Часть ii. мой первый учитель 3 страница

Особенно удивило тогда моего отца то, что, когда я кольнул иглой фигурку в место, смазанное маслом, загипнотизированный человек дернулся, а когда я уколол фигурку сильнее, на соответствующем месте кожи человека выступила капелька крови.

Интересным оказался и тот факт, что испытуемый человек, выведенный из состояния гипноза, не помнил абсолютно ничего, что с ним за это время произошло, и, конечно, не чувствовал боли от "уколов".

Ссылаясь на то, чему свидетелем он был, мой отец сказал: ""Нечто", сформировавшееся в человеке, может самостоятельно реагировать на определенные внешние воздействия".

Отец, занимаясь моим воспитанием, имел определенную систему, глубоко им выношенную и повлиявшую на формирование моей личности самым благотворным образом.

С раннего детства он так формировал мой образ мышления, так развивал мои чувства, чтобы в будущем исключить появление у меня таких черт характера, как привередливость, трусость, робость, зазнайство, вызывающих безволие, безразличие к жизни.

Я очень хорошо помню, как с этой целью он подкладывал мне в кровать животных - мышь и лягушку, позволял мне брать в руки неядовитых змей и даже играть с ними.

Отец учил меня, что человек должен заботиться о своих близких, особенно о старых людях, таких, как моя мать, тетя, и даже пожилых пастухах, которые на нас работали.

Он заставлял меня вставать рано утром, когда детский сон особенно сладок, и идти к роднику. чтобы облиться холодной ключевой водой, а также приучал меня обходиться легкой одеждой даже в холодную погоду.

И как я ни пытался отлынивать от этих легких обязанностей, отец никогда не уступал, хотя был добрым человеком и очень любил меня. Несмотря на то что я очень часто подвергался наказаниям, я вспоминаю его с благодарностью за все то, что он для меня сделал.

Не будь отец так строг и требователен ко мне, я не смог бы, став взрослым человеком, преодолеть все препятствия, которые возникали на моем пути во время длительных странствий.

Отец проявлял требовательность не только ко мне, но и к себе относился не менее строго. Он вел жизнь, педантично подчиненную строгому распорядку.

Например, он всегда ложился спать очень рано, чтобы так же рано вставать на следующее утро, и не изменил этой привычке даже в день свадьбы собственной дочери.

В последний раз я виделся с отцом в 1916 году. Ему было уже 82 года, и при этом он был здоровые полным сил и оптимизма человеком, в его густой бороде белело всего несколько седых волос. Он умер годом позже и не своей смертью.

Это событие, горестное и несправедливое для тех, кто его хорошо знал, случилось во время нелепого взрыва человеческих страстей, когда турки в очередной раз атаковали Александрополь и моя семья вынуждена была бежать, чтобы спастись.

Отец не захотел бросить наш дом на произвол судьбы и, защищая его от турок, был тяжело ранен, вскоре умер и был похоронен несколькими стариками, случайно оказавшимися свидетелями этих событий.

Тексты древних легенд и песен, записанные отцом, были, к несчастью, безвозвратно утеряны во время массовых грабежей и погромов. Его голос, записанный на пленку фонографа, содержащую несколько сотен песен, возможно, уцелел среди вещей, которые мне пришлось оставить в Москве.

Мне будет очень жаль любителей народного фольклора, если эти записи бесследно исчезнут.

Своеобразие личности моего отца, его недюжинный ум будут, несомненно, по достоинству оценены читателями, если я приведу здесь несколько любимых изречений моего отца, которые он часто и очень к месту употреблял в беседе.

В связи с этим очень интересно отметить, что те же самые изречения, если их вставлял в разговор кто-нибудь другой, воспринимались иначе и казались верхом нелепости.

- Не отведав соли, не узнаешь вкус сахара.

- Сутана - хороший покров для глупости.

- Если священник пошел направо, разумный человек должен, не раздумывая, повернуть налево.

- Чтобы признать себя трусом, нужно иметь немало мужества.

- Человека насыщает не наличие пищи, а отсутствие жадности.

- В потемках вошь страшнее тигра.

- Своя ноша не тянет.

- Глуп тот, кто слишком много умничает.

