Тема: Приглашение на интервью

Пролог

Он изменяет мне с ней? Моя рука горит оттого, что я врезала высокой блондинке прямо по физиономии. По моему лицу скользит улыбка удовлетворения, когда кровь хлещет из ее носа. Она отпрыгивает назад, и падая, хватается за кровать. Ее идеальные сиськи подпрыгивают, когда она приземляется с громким стуком на задницу. Адреналин пульсирует по моим венам, когда она прислоняется к кровати, зажимая свой нос. Меня трясет, но я готова на всё. Ярость сжигает меня, когда она насмехается надо мной и тихо говорит сука. Обычно у меня нет привычки бить людей, но я готова снова сделать это.

— Ребекка, прекрати! — говорит Майлз, натягивая штаны. Его светло-карие глаза смотрят на меня в недоумении, когда он оценивает побоище, которое я устроила. Часом ранее, я была на пути к его дому, чтобы отпраздновать наш юбилей. Последнее, что я ожидала, так это, обнаружить его здесь с другой женщиной.

— Кто она? — перебиваю я. — Я не могу спокойно смотреть на него, и в то же время не могу отвести от него взгляд. Его обычно шелковистые каштановые волосы были растрепаны в беспорядке трахни-меня. Неопровержимые доказательства вызывают у меня приступ тошноты. Ты отвратителен.

— Она моя коллега по шоу. — От понимания того, кто она, поражает меня, когда я смотрю на ее изящную фигурку, которая склоняется над кроватью. Она играет его возлюбленную в шоу Future Outlaw. Это сериал, над котором работает Майлз. Он описал его как художественный вымысел о Джесси Джеймсе с путешествующими во времени ковбоями, которые отбиваются от итальянской мафии. Я смогла посмотреть только пару серий, потому что была очень занята, заполняя заявления в аспирантуру, но я в шоке, что узнал ее не сразу. Видимо, границы между реальностью и видимостью были размыты, потому что минуту назад я застала их двоих, трахающимися, как кошки в период течки.

— Бекка, ты в порядке? — его голос полон беспокойства, но это бессмысленно.

Майлз подошел ближе, возвращая меня к реальности. Я не хочу, чтобы он находился рядом со мной. Правда о его предательстве поражает меня. Потребовалось не много времени, чтобы понять было что-то ужасное и совершенно неправильное с момента, когда я вошла в квартиру. Там были лепестки роз, разбросанные по ковру, ведущего в спальню, бутылка вина, стоящая на обеденном столе, и записка, оставленная на стеллаже в коридоре. Я была удивлена чересчур романтическим жестом Майлза. Это не его стиль. Он примитивен и совсем не романтик. Он никогда не покупал мне цветы, а я была глупа, говоря ему, что мне плевать на это, когда правда в том, что я люблю их. Я наслаждалась своим блаженном неведеньем до тех пор, пока не услышала хихиканье за двойными дверями спальни Майлза.

— Ребекка, это произошло случайно, — начинает говорить Майлз. Произошло случайно?

— Так твой член просто случайно очутился в ней? — спрашиваю я.

— Он трахает меня уже некоторое время, — сказала Скарлетт, стоя позади. — Он сказал, что ему надоело трахать тебя. Слишком обременительно. — Она ухмыляется, бегло осматривая меня. — Ты намного крупнее, чем я себе представляла. — Он сказал, что ты пышка, — сказала она с улыбкой. — Но я думаю, что он просто пытался быть милым...

Глава 1

Ребекка

Прошло три недели, 21 день, 504 часов с тех пор как я в последний раз видела и разговаривала с моим бывшем женихом-изменщиком Майлзом. После отвратительной встречи с ним и со Скарлетт, я встречаюсь с двумя новыми мужчинами в моей жизни. Первый — Бен, а второй Джерри. Они такие сладкие, надежные, и они знают, как удовлетворить мои желания. Грустная часть в том, что они не настоящие. Неет, у меня трехнедельный роман с несколькими различными пинтами мороженного, начиная Американской мечтой и заканчивая коктейлем молоко с печеньем. Я знаю, это скандал! Единственное, что вырвало меня из бесконечных страданий — это электронное письмо, которое я получила вчера.

Для: Ребекки Геллар

От: [email protected]

Тема: Приглашение на интервью

“Мисс Геллар,

С большим удовольствием приглашаем Вас на собеседование в StoneHaven Publishing Co…”

Я перечитывала письмо снова и снова, каждый раз осознавая реальность происходящего все больше. Все больше нервничая, я проверяла почтовый ящик каждые пять минут, смертельно боясь, что Е-мэйл волшебным образом исчезнет. Я даже переслала письмо на два различных е-мэйла, чтобы убедитесь, что все это мне не снится. Как я и надеялась все идет по плану. Я переезжаю в Нью-Йорк и у меня собеседование на работу моей мечты. Это действительно происходит. Последние четыре года, которые я пахала, как лошадь, наконец-то окупились.

StoneHaven Publishing Co один из самых старейших и самых уважаемых независимых издательств в Нью-Йорке. Они хорошо известны своими авторскими дебютами, и я не видела ни одного дебюта, который не стал бы бестселлером в любом из основных списков - NY Times, USA Today и Publisher’s Weekly. Мысль о потенциальной работе с одним из них вызывает у меня волнение. Я должна признаться, я люблю печатное дело. Именно чтение, делает меня счастливее, по сравнению с чем-то еще в этом мире. Даже с шоколадом. И это о многом говорит, потому что я люблю шоколад. Мои бедра с этим согласятся.

Сроки этого письма не могли быть более идеальными. Менее чем через два дня, я буду лететь в город “Большое Яблоко” (прим. пер. самое известное прозвище Нью-Йорка). Кэрол Ливингстон, моя лучшая подруга и соседка по комнате в колледже, которую я не видел в течение двух лет, будет встречать меня в аэропорт, а затем начнется новая жизнь.

