Период 60–70-х годов или так называемого «застоя» можно назвать наиболее благоприятным в истории развития угольной промышленности в послевоенный период истории Донбасса.

Руководству Минуглепома удалось более менее активизировать инициативу горняков для улучшения производственных показателей. Движение горняков и рационализаторов все-таки приносило свой положительный вклад в производительность труда.

Необходимо отметить, что период «косыгинской» реформой, принцип финансового вознаграждения работников за высокую производительность труда, уже к концу 70-тых годов начали превращаться в фикцию. В первую очередь из-за слабого контроля над системой финансового поощрения. Для многих директоров предприятий, в том числе и угольных «выбивание» премий и других форм поощрения для своего коллектива стало своеобразным «делом чести». Что в значительной мере ослабило стимулирующую роль материального поощрения.

Кроме того, в период «застоя» во главу угла всех производственных показателей ставилось количество, а не качество. Что в угольной отрасли приводило к неэкономным формам добычи угля. Разрабатывались в основном крупные и средние пласты угля, тонкие пласты попросту игнорировались, многие шахты закрывались не отработав полностью свой ресурс.

Политическая оппозиция и правозащитное движение 60х-80х годов

70-80-е годы XX века в СССР нарастают кризисные явления в экономике. В экономике был застой, но была стабильность. В духовной сфере с одной стороны качественные показатели о благополучном развитии: были отдельные прорывы в науке - Грушко, Патон, Ландао, но в науке также нарастали застойные явления (бюрократические преграды с внедрением новых открытий, идеологическая диктатура вели к необъективности). Со второй половины 60-х усиливается идеологическая диктатура в духовной сфере, особенно, при Маланчуке, который становится секретарём по идеологии УССР. При нём появляется период "чёрных списков", политические доносы, гонения на О. Гончара, Л. Костенко...

Хрущёвская оттепель была импульсом к формированию в обществе новой формы оппозиции - дисидентство. Его идеология, зародившись как сомнение в необходимости отдельных звеньев системы, постепенно стало твёрдым убеждением коренных изменений в обществе.

Диссидентское движение имело 3 течения:

- Правозащитное (Сахаров, УХГ (Руденко, Киев. 1976г.), Бердник, Лукъяненко, Маринович, поддерживали связь с московскими правозащитниками. Собирали факты нарушения прав. 3/4 из всей группы отсидели, единственная группа, которая не распалась.

- Религиозное. Боролись за свободу совести, восстановление УГКЦ (православной и автокефальной), протестантских сект.

- Национально ориентированное диссидентство: осуждало имперскую политику центра, русификацию. Выступало за права и свободы всех народов: Черновол, Дзюба.

1965г. - Волна арестов в кинотеатре "Украина".

1967г. - Черновол заграницей издаёт сборник "Лихо з розуму"

1968г. - 139 деятелей культуры обратились с письмом к Брежневу против арестов в кинотеатре "Украина" и давления против Украины.

70-е арестованы Черновол, Дзюба, Стус, Свитлычный... В середине 70-х дисидентство в Украине уменьшилось количественно, но выросло качественно: образовалась и действовала УХС. По подсчётам Кравченко в списки диссидентов 1960-1972г входило 975 человек. 1968 год ООН провозглашает годом прав человека, но в тюрьмах находилось 500 политических заключённых и 50 лечили в психушках.

Таким образом, 60 - 80-е в Украине активизируется оппозиционное движение. Оно становится значительным фактором общественно-политической жизни. Благодаря самиздату в массы проникают идеи, взгляды, но широкой поддержки населения не было. Несмотря на малочисленность, диссидентское движение было реальной моральной, идеологической угрозой системе, так как формировало и сохраняло определённые идеалы.