- Болтливая жена хуже тяжелой болезни.

- Счастлив тот, кто не замечает своих несчастий.

- Чингисхан был могущественным человеком, но полицмейстер еще могущественнее.

- Если хочешь стать богатым, подружись с полицией.

- Если хочешь стать знаменитым - подружись с журналистами.

- Если хочешь быть сытым - подружись с тещей.

- Если хочешь жить в мире и спокойствии - подружись с соседом.

- Если хочешь спокойно спать - помирись с женой.

- Если хочешь стать атеистом - подружись со священником.

Чтобы дать вам полное представление о личности моего отца, я должен рассказать о его характере, редко встречающемся среди современных людей и вызывавшем удивление у всякого, кто был с ним хорошо знаком.

С тех самых пор, когда отец внезапно лишился всего своего богатства и был вынужден заняться коммерческой деятельностью, его дела шли так плохо, что все те, кто был в курсе его бизнеса, считали его крайне непрактичным.

И в самом деле, любое коммерческое предприятие, которое организовывал мой отец, несмотря на все его усилия приносило ему одни убытки. Однако так происходило не потому, что он был непрактичным в деловом отношении или не имел способностей к коммерческой деятельности. Причина этих неудач заключалась в его характере.

Свойство его натуры, по-видимому сформировавшееся еще в детском возрасте, я бы определил так: инстинктивная антипатия к возможности строить свое счастье на несчастьях других людей.

Иными словами, будучи очень гордым и честным человеком, мой отец никогда не мог извлекать выгоду из наивности или неопытности своих партнеров. Но большинство из тех, кто окружал его, являясь типичнейшими представителями своего времени, использовали его честность и несуетность для того, чтобы обмануть его самым бессовестным образом.

В самом деле, к моему отцу идеально применимы строки Священного Писания, которые цитируются представителями самых разных вероисповеданий для того, чтобы описать убожество нашей обыденной жизни:

"Если не хочешь быть избитым - бей первым.

Если ты не ударишь - будешь забит до смерти, как Сидорова коза".

Несмотря на то что мой отец часто попадал в сложные ситуации, преодолеть которые было невозможно, и несчастья сыпались на него как из рога изобилия, несмотря на то что он постоянно сталкивался с самыми низменными проявлениями человеческой природы, заставлявшей предполагать, что человек произошел от шакала, - он сохранил доброе, отзывчивое сердце и всегда оставался самим собой.

Отсутствие в его жизни того, что называется материальным благополучием, не тревожило его ни в малейшей степени. Все, что было необходимо моему отцу, - это немного хлеба на обед и тишина в те часы, когда он предавался медитации.

Единственное, что могло его расстроить, - отсутствие свободного времени по вечерам, когда он любил наблюдать за звездами.

Все, что я могу пожелать для себя. это стать таким человеком, каким был мой отец в зрелые годы.

Под давлением обстоятельств, от меня независящих, я был лишен возможности посетить могилу моего дорогого отца, и маловероятно, что я смогу сделать это в будущем, однако, завершая эту главу, посвященную самому дорогому для меня человеку, завещаю своим сыновьям по крови и духу, если судьба дарует им такую возможность, - отыскать одинокую, заброшенную могилу и установить на ней памятник с надписью:

Он принадлежит нам.

Мы принадлежим ему.

Наша близость безмерна.

ЧАСТЬ II. МОЙ ПЕРВЫЙ УЧИТЕЛЬ

Как я уже упоминал в предыдущей главе, моим первым учителем был настоятель Борш. Служа настоятелем собора в Карсе, он был одновременно величайшим духовным авторитетом для целой области, незадолго до описываемых событий захваченной русскими войсками.

Отец Борш, благодаря счастливому случаю, сыграл огромную роль в становлении моей личности.

Певчих в соборный хор набирали из учащихся муниципальной русской школы, которую я посещал. Благодаря хорошему голосу я попал в число избранных.

Старый настоятель, интересуясь церковным пением, часто присутствовал на наших спевках. Он очень любил детей и поэтому был добр с маленькими певчими.

