Как мог и. дицген понравиться реакционным философам?

Вышеприведенный пример с Гельфондом содержит уже ответ на этот вопрос, и мы не будем следить за бесчисленными случаями гельфондовского обращения наших ма­хистов с И. Дицгеном. Целесообразнее

ФИЛОСОФСКИЕ ИДЕАЛИСТЫ__________________________ 257

привести ряд рассуждений самого И. Дицгена, чтобы показать его слабые стороны.

«Мысль есть функция мозга», — говорит Дицген («Das Wesen der menschlichen Kopfarbeit», 1903, S. 52. Есть русский перевод: «Сущность головной работы»). «Мысль есть продукт мозга... Мой письменный стол, как содержание моей мысли, совпадает с этой мыслью, не отличается от нее. Но этот письменный стол, вне моей головы, есть ее предмет, совершенно отличный от нее» (53). Эти вполне ясные материалистические положения Дицген дополняет, однако, таким: «Но и не чувственное представление чув­ственно, материально, то есть действительно... Дух не больше отличается от стола, све­та, от звука, чем эти вещи отличаются друг от друга» (54). Тут явная неверность. Что и мысль и материя «действительны», т. е. существуют, это верно. Но назвать мысль ма­териальной — значит сделать ошибочный шаг к смешению материализма с идеализ­мом. В сущности, это скорее неточность выражения у Дицгена, говорящего в другом месте правильно: «Дух и материя имеют, по крайней мере, то общее, что они сущест­вуют» (80). «Мышление есть телесная работа, — говорит Дицген. — Для мышления я нуждаюсь в веществе, о котором можно мыслить. Это вещество дано нам в явлениях природы и жизни... Материя есть граница духа; он не может выйти за пределы материи. Дух есть продукт материи, но материя есть большее, чем продукт духа...» (64). От раз­бора подобных материалистических рассуждений материалиста И. Дицгена махисты воздерживаются! Они предпочитают цепляться за неточности и путаницу у Дицгена. Например, он говорит, что естествоиспытатели могут быть «идеалистами лишь вне своей области» (108). Так ли это и почему так, махисты молчат. Но страничкой раньше Дицген признает «позитивную сторону современного идеализма» (106) и «недостаточ­ность материалистического принципа», что должно обрадовать махистов! Неправильно выраженная мысль Дицгена состоит в том, что и различие материи от духа относи­тельно, не чрезмерно (107). Это справедливо, но отсюда вытекает

258__________________________ В. И. ЛЕНИН

не недостаточность материализма, а недостаточность метафизического, антидиалекти­ческого материализма.

«Простая, научная истина основывается не на личности. Ее основания находятся вне (т. е. вне личности), в материале ее, она есть объективная истина... Мы называем себя материалистами... Философские материалисты характеризуются тем, что они ставят в начале, во главе телесный мир, идею же или дух рассматривают, как следствие, — то­гда как противники по манеру религии выводят вещи из слова... выводят материальный мир из идеи» («Kleinere philosophische Schriften», 1903, S. 59, 62 ). Это признание объ­ективной истины и повторение энгелъсовского определения материализма махисты об­ходят. Но вот Дицген говорит: «Мы могли бы с таким же правом назвать себя идеали­стами, ибо наша система покоится на совокупном результате философии, на научном исследовании идеи, на ясном понимании природы духа» (63). За эту, явно неверную, фразу нетрудно уцепиться для отречения от материализма. На деле у Дицгена более не­верна формулировка, чем основная мысль, сводящаяся к указанию на то, что старый материализм не умел научно исследовать идеи (при помощи исторического материа­лизма).

Вот рассуждение Дицгена о старом материализме: «Как наше понимание политиче­ской экономии, так и наш материализм есть научное, историческое завоевание. Как мы отличаемся вполне определенно от социалистов прошлого, так же и от прежних мате­риалистов. С этими последними общего у нас только то, что мы признаем материю предпосылкой или первоосновой идеи» (140). Характерно это «только»! Оно включает в себя все гносеологические основы материализма в отличие от агностицизма, махизма, идеализма. Но внимание Дицгена устремлено на то, чтобы отгородиться от вульгарного материализма.

Зато дальше следует прямо неверное место: «Понятие материи надо расширить. Сю­да относятся все явления

как мог и. дицген понравиться реакционным философам? - student2.ru * — «Мелкие философские работы», 1903, стр. 59, 62. Ред.

