Глава 18 здравствуй и прощай 3 страница

– Хватит дразниться. Треплешься об ангелах...

– А... ну ты ведь ничего не знаешь! Отец тебе хоть слово правды говорил, нет?

Джейс покачал головой. Он продолжал упорно дергать за веревки, но с каждым рывком узлы как будто затягивались туже. В пережатых кистях и пальцах пульсировала кровь.

– Откуда ты знаешь, вдруг он и тебе лгал?

– Я его кровь. Я – это он. Когда отца не станет, Конклавом буду править я.

– На твоем месте я бы не стал хвастать такой наследственностью.

– Опять-таки, – без интонаций в голосе проговорил Себастьян, – я не стремлюсь быть кем-то иным. Мне не страшно от того, что моей отец делает все возможное для спасения своего рода, который не желает – или, если на то пошло, не заслуживает – спасения. Кого бы ты выбрал в наследники: сына, гордящегося тобой, или сына, отрекающегося от тебя из стыда и страха?

– Я Валентина не боюсь.

– И не надо. Бойся меня.

Заслышав перемену в голосе Себастьяна, Джейс перестал возиться с веревками и посмотрел вверх. Себастьян опустил поблескивающий темным светом меч к самой ключице Джейса. И хотя острие чуть не пронзило гортань, Джейс не мог не восхититься красотой темной стали.

– И что? – как можно спокойнее произнес Джейс. – Прикончишь меня связанного? Неужто боишься драться по-честному?

На бледном лице Себастьяна не отразилось ни малейшей эмоции.

– Ты мне не угроза. Ты паразит, надоедливое насекомое.

– Так, может, развяжешь мне руки?

Себастьян смотрел на Джейса, сохраняя абсолютную неподвижность. Словно статуя давно умершего принца, погибшего молодым и испорченным. Себастьян унаследовал холодный, мертвенный взгляд Валентина и в то же время излучал собственную ауру, ореол пустоты, словно был лишен внутренней сути.

– Я не глупец, – сказал Себастьян, – и ты меня не проведешь. Я оставил тебя в живых, чтобы показать армию демонов. Теперь ты сдохнешь, а когда повстречаешь своих ангельских предков, то передай им: для них в этом мире места не осталось. Они подвели Конклав, и Конклав больше в них не нуждается. У нас теперь есть Валентин.

– Передать за тебя весточку Богу? – Джейс покачал головой, задев горлом острие меча. – Да ты еще больший псих, чем я думал.

Улыбнувшись, Себастьян упер меч Джейсу в гортань:

– Если хочешь помолиться, братишка, то начинай.

– Молиться не буду. Передай привет нашему папе. Уважишь?

– Ну конечно, – спокойно произнес Себастьян, однако перед ответом он слегка помедлил, что подтвердило догадку Джейса.

– Лжешь, – сказал он. – Ты ничего не передашь Валентину, потому что не собираешься рассказывать о содеянном. Отец не требовал моей смерти, так?

– Бред. Ты ему никто. Ничто для него.

– Надеешься, будто Валентин не узнает о том, что ты меня убил? Скажешь: я погиб во время битвы, – или папа сам решит, что так и было? Со временем правда всплывет. Валентин всегда ее добивается.

– Ты сам не знаешь, о чем говоришь, – так же спокойно ответил Себастьян, однако черты его лица напряглись.

Джейс продолжал говорить, используя преимущество:

– Ты все равно не убьешь меня, потому что есть свидетель.

– Свидетель? – Легкое удивление Себастьяна Джейс принял за своего рода победу. – О чем ты?

– О вороне. Он следил за нами из тени и все передаст Валентину.

– Хьюджин? – Себастьян огляделся. И хотя ворона он нигде не заметил, на лице его отразилось сомнение.

– Если Валентин узнает, как ты убил меня, связанного и беспомощного, то ты станешь ему противен. – Джейс сам не заметил, как вдруг заговорил мягко, вкрадчиво, так же, как Валентин, когда желал кого-то убедить. – Он назовет тебя трусом и ни за что не простит.

Себастьян молча смотрел на Джейса, кривя губы. Внутри у него вскипал ядовитый гнев.