Вскоре настоятель стал проявлять ко мне особое внимание; то ли потому, что я обладал очень хорошим голосом, который выделялся в общем хоре, то ли потому, что я был большим озорником, а ему нравились такие непоседы. В любом случае, он проявлял ко мне неподдельный интерес и вскоре стал помогать мне готовить школьные уроки.

В конце года я пропустил много спевок в соборе, потому что заболел трахомой. Узнав об этом, настоятель лично пришел к нам домой, приведя с собой двух врачей-окулистов. После обследования доктора прописали мне порошок сульфата меди, специальную мазь и затем ушли, а мой отец разговорился с настоятелем Боршем. Эти два человека, прожившие такие разные жизни, оказались родственными душами.

Почувствовав друг к другу большое расположение с самой первой встречи, они часто встречались в нашей мастерской и беседовали часами, прихлебывая кофе, приготовленный моим отцом. Устроившись на мягкой куче опилок в укромном уголке, они обсуждали религиозные и исторические вопросы. Я помню, что настоятель Борш особенно оживлялся, когда мой отец рассказывал ему об Ассирии.

Отцу-настоятелю было тогда около семидесяти лет. Не обладая крепким здоровьем, он сохранял бодрость духа. Этот высокий стройный человек с благородными чертами лица обладал глубокими и обширными знаниями, при этом его взгляды отличались от взглядов его окружения.

Его считали человеком со странностями, и, с обывательской точки зрения, он давал достаточно оснований для такого отношения. Будучи довольно богатым человеком и получая хорошее жалование, он занимал только одну комнату с кухней, хотя его помощники, люди гораздо менее обеспеченные, жили в шести-десятикомнатных комфортабельных квартирах.

Отец Борш вел очень уединенную жизнь, почти ни с кем не общаясь, не нанося визиты своим немногочисленным знакомым, не позволяя входить в свою комнату никому, кроме меня и прислуги, причем прислуге не разрешалось входить к нему в его отсутствие.

Добросовестно исполняя свои обязанности, отец-настоятель отдавал все свободное время наукам, особенно астрономии и химии, иногда для отдыха занимался музыкой - игрой на скрипке и сочинением духовной музыки. Многие из его произведений стали широко известны в России.

Некоторые из его вещей, которые были сочинены в моем присутствии, мне приходилось впоследствии слышать в граммофонной записи.

Настоятель Борш заходил к нам, чтобы повидать моего отца, обычно по вечерам, когда они оба были свободны от своих обязанностей.

Чтобы, так сказать, не вводить других в соблазн, он старался сделать эти визиты как можно более незаметными, так как он занимал видное положение в городе и почти все знали его в лицо, в то время как мой отец был простым плотником.

Во время одной из таких встреч в мастерской моего отца настоятель Борш заговорил с ним о моем дальнейшем образовании.

Он сказал, что находит меня очень способным мальчиком и считает совершенно бессмысленным мое дальнейшее пребывание в школе, где мне предстояло потратить целых восемь лет на то, чтобы получить аттестат, соответствующий начальному образованию.

И в самом деле, муниципальная школа была устроена абсурдно, так как, отучившись восемь лет, вы в конце концов получали документ об образовании, соответствующем трем классам.

Поэтому настоятель Борш убедительно посоветовал моему отцу забрать меня из школы и обучать дома, предложив свои услуги, пообещав найти мне и других учителей. Он сказал, что если мне впоследствии понадобится аттестат, я смогу получить его в любой школе, сдав экзамены за соответствующий класс.

После семейного совета отец так и сделал. Я бросил школу, и с того времени настоятель Борш занялся моим образованием, лично преподавая мне некоторые предметы и подыскав мне учителей. Это были выпускники теологической семинарии Пономаренко и Крестовский, которые служили дьяконами в соборе, готовясь стать армейскими капелланами. Еще со мной занимался доктор Соколов.

Пономаренко учил меня географии и истории, Крестовский - Священному Писанию и русскому языку, Соколов занимался со мной анатомией и физиологией. Математику и многие другие предметы преподавал мне сам настоятель.

Мне приходилось нелегко. Хотя я был способным учеником и обладал хорошей памятью, мне едва хватало времени, чтобы готовиться к занятиям, и не оставалось буквально ни одной свободной минуты.