ФИЛОСОФСКИЕ ИДЕАЛИСТЫ__________________________ 259

действительности, следовательно, и наша способность познавать, объяснять» (141). Это путаница, способная только смешать материализм и идеализм под видом «расширения» первого. Ухватиться за подобное «расширение» — значит забыть основу философии Дицгена, признание материи за первичное, за «границу духа». И через несколько строк Дицген, в сущности, поправляется сам: «Целое управляет частью, материя — духом» (142)... «В этом смысле мы можем рассматривать материальный мир,... как первую причину, как творца неба и земли» (142). Что в понятие материи надо включить и мыс­ли, как повторяет Дицген в «Экскурсиях» (стр. 214 цит. кн.), это путаница, ибо при та­ком включении теряет смысл гносеологическое противопоставление материи духу, ма­териализма идеализму, на каковом противопоставлении Дицген сам настаивает. Что это противопоставление не должно быть «чрезмерным», преувеличенным, метафизиче­ским, это бесспорно (и в подчеркивании этого состоит большая заслуга диалектическо­го материалиста Дицгена). Пределы абсолютной необходимости и абсолютной истин­ности этого относительного противопоставления суть именно те пределы, которые оп­ределяют направление гносеологических исследований. За этими пределами опериро­вать с противоположностью материи и духа, физического и психического, как с абсо­лютной противоположностью, было бы громадной ошибкой.

Дицген выражает свои мысли расплывчато, неясно, кашеобразно — в отличие от Эн­гельса. Но, оставив в стороне недостатки изложения и частные ошибки, он недаром от­стаивает «материалистическую теорию познания» (S. 222, то же S. 271), «диалектиче­ский материализм» (S. 224). «Материалистическая теория познания, — говорит И. Дицген, — сводится к признанию того, что человеческий орган познания не испускает никакого метафизического света, а есть кусок природы, отражающий другие куски природы» (222—223). «Познавательная способность не есть какой-либо сверхъестест­венный источник истины, а зеркалоподобный инструмент, отражающий вещи мира или природу» (243).

260__________________________ В. И. ЛЕНИН

Наши глубокомысленные махисты обходят разбор каждого отдельного положения ма­териалистической теории познания И. Дицгена, хватаясь за его отступления от нее, за неясности и путаницу. Реакционным философам И. Дицген мог понравиться потому, что он кое-где путает. Где путаница, тут и махисты, это уже само собою разумеется.

Маркс писал Кугельману 5-го декабря 1868 года: «Уже давно Дицген прислал мне отрывок рукописи о «Способности мышления», который, несмотря на некоторую пута­ницу в понятиях и на слишком частые повторения, содержит в себе много превосход­ных и, как продукт самостоятельного мышления рабочего, достойных изумления мыс-

оо

лей» (стр. 53 русск. пер.) . Г-н Валентинов приводит этот отзыв и не догадывается спросить себя, в чем усмотрел Маркс путаницу у И. Дицгена: в том ли, что сближает Дицгена с Махом, или в том, что противополагает Дицгена Маху? Г. Валентинов не по­ставил этого вопроса, ибо он читал и Дицгена и письма Маркса тоже наподобие гого­левского Петрушки. А на этот вопрос нетрудно найти ответ. Маркс неоднократно назы­вал свое миросозерцание диалектическим материализмом, и энгельсовский «Анти-Дюринг», целиком прочитанный Марксом в рукописи, излагает именно это мировоззре­ние. Отсюда даже гг. Валентиновы могли бы сообразить, что путаница И. Дицгена могла состоять только в отступлениях его от последовательного применения диалек­тики, от последовательного материализма, в частности от «Анти-Дюринга».

Не догадывается ли теперь г. Валентинов с братией, что Маркс мог назвать путани­цей у Дицгена только то, что сближает Дицгена с Махом, который шел от Канта не к материализму, а к Беркли и к Юму? Или, может быть, материалист Маркс назвал пута­ницей как раз материалистическую теорию познания Дицгена, одобрил же его отступ­ления от материализма? Одобрил то, что расходится с написанным при его участии «Анти-Дюрингом»?

Кого морочат наши махисты, которые желают, чтобы их считали марксистами, и благовестят при этом на весь

____________________________ ФИЛОСОФСКИЕ ИДЕАЛИСТЫ__________________________ 261

мир, что «их» Мах одобрил Дицгена? Не смекнули наши герои, что Мах мог одобрить Дицгена только за то, за что Маркс назвал его путаником!