– Развяжи меня, – тихо произнес Джейс. – Развяжи и бейся, как мужчина. По-другому не выйдет.

Себастьян вновь скривил губы, на этот раз плотно их сжав, и Джейсу показалось, что в последнем предложении он перегнул палку. Себастьян поднял меч, и лунный свет взорвался в нем тысячью осколков, серебристых, словно звезды, словно локоны Себастьяна. Оскалившись, Себастьян опустил клинок по дуге, с шипением порвавшей ночной воздух.

* * *

Сидя на ступеньках подиума, Клэри вертела в руках стило. Еще никогда она не чувствовала себя такой одинокой. В Зале Договоров сделалось невыносимо пусто. Когда все бойцы прошли сквозь портал, Клэри обошла помещение в поисках Изабель, но нигде ее не застала. Скорее всего, Изабель перебралась в дом Пенхоллоу, где вместе с дочерью Патрика и Цзя и другими подростками будет следить за десятком детей небоевого возраста. Алина попыталась увлечь за собой Клэри, однако та отказалась, решив, что Изабель ей лучше искать в одиночку, чем в толпе незнакомцев. Пока же она чувствовала нарастающее давление тишины, всеми силами стараясь не думать о Джейсе, Саймоне, маме, Люке, Алеке... Единственным действенным способом показалось сидеть и неподвижно созерцать плитку мрамора в полу, раз за разом пересчитывая трещинки.

Всего их шесть. Одна, две, три. Четыре, пять, шесть. Досчитав, Клэри начала заново. Одна... и тут небо взорвалось. Звук был именно такой. Клэри уставилась в прозрачный потолок и увидела, что небо, ясное всего несколько мгновений назад, заволокло пламенем и тьмой с тошнотворными проблесками оранжевых сполохов.

На фоне огня летели твари – ужасные твари, смотреть на которых никак не хотелось. Хорошо, что темнота мешает видеть их четко. Мимолетного взгляда хватило с лихвой.

Прозрачный небесный свет дрожал, будто марево в воздухе при страшной жаре. Раздался грохот, похожий на выстрел, и купол пошел трещинами. Клэри едва успела пригнуться и накрыть голову руками, как осколки посыпались на нее, словно слезы.

* * *

Они почти добрались до поля битвы, когда внезапный грохот расколол ночь надвое. Только что лес стоял темный и молчаливый, и вот небо полыхает оранжевым пламенем. Саймон покачнулся и, чтобы не упасть, схватился за ствол дерева. Глянул вверх и не поверил глазам. Рафаэль и остальные вампиры смотрели в небо; их глаза, словно ночные цветы, ловили лунное сияние, а по небу в это время проносился один кошмар за другим.

– Ты уже который раз при мне теряешь сознание, – пожаловался Себастьян. – Твоя чувствительность начинает утомлять.

Джейс открыл глаза. Голову пронзила боль, и он поднял руку, желая ощупать висок... А ведь правда – руки свободны. С запястья свисает обрывок веревки. От прикосновения к голове ладонь потемнела... испачкалась в крови. В крови, казавшейся черной в лунном свете.

Джейс огляделся: он лежал на траве у реки. Себастьян вынес его из пещеры в долину, к домику. Переплетенные узловатые ветви деревьев частично скрадывали небо, слегка оттеняя лунный свет.

– Вставай, – сказал Себастьян. – Даю пять секунд, а после убью на месте.

Джейс с трудом встал на ноги и, борясь с головокружением, утоптался, погрузил каблуки ботинок в мягкую землю.

– Зачем ты принес меня сюда?

– Есть две причины. Первая – мне понравилось мутузить тебя. Вторая: если кто-то из нас прольет свою кровь на пол пещеры, добром это для нас не закончится, уж поверь. Я же собираюсь пролить очень много твоей кровушки.

Джейс потянулся к поясу, и сердце опустилось в пятки. Оружие пропало. Либо выпало, пока Себастьян тащил Джейса по тоннелю, либо Себастьян сам забрал и выбросил. Остался один кинжал, короткий, даже слишком, – мечу такой не противопоставишь.