— Ты же знаешь, тебе не обязательно переезжать в Нью-Йорк, — говорит мама, медленно расстегивая молнию на моем отвратительном розовом чемодане, покрытый блестящими наклейками Хелло Китти. Сколько я хочу, я не могу избавиться от сумки – это подарок моей бабушки. Она фанатка кошек и розового цвета, а соединив их вместе, получился мой подарок по случаю окончания колледжа.

Моя мама не такая женщина, чтобы ходить в пижаме весь день. Она всегда быстро прихорашивается, даже если дома только я и она, так что я почти уверена, что выбранный ею наряд — это открытый протест, против моего отъезда в Нью-Йорк. Час дня, а она до сих пор одета в пижаму, пушистые розовые тапочки, и голубые бигуди. 21 век на дворе, а я до сих пор не могу убедить ее пользоваться плойкой для волос.

Я пытаюсь избежать “прощального” разговора всю последнюю неделю. Я вроде бы искренне сообщила маме что переезжаю, а она все еще расстраивается из-за меня. Несмотря на то, что мне 24, она все еще действует как заботливая мать-медведица. Я почти уверена, что единственная причина, по которой она не заперла меня в комнате, была в том, что мой отец убедил ее держаться в рамках приличия пока он в отъезде. Он водитель грузовика, и неделями ездит до Северной Калифорнии, доставляя бочки с вином по местным ресторанам.

За прошедшую неделю, моя мама пыталась убедить меня не покидать Лос-Анджелес.

Она говорила, просила, и даже умоляла меня остаться. Ее не убедить, что это правильный шаг, а меня не убедить, что это не так. Папа всегда говорит мне, что мое упрямство – это от нее. Я думаю, он возможно прав. Мы обе по характеру непреклонны.

— Я знаю, что ты беспокоишься, — говорю я, хватая последнюю стопку нарядов с моей кровати и запихивая свой телефон обратно в карман. В мире не хватит времени, чтобы попытаться объяснить ей, почему мне необходимо как можно скорее покинуть Калифорнию.

— Конечно, я беспокоюсь. Я не понимаю, почему ты уезжаешь на край света?

— Не преувеличивай.

— Я нет, я думаю, ты должна остаться и найти работу здесь. Тебе не понравится в Нью-Йорке.

— Это отличная возможность. Я удивлена, что ты против, ты же учила меня, что всегда надо стремится к своей мечте, — говорю я. — И ты всегда рассказывала, что когда ты была моего возраста жить в Нью-Йорке было для тебя большим событием.

— Я считаю, здорово, что ты следуешь своим мечтам, Ребекка, но я имела в виду, что ты будешь жить в Лос-Анджелесе. Как ты поймешь, понравился ли тебе Нью-Йорк, если ты там даже не была?

Это правда. Я никогда не была в Нью-Йорке. Я видела его только на фотографиях, в фильмах, на старых открытках моей матери, и на повторах сериала «секса в большом городе». Но мысль о чем-то новом - это всегда увлекательно. Мне это нужно. Оставаясь в Калифорнии означает столкновения с реальностью, а моя реальность- я незамужняя, потому что мой парень в течение трех лет изменял мне с его коллегой. Я окончательно сменила рингтон Майлза на Puddle of Mudd’s She Hates Me.

Не помогает, потому что каждый сантиметр этого штата напоминает мне о нем; от концерта в Roxy в Западном Голливуде, где у нас было первое свидание, до музея Гетти, где он попросил меня стать его девушкой, и пляжа Малибу, где он сделал предложение. От него никуда не денешься.

И самое ужасное – я скучаю по нему.

— Кэрол предлагает мне перекантоваться на ее диване до тех пор, пока я не найду работу. Ее кузен Кен дал мне много ссылок на StoneHaven Publishing. Он помощник редактора там.

— Кэрол Ливингстон? — спрашивает она.

— Да, ты помнишь ее, верно? Она была моею соседкой по комнате в UCLA.” (University of California, Los Angeles — Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе)

— Что она делает в Нью-Йорке?

— Она внештатный сотрудник по связи с общественностью. Она работает с большим количеством именитых клиентов.

Кэрол закончила на два года раньше меня и переехала в Нью-Йорк. Ей не потребовалось много времени, чтобы найти свою нишу. Она молодец в том, что она делает, и теперь она купается в деньгах. После того, как она уехала, мы никогда не теряли связь. Она приглашала меня приехать в Нью-Йорк, но я не могла сделать это из-за школы. Несмотря на тысячи миль между нами, мы остались лучшими друзьями. Я позвонила ей за советом о переезде в Нью-Йорк. Она не колебалась ни секунды. Через несколько минут я получил смс-подтверждение брони на рейс из LAX (Международный аэропорт Лос-Анджелес) в JFK (Международный аэропорт им. Джона Кеннеди). Она заплатила за мой билет.

— А что насчет аспирантуры? — говорит моя мама, вытаскивая мое письмо-заявление из комода.

— Я давно собиралась поговорить с тобой об этом. — Я хватаю письмо и засовываю обратно внутрь. — Я не знаю, собираюсь ли я еще.

— Это все из-за Майлза?

Заслышав его имя, мое сердце делает сальто в груди. Сложно скрывать что-либо от моей мамы. Она хорошо читает меня – слишком хорошо. Я не объяснила отсутствие своего жениха, потому что не было повода сказать кому-то, что человек, за которого планировала выйти замуж, изменил тебе – готовьте факелы и вилы.

Раздается жжужание у входной двери и отражается на всю заднюю часть дома. Я никого не жду. Я смотрю на маму, и небольшая ухмылка на ее лице дает мне ощущение, что она знает.

— Интересно, кто это, — говорит она беспечно.

— Мама, кого ты пригласила?

— Просто друга, — говорит она и быстро убегает.

Я смотрю, как она спешит вниз по лестнице, сбегая. Она ненавидит, когда посетители стоят и ждут.

Когда я спустилась по лестнице, я обнаружила каштановую шевелюру, выглядывающую через дверной проем. Голос за дверью низкий, почти шепот. С кем, черт возьми, моя мама разговаривает?

