведь наши современные детекторы лжи созданы на основании технологии, блестяще отрегулированной в Бургхельцли. С 1901 по 1909 гг. Юнг руководил программой экспериментальных исследований с использованием словесно-ассоциативного теста, при этом в роли "нормальных" испытуемых, фигурировавших в опубликованных отчетах об экспериментах, порой выступал он сам и его коллеги.
Юнговские исследования расстройств человеческой памяти в конечном счете вели его назад — к опытам с его кузиной Хелли и к утраченному им миру духов.

"Так называемые" оккультные феномены
У Юнга появилась новая цель — стать университетским профессором; но для ее достижения ему нужно было сначала написать, получив на это добро от Блейлера, докторскую диссертацию. Послеобсуждения этого вопроса со своим шефом Юнг решил преподнести анализ личности своей кузины Хелли как случай изучения спиритического медиума. Поскольку Блейлер и сам всю жизнь интересовался спиритизмом (вместе с Юнгом он даже исследовал медиумов в Бургхельцли), а также в свете того, что многие ведущие представители французской психиатрии интересовались "диссоциацией" личности у спиритических медиумов, он благословил своего молодого ассистента16. В то время как для Юнга этот проект в конце концов стал его первой публикацией и помог ему успешно начать психиатрическую карьеру, для его кузины он оказался гибельным.
В появившейся в 1902 г. юнговской диссертации "О психологии и патологии так называемых оккультных феноменов"17 были изменены многие детали спиритических сеансов, которые он проводил с Хелли, но вероятно наиболее примечательным аспектом работы является производимое ее автором безжалостное клиническое препарирование так называемой патологической личности медиума "S.W". (псевдоним для Хелли). В данной истории она охарактеризована как страдающая истерией. Юнг интерпретирует все феномены ее медиумического опыта — трансы, смены голоса и характера, обморочные приступы (которые он называет "припадками истерии"), "автоматизмы", утраты идентичности и памяти — как симптомы диссоциативного процесса, как "расщепление" нормального потока сознания на несколько различных каналов. В этом плане он сопоставляет ее способность идентифицироваться во время своих трансов с чужим духом (в частности, с существом по имени Ивен) с клиническим феноменом "дуальной" или "множественной личности", который в конце прошлого века был пунктиком у таких французских исследователей как Пьер Жане, Теодал Рибо, Альфред Бине и особенно Теодор Флурнуа. Однако он решает отказаться от какой-либо аналогии со случаями "двойного сознания". Вместо этого он выражает уверенность в том, что в случае с Хелли/Ивен на самом деле имеет место менее серьезный клинический феномен и что "мрачные черты лица, склонность к печали, а также ее мистическая судьба ведут нас к историческому прототипу Ивен — "Пре-ворстской Провидице" Юстина Кернера"18.
Согласно Юнгу, "[Хелли] вкладывает всю свою душу в роль пророчицы, пытаясь таким образом создать идеал добродетели и совершенства.... Она делает Ивен такой, какой она надеется стать через двадцать лет — уверенной, влиятельной, мудрой, милосердной и благочестивой дамой.... [Хелли] выстраивает отличную от себя личность. Нельзя сказать, что 'она занимается самообманом', скорее она мечтает о своем приближении к идеалу". Уже в этой своей первой публикации Юнг выдвигает идею о том, что бессознательный разум имеет перспективную, а временами и пророческую функцию, способную давать сознательному разуму и его эго советы на счет того, какие психические структуры следует иметь в виду. Вместе с Шопенгауэром, фон Гартманом и многими выдающимися авторитетами в области парапсихологических исследований Юнг разделяет ту точку зрения, согласно которой бессознательный разум может иметь способность к предвидению.
Его опыты с Хелли соответствовали аналогичным опытам Юстина Кернера с Преворстской Провидицей и, очевидно, что проводя их, Юнг отождествлял себя с Кернером (он часто упоминается в диссертации), но мы то знаем, что во времена Кернера еще не существовало психиатрии. Поскольку же Юнгу необходимо было создать медицинский трактат, основывающийся на современном состоянии психиатрического знания, то он решил построить технический анализ в своей диссертации на примере, предложенном Теодором Флурнуа в его исчерпывающем исследовании спиритического медиума.
Книга Des Indes a la planete Mars была клиническим анализом случая с фантастическими историями и суррогатными языками, возникавшими в ходе трансов у медиума, фигурирующего у Флурнуа под псевдонимом "Элен Смит"19. Во время спиритических сеансов медиум сообщала о ряде своих прежних жизней на Земле (в качестве высокопоставленной особы в Индии) и на Марсе. Иногда она говорила на необычном языке, который по ее словам был языком "марсиан", но Флурнуа обозначил его как "глоссолалия" (феномен, обычно называемый "многоязычием"). У Флурнуа имелся ключ к окончательному анализу: он был в состоянии рационально доказать тот факт, что большая часть этих фантазий может быть прослежена вплоть до "скрытых воспоминаний". Таковыми были воспоминания об информации, которую медиум до этого уже слышала или читала, но временно "забыла". Однако возникнув в ходе сеансов вновь, эти истории показались медиуму совершенно новыми. Она в полном смысле слова забыла, что уже знала об этом материале прежде; пользуясь современной терминологией, можно сказать, что у нее была "амнезия источника".