При общей оценке И. Дицгена в целом он не заслуживает такого резкого порицания. Он на 9/ю материалист, никогда не претендовавший ни на оригинальность, ни на осо­бую философию, отличную от материализма. О Марксе Дицген говорил много раз и не иначе, как о главе направления («Kleinere phil. Sehr.», S. 4 — отзыв 1873 года; S. 95 — 1876 года — подчеркивается, что Маркс и Энгельс «обладали необходимой философ­ской школой», т. е. философским образованием; S. 181— 1886 года — о Марксе и Эн­гельсе, как «признанных основателях» направления). Дицген был марксист, и медве­жью услугу оказывают ему Евгений Дицген и — увы! — товарищ П. Дауге, сочиняю­щие «натурмонизм», «дицгенизм» и т. п. «Дицгенизм» в отличие от диалектического материализма есть путаница, есть шаг к реакционной философии, есть попытка создать линию не из того, что есть великого в Иосифе Дицгенэ (в этом рабочем-философе, от­крывшем по-своему диалектический материализм, много великого!), а из того, что есть у него слабого!

Ограничусь двумя примерами того, как катятся к реакционной философии тов. П. Дауге и Евг. Дицген.

П. Дауге пишет во 2-м издании «Аквизита», стр. 273: «Даже буржуазная критика указывает на связь философии Дицгена с эмпириокритицизмом и имманентной шко­лой», и ниже: «особенно Леклера» (в цитате из «буржуазной критики»).

Что П. Дауге ценит и уважает И. Дицгена, это несомненно. Но так же несомненно, что он позорит И. Дицгена, приводя без протеста отзыв буржуазного бумагомараки, сближающего самого решительного врага фидеизма и профессоров, «дипломированных лакеев» буржуазии, с прямым проповедником фидеизма и отъявленным реакционером, Леклером. Возможно, что Дауге повторил чужой отзыв об имманентах и Леклере, не будучи сам лично знаком с писаниями этих реакционеров. Но да послужит ему это пре­достережением: путь

262__________________________ В. И. ЛЕНИН

от Маркса к особенностям Дицгена — к Маху — к имманентам — есть путь в болото. Не только сближение с Леклером, но и сближение с Махом выдвигает Дицгена-путаника в отличие от Дицгена-материалиста.

Я буду защищать И. Дицгена от П. Дауге. Я утверждаю, что И. Дицген не заслужил такого срама, как сближение с Леклером. И я могу сослаться на свидетеля, в таком во­просе самого авторитетного: на такого же реакционера, философа фидеиста и «имма-нента», как Леклер, именно на Шуберта-Зольдерна. В 1896 году он писал: «Социал-демократы охотно примыкают к Гегелю, с большим или меньшим (обыкновенно мень­шим) правом, но только гегелеву философию они материализируют; ср. И. Дицгена. У Дицгена абсолютное становится универсумом, а этот последний — вещью в себе, абсо­лютным субъектом, явления которого суть его предикаты. Что Дицген делает таким об­разом чистейшую абстракцию основой конкретного процесса, этого он, разумеется, не замечает так же, как не замечал этого Гегель... Гегель, Дарвин, Геккель и естественнои-сторический материализм зачастую хаотически соединяются у Дицгена» («Социальный вопрос», S. XXXIII). Шуберт-Зольдерн лучше разбирается в философских оттенках, чем Мах, который хвалит всех, кого угодно, вплоть до кантианца Иерузалема.

Евгений Дицген имел наивность пожаловаться немецкой публике на то, что в России «обидели» узкие материалисты Иосифа Дицгена, и перевел на немецкий язык статьи Плеханова и Дауге о И. Дицгене (см. J. Dietzgen: «Erkenntnis und Wahrheit», Stuttg., 1908 , приложения). Нажаловался бедный «натурмонист» на свою голову: Фр. Меринг, который в философии и в марксизме кое-что понимает, написал в своей рецензии, что Плеханов по существу прав против Дауге («Neue Zeit», 1908, № 38, 19. Juni, Feuilleton, S. 432 ). Что И. Дицген, отступая от Маркса и Энгельса, попадал впросак (S. 431), это для Меринга не подлежит сомнению. Евгений Дицген отвечал Мерингу длинной и плаксивой

как мог и. дицген понравиться реакционным философам? - student2.ru — И. Дицген. «Познание и истина», Штутгарт, 1908. Ред. " — «Новое Время», 1908, № 38, 19 июня, фельетон, стр. 432. Ред.