— Я так рада, что ты пришел, — радуется мама. — Ребекка будет так рада тебя видеть. Я не видела тебя очень давно.

Мое сердце замирает при виде Майлза, стоящего на крыльце. Взглянув на его наряд, он, вероятно, был по пути на съемки Future Outlaw.. На нем одеты джинсы, ковбойские сапоги и зеленая клетчатая рубашка.

Какого черта он здесь делает?

Он выглядит хорошо, слишком хорошо. Трудно не заметить его смуглую кожу и карие глаза. Они напоминают мне мед. В глубине души я надеялась, что он выглядит так же дерьмово, как я себя чувствую, но мне не повезло. Он поймал мой взгляд, когда я спускаюсь по лестнице.

— Бекка, приятно, видеть тебя. — Теплота в его голосе посылает озноб по моей коже. Мое сердце хаотично стучится в моей груди. Трудно делать вид, что все в порядке. Запах кедра и лосьон после бритья щекочет мой нос, когда он подходит ближе.

— Я оставлю вас вдвоём, — говорит моя мама, сбегая на кухню.

— Миссис Геллар, приятно было увидеть вас, — говорит он, снимает шляпу, и кланяясь. Похоже, я перенеслась во времени. Я ненавижу, как он очаровывает женщин – даже у моей матери нет иммунитета к его манерам. Майлз берет мою руку и тянет меня к двери. Этот жест пронизывает меня током, и я мгновенно отступаю назад. Мы еще не разговаривали с тех пор, как я обнаружила его в постели со Скарлетт Джонс, сексуальной старлеткой Голливуда. На днях по дороге домой я увидела ежемесячную обложку Maxim, которую она украсила. Потребовалось много силы, чтобы не сбросить стопку журналов с бакалейных полок. Я была так близка к этому.

— Что ты хочешь, Майлз? — Я пытаюсь казаться безразличной. Я не хочу, чтобы он знал, что мне не все равно. Я хочу, чтобы он думал, что я ушла, потому что я так захотела. Или, по крайней мере, это то, что я говорю сама себе.

— Бекка, мы можем поговорить? Наедине? — говорит он умоляюще. Я ненавижу, когда он использует на мне свой печальный щенячий взгляд. Было бы намного легче ненавидеть его, если он не был таким красивым. Не то, чтобы взгляды это все, но у Майлза с этим избыток. Это как Бог посылает людей на землю, подобно ему, чтобы насмехаться надо мной.

— Я не думаю, что у меня есть что сказать тебе. — Майлз ухмыляется, когда я кладу руку на мое бедро. Он говорил, что я становлюсь сексуальной, когда выхожу из себя.

— Просто дай мне шанс хотя бы поговорить с тобой? — Я делаю шаг назад, когда он пытается приблизиться. Его присутствие подавляет. Я едва сдерживала слезы, когда, прилив грусти нахлынул на меня. Мы знаем друг друга столько лет. Как вырезать кого-то, кто нравится из твоей жизни? Оказаться наедине с бывшим женихом, вероятно, не совсем хорошая идея, но мое любопытство всегда побеждает.

— Ты собираешься рассказать мне, как ты не хотел ее трахнуть? — Я испытываю чувство горечи в своих словах, но меня не волнует, если я причиню ему боль. Я хочу, чтобы он страдал.

— Бекка...

— Хорошо, пойдем на улицу. Моя мама не знает, что происходит.

— Ты еще не рассказала ей? — говорит он обнадеживающим тоном.

Мы с Майлзом сидим внутри его красного Форда пикапа, пристально смотря на вид Лос-Анджелеса. Небо удивительно чистое от смога. Это редкость здесь. Дом моих родителей расположен на холме, и имеет прекрасный вид на город. Мне это напоминает вид из "Малхолланд Драйв". Мы любили подниматься туда. Мы бы поехали, съехали с дороги, и бездельничали. Я несколько раз ездила туда с тех пор, как мы расстались, это было мучительно. Этот вид больше не вызывает во мне счастливые воспоминания. Только слезы.

— Я слышал, ты уезжаешь, — говорит Майлз, нахмурившись.

Я передвигаюсь к двери, пытаясь отстраниться от него. Между нами не много места, и каждый раз, когда он двигает рукой, она задевает мою ногу.

— Да.

— Почему? Из-за то, что случилось?

Он произносит “что случилось” как будто ничего страшного не произошло. Мне не нужно перед ним оправдываться. По-видимому, я недостаточно ясно сказала, что я больше не его.

— Не все вращается вокруг тебя.

— Тогда почему? — говорит Майлз, обняв верх моего сиденья. — Почему ты не отвечала на мои звонки, Бекка?

Последние несколько недель были трудными, если не сказать больше. Как бы я не хотела, я скучаю по нему. Я знаю, было бы намного легче снова вернуться в его объятия. Притвориться, как будто ничего не произошло, но моя гордость не допустит этого.

— Майлз, я не могу простить тебе, что ты спал с ней.

— Это не то, что ты думаешь.

— Ох уж, тогда расскажи мне...

— Бекка, мы коллеги. Мы делаем ТВ-шоу вместе. Это все.

— Я застала вас вместе в нашей кровати! Тебе просто жаль, что тебя поймали” Будь. Сильной. Мой голос почти ломается. — Тебе повезло, что моя мама не смотрит кабельное. Она бы выгнал тебя из дома в тот же момент, попытайся ты зайти.

— Скарлетт ничего не значит для меня.

Скарлетт. Только заслышав это имя, моя голова хочет взорваться. Она известная Австралийская белокурая красавица, у которой есть все для того, чтобы быть знаменитой– в том числе огромные активы.

— Есть только ты, — говорит он, уткнувшись носом в мои волосы. — Я скучал по тебе.

— Прекрати, — шепчу я.

— Я знаю, ты еще любишь меня, — говорит он, смахивая назад прядь волос.

— Я…, имею в виду, я..

