Глава 17. владимир владимирович

Понедельник 20 — понедельник 27 марта 2000 года

На борту парома «Вестеролен» между Бергеном

и Киркенесом (Норвегия)

Берген, понедельник 20 марта 2000 года

Чтобы не стерлись воспоминания о тебе, carissima Бьянка, я решил вести для тебя хронологический днев­ник моего плавания. Воспоминания о тебе или о нас обоих? Скажем, меня не покидают воспоминания о нашей ночи 10 февраля в отеле «Мажестик» в Torino, и этим вечером внезапно в моей памяти всплыла наша долгая дискуссия в постели, освещенной восходящим солнцем. Ты прочитала мне несколько страниц из кни-

* Веселое Рождество (итал.).

Page 304 / 305

ги Примо Леви. Когда он был в концлагере, куда был депортирован как еврей в годы минувшей войны, ему однажды пришлось ради утоления жажды сосать упав­шую с крыши сосульку. Немецкий охранник вырвал ее и швырнул на землю. «Но почему?» — спросил Примо Леви. «Здесь нет слова "почему"», — ответил охран­ник.

Тогда ты мне сказала, полушутя-полусерьезно: «Нет слова "почему", как в твоей физиологии. Твоя физиоло­гия пребывает в концлагере, где никакие "почему" не разрешены, только "как"». И я хорошо помню, что ты добавила: «Ты точно так лее не хочешь больше изучать "почему" сновидений, зачем они нулены, как тогда, ко­гда ты пытался обосновать свою теорию генетического программирования личности, так как решил, что все это относится к области метафизики. Но твоя курьез­ная теория оживших частиц духа, которые выделяет ду­ша во время сновидений, толее относится к области ме­тафизики, как и все, что связано с душой, этой абстрак­цией, которой не существует».

Но нет, carissima, это я — первый натурализовал ду­шу и сделал ее двигателем вещих снов. Это я, напротив, освободил душу из области метафизики, куда ее упря­тал Декарт, освободил, чтобы пригласить ее ступить в область физики. И кто посмеет сказать, что эти мои усилия, пусть пока, увы, и напрасные, мои попытки по­казать, что именно антигравитоны вокруг спящих от­ветственны за вещие сны, не релевантны самой совре-

менной физике — квантовой механике и теории велико­го объединения?

Теперь нужно объяснить тебе, как некое онейриче-ское послание привело меня этим вечером в Берген, где я погрузил свою морскую сумку на борт парома «Весте-рален».

Помнишь, в сентябре 1999 года, в Венеции, я заме­тил изменение в содержании моих сновидений. Поя­вилось много снов-ребусов, таких, как «стена с кольца­ми» (mur a anneaux) — означающая «Мурано», или как «царь ребятишек» (tsar a gosses) — сон-предвест­ник появления сарагосской книги, содержание кото­рой нас весьма удивило, а также тот эротический сон, о котором я тебе рассказывал во время нашей ночи в Torino. Это сон о женщине, обнаженной, совершенно белой и очень красивой. Совершенно белая — это ты, carissima Бьянка. После возвращения в Лион я обра­тил внимание на серию снов с одинаковым содержани­ем. Эта серия сновидений привела меня к настоящему сну-ребусу. Сначала это были пять-шесть обрывков снов о фонтанах и воде. Огромные позолоченные фон­таны, рождающие могучие струи воды, подкрашенной красным и оранжевым; или еще — потоки горной воды, белой и голубой, разделяющиеся на ручьи и ручейки и переходящие потом во множество фонтанов. Нако­нец, мой последний сон был освещен водой фонтанов, окрашенной во все цвета радуги, бьющих ночью по­среди большого парка. В конце этого сна «онейриче-




Page зоб / 307

ский голос» очень отчетливо вдул в мое правое ухо два слова, которые я не могу забыть: «вода» и «фонтан». Это ребус был мною получен 20 февраля 2000 года; вначале я не смог его расшифровать, а потом разгадка пришла ко мне сама; это величайшая из всех возмож­ных случайностей, если вообще уместно говорить о случайности в этой области.

Дело в том, что после своего возвращения в Лион, по­скольку у меня оказалось свободное время, я занялся классификацией тысяч моих диапозитивов. Нужно бы­ло также навести порядок в кляссерах с научными и ту­ристическими фотографиями, привезенными из сотен моих поездок по всему миру за более чем полувековой период. Утром 1 марта я наткнулся на альбом с фото­графиями одной из моих поездок в Норвегию в 1986 го­ду. Мы с приятелем отправились тогда на маленьком буксире половить треску в открытом море неподалеку от норвежских берегов, и я привез оттуда несколько де­сятков снимков Белого моря в тумане, утесов, покры­тых снегом, трески, пойманной на голые крючки без на­живки. Вновь всплыл в моей памяти вкус тресковых язычков, сваренных на морской воде, под скандинав­скую водочку... Вновь увидел я маленький живописный порт на одном из островов, где мы причаливали и где я встретил седобородого кузнеца, который работал с под­нятыми со дна моря обломками немецкого крейсера «Тирпиц», потопленного в этом месте французскими военными самолетами в 1944 году. Эти бесформенные




куски железа в его руках превращались в прекрасные скульптуры всевозможных морских птиц.