Закат СССР

Начало 80-х годов историки называют апогеем застойных тенденций в экономике СССР. Однако рубеж десятилетий в памяти большинства жителей Донбасса сохранился как период относительного достатка и благополучия. Средняя зарплата в народном хозяйстве составляла 150–170 рублей, рабочие получали более 200 рублей, шахтерский труд был самым высокооплачиваемым. На отдельных шахтах месячный доход горнорабочего достигал 500–600 рублей. Цены на товары и услуги последние 15 лет практически не росли и вполне соответствовали зарплатам населения области: хлеб стоил 16–28 копеек за буханку, мясо — 1,95 руб. за кг, масло — 3,40 руб. за кг, одна поездка в трамвае, троллейбусе или городском автобусе обходилась жителям соответственно 3, 4 и 5 копеек. В магазинах всегда были основные товары промышленной группы, пусть местного производства и невысокого качества, зато по доступным ценам. Что касается продовольствия, то в продаже постоянно было сливочное масло, мясо и мясные полуфабрикаты, до десяти сортов вареных колбас. Кроме того, к услугам населения были магазины потребкооперации, где за цену в 1,5–2 раза большую можно было приобрести аналогичные продукты питания более высокого качества. Рыночные цены многочисленных колхозных рынков были сопоставимы с кооперативными и доступны большинству жителей области. Благодаря централизованному распределению регион, находившийся на первой категории снабжения, выгодно отличался от сопредельных областей Российской Федерации и Украины.

Однако в начале 80-тых ситуация на потребительском рынке начала изменяться. Опустели и до сих пор обильные мясные магазины потребкооперации. Соответственно резко возросли цены на мясо на колхозных рынках.

В изменившихся условиях наплыв челноков-покупателей из других областей рассматривался большинством жителей региона как непоправимый удар по внутреннему рынку. Решением областного комитета партии все промтоварные магазины по воскресеньям закрывались на выходной, а попавшие в дефицит мясопродукты решено было отпускать нормировано — не более 1 килограмма в руки. Такая же участь постигла и другой наиболее популярный в народе продукт — сливочное масло: сперва масло исчезло с прилавков, затем установили единые часы реализации (8.00 и 17.00) и регламентировали нормы отпуска — не более 200 граммов. Все это провоцировало дополнительный ажиотажный спрос.

В кризисном положении оказалась и черная металлургия Донбасса, где устарело около 60% оборудования, немедленной реконструкции требовали все доменные печи. Очень остро стоял вопрос внедрения энерго- и материалосберегающих технологий, сокращения вредных выбросов в атмосферу. Проблемы, нараставшие как снежный ком, не замедлили сказаться и на статистических показателях отрасли: Макеевский и Енакиевский металлургические комбинаты, начиная с 1980 года, не выполняли план по всему металлургическому циклу. В целом за XI пятилетку металлурги Донбасса не выполнили плановых заданий. Была допущена большая задолженность по производству чугуна, стали, проката, кокса, не был достигнут плановый рост производительности труда. Из всех отраслей промышленности в нашей области именно в металлургии потери от невыполнения плана по прибыли оказались наибольшими. Только Енакиевский металлургический и Авдеевский коксохимический заводы имели задолженность свыше 100 млн. рублей. Снижался выпуск продукции Северодонецкого химкомбината.

Причины сложной ситуации в металлургической промышленности необходимо искать в низкой производственной и технологической дисциплине.

Еще одной из причин этого кризиса можно считать просчеты в технической политике. Например, на Краматорском металлургическом заводе на ряд мероприятий по механизации было затрачено 34 тыс. рублей, годовой эффект от всех этих нововведений составил всего 10,3 тыс. рублей. С похожими проблемами столкнулись предприятия и других отраслей области.

Итак, командно-административные методы в руководстве тяжелой промышленностью области, игнорирование экономических рычагов, экстенсивные механизмы развития производства и недостаточное внимание к техническому перевооружению поставили важнейшие отрасли региона на грань кризиса. Необходимы были срочные и действенные меры по спасению тяжелой промышленности Донбасса, в первую очередь угольной и металлургической.