Он проводит пальцем по моей руке. Он слишком близко. Я не могу доверять себе, когда он рядом. Он не стал дожидаться моего ответа. Это происходит так быстро, не хватает времени, чтобы среагировать. Он прижимается своими губами к моим, притягивая меня к себе. Я люблю, когда Майлз целует меня. Поцелуй был нежным, медленным и чувственным, но все было по-другому. Его рука двигается вверх по моей рубашке, находит мой сосок и щиплет его слегка.

— Майлз... нет.

— Бекка, я не виноват. Мой агент сказал, что я получу больше времени перед камерой если начну встречаться со Скарлетт. Это для шоу! Она ничего не значит для меня. Он думал, что будет хорошей идеей, если меня увидят...

— Увидят, с кем? Нормальной женщиной? Или ты имеешь в виду кого-то моего размера? — Мне пришлось признаться, что я бросила последнюю фразу только ради удовольствия. Я не могу не почувствовать себя немного застенчивой, когда Майлз отправлялся спать с кем-то вроде меня, чтобы спать с мисс пятым размером.

— Это не так, Бекка, пожалуйста, позволь мне показать тебе, как сильно я скучал. — Его рука приподнимает мое платье и раздвигает в стороны мои ноги. — Я думал об этом каждую ночь.

— Нет, — говорю я, хлопая его по руке. — Ты не можешь делать вид, что у нас все в порядке и вернуть все обратно, что было раньше.

— Бекка, пожалуйста. Давайте попробуем еще раз.

— Я отдала тебе все, Майлз, но ты все прошляпил. Ты выбрал ее вместо меня. — Ты выбрал кого-то еще, и ты едва знаешь меня.

— Но я люблю тебя.

Я ничего не говорю. Я не могу. Слова, которые я хочу сказать, вертятся на кончике языка, а внутри меня только слезы. Я тебя тоже люблю. Я не могу показывать ему слабость. Мне нужно идти. Майлз смотрит на меня в замешательстве, когда я открываю машину и выпрыгиваю из грузовика.

— По крайней мере, позволь мне проводить тебя внутрь, — говорит он.

Я не останавливаюсь, пока не захожу в дом. Я не потрудилась объяснить маме, что Майлз ушел. Она бы начала допрос с пристрастием, если бы увидела, что я плачу. В этот момент, ничего не важно – только боль.

Глава 2

Ребекка

— Что-нибудь еще я желаете, мисс, — спрашивает элегантная черноволосая стюардесса, когда протягивает мне бокал шампанского и салфетку.

— Нет, Спасибо. Шампанское великолепное. — Мои нервы на пределе. Я каждый раз ощущаю спазм в плечах, когда мы попадаем в зону турбулентности. Я хватаюсь холодными руками за подлокотники кресла и сдерживаю позывы, чтобы не вырвало на сиденья впереди меня. Пожилой мужчина, сидящий рядом со мной, отодвигается, глядя на меня с осторожностью. Между нами не так уж много места. Я уверена, что он не рад, что сидит рядом с такой ходячей катастрофой, как я. Если меня стошнит, он точно окажется в зоне поражения. Меня снова выворачивает, когда самолет трясет. Не блевать. Не блевать. Не блевать. Я зажимаю нос и считаю про себя до десяти, надеясь, что это успокоит меня. Последнее, что мне сейчас нужно, так это показаться в новом городе облеванной.

Боже, как я ненавижу летать.

Когда я позвонила Кэрол, уточнить, когда у меня вылет, она предложила обменять мой билет в первый класс, чтобы меня не тошнило рядом с кем-либо следующие четыре часа. Как заманчиво было предложение, но она уже достаточно сделала для меня. Я даже подумывала о бронировании билета на поезд Калифорния — Нью-Йорк, но это было бы слишком долго. Мое собеседование StoneHaven Publishing в понедельник — через три дня. Мне нужно время, чтобы подготовиться к нему. Я также уверена, что я бы подошла больше, но существует вероятность не получить работу. Разумеется, моя мама будет рада услышать, что я возвращаюсь домой. Она хочет, чтобы я следовала мечте, но, только если это включает в себя найти мужа и остаться в Калифорнии.

Прощание с мамой было болезненным. Каждый раз, когда я выносила чемодан на улицу, она кривила лицо, словно я только что убила одного из ее несуществующих внуков. Мне не хватило духу сказать ей, что Майлз придурок, и мы расстались. Я смогла сказать ей только полуправду. Она спросила меня, перерыв ли у нас в отношениях, и я кивнула в знак согласия. Я не уверена, что, не соврав ей, я была бы в настроении слушать ее жалобы, что я никогда не выйду замуж. Она любит напоминать мне, что я, вероятно, умру старой девой. На данный момент, звучит не так уж плохо. Я почти видела свое имя в газетах. Ребекка Геллар, старая дева с пятью кошками, умирает после разрыва отношений в Голливуде. Кстати о Голливуде, мне явно нужно отвлечься на этом самолете, чтобы быть в курсе последних сплетен о знаменитостях, звучит как блаженство. Чтение глянцевого журнала STARS — это мое новое тайное увлечение.

Я пролистываю последний номер и сжимаюсь при виде фото папарацци Майлза и Скарлетт, которые сидят близко, прижавшись друг к другу в нашей любимой кондитерской кофейне на Мелроуз. Они, кажется, новая светская пара Голливуда. Я знаю, мне лучше без обманщика — Майлза, но все равно больно видеть их вместе. Я быстро рассматриваю фото Майлза и Скарлетт, чтобы прочитать статью возле нее, и мое сердце вздрагивает на слове, которое выделено жирном шрифте: ПОМОЛВКА. Мы находимся приблизительно на высоте 40 000 футов, но я все еще могу чувствовать, что мой мир рушится, когда я читаю подробности статьи: “Голливудская телезвезда Майлз Шторм и его коллега Скарлетт Джонс обручились”. Мои глаза увлажняются, глядя на увеличенное фото кольца Скарлетт.

