Александр Лоуэн ПРЕДАТЕЛЬСТВО ТЕЛА

Перевод с английского: Елена Поле Редактор: Дмитрий Айнабеков Художник: Андрей Бондарен ко Корректор: Наталья Степина Компьютерная верстка: Евгений Матусевич

Моим пациентам,

чье мужество смотреть в глаза

собственному ужасу и отчаянию

вдохновило меня написать эту книгу.

Книга издана совместно

Издательством «Деловая Книга», Екатеринбург и Институтом общегуманитарных исследований, Москва, при участии ЗАО "Академия-Центр", Москва.

ISBN 5-88687-048-2

Alexander Lowen, 1967

Елена Поле, перевод. 1999

Андрей Бондаренко. оформление, 1999

Институт общегуманитарных исследований.

Серия, перевод. 1999 © "Деловая книга". 1999

ПРОБЛЕМА ОТОЖДЕСТВЛЕНИЯ

Люди обычно не спрашивают себя «кто я?» Человек
принимает свою личность как нечто само собой разумею­
щееся. У каждого есть удостоверение личности, по которо­
му его можно идентифицировать. Сознанием человек зна­
ет, кто он, но существует более глубокая проблема отожде­
ствления. На грани сознания человека тревожит неудовлет­
воренность, он испытывает беспокойство по поводу приня­
тия решений и мучается чувством, что жизнь «упущена». Он
конфликтует сам с собой, сомневается в своих чувствах,
ощущает небезопасность, связанную с проблемой отожде­
ствления. Когда неудовлетворенность перерастает в отчая­
ние, а небезопасность становится паникой, человек начи­
нает задавать себе вопрос: «Кто я?» Этот вопрос указывает
на то, что «фасад», с которым человек был отождествлен,
разрушен. Пользоваться фасадом или принимать на себя
роль, чтобы достичь отождествления, значит расщеплять Я
и тело. Именно это расщепление я называю шизоидным
отклонением, и именно оно лежит в основе проблемы

отождествления.

К примеру, ко мне пришел известный художник и заявил: «Я в смущении и отчаянии. Я не знаю, кто я. Иду по улице и спрашиваю себя: «Кто ты?»

Говорить ему: «Вы известный художник, ваши ра­боты выставлены во многих галереях», конечно, было бесполезно. Он знал это. На самом деле его жалоба воз­никла из-за отсутствия чувства самости, себя, отсутствия контакта с витальным аспектом существования, придаю­щего жизни смысл. Этому человеку не хватало отожде-ствленности с собственным телом, то есть того фунда­мента, на котором выстроена человеческая жизнь. Нача-



Александр Лоуэн ПРЕДАТЕЛЬСТВО ТЕЛА

ПРОБЛЕМА ОТОЖДЕСТВЛЕНИЯ



ло активному сознаванию недостаточной отождествлен-ности моего художника положило драматическое пере­живание. Вот что он рассказал: «Как-то я взглянул в зер­кало и испугался, когда понял, что это — я. Там было то, что видели люди, когда смотрели на меня. Облик был странным. Мое лицо и тело, казалось, не принадле­жали мне... Я чувствовал себя совершенно нереально.»

В переживании отсутствовало чувствование соб­ственного тела, и мой клиент ощущал странность и не­реальность. Такой феномен известен как деперсонализа­ция. Происходит разрыв с реальностью, который харак­терен для первых стадий психотических приступов. Если подобные явления продолжаются, человек теряет не толь­ко чувство отождествленности, но и сознательное пони­мание личности. У данного пациента, к счастью, это был краткий эпизод, он вновь смог установить контакт с те­лом, и чувство нереальности исчезло. Однако отождеств­ление с телом по-прежнему оставалось непрочным, и проблема, следовательно, все еще не была разрешена.

Чувство отождествленности вытекает из чувство­вания контакта со своим телом. Для того, чтобы знать, кто он есть, человеку необходимо сознавать, что он чув­ствует. Он должен знать выражение своего лица, то. как он держит себя, как он двигается. Если же сознательно­го чувствования тела и его позы нет, человек расщепля­ется на бестелесный дух и разочарованное тело. Я снова возвращаюсь к случаю моего клиента-художника.

Глядя на человека, сидящего напротив меня, я видел изможденное лицо, пустые глаза, наглухо примкну-тую челюсть и застывшее тело. В его неподвижности и поверхностном дыхании, я ощущал страх и панику. Од­нако он не сознавал ни изможденности своего лица, ни отсутствующего взгляда, ни напряжения челюсти или стесненности тела. Он не чувствовал страха или паники. Не соприкасаясь с собственным телом, он ощущал толь­ко беспокойство и отчаяние.

Полное отсутствие контакта с телом характерно для шизофрении. Вообще говоря, шизофреник не знает.

'

кто он есть, а поскольку он не соприкасается с реально­стью, то не может даже сформулировать такой вопрос. Шизоид знает, что у него есть тело, он способен ориен­тироваться во времени и пространстве. Но поскольку Я не отождествлено с телом и не воспринимает его как живое, человек чувствует, что мир и люди не имеют к нему отношения. Его сознательное ощущение отождеств­ленности тоже не связано с тем, что он чувствует по поводу себя самого. У здорового человека такого конф­ликта нет, поскольку его Я идентифицировано с телом, а его знание об этом отождествлении следует из чув­ствования тела.