– Оружие у тебя не ахти какое, – улыбнулся Себастьян, и его зубы белоснежно блеснули в лунном свете.

– Я не могу биться этим, – ответил Джейс, постаравшись добавить в голос как можно больше дрожи и нервов.

– Позор! – Себастьян приблизился, держась за меч с показной непринужденностью и отбивая пальцами на рукояти незамысловатый ритм.

Пожалуй, вот он, удобный случай!

Джейс изо всех сил ударил Себастьяна по лицу.

Хрустнула кость. Себастьяна отбросило на землю, меч выпал у него из руки. Джейс подхватил оружие в воздухе и через мгновение уже стоял над Себастьяном.

У того из носа шла кровь, карминовой струйкой сбегая вниз по лицу. Себастьян рванул ворот, обнажая бледную шею:

– Ну добей меня.

Джейс не спешил. Сама собой пришла неуверенность: как так, лишить кого-то жизни? Валентин в приюте у Ренвика подстрекал сына к убийству, однако Джейс и тогда не решился. Правда, Себастьян – подлый убивец, погубил Макса и Ходжа.

Джейс поднял меч.

Внезапно Себастьян вскочил неуловимым для глаза движением, сделал невозможное, казалось бы, сальто назад и выбил меч из руки Джейса, перехватив оружие. Приземлившись всего в футе от Джейса, Себастьян рассмеялся и ударил, метя в сердце. Джейс отскочил, и острие вспороло рубашку на груди.

Из небольшого пореза потекла кровь.

Посмеиваясь, Себастьян наступал, а Джейс пятился. Он выхватил смешное оружие – кинжал – и огляделся в поисках чего-нибудь, что сгодилось бы для защиты: длинная палка, например, но ничего не нашел. Вокруг – лишь трава, река, да деревья закрывают небосвод густыми кронами. И вдруг вспомнилась «конфигурация Малахи», куда бросила его Инквизитор. Себастьян – не единственный, кто прыгать умеет.

Себастьян сделал выпад, однако Джейс прыгнул на добрых двадцать футов вверх и ухватился за нижнюю ветку. Подтянулся и сел на ней. Себастьян, потеряв Джейса, крутился на месте. Джейс метнул кинжал – послышался крик. Затаив дыхание, нефилим выпрямился... и в следующее мгновение Себастьян уже стоял на соседней ветке. Без меча, лицо перекошено, рука в крови. Шансы, правда, не уровнялись, ведь Джейс и сам остался без оружия.

Джейсу отрадно было видеть гнев и удивление на лице врага: словно того цапнула за руку зверушка, которую он полагал одомашненной.

– Ну все, – сказал Себастьян, – игры закончились.

Он прыгнул на Джейса, и оба, сцепившись, пролетели двадцать футов вниз. Грохнулись о землю, да так, что у Джейса в глазах полыхнули звезды. Нащупав рану на руке Себастьяна, он погрузил в нее пальцы. Себастьян, завопив, ударил Джейса наотмашь по лицу. Рот наполнился кровью; Джейс чуть не захлебнулся, пока они с Себастьяном обменивались ударами. Тело вдруг сковало жутким холодом – оказалось, юноши, катясь по земле, по незаметному наклону, угодили в воду. Себастьян на мгновение отвлекся и, вздрогнув, судорожно хватил ртом воздух. Джейс сомкнул пальцы вокруг горла противника и начал душить. Себастьян перехватил его за запястье и дернул, ломая кость. Джейс закричал; собственный крик показался далеким, чужим. Себастьян давил на сломанное запястье до тех пор, пока Джейс – в агонии – не разжал хватку и повалился в прибрежный ил.

Уперев колено в ребра поверженного соперника, Себастьян оскалился под маской грязи и крови. В правой руке у него что-то блеснуло: кинжал Джейса. Острие нависло над самым сердцем.

– Мы вернулись к тому, с чего начали пять минут назад. Свой шанс ты упустил, Вэйланд. Скажешь что-нибудь на прощание?

Джейс посмотрел на врага. Во рту кровь, глаза щиплет от пота, а в душе только усталость и пустота. Неужели так и предстоит умереть?