Подобная "криптомнезия" в наши дни обозначается более широко как "имплицитная память" и подразумевается при обсуждении таких современных проблем как "синдром ложной памяти" в случаях мнимого совращения малолетних, мнимого "ритуального изнасилования детей" сатанистами или же их мнимого похищения и пыток инопланетянами20.
Начиная с 1902 г. в своих профессиональных публикациях Юнг называл духов "бессознательными личностями", "расщепленными личностями" или "комплексами". Иными словами, духи и прочие паранормальные феномены стали всего лишь "так называемыми", а вовсе не настоящими. Поскольку комплексы действуют бессознательно, местоположению "мира духов" пришлось дать новое название — "бессознательное".
Под термином "комплекс" Юнг подразумевал ряд образов, аффектов и идей, группирующихся вокруг тематического ядра, которое при определенных обстоятельствах может иметь свое собственное осколочное сознание и вести себя как другая личность, как это бывает в случаях с множественной личностью. В эти ранние годы в комплексах не было ничего трансцендентного, наследственного или сверхъестественного — они состояли из личного опыта отдельного индивида. Его словесно-ассоциативные тесты многократно подтвердили наличие комплексов в функционировании человеческой памяти. Например, когда слово-стимул вызывало у человека очень сильную эмоцию (возможно это было недоступное для сознания скрытое воспоминание), психофизиологические устройства, присоединенные к испытуемому, могли регистрировать изменения, соответствовавшие его субъективному чувству тревоги, а также время реакции на те слова-стимулы, которые вызвали задержку. Подобные комплексы считались присущими всем людям и ответственными за целый ряд значительных поступков и установок конкретного человека. Более того, Юнг и его коллеги считали, что наиболее важным комплексом является само эго. В поле сознания нормальных людей оно было ядром, которое образовалось из телесных воспоминаний и из развивавшегося с самого рождения чувства собственной идентичности. Взаимодействие между эго и другими комплексами придавало каждой индивидуальной человеческой личности динамичность и уникальность.
Если учесть, что эта принципиальная модель нормальной человеческой психики базировалась на идее о том, что все мы в глубине своей являемся высоко интегрированными множественными личностями, то неудивительно, что она привлекла Юнга, явственно наблюдавшего разделение на личности "номер один" и "номер два" в самом себе, в своей матери и в Хелли. Но в то время как обеим женщинам он поставил диагноз "истерия", аналогичные опасения относительно себя самого он приберег для своих частных размышлений. Нет сомнений, однако, что его выбор сферы клинических исследований был связан с поисками тайн его собственной личности.
А для Хелли публикация юнговских тезисов была гибельной. Весть о них быстро распространилась в узком кругу "немецких мандаринов" в Базеле, вызвав небольшой скандал, который привел в ярость достопочтенное семейство Прейсверков. Ввиду того, что такие заболевания как истерия считались следствием "плохой крови" в вырождающейся семье, Хелли и ее младшие родственники сразу же оказались изгоями21. Говорят, что после того, как потенциальный жених Хелли прочитал юнговское описание случая своей возможной невесты, все разговоры о браке были спешно прекращены. Она так никогда и не вышла замуж.
Мы можем лишь гадать о том, что Хелли думала о юнговской диссертации или что она могла ему о ней сказать. Атмосфера их парижской встречи, состоявшейся уже после опубликования, была сердечной22. У нас нет ни малейшего представления, никакого достоверного сообщения относительно того, каким именно образом Юнг подверг ее подобным испытаниям. И поныне его мотивация остается тайной.
Влияние скрытых воспоминаний прошлого опыта на нынешнее поведение продолжало интересовать Юнга в течении всех лет, проведенных в Бургхельцли. Однако покинув клинику в 1909 г., он создал новую теорию природы бессознательных воспоминаний — теорию, основные посылки которой не просто решительно противоречили всем его предыдущим исследованиям данного процесса человеческой памяти, но на самом деле полностью их аннулировали. Тем не менее, проблема криптомнезии преследовала его всю оставшуюся жизнь.
Юнг заметил, что криптомнезия не только играет заметную роль в порождении содержаний "общения с духами" у медиумов или симптомов у больных истерией или психозом, но также и вносит весомый вклад в творческий процесс. В написанном в 1905 г. очерке под названием "Криптомнезия" он утверждал, что многие творения писателей, поэтов, художников и т.д. явились конечным продуктом бессознательной переработки информации, полученной задолго до этого23. Ни один творческий акт — даже в случае с гением — не появляется "из ничего". Гений, так же как и истерик, располагает идеи в нетрадиционном порядке. Новые комбинации воспоминаний, состоящих из пережитых прежде событий или узнанных прежде
фактов, являются неистощимым источником для творчества. Однако даже подлинный гений (будь то он или она) забывает об истинных истоках своего произведения и ошибочно считает его собственным творением.
Криптомнезия также ответственна и за такой феномен, как бессознательный плагиат. В последней части своей диссертации Юнг помещает рядом большие фрагменты из "Так говорил Заратустра" Ницше и из очерка Юстина Кернера дабы показать их удивительное сходство. Юнг сообщает, что он связывался с сестрой Ницше с целью узнать, читал ли тот когда-либо Кернера, и сестра ответила, что такая книга была у него в юности. Юнг убедительно показывает, что воспоминания о некогда прочитанных или услышанных вещах продолжают оказывать мощное воздействие на наши мысли даже десятки лет спустя, когда мы уже давно позабыли об изначальном источнике этого материала. Всего за несколько лет Юнг и сам "позабыл" этот аргумент.

Наши рекомендации