Много времени приходилось тратить на дорогу, так как все учителя жили в разных районах, а доктор Соколов - в форте Чакман, в нескольких милях от города.

Вначале отец и мать хотели, чтобы я стал священником, но настоятель имел свое мнение по этому вопросу. Он считал, что священник должен не только заботиться о душах своей паствы, но и обязан знать все об их телесных неудачах и о том, как врачевать их.

Он был убежден, что обязанности священника и врача должны быть объединены, ведь только тот врач, который имеет доступ к душе своего пациента, сможет оказать ему реальную помощь. В то же время только тот будет хорошим священником, кто имеет медицинское образование, потому что тело и душа взаимосвязаны, и невозможно лечить одно, если причина недуга кроется во втором.

Отец Борш считал, что я должен получить медицинское образование, но не для того, чтобы впоследствии работать врачом.

Но сам я хотел для себя иной судьбы. Имея с детства склонность к изготовлению всякого рода поделок, я мечтал о технической специальности.

И так как еще не было решено, на чем следует остановиться, я продолжал готовиться на священника и врача, так как многие предметы пригодились бы мне в любом случае.

Все продолжалось, как и прежде, и я, будучи способным учеником, смог преуспеть в обоих направлениях и даже нашел время для чтения книг, частью даваемых мне отцом Боршем, а частью добываемых мной самим.

Отец-настоятель очень тщательно занимался со мной по тем предметам, которые он выбрал, и зачастую после уроков позволял мне оставаться, угощая чаем и слушая, как я исполняю духовные песнопения, сочиненные им.

Во время наших частых и продолжительных встреч он беседовал со мной на разные темы: и те, что касались преподаваемых им предметов, и те, что не имели к ним отношения. Мало-помалу между нами установились такие доверительные отношения, что отец Борш стал разговаривать со мной не как с ребенком, а как со взрослым человеком, как с ровней.

Я так привык к нему что чувство робости, которое я вначале испытывал, совершенно исчезло. Сохраняя все свое уважение к нему, я тем не менее иногда забывался настолько, что позволял спорить с ним, что его не только ни в малейшей степени не обижало, но, как мне теперь кажется, даже радовало.

В беседах со мной отец-настоятель часто обращался к вопросам пола. Относительно сексуального желания он сказал мне следующее: "Если юноша, не достигший зрелости, позволит себе удовлетворить свою страсть, с ним произойдет то же, что с небезызвестным Исавом, который продал за чечевичную похлебку право первородства. Потому что, уступив искушению хотя бы один раз, он лишит себя возможности в дальнейшем быть достойным человеком.

Удовлетворять вожделение до достижения зрелости - все равно, что добавлять спирт в моллавалльянский мадьяр. (Примечание. Моллавалли - район Карской области, а мадьяр - это молодое перебродившее вино.) Если влить в это вино хотя бы каплю спирта, оно превращается в уксус.

Но когда юноша достигнет зрелости, он может делать то, к чему стремится. Так и с вином: когда процесс брожения закончится, вы можете добавлять в него спирт в тех количествах, которые считаете необходимыми, добиваясь определенной крепости напитка".

Отец Борш имел весьма оригинальное мировоззрение, которое принципиально отличалось как от взглядов окружавших его людей, так и от всего того, что я успел почерпнуть в книгах.

Я приведу здесь некоторые из его идей, позволяющих ознакомиться с его представлениями о личности человека.

Он говорил: "Человек, не достигший зрелости, не несет ответственности за свои поступки, хорошие или плохие, вольные или невольные. Лицами, отвечающими за все, являются его близкие - люди, намеренно или случайно взявшие на себя обязанность подготовить его к сознательной жизни.

Детство и юность даются человеку, неважно, женщина это или мужчина, для того, чтобы в нем сформировалась сознательная личность. Взрослея, человек как бы продолжает находиться в "материнском лоне", и только выйдя из него, наделяется личной ответственностью за все, что он делает.

Согласно законам природы, как утверждают мудрые люди, процесс созревания заканчивается у мужчин к 20-23 годам, у женщин - к 15-19 годам, в зависимости от климатических условий местности, где они росли.