Тот факт, что Майлз дал ей кольцо, является потрясной вещью. Мы обручились через полгода, но он не торопился купить мне обручальное кольцо. Я думаю, что нашим отношениям не суждено было продлиться долго. Я не могу поверить, что он пытался нести чушь о том, что Скарлетт ничего не значит для него. Видимо, она значила намного больше, чем я думала.

Голос капитана самолета приглушено раздается по внутренней связи, отрывая меня от моих мыслей. Я напрягаюсь, чтобы услышать его в шуме самолета и только успеваю поймать три слова: гроза и сильный ветер. Моя рука немедленно движется к ремню безопасности как раз вовремя, чтобы пристегнуть его, когда самолет попадает в сильный порыв ветра. Весь корпус самолета трясется, в результате чего мой бокал шампанского, качается и проливается. Резкое падение высоты самолета приводит к знакомому, но странному ощущению в животе. Это как свободное падение на американских горках.

Сигнал "пристегните ремни" загорается, и я вижу, как стюардессы проходят по рядам, проверяя каждое место. Я отпускаю свой поднос вниз, собирая все из пролитого бокала, и хватаю свою сумочку. Мне нужно успокоить мои нервы и желудок. Мое воображение начинает дрейфовать, и я могу почувствовать, как леденящий страх прокрадывается в мою грудь. Мне нужно выйти. Это последний путь. Я хочу умереть. Боже, если бы не Майлз, я бы не была на этом дурацком самолете, который летит в эту ужасную погоду. Я никогда не ненавидела его так же сильно, как сейчас! Я борюсь с каждым моим желанием побежать вниз по проходу, словно сумасшедшая. Мы попадаем в другой воздушную яму и мое тело подлетает вверх, вместе с моей сумочкой. Моя сумка переворачивается на 180 градусов, падая в первый класс, вместе с моим кошельком и таблетками от укачивания. Дерьмо. Мне бы оставить ее там, пока буря не утихнет. Я буду в порядке. Я в порядке. Я в порядке. Я в порядке. Самолет опять трясет. О, Боже, я не в порядке. Я начинаю учащенно дышать в кресле. Мне нужна сумка. Я вытаскиваю коричневый бумажный мешок, который находится в кармане на спинке переднего сиденья.

Все, что я видела по телевизору, говорит мне, что это поможет, но как только я прикладываю коричневый мешок к носу и рту, мне становится хуже. Мне нужны таблетки. Надо, что-то предпринять. Я отстегиваю свой ремень безопасности и пробираюсь вдоль ряда, натыкаясь на сидения, когда самолет качает. Пронзительный голос стюардессы останавливает меня, когда я направляюсь к занавеске разделяющая первый класс от эконома. Я знаю, что у меня не так много времени, чтобы забежать и схватить свою сумочку.

— Мэм! Пожалуйста, вернитесь на свое место.

Я оборачиваюсь, мое тело дрожит от тревоги и страха. Я не дожидаюсь, пока она остановит меня возле входа первого класса. Первое, что я замечаю — это разительный контраст расстояния между сиденьями. В эконом, тесно, ноги даже вытянуть некуда. Последние два часа, я борюсь с сидящем рядом джентльменом за подлокотник. Я не могу не хмуриться на различие между первым классом и эконом. У каждого ряда достаточно места, чтобы откинуть спинку кресла и заснуть. Свет приглушен по всему салону, и общая атмосфера кажется более расслабленной. На самом деле, многие из пассажиров, кажется, спят — кроме одного, красивого светловолосого незнакомца, который пристально смотрит на яркий экран своего планшета. Яркий свет придает его лицу почти ангельскую внешность за исключением бровей, которые задумчиво приподняты. Самолет качает в сторону, бросая меня на кресло соседней пассажирки. Она шевелится и смотрит на меня со смесью раздражения и сна.

— Извините, — шепчу я.

Красивого незнакомца, сидящего впереди на несколько рядов, похоже, не побеспокоило мое присутствие. Кожаные кресла справа и слева от него совершенно пусты, и мгновения спустя я понимаю, что он, вероятно, купил их все. Я могу только представить, сколько это стоит, чтобы купить одно место в первом классе, не говоря уже о шести. Я знаю, Кэрол потратила слишком много денег на мой билет, а я даже не здесь.

Я осматриваю пол в поисках моих вещей и замечаю мою сумочку, которая зацепившись, лежала всего в нескольких футах от кресла незнакомца. Прежде чем у меня появится шанс, двинутся, я замечаю, что бортпроводница строго смотрит на меня через приоткрытый занавес. Блин, леди.

— Мэм, пожалуйста, вернитесь на свое место. Пассажирам из другого класса запрещено здесь находиться. — Несмотря на ее спокойствие, я чувствую нотку презрения в ее голосе. Возможно, это не первый раз, когда пассажир пробирается сюда. Она, наверное, думает, что я пытаюсь поменяться местами.

Как бы сильно я не хотела, отделаться от места, где невозможно вытянуть ноги, я больше беспокоюсь о том, что тошнить меня будет везде. Мне нужна моя сумочка. Волна тошноты накатывает на меня. Я чувствую капли пота, выступающие на шее и лбу.

— Я только возьму свою сумочку, — удается мне пропищать.

— Мэм, сигнал “пристегните ремни” все еще горит, — говорит она, указывая на рисунок двух рук, застёгивающих ремень безопасности. — Не разрешается ходить в это время. — Я игнорирую ее взгляд и протискиваюсь к моей сумке. Сперва светловолосый незнакомец не замечает меня, когда я встаю на колени, чтобы поискать под его сиденьем. Он не чувствует мое присутствие, пока я не потянула за ремешок сумки. Я с трудом дергаю, чтобы освободить свою сумочку, но мой кошелек вылетает вместе с таблетками. Бл*ть. Вздох разочарования вырывается из меня, когда я пытаюсь схватить их. Яркий свет обрушивается на меня, теплая рука обхватывает мое запястье, останавливая меня на полпути.