Преимущественно индустриальное развитие региона приводило к росту миграции сельского населения, причем наиболее дееспособной его части. Еще более усиливали этот процесс попытки переселения жителей из «неперспективных» сел на центральные усадьбы колхозов. Волна «неперспективности», прокатившаяся по всем областям республики, только за период 1972–1986 гг. уничтожила на Донетчине 103 села. В сельском хозяйстве области к 1985 г. было занято 5% от численности всего населения. Следствием этого явилось обострение продовольственной проблемы: область сильно зависела от поставок из других регионов.

Таким образом, экономические противоречия, копившиеся много лет, поставили промышленность и сельское хозяйство области в середине 80-х гг. на грань кризиса.

Несмотря на явные тревожные симптомы как в экономике, так и в социальной жизни края, плановые задания на новое пятилетие (1986–1990 годы) были составлены в традиционном русле — с цифрами значительного прироста производительности труда, объема производства, выпуска валовой продукции и других показателей. При этом в директивных документах отмечалось, что угольной отрасли предстоит преодолеть немалые сложности, так как ряд шахт из-за отработки запасов выйдет из строя и горняки перейдут на разработку главным образом глубинных пластов (с глубиной 1 км и более). Однако даже эти объективные трудности не смутили составителей планов. К концу XII пятилетки в 1990 г. Донбасс должен был не только сохранить достигнутый уровень производства в угольной промышленности, но и превысить его. При этом плановые задания подчеркивали, что весь прирост добычи угля будет идти за счет повышения производительности труда более чем на 15%. Кризисные явления упорно старались не замечать и в других отраслях тяжелой промышленности: металлургии, машиностроении, металлообработке — планы предполагали увеличение выпуска продукции в них приблизительно на 32%.

Таким образом, пятилетние плановые задания области на 1986–1990 годы были составлены волюнтаристски, без учета ситуации как в отдельных отраслях, так и в регионе в целом. Тем самым они изначально были обречены на невыполнение.

Настоящим бичом промышленности, как и в прежние годы, явилось нерациональное использование капиталовложений; значительная часть их была вложена в незавершенное строительство и неэффективные производства.

Тревожным симптомом нарастающего кризиса в экономике Донецкой области явились результаты выполнения плана за 1986 г.: 34% предприятий не справилось с выполнением плана поставок продукции; 25% — не обеспечили планируемого снижения себестоимости и роста прибыли; около 20% предприятий допустили увеличение заработной платы при прежней или даже снижающейся производительности труда. Среди наиболее отстающих отраслей оказалось машиностроение, производство стройматериалов и угольная промышленность (не выполнили план половина шахт объединений «Артемуголь» и «Торезантрацит»). Резко упало качество выпускаемой продукции.

С целью обеспечения выпуска конкурентоспособных, качественных товаров решено было ввести так называемую государственную приемку. На предприятиях области она начала внедряться с января 1987 г. Пионерами в этом отношении стали Новокраматорский машиностроительный завод, Донецкий и Енакиевскии металлургические заводы, Донецкий завод горного машиностроения. Госприемка, предполагающая создание специальных органов вневедомственного контроля, должна была поставить заслон расточительности и браку на производстве. Однако она имела и неожиданные социальные последствия: повсеместно выявлялось несоответствие изделий стандартам качества, в результате чего трудовые коллективы лишались премий. Так, на предприятиях, работающих в условиях госприемки, в I полугодии 1989 г. почти на 145 млн. руб. продукции было принято только после доработки и повторного предъявления; на 0,8 млн. руб. — окончательно забраковано.

Опосредованным результатом госприемки стало фактическое сокращение заработной платы десятков тысяч трудящихся области. Это еще более усиливало социальную напряженность в регионе. Таким образом, к середине 1987 года попытки стабилизировать экономику области традиционными методами выявились малорезультативными.