– Вэйланд? – произнес Джейс. – Сам знаешь, меня не так зовут.

– На имя Вэйланд у тебя прав не больше, чем на имя Моргенштерн, – прошипел Себастьян, нависая над Джейсом и коля его кончиком кинжала в грудь. Металл неглубоко вошел в плоть, и от этого места по телу прошла легкая волна боли. – Ты что, поверил, будто Валентин – твой отец? Будто плакса, задохлик вроде тебя достоин быть продолжателем рода Моргенштернов? Быть моим братом? – Он откинул со лба слипшиеся от пота и речной воды белые волосы. – Ты подменыш. Отец вырезал тебя из трупа матери, чтобы завершить опыт, а после хотел вырастить как родного сына. Ничего не вышло, ведь ты слаб, не годишься в воины. Ты ничто, пустое место. Вот отец и сбагрил тебя Лайтвудам, решив использовать позже в качестве ловушки или предмета торга. Он не любил тебя... никогда.

Джейс сморгнул пот с глаз:

– Значит, ты...

– Сын Валентина, Джонатан Кристофер Моргенштерн. А ты – призрак, недостойный нашего имени. Притворщик.

Черные глаза Себастьяна блестели, похожие на панцирь насекомого. В голове у Джейса зазвучал голос матери – не родной, как оказалось: «Джонатан не ребенок и вообще не человек. Монстр».

– Так это ты! – задыхаясь, проговорил Джейс. – В тебя влили кровь демона. Не в меня.

– Именно. – Себастьян опустил кинжал еще на миллиметр. При этом он продолжал скалиться, словно череп. – Ты наш ангелочек. Отец только и говорил о тебе: мол, ты такой милый личиком, манерный, утонченный, чувственный... даже на смерть птички без слез смотреть не можешь. Неудивительно, что Валентин стыдился тебя!

– Нет, – ответил Джейс, забыв о крови во рту, забыв про боль. – Стыдился и стыдится он не меня. Знаешь, почему Валентин не взял тебя с собой к озеру и оставил здесь? Думаешь, он не догадывался, что ты не утерпишь и откроешь врата демонам еще до полуночи? Нет, ему стыдно показываться перед ангелом. Стыдно за творение рук своих. За тебя. – Джейс посмотрел в глаза Себастьяну, чувствуя жалость победителя. – Отец знает: в тебе нет ни капли от человека. Может, он и любит тебя, но он тебя же и ненавидит...

– Заткнись! – Себастьян надавил на рукоять кинжала, одновременно поворачивая ее.

Джейс выгнулся дугой; от боли в глазах сверкнула молния. Вот она, смерть! Пришла. Сталь, похоже, пронзила сердце: ни вздохнуть, ни шевельнуться. Так чувствует себя бабочка, пригвожденная к листу картона. Джейс хотел позвать кого-то по имени, однако с уст не сорвалось ни звука, лишь кровь.

Зато Себастьян прочел по глазам.

– Ах да, Клэри! Я и забыл уже. Твоя любовь... Стыд за порыв к кровосмешению, наверное, тебя чуть не убил. Жаль, ты так и не узнал, что она тебе не сестра вовсе. Ты мог провести с возлюбленной остаток жизни, не прояви столь безотчетную глупость. – Себастьян наклонился еще ниже, вжимая кинжал в грудь Джейсу; лезвие заскребло о кость. – Она тебя тоже любит, – прошептал он в ухо Джейсу. – Помни об этом, пока умираешь.

Перед глазами разлилась тьма, словно чернила из опрокинутой на фотографию баночки. Боль вдруг пропала, Себастьян стал легче и больше не давил на грудь. Джейса как будто приподняло над землей, и лицо Себастьяна – бледное на черном – поплыло прочь. На запястье у Себастьяна светилось нечто золотистое, вроде браслета, только живое. Себастьян, пораженно глянув себе на руку, выронил кинжал, и тот с плеском ушел под воду.