— Извините, мисс, что вы там делаете? — я растерялась от близости его лица. Два голубых глаза смотрят на меня невозмутимо. Они почему-то прекрасно сочетаются с его носом и скулами. Если бы не легкая ухмылка на его губах, можно было подумать, что он злится. Но все еще хуже. Он смеется надо мной. Его это забавляет.

Мои щеки горят от злости.

— Вы смеетесь надо мной? — спрашиваю я, сдерживая свое раздражения.

Он смотрит на меня с любопытством, как будто медленно изучает. Он плейбой, я уверена.

Красивые мужчины, как он, это проблема. Я уверена, что он привык, что женщины бросаются к его ногам. Я молча любуюсь лёгкой небритостью, которой он носит. Он похож немного на мошенника в его сером сшитом костюме. Его щетина на лице напоминает мне, что такую же привык носить Майлз. Раньше утром он проводил своим подбородком по моей обнаженной коже. Это был его способ будить меня. Я любила ощущать ее на себе, когда мы занимались любовью. Это то, что чувствовала раньше, а потом он ушел и разбил весь мой мир на мелкие кусочки.

Мой взгляд бродит по его руке и желания окружают меня, согревая мою душу. Я почему-то рада, не увидев кольца на пальце. Это не значит, что он не женат. Он мог бы. Я внезапно чувствую, наклоняясь к нему, его манящий аромат из пряной корицы и свежих листьев мяты. Это напоминает мне о моем любимом домашнем черном чае в Кали.

— Могу ли я вам чем-нибудь помочь? — спрашивает он, игнорируя мой вопрос.

— Я уронила свою сумочку. — Его рука не выпускает мое запястье, когда он аккуратно помогает мне подняться. Я не могу твердо стоять на ногах. Я раскачиваюсь, чтобы встать.

— Позвольте мне помочь, — говорит он с очередной улыбкой.

— Моя сумка зацепилась за ваше кресло, — говорю я.

Стюардесса, медля, откашливается, обращая наше внимание на нее. Она ждет в проходе выглядя очень нервной. — Прошу прощения, сэр, вы бы хотели, чтобы я проводила эту юную леди обратно на свое место? — Я поворачиваюсь, переводя взгляд то на него, то на нее. Я никогда не видела, чтобы кто-то так волновался. Кто этот парень? Может быть он какая-нибудь богатая “шишка”. Не имеет значения. Я не должна лезть не в свое дело и вернуться на свое место.

— Мелисса, все прекрасно. Она не беспокоит меня, — говорит он, не поднимая глаз. Не думаю, что когда-либо слышала, как кто-то обращался к стюардессам по имени, если только они не намерено пытаются быть предельно вежливыми, но, его тон больше показывает раздражение, чем что-либо еще. Он кажется, человеком, который привык управлять людьми. Или, может быть, он просто часто летает этой авиакомпаний.

— Прошу прощения, мистер Ст…

— На этом все, спасибо. — Он отмахивается от нее, как от надоедливой мухи. Она быстро убегает прочь к задней части самолета, не оглядываясь. Часть меня жалеет ее. Она просто выполняла свою работу даже если она была стервой. Я уверена, что я бы сделала то же самое.

— Это все? — говорит он, протягивая мне мою сумочку и кошелек. Даже моя гигантская сумка кажется такой маленькой в его руках. Его рука задевает мою, посылая покалывание по моей руки. Я пытаюсь изо всех сил не пялиться на его пальцы, но не могу удержаться.

Я моментально краснею, когда он откашливается, показывая, что я засиделась слишком долго в его присутствии. По иронии судьбы, мои таблетки от укачивания до сих пор находятся под его креслом, но я даже не удосуживаюсь упомянуть об этом. Мне нужно выбраться отсюда. Я почувствовала, что опять задыхаюсь, как минуту назад на своем месте. На этой неделе одного раза для конфуза хватит.

— Да, спасибо. Извините. — Я пытаюсь уйти, но тепло его прикосновения возвращается, когда он хватает меня за руку.

— Твое имя, ты не сказала мне его. — Он снова улыбается. Я краснею, от его прикосновения у меня мурашки бегут по коже. Воздух накаляется с каждой минутой, когда его пальцы поглаживают кожу на моем запястье. Я никогда не чувствовала ничего столь эротичного, как это, и моя одежда все еще на мне. Я готова почти запрыгнуть к нему на колени. Мой румянец становится ярче при мысли о том, что он может почувствовать, лежа на меня. С каких пор я стала такой озабоченной? Мне придется признаться, что секс был последней вещью, о чем я думала после случая с Майлзом. У меня не было желание быть с кем-либо. Но, прямо сейчас, я могу почувствовать сексуальную энергию, исходящую от него. Просто некоторые мужчины — ходячий секс, и он определенно один из них.

— Меня зовут Ребекка, — отвечаю я, почти задыхаясь.

— Приятно познакомиться, Бекка, — говорит он, целуя мою руку. — Я Николас. — Его губы прохладные словно ледяная вода по сравнению с моей кожей, и я улыбаюсь на то, как он сократил мое имя. Я обычно никому не разрешаю называть меня Бекка, но я склонна позволить этому красивому незнакомцу, называть меня как он захочет, пока он продолжает прикасаться ко мне.

Я держусь за кресло, как вдруг самолет меняет высоту и выбивает меня из равновесия. В салоне раздается сигнал бортпроводникам проверить каждый ремень безопасности на пассажире. Я должна вернуться на свое место. Я почти падаю назад, теряя равновесие, но Николас хватает мой руку, притягивая обратно. Я почти твердо стою на ногах, до тех пор, пока самолет не начинает резко теряет высоту, толкая меня прямо на его колени. С неожиданной силой мое тело врезается в его, его планшет падает, ударяясь о пол с глухим стуком. Он ловит меня за талию, его пальцы скользят по моим ягодицам. Я знаю, это не намеренно, но его прикосновения, такие чувственные.