ФИЛОСОФСКИЕ ИДЕАЛИСТЫ__________________________ 263

заметкой, в которой договорился до того, что И. Дицген может быть полезен «для со­единения» «враждующих братьев ортодоксов и ревизионистов» («Ν. Ζ.», 1908, №44, 31. Juli, S. 652).

Еще предостережение, товарищ Дауге: путь от Маркса к «дицгенизму» и «махизму» есть путь в болото, не для лиц, конечно, не для Ивана, Сидора, Павла, а для направле­ния.

И не кричите, гг. махисты, что я ссылаюсь на «авторитеты»: ваши крики против ав­торитетов — просто прикрытие того, что авторитеты социалистические (Маркс, Эн­гельс, Лафарг, Меринг, Каутский) вы подменяете авторитетами буржуазными (Ма­хом, Петцольдтом, Авенариусом, имманентами). Лучше бы вам не поднимать вопроса об «авторитетах» и «авторитарности»!

ГЛАВА V

НОВЕЙШАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В ЕСТЕСТВОЗНАНИИ И ФИЛОСОФСКИЙ ИДЕАЛИЗМ

Год тому назад в журнале «Die Neue Zeit» была помещена статья Иосифа Динэ-Дэнеса: «Марксизм и новейшая революция в естествознании» (1906—1907, № 52). Не­достаток этой статьи — игнорирование гносеологических выводов, которые делаются из «новой» физики и которые специально интересуют нас в настоящее время. Но имен­но этот недостаток делает для нас особенно интересными точку зрения и выводы упо­мянутого автора. Иосиф Динэ-Дэнес стоит, подобно пишущему эти строки, на точке зрения того самого «рядового марксиста», про которого с таким величественным пре­зрением говорят наши махисты. «Диалектиком-материалистом, — пишет, например, г. Юшкевич, — называет себя обыкновенно средний, рядовой марксист» (стр. 1 его кни­ги). Вот этот-то рядовой марксист в лице И. Динэ-Дэнеса сопоставил новейшие откры­тия в естествознании, и особенно в физике (икс-лучи, лучи Беккереля, радий89 и т. д.), непосредственно с «Анти-Дюрингом» Энгельса. К какому же выводу привело его это сопоставление? «В самых различных областях естествознания, — пишет И. Динэ-Дэнес, — приобретены новые знания, и все они сводятся к тому пункту, который хотел выставить на первый план Энгельс, именно к тому, что в природе «нет никаких непри­миримых противоположностей, никаких насильственно фиксированных разграничи­тельных линий и различий» и что, если встречаются в природе противоположности и различия, то их неподвижность,

НОВЕЙШАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В ЕСТЕСТВОЗНАНИИ__________________ 265

абсолютность вносятся в природу исключительно нами». Открыли, например, что свет

„ 90 /^

и электричество суть лишь проявления одной и той же силы природы . L каждым днем становится вероятнее, что химическое сродство сводится к электрическим процессам. Неразрушимые и неразложимые элементы химии, число которых продолжает все воз­растать точно в насмешку над единством мира, оказываются разрушаемыми и разло­жимыми. Элемент радий удалось превратить в элемент гелий . «Подобно тому, как все силы природы сводятся к одной силе, так и все вещества природы сводятся к одному веществу» (курсив И. Динэ-Дэнеса). Приведя мнение одного из писателей, считающих атом только сгущением эфира , автор восклицает: «Как блистательно подтверждается изречение Энгельса: движение есть форма бытия материи». «Все явления природы суть движение, и различие между ними состоит только в том, что мы, люди, воспринимаем это движение в различных формах... Дело обстоит именно так, как сказал Энгельс. Точно так же, как и история, природа подчинена диалектическому закону движения».