Прейдя к власти в апреле 1985 г., Михаил Горбачов заявил об изменении экономической политики государства. Стремясь вывести экономику из кризиса, руководство страны сделало ставку в первую очередь на расширение самостоятельности государственных предприятий. В соответствии с объявленной радикальной экономической реформой начался постепенный переход на хозрасчет промышленных предприятий Донбасса. Одним из первых в порядке эксперимента в 1986 г. начал работать в новых условиях металлургический комбинат «Азовсталь». В 1988 г. на хозрасчет перешло уже более половины предприятий области (243 предприятия), а с 1989 г. — вся донецкая промышленность. Однако говорить об успехе начинания некорректно, так как переход к экономическим методам регулирования становится обязательным, навязывается «сверху». Дело в том, что с целью ускорения проведения реформы 30 июня 1987 г. был принят «Закон о государственном предприятии». Он должен был стимулировать переход на самофинансирование и хозрасчет, расширяя права отдельных предприятий и устраняя посредничество Госплана в отношениях со смежниками. С 1 января 1989 г. этот Закон вступил в силу для всех предприятий. Таким образом, хозрасчет, который задумывался как добровольный переход отдельных предприятии к новой модели хозяйствования, превратился в очередную кампанию. Хозрасчет в угольной промышленности вообще оказался в значительной степени формальным, поскольку действующие цены на уголь не соответствовали реальным затратам и в любом случае оставляли предприятие в категории планово-убыточных.

Производительность труда в отрасли была ниже, чем за рубежом в 5–6 раз. Дотации составили в 1988 г. 5,5 млрд. рублей. Кроме того, контроль государства сделал фиктивной обещанную законом финансовую самостоятельность, поэтому результаты реформы в нашей области оказались очень скромными. Иначе и быть не могло, поскольку госзаказ, ничем не отличающийся от директивного плана, охватывал 100% продукции на шахтах и металлургических заводах Донбасса.

В Донбассе, где преобладающая часть населения была занята в тяжелой промышленности, создание производственных кооперативов тормозилось вышестоящими организациями и ведомствами. К середине 1989 г. в Донецкой области лишь 6 предприятий были переданы в аренду их коллективам. Значительно активнее шел процесс создания торговозакупочных, посреднических кооперативов. На них возлагались большие надежды в деле улучшения ситуации на потребительском рынке, пораженном дефицитом товаров. Однако в действительности последствия развития кооперативного движения оказались далеки от ожидаемых, поэтому оно получило негативную оценку у части граждан. Большинство населения, столкнувшись со значительным перепадом цен в государственном и кооперативном секторах, с утечкой товаров из государственной торговой сети в кооперативную, считали развитие частной инициативы причиной снижения жизненного уровня. Цены на продукты питания заметно поднялись. В июле 1989 г. на рынках области мясо стоило 3,6–5,0 руб., помидоры — 2,0–3,0 руб., картофель — 0,8–1,2 руб., капуста — 0,5 руб. за кг., растительное масло — 3–4 руб. за литр. При средней заработной плате в народном хозяйстве Донетчины 227 рублей в месяц такой рост цен на 25–40% был очень ощутим.

Дефицит самых необходимых продуктов, многочасовые очереди, «вымывание» различных групп продовольственных и промышленных товаров из государственной торговли в кооперативную и на «черный рынок» заставили власти ввести их нормированное распределение для населения области: по талонам, спискам, приглашениям. Так, в 1988–1989 годах на каждого жителя полагалось в месяц от 1 до 2,5 кг сахара (в зависимости от времени года), 2 бутылки водки, 5 пачек сигарет, 1 кусок туалетного мыла, 300–400 г. стирального порошка. Были введены также нормы отпуска сливочного масла, мяса и мясопродуктов. Однако стабилизировать положение на потребительском рынке не удавалось. Во-первых, не всегда можно было отоварить выданные талоны; во-вторых, зачастую качество отпускаемых по карточкам товаров оставляло желать лучшего. И, наконец, в-третьих, появлялись все новые и новые виды дефицита: из торговли вдруг повсеместно исчезали то спички, то носки, то соль, то лампочки. Неоднократно даже случались перебои в снабжении хлебом. Все это вызывало ажиотажный спрос, что еще более затягивало узел кризиса.