Лофотен! Внезапно это слово всплыло в моей памя­ти. Это были острова Лофотен, куда мы причаливали и где ловили треску. Лофотен — воды фонтан!* Почему возник этот сон-ребус о Лофотенских островах? Нуж­но как можно скорее вернуться туда и, быть может, встретить этого бородатого кузнеца, который в моем воображении постепенно принимал облик одного из богов нордической мифологии — Тора.

Вот почему, carissima*, этим вечером я и очутился в Бергене. Рейсы Париж — Осло и Осло — Берген были выполнены вовремя, несмотря на плохую погоду. Сей­час «Вестерален» поднимает якорь. Мы отчаливаем без­лунной ночью. До завтра.

Вторник, 21 марта

Меня разбудила качка. Я люблю волны и никогда не страдаю морской болезнью. Но, правда, ненавижу ощу­щение, когда земля уходит из-под ног; у меня возникает «морская болезнь на твердой почве». Это странное ощу­щение появлялось у меня после грязевых ванн в Мон-тегротто.

Игра слов: Lofoten — l'eau-fontaine (фр.). ** Дражайшая (итал.).

page 308 /309------------------------------------------------------------------------------- —---------- —

Мы вышли в открытое море, чтобы обогнуть мыс Ве-сткап, самую восточную точку Норвегии. Поскольку здесь море больше не защищено островами, ветер поднял барашки на волнах, и они при самых сильных порывах ветра ниспадали диковинным плюмажем. Я спустился в бар-ресторан и взял попробовать Geistost на завтрак. Это козий сыр, превращенный в нечто, похожее на плитку шоколада, в который добавляется сметана. Нуж­но проявить должную сноровку, чтобы настрогать его на тонкие ломтики с помощью специальной лопаточки — как для торта, но с прорезью посередине. Оказалось вкусно; уверен, что тебе бы понравилось, carissima.

22 марта

Прости, что не описываю заход в порты Торвик, Але-зунд и Кристианзунд. Группа школьников поднялась на борт в Торвике и сошла в Алезунде. Я был так измучен их шумом, что, когда они сошли, заснул прямо в салоне для обозрения.

23 марта

Заход в Тронхейм. Краткая экскурсия в готический собор. У меня такое впечатление, что цены на свитера ручной вязки опускаются по мере продвижения на се­вер. Так что, когда мы достигнем Северного полюса, я, пожалуй, куплю себе один, carissima.

24 марта

Мы только что пересекли полярный круг неподалеку от Свартисена, второго по величине ледника в Норве­гии, сделали короткий заход в порт Боло и за четыре ча­са пересекли весь Вестфьорд. Мы наконец прибыли по тому адресу, который мне нашептали онейрические ус­та в моем последнем сне-ребусе...

...Завершаю этот день. Уже очень поздно, и я ощущаю некоторую растерянность. В середине ночи, часам к че­тырем, корабль подошел к Лофотенским островам; такое впечатление, что мы оказались у стены тысячеме­тровой высоты, покрытой снегом, сверкавшим в огнях Свольвера, главного города Лофотен. Я не нашел того старого седобородого кузнеца, и кузница его тоже ис­чезла. Я обнаружил только весьма посредственную кол­лекцию маленьких бакланов, изготовленных, я уверен, на станке... Ведь мое последнее путешествие сюда было двадцать лет назад, так что я больше не узнаю ни само­го городка, ни его порта, не вижу тех деревянных доми­ков, раскрашенных во все цвета радуги... Carissima Бьянка, мне очень нужно было плыть на острова Лофо­тен, и вот я здесь и не получаю никакого ответа на мой сон. И что же делать дальше? Сидеть здесь и ждать два дня, чтобы сесть на прибрежный экспресс «Полярлис», который вернется обратно в Берген, или же продолжать идти на «Вестералене» до его конечного пункта, Кирке-неса, на русской границе? Пожалуй, лучше все же под-

page зю /311--------------------- —-------------------------------------------------

няться к северу. Chi lo sa? Может, не обязательно при­чаливать к Лофотенам, чтобы раскрыть секрет «воды фонтанов»? Buona notte, carissima*.

Суббота, 25 марта

Мы прошли по узкому проливу между материком с правого борта и островами — с левого. Местность по­всюду холмистая, фермы с прямоугольными полями че­редуются с березовыми рощами. Казалось, что мы плы­вем по озеру, настолько вода была гладкая и такая про­зрачная, что видны медузы.