С другой стороны, нельзя взять в руки литературы махизма или о махизме, чтобы не встретить претенциозных ссылок на новую физику, которая-де опровергла материализм и т. д. и т. п. Основательны ли эти ссылки, вопрос другой, но связь новой физики или, вернее, определенной школы в новой физике с махизмом и другими разновидностями современной идеалистической философии не подлежит ни малейшему сомнению. Раз­бирать махизм, игнорируя эту связь, — как делает Плеханов93, — значит издеваться над духом диалектического материализма, т. е. жертвовать методом Энгельса ради той или иной буквы у Энгельса. Энгельс говорит прямо, что «с каждым, составляющим эпоху, открытием даже в естественноисторической области» (не говоря уже об истории чело­вечества) «материализм неизбежно должен изменять свою форму» («Л. Фейербах», стр. 19 нем. изд.)94. Следовательно, ревизия «формы» материализма Энгельса, ревизия его натурфилософских положений не только не заключает в себе ничего

266__________________________ В. И. ЛЕНИН

«ревизионистского» в установившемся смысле слова, а, напротив, необходимо требует­ся марксизмом. Махистам мы ставим в упрек отнюдь не такой пересмотр, а их чисто ревизионистский прием — изменять сути материализма под видом критики формы его, перенимать основные положения реакционной буржуазной философии без всякой по­пытки прямо, откровенно и решительно посчитаться с такими, например, безусловно крайне существенными в данном вопросе, утверждениями Энгельса, как его утвержде­ние: «... движение немыслимо без материи» («Анти-Дюринг», стр. 50) .

Само собою разумеется, что, разбирая вопрос о связи одной школы новейших физи­ков с возрождением философского идеализма, мы далеки от мысли касаться специаль­ных учений физики. Нас интересуют исключительно гносеологические выводы из не­которых определенных положений и общеизвестных открытий. Эти гносеологические выводы до такой степени напрашиваются сами собой, что их затрагивают уже многие физики. Мало того, среди физиков имеются уже различные направления, складываются определенные школы на этой почве. Наша задача поэтому ограничивается тем, чтобы отчетливо представить, в чем суть расхождения этих направлений и в каком отношении стоят они к основным линиям философии.

КРИЗИС СОВРЕМЕННОЙ ФИЗИКИ

Известный французский физик, Анри Пуанкаре, говорит в своей книге о «Ценности науки», что есть «признаки серьезного кризиса» физики, и посвящает особую главу этому кризису (eh. VIII, ср. р. 171). Этот кризис не исчерпывается тем, что «великий революционер-радий» подрывает принцип сохранения энергии. «Опасности подверга­ются и все другие принципы» (180). Например, принцип Лавуазье, или принцип сохра­нения массы, оказывается подорванным электронной теорией материи. По этой теории, атомы образуют мельчайшие частицы, заряженные положительным или отрицательным электричеством, называемые электронами и «погруженные в среду, которую мы назы­ваем эфиром».

____________________ НОВЕЙШАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В ЕСТЕСТВОЗНАНИИ__________________ 267

Опыты физиков дают материал для исчисления быстроты движения электронов и их массы (или отношения их массы к их электрическому заряду). Быстрота движения ока­зывается сравнимой с быстротой света (300 000 километров в секунду), например, до­ходящей до трети этой быстроты. При таких условиях приходится принимать во вни­мание двоякую массу электрона соответственно необходимости преодолеть инерцию, во-первых, самого электрона и, во-вторых, эфира. Первая масса будет реальной или ме­ханической массой электрона, вторая — «электродинамической массой, представляю­щей инерцию эфира». И вот, первая масса оказывается равной нулю. Вся масса элек­тронов, или, по крайней мере, отрицательных электронов, оказывается по происхожде­нию своему всецело и исключительно электродинамической. Исчезает масса. Подры­ваются основы механики. Подрывается принцип Ньютона, равенство действия и проти­водействия, и т. д.96

Перед нами, — говорит Пуанкаре, — «руины» старых принципов физики, «всеоб­щий разгром принципов». Правда, — оговаривается он, — все указанные исключения из принципов относятся к величинам бесконечно малым, — возможно, что других бес­конечно малых, которые противодействуют подрыву старых законов, мы еще не знаем, — и радий к тому же очень редок, но во всяком случае «период сомнений» налицо. Гно­сеологические выводы автора из этого «периода сомнений» мы уже видели: «не приро­да дает (или навязывает) нам понятия пространства и времени, а мы даем их природе»; «все, что не есть мысль, есть чистейшее ничто». Это — выводы идеалистические. Лом­ка самых основных принципов доказывает (таков ход мысли Пуанкаре), что эти прин­ципы не какие-нибудь копии, снимки с природы, не изображения чего-то внешнего по отношению к сознанию человека, а продукты этого сознания. Пуанкаре не развивает последовательно этих выводов, не интересуется сколько-нибудь существенно фило­софской стороной вопроса. На ней подробнейшим образом останавливается француз­ский писатель по философским вопросам Абель Рей в своей книге:

268_______________________________ В. И. ЛЕНИН

«Теория физики у современных физиков» (Abel Rey: «La théorie de la physique chez les physiciens contemporains», Paris, F. Alcan, 1907). Правда, автор сам позитивист, т. е. пу­таник и наполовину махист, но в данном случае это представляет даже некоторое удоб­ство, ибо его нельзя заподозрить в желании «оклеветать» идола наших махистов. Рею нельзя доверять, когда речь идет о точном философском определении понятий и о ма­териализме в особенности, ибо Рей тоже профессор и, в качестве такового, полон бес­конечного презрения к материалистам (и отличается бесконечным невежеством насчет гносеологии материализма). Нечего и говорить, что какие-то там Маркс или Энгельс для таких «мужей науки» совершенно не существуют. Но чрезвычайно богатую лите­ратуру вопроса, не только французскую, но и английскую, и немецкую (Оствальд и Мах в особенности) Рей сводит тщательно и в общем добросовестно, так что мы будем часто пользоваться его работой.

Внимание философов вообще, — говорит автор, — а также тех, кто, по мотивам того или другого порядка, хочет критиковать вообще науку, привлечено теперь в особенно­сти к физике. «Обсуждая пределы и ценность физических знаний, критикуют в сущно­сти законность положительной науки, возможность познания объекта» (р. I—II). Из «кризиса современной физики» торопятся сделать скептические выводы (р. 14). В чем же суть этого кризиса? В течение первых двух третей XIX века физики были согласны между собой во всем существенном. «Верили в чисто механическое объяснение приро­ды; принимали, что физика есть лишь более сложная механика, именно — молекуляр­ная механика. Расходились только по вопросу о приемах сведения физики к механике, о деталях механизма». «В настоящее время зрелище, которое нам представляют физи­ко-химические науки, кажется совершенно обратным. Крайние разногласия сменили прежнее единодушие, и притом разногласия не в деталях, а в основных и руководящих идеях. Если бы было преувеличением сказать, что у каждого ученого свои особые тен­денции, то все же

____________________ НОВЕЙШАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В ЕСТЕСТВОЗНАНИИ__________________ 269

необходимо констатировать, что, подобно искусству, наука, в особенности физика, имеет многочисленные школы, выводы которых зачастую расходятся, а иногда прямо враждебны один другому...

Отсюда можно видеть, каково значение и какова широта того, что получило назва­ние кризиса современной физики.

Традиционная физика до половины XIX века принимала, что достаточно простого продолжения физики, чтобы получить метафизику материи. Эта физика придавала сво­им теориям онтологическое значение. И эти теории были всецело механические. Тра­диционный механизм» (Рей употребляет это слово в особом смысле системы взглядов, сводящих физику к механике) «представлял таким образом, сверх результатов опыта, за пределами результатов опыта, реальное познание материального мира. Это не было ги­потетическое выражение опыта, — это была догма» (16)...

Здесь мы должны прервать почтенного «позитивиста». Ясно, что он рисует нам ма­териалистическую философию традиционной физики, не желая назвать черта (т. е. ма­териализм) по имени. Юмисту материализм должен казаться метафизикой, догмой, вы­ходом за пределы опыта и т. д. Не зная материализма, юмист Рей совсем уже никакого понятия не имеет о диалектике, об отличии диалектического материализма от материа­лизма метафизического в энгельсовском смысле слова. Поэтому, например, соотноше­ние абсолютной и относительной истины абсолютно неясно Рею.

«... Критические замечания против традиционного механизма, которые были сдела­ны во второй половине XIX века, подорвали эту предпосылку онтологической реально­сти механизма. На этой критике утвердился философский взгляд на физику, который стал уже почти традиционным в философии конца XIX века. Наука, по этому взгляду, не более как символическая формула, приемы отметки (обозначения, repérage, создания знаков, меток, символов), а так как эти приемы отметки различны в различных школах, то скоро сделано было заключение, что отмечается при этом только то, что

270_______________________________ В. И. ЛЕНИН

предварительно создано (façonné) человеком для обозначения (для символизации). Наука стала произведением искусства для дилетантов, произведением искусства для утилитаристов: точки зрения, которые естественно стали повсюду истолковывать, как отрицание возможности науки. Наука, как чисто искусственное средство воздействия на природу, как простая утилитарная техника, не имеет права называться наукой, если не искажать смысла слов. Сказать, что наука не может быть ничем иным, кроме такого искусственного средства воздействия, значит отрицать науку в настоящем значении слова.