— Ты в порядке? — спрашивает он. Беспокойство окутывает его лицо. Он отпускает меня, но не сразу. Он только перемещает руку, чтобы откинуть выбившийся локон с моего лица. Прикосновение его кончиков пальцев прожигает мою кожу, как жидкий огонь. Он распространяет теплом внизу живота, оставляя меня незащищенной под его безжалостным взглядом. Его хватка крепко сжимает мою талию, и на мгновение я чувствую что-то твердое прижимается к моим джинсам. Это что. Боже мой.

— Я должна вернуться на свое место до того, как у стюардессы будет сердечный приступ, — шепчу я. Фраза звучит больше как вопрос, чем утверждение.

— Останься. — Его охрипший голос манит меня. В его голосе есть небольшой акцент, но я не могу определить, откуда он. Я никогда не была снобом относительно парней, с которыми встречалась, но есть что-что в акценте, который срывает женские трусики. Это, наверное, не единственное, что возбуждает меня в нем. Его глаза задерживаются на меня, внимательно наблюдая за мной. Если бы я знала, что собираюсь встретить живого Адониса на самолете, я, возможно, не боялась летать. Нет, это, наверняка, ложь. Мне до сих пор страшно, но я определенно выбрала лекарство по симпатичнее.

Сейчас, этот красивый греческий Бог держит меня в своих руках, и я не могу перестать думать о том каково это-иметь их внутри меня. Я протягиваю руку и глажу волосы, которые доходят до его нижней губы. Я хочу знать, каково это — поцеловать его. До тех пор, пока я не слышу низкое рычание в его горле, только тогда я понимаю, что я делаю. Боже, Ребекка. Ты ласкаешь совершенно незнакомого человека. Я отдергиваю свою руку, но он сразу же подносит ее обратно к губам. Он берет мои пальцы и медленно целует их. Я резко втягиваю воздух, когда он проводит совей щетиной по внутренней стороне моего запястья. По какой-то причине, это выглядит так интимно, как будто мы давние любовники, и несмотря на замкнутое пространство вокруг нас, похоже весь мир наблюдает за нами.

Он останавливается и смотрит на меня, прежде чем нагнуться. Он захватывает своими губами мои губы в горячем поцелуи. Я колеблюсь, когда он начинает медленно покусывать мою нижнюю губу, нежно передвигаясь к верхней. Ощущение его рук, которые касаются моей груди заставляет меня стонать. Он проводит большим пальцем по моему вырезу, и я его целую. Ураган страсти проходит через мое тело, и я мгновенно становлюсь влажной. Он притягивает меня ближе, и вскоре я так околдована ощущением его рта на мне, что забываю, как дышать. Электрический заряд между нами рассеивается, когда мы отрываемся друг от друга. Я улыбаюсь про себя, осознавая, что он задыхается почти так же сильно, как я.

— О чем ты думаешь? — спрашивает он, глядя на меня сверху вниз.

Из-за его вопроса мне не по себе. Не потому, что это слишком личное, а потому, что я думаю о том, что хочу, чтобы он раздел меня. Он незнакомец. Тот, кого я никогда не увижу снова, и сейчас я не уверена, хорошо это или плохо. Может быть, двигаясь вперед, означает делать вещи, которые вы обычной жизни никогда бы несделали. Как трахнуться с красивым незнакомцем на высоте 40 000 фунтов, или, может быть, я просто пытаюсь заглушить свою боль. Пора перестать жить фантазиями.

— Приятно было познакомиться, но мне нужно вернуться на свое место, — шепчу я, отталкиваясь от него.

— Если ты настаиваешь, — говорит он с вежливой улыбкой. Я хочу поблагодарить его, но сказать спасибо ему за поцелуй звучит в моей голове как-то нелепо.

— Я надеюсь, что еще увидимся, — говорит он.

— Я тоже.

Я никогда его больше не увижу, и в тоже время мне жаль, что я не могла провести остаток полета с ним здесь, это было бы ошибкой. Прошло меньше месяца с момента расставания с Майлзом. У меня нет необходимости гоняться за кем-то еще. Мне просто нужно побыть одной. Я не хочу быть одной из тех девушек, которым всегда нужен парень на одну ночь, чтобы почувствовать себя полноценной. Я не хочу, чтобы очаровательный принц пришел спасти меня и все исправил. Я хочу сама себя спасти.

Я ухожу, не спрашивая его номер, а он не останавливает меня, чтобы попросить мой.

Разочарование прокрадывается в глубины моего сознания. Я на это и не надеялась. Это не какая-то романтическая комедия, где великолепный плейбой влюбляется в застенчивую девушку с пышными формами.

Раньше у моей бабушки была поговорка. Что ни возьми — все твое. Я думаю, если этому суждено случиться, возможно, однажды я встречусь с ним снова, но сейчас я счастлива спокойствием, которым он окутал меня. Я придерживаюсь этого мнения, когда я возвращаюсь обратно к своему месту и сплю остальную часть полета.

Я не просыпаюсь до тех пор, пока я не слышу голос капитана, объявляя, что мы совершим посадку в аэропорту JFK (прим. пер. Международный аэропорт им. Джона Кеннеди в Нью-Йорке) менее чем через 15 минут. После полета свыше 3000 миль в тесном, переполненном самолете, мне очень хотелось оказаться снова на земле. Четырехчасовой полет утомителен, и я несомненно морально истощена. Я продолжаю напоминать себе, что это того стоит. Скоро я буду в большом городе и таким образом начинается мое путешествие в попытке получить работу в StoneHaven Publishing.. Если повезет, к этому времени в следующем месяце я буду работать и жить в своей собственной квартире. Нью-Йорк, я иду.

Глава 3

Ребекка

Аэропорт гудит, пока я направляюсь к зоне выдачи багажа. Я рада, что не послушалась маму, когда она предложила мне полететь позднем рейсом. Из-за непредсказуемой погоды Восточного побережья, я уже потеряла один день, застряв в аэропорту Даллас в Техасе.