Эти периоды обусловлены законами природы, но, к сожалению, это еще не стало общепризнанным фактом.

По моему мнению, современная педагогика крайне небрежно относится к вопросам пола, которые играют важнейшую роль в жизни каждого человека.

Что касается ответственности за свои действия, то большинство современников, достигших зрелости или даже перешагнувших этот рубеж, как ни странно это может показаться на первый взгляд, не виноваты, по моему мнению, во многих своих скверных поступках, так как они вызваны нарушением законов природы.

Одна из самых главных причин совершения людьми немотивированных асоциальных действий состоит в том, что в этом возрасте молодые люди часто испытывают недостаток в общении с лицами противоположного пола, необходимом для полноценного развития и самосовершенствования личности, и поэтому находятся в состоянии внутреннего дискомфорта.

Вот почему человеку, достигшему зрелости, совершенно необходимо иметь рядом лицо противоположного пола, для того чтобы вести гармоничную полноценную жизнь.

Наши далекие предки понимали это очень хорошо и считали необходимым для нормального развития общества достижение гармонии в семейных отношениях.

У древних народов даже был обычай обручать своих маленьких детей: мальчиков с семи лет и девочек с годовалого возраста. С момента помолвки родители будущих супругов брали на себя обязательство всячески содействовать развитию у своих детей привычек, вкусов и склонностей, которые окажут благотворное влияние на их совместную жизнь".

Я также очень хорошо помню, как отец и Борш повторяли: чтобы в зрелом возрасте человек мог стать полезным членом общества, а не паразитировать на нем, его воспитание должно опираться на десять основных принципов.

С раннего детства ребенку необходимо исподволь внушать следующее:

- Веру в неизбежное наказание за ослушание.

- Веру в то, что вознаграждение дается только по заслугам.

- Любовь к Господу, но безразличие к святым.

- Неприятие жестокого обращения с животными.

- Боязнь обидеть родителей и учителей.

- Отсутствие страха перед чертями, мышами и змеями.

- Способность радоваться тому, что имеешь.

- Желание сохранить добрые отношения с окружающими.

- Терпеливое отношение к физическим страданиям.

- Стремление зарабатывать "свой кусок хлеба" как можно раньше.

К моему глубокому сожалению, мне не довелось присутствовать при последних днях жизни этого достойного человека и заплатить последний долг в земной жизни моему незабвенному учителю, моему второму отцу.

Однажды в воскресный день, через много лет после его кончины, священнослужители карского собора были очень удивлены и крайне заинтересованы тем, что какой-то незнакомец заказал полную заупокойную службу для того, кто лежал в одинокой и всеми забытой могиле. Они в недоумении переглядывались, видя, что этот никому не известный человек с трудом сдерживает подступавшие к глазам слезы.

Покойтесь с миром, дорогой учитель. Не знаю, оправдал ли я ваши надежды, но в течение всей моей жизни я нерушимо следовал вашим заповедям.

ЧАСТЬ III. БОГАЕВСКИЙ

Богаевский, или отец Евлиссий, в настоящее время жив и здоров и удостоен чести служить помощником аббата в главном монастыре Ессейского братства, находящемся на берегу Мертвого моря. Согласно преданиям, это братство возникло за двести лет до Рождества Христова, и утверждают, что именно в этом братстве Иисус Христос принял первое причастие.

Впервые я встретился с Богаевским, или отцом Евлиссием, когда он был еще совсем молодым человеком, только что закончившим обучение в русской духовной семинарии и в ожидании принятия сана служившим дьяконом в карском соборе.

Вскоре после приезда в наш город он, в ответ на просьбу отца-настоятеля, дал согласие стать моим учителем, заменив Крестовского, который незадолго до того получил место капеллана в одном из полков, стоявшем где-то в Польше. Богаевский был приглашен в Карс, чтобы заместить Крестовского в соборе.

Он оказался очень общительным и добродушным человеком и вскоре заслужил всеобщую любовь и доверие. Даже Пономаренко, которого окружающие считали, и не без основания, грубияном, и тот сошелся с Богаевским довольно близко. Они совместно снимали комнату, расположенную рядом с городским общественным садом и пожарной каланчой.