Крах традиционного механизма или, вернее, та критика, которой он был подвергнут, привела к следующему положению: наука тоже потерпела крах. От невозможности держаться попросту и исключительно традиционного механизма заключили к невоз­можности науки» (16—17).

И автор ставит вопрос: «Представляет ли из себя современный кризис физики вре­менный и внешний инцидент в развитии науки или наука внезапно поворачивает назад и покидает окончательно ту дорогу, по которой она шла?..»

«... Если физико-химические науки, которые в истории были по существу дела по­борниками эмансипации, терпят крушение в таком кризисе, который оставляет за ними исключительно ценность технически полезных рецептов, но отнимает у них всякое значение с точки зрения познания природы, то отсюда должен проистечь полный пере­ворот и в логике и в истории идей. Физика теряет всякую воспитательную ценность; дух положительной науки, представляемый ею, становится ложным и опасным». Наука может дать лишь практические рецепты, а не действительное знание. «Познание реаль­ного надо искать другими средствами... Надо идти другим путем, надо вернуть субъек­тивной интуиции, мистическому чувству реальности, одним словом, таинственному, то, что считалось у них отнятым наукой» (19).

В качестве позитивиста автор считает такой взгляд неправильным и кризис физики временным. Каким

____________________ НОВЕЙШАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В ЕСТЕСТВОЗНАНИИ__________________

образом очищает Рей Маха, Пуанкаре и К от этих выводов, мы увидим ниже. Теперь мы ограничимся констатированием факта «кризиса» и его значения. Из последних слов Рея, приведенных нами, ясно, какие реакционные элементы воспользовались этим кри­зисом и обострили его. В предисловии к своему сочинению Рей говорит прямо, что на «общий дух современной физики» стремится «опереться фидеистское и антиинтеллек-туалистское движение последних лет XIX века» (II). Фидеистами (от латинского слова fides, вера) называют во Франции тех, кто ставит веру над разумом. Антиинтеллектуа­лизмом называется учение, отрицающее права или претензии разума. Следовательно, в философском отношении суть «кризиса современной физики» состоит в том, что старая физика видела в своих теориях «реальное познание материального мира», т. е. отраже­ние объективной реальности. Новое течение в физике видит в теории только символы, знаки, отметки для практики, т. е. отрицает существование объективной реальности, независимой от нашего сознания и отражаемой им. Если бы Рей держался правильной философской терминологии, то он должен был бы сказать: материалистическая теория познания, стихийно принимавшаяся прежней физикой, сменилась идеалистической и агностической, чем воспользовался фидеизм, вопреки желанию идеалистов и агности­ков.

Но эту смену, составляющую кризис, Рей не представляет себе так, как будто все но­вые физики стоят против всех старых физиков. Нет. Он показывает, что по гносеологи­ческим своим тенденциям современные физики делятся на три школы: энергетическую или концептуалистскую (conceptuelle — от слова концепт, чистое понятие), механист-скую или новомеханистскую, которой продолжает держаться громадное большинство физиков, и промежуточную между ними, критическую школу. К первой относятся Мах и Дюгем; к третьей Анри Пуанкаре; ко второй Кирхгоф, Гельмгольц, Томсон (лорд Кельвин), Максвелл из старых, Лармор, Лоренц из новейших физиков. В чем суть двух основных

272__________________________ В. И. ЛЕНИН

линий (ибо третья является не самостоятельной, а промежуточной), видно из следую­щих слов Рея:

«Традиционный механизм построил систему материального мира». В учении о строении материи он исходил из «элементов качественно однородных и тождествен­ных», причем элементы должны были рассматриваться «неизменными, непроницаемы­ми» и т. д. Физика «строила реальное здание из реальных материалов и реального це­мента. Физик обладал материальными элементами, причинами и способом их дейст­вия, реальными законами их действия» (33—38). «Изменения этого взгляда на физику состоят преимущественно в том, что отбрасывают онтологическую ценность теорий и чрезвычайно подчеркивают феноменологическое значение физики». Концептуалист­ский взгляд имеет дело с «чистыми абстракциями», «ищет теории чисто абстрактной, устраняющей, насколько возможно, гипотезу материи». «Понятие энергии становится подосновой (substructure) новой физики. Поэтому концептуалистская физика может быть большей частью названа энергетической физикой», хотя это наименование не подходит, например, к такому представителю концептуалистской физики, как Мах (р. 46).