К моему смятению, я не видела Мистера высокого сексуального блондина, когда вышла из самолета, но возможно это даже к лучшему.

— Ребекка!

Я замечаю Кэрол, стоящую рядом со секцией высадки и посадки пассажиров снаружи аэропорта имени Джона Кеннеди. Ее короткая, светлая стрижка в стиле пикси (прим. пер. Название стрижки пикси, происходит от английского слова pixie, что значит – эльф или фея. Возможно потому, что девушка с этой стрижкой становится похожей на сказочного беззащитного персонажа) подстриженная в колледже заменилась длинными прядями каштановых волос собранные в идеальный пучок. Я улыбаюсь, когда она поднимает стильные очки и пробирается вперед. Я должна признать, что выглядит она потрясающе. Ее укладка пучок —это шик. Думаю, я всегда завидовала той уверенности, которую она, кажется, распространяет. Я смотрю вниз на мои изношенные джинсы, Чака Тейлора, и на мою десятидолларовую футболку и немного расстроена тем, как скромно или некрасиво я выгляжу.

Сложно найти модную одежду моего размера. Я ненавижу термин “размер плюс”, из-за мира, который навешивает на меня этот ярлык. Если я и набрала вес после колледжа Кэрол не скажет этого. Я хватаю свой чемодан и волочу его по тротуару стараясь изо всех сил, чтобы он не перевернулся пока иду к Кэрол. — О, Боже мой. Бекка, я так рада видеть тебя!

Она обнимает меня, и воспоминания о нашей учебе по ночам во время сессии, о вечеринках студенческого братства, и о сердечных муках в колледже пролетают мимо, отбрасывая меня на много лет назад. Я даже не осознавала, насколько сильно я скучала по ней до этого момента. Кэрол как сестра, которой у меня никогда не было. Иногда быть единственным ребенком отстойно. Не говоря уже о том, что у меня нет ни младшей, ни старшей сестры для моей матери, чтобы выдать их замуж.

— Ты прекрасно выглядишь, Кэрол. Нью-Йорк пошел тебе на пользу.

— Спасибо, девочка, это безумный мир, но ты его полюбишь! Я не могу дождаться, чтобы вернуться назад в квартиру. У меня столько планов на вечер!

— Я рада быть здесь. Спасибо, что разрешила мне переночевать у тебя. — Волнения даже близко не стояло к тому, что я действительно чувствовала. Испуг. Тревога. Восторг. Стук сердца. Я чувствую себя непобедимой — готова бросить вызов миру.

— Это не проблема. Я была бы ужасно обижена, если бы ты не попросила.

Она подхватывает меня под руку и тянет меня к гладкому, черному Лексусу. Похоже, мы опять стали подростками и отправились на поиск приключений. Такси наводнили аэропорт, то въезжая, то выезжая каждые несколько секунд. Чудо, если кто-нибудь сможет выбраться отсюда. Мое внимание привлекает симпатичный пожилой мужчина, который выходит из автомобиля Кэрол.

— Мисс Геллар, — говорит он, быстро наклоняясь, чтобы схватить мой чемодан. — Его движения так быстры, что кажутся, расплывшемся пятном и мой чемодан перемещается в багажник автомобиля. Он подходит и открывает заднюю дверь Лексуса. Если бы он не был старше меня на 20 лет, я бы сказала он довольно сексуальный.

— Ох, чуть не забыла, это мой водитель, Стивен, — говорит Кэрол, улыбаясь. — Ух ты, у нее есть шофер?

— Он бесподобен, если тебе что-нибудь нужно — он это достанет. Даже тампоны и прочее. — Мысль о Стивене, который случайно напоминает мне Лиама Нисона из “Заложницы”, покупающего для меня тампоны, заставляет мои щеки гореть.

— Ладно, я буду паинькой.

Стивен смеется, очевидно, удивленный моей застенчивостью. — Мне будет совсем не трудно покупать вам то, что может потребоваться, мисс Геллар.

—Пожалуйста, зовите меня Ребекка. — Единственные люди, которые называют меня по фамилии мои преподаватели и случайные продавцы товаров и услуг. Боже, я ненавижу их. Я всегда чувствую себя плохо, когда они звонят, потому что знаю, что эти полчаса им так же плохо, как и мне.

—Стивен, по пути домой давайте остановимся у дома Шери. — PR-бизнес Кэрол должно быть стремительно растет если она может себе позволить собственного дворецкого. Я могу только надеяться, что у меня будет половина того успеха, который был у Кэрол.

— Кто такая Шери?” —спрашиваю я.

— Она одна из моих клиенток. Руководит своей собственной модной линией, Retro Thrift. Она создает много недорогой одежды в стиле пин-ап (при. пер Стиль пин-ап – это образ такой девушки, которая обладает роскошными формами, но настолько наивна, что даже не подозревает о том, насколько она желанна и соблазнительна для мужчин) и отличные вечерние платья, которые выглядят как будто они из 30-х годов, —говорит Кэрол, копаясь в своей черной кожаной сумке и доставая из нее телефон. —Вот, взгляни. — Кэрол открывает интернет-магазин Шери. Это как смотреть на старые фотографии. Платья на сайте Шери просто великолепны. Я понятия не имею, как она умудряется делать их недорогими. Экономность — вот новое слово для слишком дорогой винтажной одежды.

—Вау, хотела бы я носить их все. — Я фанатка винтажной моды. Моя мама всегда закатывает глаза, когда я нахожу винтажную одежду в армии спасения (международная религиозная и благотворительная организация). Она не может понять, почему люди хотят одеваться, как будто они из прошлого.

— Да, мне необходимо забрать несколько нарядов для фотосессии, которую мы делаем завтра, —говорит Кэрол, кидая телефон обратно в сумку. Громкий жужжащий звук привлекает ее внимание к телефону, когда она извлекает его из сумки. У Кэрол вырывается смех, толкая мне в руки свой сотовый.

Кэрол,

Наши рекомендации