Однако кроме общих, характерных для всей страны трудностей, в Донецкой области были и специфические проблемы, связанные с состоянием дел в угольной промышленности.

Неспокойная обстановка в коллективах угольных предприятий поддерживалась постоянно циркулирующими слухами о грядущем закрытии шахт из-за дороговизны донецкого угля, о скором завозе в регион кузбасского и казахстанского дешевого угля. Закрытие в мае 1989 г. шахты «Нижняя Крынка» в Макеевке, № 11 в Донецке и ряда других было воспринято горняками как подтверждение правдивости слухов, как «начало конца Донбасса».

Начиная с 1987–89 гг. на отдельных угольных предприятиях Донбасса возникали локальные трудовые конфликты, заканчивающиеся коллективными жалобами и обращениями в вышестоящие органы власти, групповыми протестами, прекращением работы и даже голодовками. Как правило, они охватывали сравнительно небольшую группу людей — в несколько десятков человек — и не имели никакого резонанса. Чтобы привлечь внимание к кризисной ситуации в Донбассе, шахтеры передали сотни писем и обращений в президиум XIX партконференции и I съезда народных депутатов СССР. Отчаявшись и разуверившись в результативности таких форм протеста, они изменили тактику.

С весны 1989 г. отдельные конфликты на шахтах начали перерастать в коллективные действия, приобретать все большую и большую организованность и в конечном итоге вылились в шахтерскую стачку в июле 1989 г. Этому способствовало появление первых самостоятельных рабочих организаций, представлявших независимое профсоюзное и рабочее движение: объединения социалистических профсоюзов, советов трудовых коллективов, стачечных комитетов и др. Итак, с апреля 1989 г. горняки Донецкой области систематически начали выдвигать требования повышения зарплаты, улучшения нормирования и организации труда, социально-бытовых условий шахтеров.

Между тем кризисные явления в экономике и социальной жизни общества продолжали углубляться. Во второй половине 1989 г., кроме угольной промышленности, большое отставание от плановых показателей допустили предприятия черной металлургии: почти 60% их не справились с договорными обязательствами

Экономические проблемы Донецкой области заставляли задуматься над путями выхода из кризиса. Поэтому принятие 16 июля 1990 г. Декларации о государственном суверенитете Украины жителями Донбасса было воспринято как первый шаг к обретению Украиной и ее отдельными регионами экономической и политической независимости. В то время центробежные силы в СССР еще не достигли своего апогея, поэтому государственный суверенитет большинством населения, особенно в многонациональном Донбассе, рассматривался исключительно как путь реформирования Советского Союза, превращения его в демократическое государство.

Донецкая общегородская конференция представителей 26 партий и общественных объединений, проведенная 19–20 января 1991 г., продемонстрировала существование разных подходов к решению вопроса о подписании союзного договора. Однако большинство рядовых граждан видели свое будущее в обновленном Союзе, о чем свидетельствовали данные социологических опросов. Готовность к заключению нового союзного договора, в котором Украина имела бы широкие права и подлинный суверенитет, наглядно отразилась в результатах Всесоюзного референдума 17 марта 1991 г. о сохранении СССР. В Донецкой области более 84,5% голосовавших избирателей высказалось за сохранение и обновление Союза, более 86,1% — за вхождение в него Украины. Этот референдум показал также, насколько велика разница между промышленным Донбассом и западными областями Украины, где процент голосовавших за сохранение СССР не превышал 20%.

Такие результаты голосования были обусловлены спецификой региональной экономики, тесно интегрированной с экономикой всего Советского Союза. Промышленная продукция Донбасса была ориентирована на потребление во всех республиках. За пределы Украины вывозилось 45% проката, произведенного в области; 65% стальных труб; 32% минеральных удобрений; 69% металлорежущих станков; 82% прокатного оборудования. Вместе с тем в область ввозили 59% заготовок из черного металла, 27% угля, не говоря уже о предметах потребления и продовольствия. В целом 1/6 часть рыночного фонда товаров формировалась за счет поставок из других республик СССР.

Наши рекомендации