И вдруг отпала сама кисть. Джейс удивленно посмотрел, как отвалившаяся часть тела упала, спружинив, на траву у ног в черных сапогах. Голени и бедра, точеные и гибкие, переходили в стройный торс. Голову и знакомое лицо обрамлял водопад черных волос. Изабель, сжимая в руке окровавленный хлыст, смотрела на Себастьяна, который пялился, раскрыв рот, на обрубок правой руки.

– Это тебе за Макса, сволочь, – мрачно проговорила девушка.

– Падла, – прошипел Себастьян... и отпрыгнул, когда хлыст с невероятной скоростью полетел ему навстречу. Себастьян нырнул в сторону и скрылся в роще деревьев. Джейс не стал поворачивать голову и смотреть. Слишком было больно.

– Джейс! – Изабель упала рядом на колени, доставая стило. Ее глаза блестели от слез. Дела и правда фиговы, раз она плачет.

– Изабель, – попытался произнести Джейс. Хотел отпустить ее, велеть бежать отсюда; сколь ни была Изабель отважной и сильной – а таковой она и правду была, – Себастьяну она не ровня. Он не позволит такой мелочи, как отнятая кисть руки, остановить себя.

– Не разговаривай. – Изабель приставила к его груди стило. – Сейчас мы тебя подлечим. – Девушка робко улыбнулась. – Ты, наверное, удивляешься, какого черта я тут делаю? Уж не знаю, что именно известно тебе и чего наговорил Себастьян, но Валентин тебе не отец.

Изабель заканчивала исцеляющую руну; боль почти прошла. Джейс еле-еле кивнул и попытался ответить:

– Знаю.

– Я сначала и не думала бросаться в погоню: в записке ты просил не следовать за тобой, но не могла же я позволить тебе умереть в заблуждении, будто в твоих жилах течет кровь демона. Глупости такие... – Рука Изабель дрогнула, и девушка замерла, не желая испортить руну. – И еще: Клэри тебе не сестра, – уже мягче добавила Изабель. – Потому что... ну, не сестра, и точка. В общем, нашла я Магнуса, и он помог тебя выследить. При помощи деревянного солдатика. Я сомневалась, что Магнус выполнит просьбу как следует, однако он пребывал в добром настроении... К тому же его попросил Алек... то есть Алек не просил, хотя Магнус этого еще не знает. Короче, выяснили мы, где ты, и Магнус навел портал. Дальше я подкралась к вам с Себастьяном, у меня хорошо получается...

Изабель закричала.

Джейс потянулся к ней – тщетно. Ее отшвырнуло слишком далеко в сторону; хлыст выпал из руки. Пока Изабель поднималась на четвереньки, к ней спереди подошел Себастьян: глаза горят яростью, обрубок руки забинтован. Девушка кинулась было за оружием, однако Себастьян оказался быстрее – пнул ее с разворота по ребрам. Казалось, даже кости хрустнули; Изабель неуклюже повалилась на бок. Она – впервые! – закричала от боли, когда Себастьян пнул ее по ребрам второй раз. Затем подобрал хлыст из электрума.

Джейс перекатился на бок. Незаконченная руна иратце помогла – боль приутихла, но не пропала совсем. Джейс харкал кровью, значит, легкое пробито. Сколько еще времени осталось? Пара минут, не больше. Джейс поискал под водой кинжал. Нашел и поднялся на ноги. От запаха крови повсюду вспомнилось видение Магнуса – о том, как кровью заливает весь мир. Рука еще крепче сжала рукоять.

Шаг. Второй. Ноги двигались, словно утопленные в цементном растворе. Себастьян охаживал Изабель по спине ее же хлыстом, и девушка осыпала его проклятиями. Крики тянули Джейса вперед, словно леска с крючком – пойманную рыбу. Правда, звучали они все тише и слабее, и мир перед глазами кружился каруселью.

Давай еще шаг, другой... Себастьян стоял, отвернувшись от Джейса, решив, наверное, что противник мертв. Не так уж он и неправ... Еще шаг. Еще... не получается. Не выходит заставить себя шагнуть дальше. Зрение постепенно застила тьма, тьма темнее приходящей во сне. Тьма, которая отнимет все и погрузит в покой, длящийся вечно.