Неуверенность в отождествленности типична для людей нашей культуры. Многие пытаются преодолеть ощущение нереальности самих себя и своей жизни. Они приходят в отчаяние, когда образ Я, созданный ими же, оказывается пустым и бессмысленным. Они чувствуют угрозу и испытывают злость, когда роль, которую они приняли на себя в жизни, меняется. Отождествление, основанное на образах и ролях, раньше или позже тер­пит крах и перестает удовлетворять. Подавленные и обескураженные, люди обращаются к психиатру. Ролло Мэй говорит, что эта проблема и есть шизоидное от­клонение.

«Многие психотерапевты отмечают, что число па­циентов, проявляющих шизоидные черты неуклонно рас­тет. «Типичное» для нашего времени психическое зат­руднение — не истерия, как во времена Фрейда, а шизо­идный тип, то есть, человек, который отделен, оторван, утратил привязанность, имеет тенденцию к деперсонали­зации и выражает свои проблемы смысловыми интеллек-туализациями и техническими формулировками... Есть еще множество проявлений, которые изолируют, отчуж­дают самость (self) от мира. Они свойственны не только людям в патологических состояниях, но и тем, кто счи­тается «нормальным» современным нам человеком.»'

Многие пишут об отчужденности современных людей, то есть об отдалении от работы, от друзей и от



Александр Лоуэн ПРЕДАТЕЛЬСТВО ТЕЛА

ПРОБЛЕМА ОТОЖДЕСТВЛЕНИЯ




себя самого. Это центральная тема работ Эриха Фромма. Отвергнута романтическая любовь, секс компульсивен, ра­бота механистична, а стремления эгоистичны. В отчуж­денном обществе действия утрачивают личностный смысл, и человек пытается заместить то, что потерял, представлением, образом.

ОБРАЗ ПРОТИВ РЕАЛЬНОСТИ

Шизоидное отклонение вызвано отрывом образа от реальности. Термин «образ» — это символ и ментальные построения, которые противопоставлены реальности физи­ческого опыта. Нельзя сказать, что образы нереальны, но их реальность отлична от телесного феномена. Образ об­ретает реальность, когда объединяется с чувством или ощу­щением. Если это единство нарушено, он становится абст­рактным. Различие между образом и реальностью наиболее явно проявляется у шизофреников, страдающих бредом (delusional schizophrenics). Классический пример — сумас­шедший человек, который представляет себя Иисусом Хри­стом или Наполеоном. «Ментальное здоровье» подразуме­вает, что образ совпадает с реальностью. В этом случае образ себя согласован с внешним видом тела и с чувствами.

В социальной сфере образ имеет как позитив­ный аспект, так и негативный. Если бы не использовал­ся образ, мобилизующий массу отклика, невозможно было бы смягчить страдание и несчастье. Каждое чело­веческое усилие достигает цели благодаря присутствию образа желаемого. А вот негативное использование об­раза, направленное на других, может вызывать нена­висть и приносить разрушение. Когда полицейского изображают символом подавляющего авторитета, он ста­новится объектом недоверия и ненависти. Когда амери­канца изображают дьявольским эксплуататором людей, он становится монстром, которого необходимо уничто­жить. Образ затмевает личностную человеческую инди­видуальность. Он низводит ее до абстракции. Если смот-

реть на человеческое существо только как на образ, его становится легче убить.

Образ бывает опасен и на социальном уровне, где его функция открыто признается, и при личном кон­такте, когда он коварно приводит к катастрофе. Это за­метно в семье, где мужчина старается исполнить свое представление об отцовстве, противопоставляя его по­требностям ребенка. Поскольку он видит себя с точки зрения своего образа, то и собственного ребенка рас­сматривает как образ, а не как личность, у которой есть свои чувства и желания. В такой ситуации воспитание превращается в старательную попытку подогнать ребен­ка под образ, который, как правило, ни что иное, как проекция бессознательного отцовского образа себя. Ре­бенок, которого принуждают измениться, чтобы соответ­ствовать родительскому бессознательному образу, утрачи­вает ощущение Я. чувство отождествленности и теряет контакт с реальностью.

Утрата чувства отождествленность уходит корня­ми в семейную ситуацию. Воспитанный на представле­ниях об успешности, популярности, сексапильности, ин­теллектуальном и культурном снобизме, статусе, самопо­жертвовании и так далее, человек и других видит как образы, вместо того, чтобы видеть в них людей. Окру­женный со всех сторон образами, он чувствует себя оди­ноким и изолированным. Реагируя на образы, он чув­ствует нереальность. Пытаясь соответствовать своему собственному образу, он переживает фрустрацию и об­манчивое эмоциональное удовлетворение. Образ — это абстракция, идеал и идол, требующий пожертвовать чув­ством личности. Образ — это ментальное понятие, ко­торое, накладываясь на психологическое существование, принижает жизнь тела, отводя ему вспомогательную роль. Тело попадает в услужение образу и становится инструментом воли. Человек отчуждается от реальнос­ти собственного тела. Отчужденные индивидуумы созда­ют отчужденное общество.

Наши рекомендации