В полдень прибыли в Тромсё. Наше судно прошло пе­ред арктическим собором, в котором находится самый большой витраж в Европе. Тромсё — это «остров в по­лярном море», откуда отправлялись многочисленные экспедиции, включая экспедицию Амундсена, чья ста­туя возвышается над портом. Под мелким холодным до­ждем я вышел отдать дань памяти этого величайшего исследователя Арктики. Потом пришлось выпить боль­шую порцию грога с ромом, чтобы согреться.

Воскресенье, 26 марта

Краткая стоянка в Хоннигсваге, после чего мы пошли к мысу Норд. Нет уже деревьев на изрезанном берегу,

* Доброй ночи, дражайшая {шпал.).

но нет еще и северных оленей. Весной лопари вывозят их отсюда на лодках, а осенью они сами возвращаются по заснеженному льду.

Впервые небо очень ясное, и я предпочел остаться на палубе, закутавшись в спальный мешок, так как было очень холодно. К полуночи появилось очень блеклое се­верное сияние. Порой оно усиливалось этой безлунной ночью и походило на извивающихся небесных змей. Увидев первые падающие звезды, я сразу же загадал же­лание — угадай какое?

Понедельник 27 марта

Сегодня мы дошли до Бокфьордена к югу, чтобы до­стичь Киркенеса, конечной точки нашего маршрута, расположенного километрах в десяти от русской гра­ницы. Киркенес — город уродливый и тоскливый, по­крытый грязным снегом, тающим под ледяным дож­дем. Большая часть его жителей занята на железоруд­ных карьерах. Но большинство работающих там и мужчин, и женщин — русские, они каждое утро на автобусе приезжают из России, а вечером возвраща­ются обратно.

Со своей дорожной сумкой я укрылся в грустном ка­фе, полным едкого дыма от русских сигарет, и здесь за­канчиваю письмо, которое сразу же и пошлю. Не знаю, что делать в этой удручающей атмосфере. Ждать некое знамение ответа на сон-ребус? Но «Вестерален» через

page 312 /313 --------------------------------------------------- ——-------------------------------- —------

час поднимет якорь и уйдет на Берген. Эта стоянка слишком коротка, чтобы уловить такое знамение.

Придется мне, видно, остаться здесь на несколько дней, а потом улететь прямым рейсом на Осло. Сейчас полдень, день дождливый и печальный, на улицах гряз­но. Я заказал еще пива, и норвежская официантка, приняв меня за русского, принесла мне еще и русскую газету. Это была «Правда», с огромным заголовком че­рез всю первую полосу. Мне удалось разобраться в ки­риллице, и я понял, что некий Владимир Владимиро­вич Путин вчера, 26 марта, выиграл президентские вы­боры в России. На фотографии Путин выглядит до­вольно молодым человеком, до пятидесяти лет, с пе­чальными глазами, удлиненным носом и маленьким подбородком, без усов и бороды. Этот абсолютно неиз­вестный человек пришел на смену старому пьянице Ельцину...

Уже пять часов вечера, пора покинуть это кошмарное кафе и отнести сумку в соседнюю гостиницу.

Сейчас одиннадцать часов вечера; тщетно бродил я по пустынным улицам Киркенеса в поисках какого-ли­бо предзнаменования и спрашивал себя, что мне теперь делать? Вернуться завтра в Осло самолетом, если будет место, или же (а почему бы и нет?) вернуться через Россию, при условии, что завтра в консульстве мне да­дут визу. Ведь сюда каждый день из Санкт-Петербурга через Финляндию ходит автобус.

Я тебе напишу завтра, carissima Бьянка, и сообщу, куда я еду. Но все дороги ведут в Torino. 15 апреля я те­бя увижу. На этот раз я приеду на машине, и мы поедем в Балле д'Аоста, а оттуда, если не возражаешь, в тун­нель Фрежюс на ловлю антигравитонов.

Обнимаю тебя, carissima.

В завершение этого длинного письма — всего лишь пара слов. Какое, в самом деле, смешное совпадение! Я насчет этого Владимира Владимировича! Не помню, рассказывал ли я тебе об этом в Венеции? Ведь Людвиг Манн и вправду как-то говорил мне о некоем Владими­ре Владимировиче...

оглавление


Предисловие  
переводчика
Предисловие  
автора к русскому изданию
Глава 1  
Отель «Теодорих»
Глава 2  
Сорок первый
Глава 3  
Муранелла
Глава 4  
Крейсер «Аврора»
Глава 5  
Стена с кольцами
Глава 6  
Конгресс в Венеции
Глава 7  
Консультации в Падуе
Глава 8  
Марш Радецкого Глава 9 Гора Граппа
Глава 10  
Абанские глупости

Глава 11  
Бьянка и мой близнец
Глава 12  
La pilloliera del diavolo
Глава 13  
La messa dei gatti
Глава 14  
Венецианское метро
Глава 15  
Операция «Альтер эго»
Глава 16  
Загадка «чертовой пилюльницы»
Глава 17  
Владимир Владимирович

Литературно-художественное издание

Мишель Жуве

ПОХИТИТЕЛЬ СНОВ роман

Перевод с французского

Наши рекомендации