Покой. Джейс внезапно подумал о Клэри... спящая Клэри. Ничего умиротвореннее он и представить не мог, хотя Клэри всего лишь спала, как спят обычные люди. Однако не ее покой удивил Джейса, а собственный. Покой, испытанный от близости Клэри, не походил ни на что, пережитое ранее.

Спину вдруг пронзила боль, и Джейс понял, что тело само сделало последний, решающий, рывок. Себастьян замахнулся хлыстом над Изабель – та лежала, скорчившись, не крича и даже не шевелясь.

– Ты, мелкая сучка из рода Лайтвудов, – говорил Себастьян. – Надо было размозжить тебе голову молотком, пока имелся шанс...

Джейс вонзил ему кинжал в спину.

Покачнувшись, Себастьян выронил хлыст, развернулся, и Джейс на мгновение опешил: что, если Себастьян и правда демон, бессмертная тварь?! Его лицо утратило выражение ярости, огонь в глазах погас. Себастьян больше не походил на Валентина. Он был... напуган.

Себастьян раскрыл рот, собираясь, что-то сказать, но колени подогнулись, и он упал. Покатился по склону, съехал в воду на спине, взгляд его остановился. Вниз по течению устремились черные ручейки крови.

Себастьян говорил: «У человека на спине есть особое место, и если вонзить в него клинок, то можно поразить и сердце, и позвоночник одновременно», – и Джейс подумал: «На девятый день рождения, брат, подарок мы получили одинаковый».

– Джейс! – позвала Изабель. Он пыталась подняться; лицо ее заливала кровь. – Джейс!

Джейс хотел повернуться к ней, сказать что-то, но упал на колени. На плечи давил тяжкий груз, и земля звала: падай, падай, падай. Джейс больше не слышал, как Изабель зовет его по имени. Тьма уносила его прочь.

* * *

В том, что касается битв, Саймон считал себя ветераном... если за битвы принять игру в «Подземелья и драконы». Эрик, друг Саймона, повернутый на военной истории, обычно занимался стратегией: выстраивал миниатюрные фигурки вдоль прямых линий игровой карты.

В принципе, Саймон так себе битвы и представлял. Или какими их показывают в кино: две армии наступают друг на друга, рядами перемещаясь по плоскому полю. Все строго и по порядку.

На деле же оказалось иначе.

Саймона встретил хаос: крики, мельтешение; вместо ровной земли – грязь и кровь, перетоптанные в зыбкую массу. Парень думал, вампиры выйдут на бранное поле, и противник их встретит лицом к лицу; думал, увидит место битвы еще издалека, когда противоборствующие стороны сойдутся. Напрасно: никто их лицом к лицу не встречал, да и сторон не было видно. Сражение само настигло вампиров: будто идешь-идешь по пустой улице и вдруг выныриваешь прямо в центр погрома на Таймс-сквер. Саймона окружила толпа, со всех сторон его пихали, отталкивая с пути; вампиры, не оборачиваясь, кинулись в самую мясорубку.

И всюду демоны: визжат, воют, гикают... Саймон и не думал, что такие звуки существуют в природе. Но хуже было слышать, как разрывают на части тела, как вопят чудовища, утоляя жажду крови. Барабанные перепонки, казалось, вот-вот лопнут. Отключить бы вампирский слух, да никак.

Наткнувшись на тело, наполовину утонувшее в грязи, Саймон нагнулся проверить – может, нужна помощь? Его чуть не вырвало, когда он увидел: у нефилима нет головы, и на черном фоне блестит белая кость.

«Я, наверное, единственный вампир, которого мутит при виде крови», – успел подумать Саймон, когда в спину ему ударилось нечто тяжелое, и он покатился в ближайший овраг.

Перевернувшись, Саймон увидел над собой Смерть. То есть оживший скелет с косой, похожий на средневековые изображения Смерти. Саймон едва успел откатиться в сторону – и буквально в дюйме от его лица в землю вонзилось окровавленное лезвие. Скелет досадливо засопел через пустые ноздри и выдернул оружие. Замахнулся... и тут его в бок ударила узловатая дубина. Демон взорвался, будто наполненная костями пиньята, застучал, как кастаньеты, и исчез.

