Территориальная и социальная дифференциация и формы существования общенародного языка

Возможности говорить и писать, заключенные в каждом языке, по-разному реализуются в речи. Так, говорящие по-русски могут произносить слово холодно с разным ударением: [хо́ладна], [халадно́] и [хало́дна], или с ассимиляцией (уподоблением) звука [д] звуку [н]: [хо́ланна], или — в севернорусских говорах — о́кая, т. е. различая безударные [о] и [а]: [хо́лодно], или — в средне- и южнорусских говорах, а также в литературном русском языке — такая, т. е. произнося безударные [а] и [о] одинаково: [холадна]. В русской речи, далее, одни говорят — играя, другие — играючи, а кто-то — игравши, или играмши, или грая. Одну и ту же вещь говорящие на русском языке называют по-разному: кувшин, крынка, махотка, глечик, горлач, жбан, кубан, балакирь. Налицо, таким образом, широкая вариантность в реализации языковых возможностей одного языка. Системы регулярных и взаимосвязанных вариантов реализации языковых возможностей образуют формы существования языка, т. е. достаточные для коммуникации варианты языка, используемые в том или ином социуме (народе, этнографической общности, социальной или профессиональной группе говорящих).

Формами существования языка являются территориальные диалекты (говоры), наддиалектные языковые образования (койне[17]), различные социальные диалекты (профессиональная речь, профессиональные арго, тайные корпоративные языки, кастовые языки), просторечие, молодежное арго, обиходно-разговорная речь, литературный язык. В принципе все формы существования языка (исключая тайные языки) доступны пониманию в пределах данного народа. Формы существования языка различаются между собой составом языковых средств, социальным статусом (кругом функций, сферами употребления), степенью и характером нормирования. Высшей формой существования языка является литературный язык[18], т. е. образцовый, нормализованный язык, противопоставленный диалектам, просторечию и арго. В совокупности все формы существования определенного языка образуют общенародный язык.

Взаимоотношения отдельных форм существования языка могут быть различными в разных языках, а также в разные периоды истории одного языка. Пока не сложилась письменная традиция, на первый план выступают взаимоотношения между отдельными территориальными диалектами. После формирования литературного языка наиболее существенными становятся противопоставления литературного языка и нелитературной речи (диалектов и просторечия), а также степень диалектной дробности и глубина диалектных различий.

В разных национальных коллективах по-разному распределены сферы использования и общественные функции литературного языка и нелитературной речи. Так, в одних культурах, например в арабских странах, Индии, в истории русского языка до конца XVII в., истории чешского языка до конца XIX — начала XX в., "правильным" признается только письменно-литературный язык и, следовательно, обиходно-разговорная речь оказывается нелитературной, ненормативной. В других культурах непринужденное устное общение может происходить на литературном языке, т. е. не противопоставляться образцовой, правильной речи, и, следовательно, составлять обиходно-разговорный вариант литературного языка.

В языковом развитии многих народов наблюдается тенденция к расширению общественных функций и сфер использования, литературных языков. Если на заре письменности литературный язык — это язык немногих высокоавторитетных текстов (прежде всего священных), то в современном мире литературные языки используются повсеместно, в том числе в непринужденном повседневном общении.

Взаимоотношения литературного языка диалектов также меняются во времени. Обычно литературный язык народа создается на базе определенного диалекта группы близких диалектов. Так, в основе современного китайского литературного языка пунтухуа лежат северокитайские пекинские диалекты; литературный французский язык сформировался на основе франсийского диалекта; испанский — на основе диалекта Кастилии; в основе русского литературного языка — среднерусские московские говоры; в основе белорусского — центральные минско-молодечненские говоры Беларуси. Глубина различий ("языковое расстояние") между литературным языком и диалектами во многом зависит от глубины диалектных различий в эпоху формирования литературного языка. Так, затянувшаяся раздробленность итальянских земель, позднее (1861 г.) формирование единого итальянского государства породили "итальянский лес диалектов", как образно характеризовал сильную диалектную дробность итальянского языка Г. В. Степанов (Степанов 1976, 88). В итоге литературный итальянский язык, сложившийся в XIV в. на основе тоскано-флорентийских диалектов, до сих пор весьма значительно отличается от диалектной речи остальных регионов страны. Аналогичная картина наблюдается во взаимоотношениях литературного немецкого языка и немецких диалектов.

С течением времени языковое расстояние между литературным языком и диалектами постепенно сокращается. С одной стороны, для послефеодальных формаций характерно постепенное стирание диалектных различий; при этом в первую очередь обычно нивелируются сугубо местные особенности. С другой стороны, возрастает коммуникативная значимость основного наддиалектного конкурента местных наречий — литературного языка (см.с.37 –39)

Функциональная структура общенародного (национального) языка может быть представлена как иерархия всех форм его существования (см. схему на с. 33). Ключевой оппозицией в этой иерархии является противопоставление литературного языка и ненормативных разновидностей речи, при этом для характеристики нормативно-стилистического уклада конкретных языков очень важно, входит ли в их "нормативное пространство" такая форма существования языка, как разговорная речь (т. е. непринужденная устная речь людей, владеющих литературным языком, в неофициальной обстановке). Предложенная схема в целом соответствует нормативно-стилистическому укладу современного русского языка — одного из тех языков, где в пространстве "правильных" разновидностей языка есть место и для разговорной речи. Она составляет широкое "демократическое" основание литературного языка. Разумеется, граница нормы между разговорной речью и нелитературной речью (в первую очередь просторечием) — это отнюдь не "железный занавес": они активно взаимодействуют и влияют друг на друга. Через разговорную речь влияние просторечия, молодежного арго, диалектов испытывают и другие функциональные разновидности литературного языка, в первую очередь — язык средств массовой коммуникации и публицистический стиль. Научный и в особенности официально-деловой стили более консервативны и дальше отстоят от разговорной речи и ненормативных разновидностей языка (см. схему).

Понятие "язык художественной литературы" (на схеме соответствующее "пространство" располагается параллельно всему общенародному языку) следует отличать от категории "литературный язык". "Литературность" литературного языка (т.е. правильность) создается оппозицией "нормативная — ненормативная речь". "Художественность" языка художественной литературы создается его эстетической функцией (см. с. 21 — 23), его изобразительно-выразительной направленностью. Вопрос о "правильности" языка в художественном тексте (например, о допустимости просторечия, диалектизмов, арготизмов, как и профессионализмов, канцеляризмов и т. п.) просто не важен: для писателя все, что есть в общенародном языке, — это все средства изображения и выражения, при этом выбор конкретной "краски" диктуется не оглядкой на языковую нормативность, а художественной целесообразностью, эстетической мотивированностью (вспомним топографический план Бородинского сражения не в учебнике истории, а в художественном тексте — в "Войне и мире"). Как в литературе нет запретных тем, так в языке художественной литературы нет запретных слов. Язык художественной литературы — это и зеркало всего богатства общенародного языка, и возможность для художника слова отразить мир и выразить новые смыслы. (О представленной на схеме категории "кодифицированный литературный язык" см. с. 37 — 39).

Территориальная и социальная дифференциация и формы существования общенародного языка - student2.ru

Наши рекомендации