Так как Богаевский был еще совсем молод, у меня с ним возникли дружеские, доверительные отношения, и я часто заходил к нему в гости или оставался после окончания занятий, чтобы послушать, о чем он беседует с Пономаренко или другими знакомыми, которые часто собирались у него. Иногда я помогал ему по дому.

Среди тех, кто чаще всего приходил к Богаевскому, мне запомнились военный инженер Всеславский, его близкий друг и соотечественник, и офицер артиллерийских войск Кузьмин, специалист по взрывным веществам.

Сидя у самовара, они беседовали обо всем на свете, и я внимательно прислушивался ко всему, о чем они говорили. Будучи большим любителем чтения, я поглощал огромное количество книг, посвященных различным вопросам, и как губка впитывал в себя все, что узнавал. Из-за разницы в возрасте я никогда не решался вмешиваться в их беседы и испытывал благоговение перед их обширными и глубокими знаниями.

Жизнь в нашем провинциальном городке была скучна, и, чтобы развеять тоску, эти люди собирались одной компанией довольно часто. Их дискуссии, постоянным свидетелем которых мне доводилось быть, пробудили во мне интерес к абстрактным вопросам, который не угас до сих пор.

Это увлечение "высокими материями" определило всю мою будущую жизнь, поэтому я остановлюсь на этом периоде моей жизни довольно подробно. Однажды во время очередной дискуссии завязался горячий спор о спиритизме и в том числе о cтоловерчении, которое в те дни привлекало всеобщий интерес.

Военный инженер утверждал, что этот феномен осуществляется при участии духов, остальные присутствующие относили его к проявлению иных сил природы, таких, как магнетизм, закон притяжения, самовнушение и т.п., но никто не отрицал существования этого феномена как такового.

Я слушал как всегда внимательно: эта тема меня очень заинтересовала. Хотя я много читал, но мне еще не попадались книги о спиритизме. Этот интерес многократно усиливался под влиянием одного события в моей жизни. Я все еще скорбел о недавно умершей младшей сестренке, и тема смерти и загробной жизни, обсуждаемая моими знакомыми, чрезвычайно волновала меня.

Дискуссия закончилась, и собравшиеся решили провести эксперимент, для которого понадобился стол на трех ножках. Как раз такой находился в комнате, но, большой специалист по этому вопросу, офицер артиллерии отверг его, потому что он был изготовлен с применением гвоздей. Он объяснил, что нужен такой стол, в котором отсутствует металл, и поэтому я был послан к соседу и вскоре вернулся, захватив с собой то, что было необходимо.

Наступил вечер, мы расселись вокруг стола, положив на него руки определенным образом, как нам показал Кузьмин.

Минут через двадцать стол начал двигаться. И инженер спросил его о возрасте каждого из присутствующих, и он отстучал ножкой соответствующие цифры.

Мне трудно описать, какое сильное впечатление произвело на меня это событие. Передо мной открылся целый мир неизведанного, непостижимого.

Все, что я увидел и услышал, так поразило меня, что я думал об этом всю дорогу домой и целую ночь не спал, размышляя над тем, что случилось.

В конце концов я решился спросить обо всем увиденном у отца Борша.

Услышав мой подробный рассказ, отец-настоятель ответил: "Все это полная чепуха. Не забивай себе голову подобными глупостями. Подумай сам, если духи действительно имели бы возможность стучать ножкой стола - это значило бы, что они обладают физической силой. А если это так, то почему они прибегают к такому идиотскому способу заявить о своем присутствии".

Но хотя я очень уважал своего учителя, я не смог безоговорочно принять его ответ. Мне подумалось, что мой молодой репетитор и его друзья, которые окончили высшие учебные заведения, гораздо более образованны, чем старый человек, который учился во времена, когда наука еще не достигла такого прогресса, как теперь. Я решил, что мои молодые друзья наверняка знают о некоторых вещах гораздо больше, чем мой старый учитель.

Чтобы глубже разобраться в этом вопросе, который меня заинтересовал, я обратился к книгам, которые мне давали Богаевский и его друзья.