Над Саймоном стоял незнакомый Охотник: высоченный бородач, забрызганный кровью. Глядя на Саймона, он провел по лбу рукой, и на лице осталась темная полоса.

– Живой?

С трудом придя в себя, Саймон кивнул и попытался встать:

– Да, спасибо.

Незнакомец протянул руку, и Саймон, ухватившись за нее, буквально вылетел из оврага. Приземлился на скользкий край и оглянулся. Нефилим, скромно улыбнувшись, сказал:

– Извини. Я в паре с оборотнем – еще не привык к его силушке. – Приглядевшись к Саймону, он спросил: – Ты вампир, да?

– Как вы узнали?

Нефилим осклабился. В его улыбке не было ни капли усталости, но и враждебности не читалось.

– Клыки. Во время драки они обнажаются. Знаю, потому что... – Нефилим не договорил, однако Саймон и так понял: знаю, потому что мочил твоего брата. – Ну ладно, спасибо вам. Спасибо за помощь.

– Да я... – Саймон хотел было сказать: дескать, еще и не сражался-то толком, не внес свою лепту, – но тут на Охотника спикировала невероятных размеров крылатая тварь и вонзила ему в спину когти. Воин даже не вскрикнул, только глянул вверх посмотреть, что же схватило его, и взлетел, увлекаемый чудовищной силой. Исчез в мешанине зубов и крыльев.

К ногам Саймона упала дубина.

Парень не смел пошевелиться. С момента падения в овраг прошло не больше минуты. Юный вампир неловко огляделся. Темноту вспарывали металл и когти, тут и там метались короткие молнии, похожие на светлячков, – клинки серафимов...

Ни Лайтвудов, ни Пенхоллоу, вообще никого из знакомых поблизости не было видно. Саймон не Сумеречный охотник, и все же тот нефилим благодарил его, благодарил за помощь. Получается, Саймон не солгал Клэри: это и его битва тоже. Саймон здесь нужен. Только не тот паренек, изнеженный ботаник, боящийся вида крови, а Саймон-вампир. Существо, которое нужно в себе пробудить.

Настоящие вампиры знают, что они мертвы. Саймон же мертвым себя не считал. Напротив, еще никогда он не чувствовал жизнь так остро, так ярко... Позади в овраг спрыгнул еще один демон, и Саймон развернулся. Ящероподобный монстр с крысиными зубами протянул к нему черные когти.

Саймон прыгнул на него, вонзая пальцы под пластинки чешуи. Впился клыками в шею чудовищу, и знак на лбу запульсировал.

На вкус кровь демона была отвратительна.

* * *

Стекло перестало сыпаться, и Клэри посмотрела вверх. В потолке зияла дыра в несколько футов диаметром, как будто пробитая метеором. Дул холодный ветер. Дрожа, Клэри поднялась на ноги, стряхнула стеклянную крошку.

Освещавший Зал ведьмин огонь постепенно гас, скрытый пылью и тенями. С площади доносилось слабое сияние почти закрывшегося портала.

Похоже, в Зале оставаться небезопасно. Лучше пойти в дом Пенхоллоу. Клэри двинулась к выходу, как вдруг услышала шаги. С замирающим сердцем она обернулась и увидела, как к подиуму идет Малахи – тонкая скрюченная фигура, в гаснущем свете похожая на паука. Что он здесь делает? Разве ему не положено биться вместе со всеми?

Малахи приблизился к подиуму, и Клэри прикрыла рот ладонью, чтобы подавить невольный вскрик удивления. На плече у Консула восседала черная сгорбленная тень. Птица. Ворон, если точнее. Хьюго.

Клэри нырнула за ближайшую колонну. Было видно, что Малахи таится. Оглядевшись и никого не заметив, он, видно, удовлетворился этим и достал из кармана нечто блестящее, надел его на палец. Перстень? Консул провернул кольцо, и Клэри сразу вспомнила, как в библиотеке Ходж забрал кольцо у Джейса...

Воздух перед Малахи задрожал, словно марево, из которого прозвучал знакомый голос, спокойный, сдержанный, немного раздраженный.

– В чем дело, Малахи? Мне сейчас не до разговоров.