Но моя напряженная учеба оставляла очень мало свободного времени, и в конце концов я забыл обо всем этом.

Время шло. Я очень усердно занимался со своими учителями, а во время недолгих каникул ездил к дяде в Александрополь, где завел много друзей. Целью моей поездки было желание подзаработать, так как я постоянно испытывал нужду в деньгах. Мне необходимо было покупать еду, одежду, книги и т.п., а также материально поддерживать некоторых членов семьи.

В Александрополе меня ценили как мастера на все руки и часто просили починить то одно, то другое. Один человек хотел починить замок, другой - старые часы, третий просил собрать печь особой конструкции из местного камня. Кому-то необходимы были богато вышитые подушки для приданого своей дочери, кто-то хотел украсить поделками свою гостиную. Короче говоря, у меня была обширная клиентура, и моя работа щедро оплачивалась.

В Карcе я вращался в среде интеллигентных людей и из-за своих предрассудков не хотел, чтобы они узнали, что я простой ремесленник, и заподозрили, насколько бедна моя семья. Мне было бы неприятно, если бы они увидели, как я зарабатываю себе на жизнь. Мое самолюбие было бы сильно уязвлено.

Итак, на Пасху, как обычно, я отправился в Александрополь, который находился примерно в шестидесяти милях от Карса, с намерением остановиться в доме моего дяди, который всегда относился ко мне очень хорошо.

На следующий день моя тетя за обедом вдруг сказала мне: "Послушай, будь поосторожнее, чтобы с тобой ничего не случилось".

Я удивился: "А что со мной может случиться?"

"Да я и сама толком ничего не знаю, - смутилась она. - Но часть предсказания сбылась, и я боюсь, как бы и остальное не осуществилось", - и она рассказала следующее.

В начале зимы полоумный Иунг Ашох Мадиросс приехал в Александрополь, и почему-то моей тетке пришло в голову узнать о том, что ожидает меня в будущем. Она пошла к нему и услышала предсказание моей судьбы, причем некоторые описанные события действительно уже осуществились. "Но, слава Богу,- добавила тетя, - кое-что не сбылось: первое - у тебя должен был заболеть правый бок, и второе - несчастный случай на охоте. Пожалуйста, будь осторожен с огнестрельным оружием и не ходи на охоту, - попросила эта добрая женщина. - Он хоть и не в своем уме, но лучше не рисковать".

Я очень удивился всему услышанному, потому что два месяца тому назад у меня на правом боку и вправду появился карбункул, от которого я избавился только через несколько недель ежедневных хождений в военный госпиталь на перевязку. Но я об этом никому не рассказывал, и даже у меня дома об этом не знали. Как же могла моя тетя, которая была так далеко, проведать об этом случае?

Однако я не придал значения этой истории, так как не верил в предсказания, и вскоре вообще забыл обо всем.

В Александрополе у меня был друг по фамилии Фатинов, который в свою очередь имел приятеля Горбакяна, сына управляющего одной компанией в бакинском районе.

Примерно через неделю после того, как тетя удивила меня своим рассказом, Фатинов зашел ко мне и предложил пойти вместе с ним и его приятелем на озеро, чтобы поохотиться на уток. Это озеро располагалось у подножия большой горы. Я не раздумывая согласился составить им компанию, так как нуждался в отдыхе. Перед этим я усердно штудировал труды по нейрофизиологии и был очень утомлен. К тому же я с детства обожал стрелять.

Однажды, когда мне только что исполнилось шесть лет, я без разрешения взял отцовскую винтовку и отправился стрелять воробьев. И хотя из-за сильной отдачи первый же выстрел свалил меня с ног, это никак не охладило мой пыл и даже усилило страсть к огнестрельному оружию. Конечно, ружье у меня отобрали и повесили очень высоко, чтобы я не смог до него добраться, но я изготовил себе другое - из старых гильз. Это ружье стреляло картонными пульками от моей игрушечной винтовки. Оно же, заряженное свинцовым шариком, попадало в цель так метко, что очень заинтересовало моих товарищей по играм. Они стали мне заказывать такие же винтовки, и, заслужив репутацию отличного "ружейного мастера", я стал неплохо зарабатывать.

Наши рекомендации