– Милорд Валентин. – Злобность в голосе Консула пропала, уступив место раболепию и низкопоклонству. – Только что прилетел Хьюджин и принес весть. Полагаю, вы уже достигли Зеркала, и потому он обратился ко мне. Вам, наверное, захочется узнать...

– Ладно, – резким тоном согласился Валентин. – Что за новость?

– Ваш сын, милорд... второй сын. Хьюджин пролетел за ним до самой долины с пещерой и говорит, что он вполне мог проследовать за вами по тоннелям к озеру.

Клэри вцепилась в колонну. Говорят о Джейсе!

Валентин фыркнул:

– Он встретил своего брата?

– Хьюджин оставил их, когда они бились.

Желудок подвело от страха. Клэри вспомнила, как Себастьян отшвырнул Джейса в сторону, будто тот ничего не весил. От дурноты в ушах зазвенело, и ответ Валентина Клэри прослушала.

–...мне интересны лишь те, кто достаточно зрел, чтобы принять знак, и достаточно молод, чтобы сражаться, – говорил Малахи. – Они не голосовали в Совете. По-моему, несправедливо карать их так же, как следует карать остальных сражающихся.

– О молодых я позаботился, – пророкотал Валентин. – Подростка легче пометить; отреченным он становится не сразу, а за несколько дней. Да и процесс можно обратить вспять.

– Те из нас, кто испил из Чаши, навечно получат защиту?

– Сейчас я занят, Малахи. Успокойся, ты в безопасности. Я поставил на кон собственную жизнь, так что, будь добр, доверься мне.

Малахи склонил голову:

– Доверяюсь всецело, милорд. Верность вам я хранил все эти годы, служа, как мог.

– Терпение твое будет вознаграждено.

Малахи поднял взгляд на господина:

– Милорд...

Марево в воздухе растаяло. Малахи пошел прочь со сцены, и, когда он спускался по ступеням, Клэри сжалась за колонной. Сердце бешено колотилось. О чем Консул говорил с Валентином? При чем здесь отреченные? В отдаленном уголке разума родилась догадка, но догадка столь чудовищная... Даже Валентин не пошел бы на такое! Внезапно перед глазами промелькнул сгусток тьмы, и Клэри едва успела прикрыть лицо руками – в предплечья вонзились острые когти. Послышалось неистовое карканье, по голове замолотили крылья.

– Хьюджин! Довольно! – раздался резкий окрик Малахи. – Хьюджин!

Послышался звук тупого удара, и ворон, каркнув напоследок, умолк. Опустив руки, Клэри увидела, что Хьюго лежит у ног Малахи, оглушенный или же мертвый. Проворчав что-то, Консул бесцеремонно отпихнул птицу прочь и шагнул навстречу Клэри. Схватив девушку за расцарапанное запястье, он рывком поднял ее на ноги:

– Глупая девчонка. Давно ты подслушиваешь?

– Успела понять, что ты из Круга, – выплюнула Клэри, пытаясь высвободить запястье из хватки Консула. – Ты на стороне Валентина.

– Другой стороны попросту нет, – прошипел Малахи. – Конклав полон идиотов, заблудших умов, потворствующих нелюдям и монстрам. Я только хочу очистить его и вернуть былую славу. Казалось бы, всякий Сумеречный охотник согласится с такой задачей, но нет. Все слушают демонопоклонников вроде тебя и Люциана Грэймарка. Ты отправила цвет нефилимов погибать ни за что, в бессмысленной резне. Валентин уже начал ритуал. Ангел восстанет и обратит Охотников в отреченных. Всех, кроме немногих, вставших под защиту Валентина...

– Это убийство! Валентин убьет Охотников!

– Нет, – звенящим от фанатичной страсти голосом ответил Консул. – Это очищение. Валентин создает новый мир, новую расу нефилимов, свободных от слабости и порчи.

– Слабость и порча – не в мире, а в самих вас. Так всегда будет. Для равновесия нужны хорошие люди. Вы же собираетесь их всех уничтожить.

Малахи на мгновение искренне удивился, будто пораженный силой тона Клэри.

Наши рекомендации