Это смешение энергетики с махизмом у Рея, конечно, не совсем правильно, равно как и уверение, что к феноменологическому взгляду на физику приходит и новомеха-нистская школа (р. 48), при всей глубине ее расхождения с концептуалистами. «Новая» терминология Рея не уясняет дела, а затемняет его, но мы не могли избежать ее, чтобы дать читателю представление о взгляде «позитивиста» на кризис физики. По существу вопроса, противоположение «новой» школы старому взгляду вполне совпадает, как мог убедиться читатель, с вышеприведенной критикой Гельмгольца Клейнпетером. Пере­давая взгляды разных физиков, Рей отражает в своем изложении всю неопределенность и шаткость их философских взглядов. Суть кризиса современной физики состоит в ломке старых законов и основных принципов, в отбрасывании объективной реальности вне сознания, т. е. в замене материализма идеализмом

____________________ НОВЕЙШАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В ЕСТЕСТВОЗНАНИИ__________________ 273

и агностицизмом. «Материя исчезла» — так можно выразить основное и типичное по отношению ко многим частным вопросам затруднение, создавшее этот кризис. На этом затруднении мы и остановимся.

МАТЕРИЯ ИСЧЕЗЛА»

У современных физиков можно встретить буквально такое выражение при описании новейших открытий. Например, Л. Ульвиг в своей книге «Эволюция наук» озаглавил главу о новых теориях относительно материи: «Существует ли материя?» «Атом дема­териализуется, — говорит он там, — материя исчезает» . Чтобы посмотреть, как легко делаются отсюда махистами коренные философские выводы, возьмем хоть Валентино­ва. «Заявление, что научное объяснение мира получает себе прочное обоснование «только в материализме», есть не более, как вымысел, — пишет он, — и, вдобавок, не­лепый вымысел» (стр. 67). В качестве разрушителя этого нелепого вымысла приводится известный итальянский физик Август Риги, который говорит, что электронная теория «есть не столько теория электричества, сколько материи; новая система просто ставит электричество на место материи» (Augusto Righi. «Die moderne Theorie der physikalischen Erscheinungen», Lpz., 1905, S. 131 . Есть русск. перевод). Приведя эти слова (стр. 64), г. Валентинов восклицает:

«Почему позволяет себе Август Риги нанести это оскорбление св. материи? Может быть, потому, что он солипсист, идеалист, буржуазный критицист, различный там эм­пириомонист или еще кто-нибудь даже хуже этого?»

Это замечание, которое кажется г. Валентинову убийственно-ядовитым против ма­териалистов, показывает всю его девственную невинность в вопросе о

как мог и. дицген понравиться реакционным философам? - student2.ru * L. Houllevigue. «L'évolution des sciences», Paris (A. Collin), 1908, pp. 63, 87, 88. Ср. его же статью «Les idées des physiciens sur la matière» в «Année Psychologique»97, 1908 (Л. Ульвиг. «Эволюция наук», Париж (А. Коллен), 1908, стр. 63, 87, 88. Ср. его же статью «Представления физиков о материи» в «Психологи­ческом Ежегоднике», 1908. Ред.).

— Август Риги. «Современная теория физических явлений», Лейпциг, 1905, стр. 131. Ред.



В. И. ЛЕНИН

философском материализме. В чем состоит действительная связь философского идеа­лизма с «исчезновением материи», этого г. Валентинов абсолютно не понял. А то «ис­чезновение материи», о котором он говорит вслед за современными физиками, не имеет отношения к гносеологическому различению материализма и идеализма. Чтобы пояс­нить это, возьмем одного из самых последовательных и ясных махистов, Карла Пирсо­на. Физический мир для него есть группы чувственных восприятий. «Нашу познава­тельную модель физического мира» он иллюстрирует следующей диаграммой, огова­риваясь, что соотношение размеров не принято этой диаграммой во внимание (р. 282 «The Grammar of Science»):

как мог и. дицген понравиться реакционным философам? - student2.ru

Упрощая свою диаграмму, К. Пирсон вовсе выкинул вопрос о соотношении эфира и электричества или положительных и отрицательных электронов. Но это не важно. Важно то, что идеалистическая точка зрения Пирсона принимает «тела» за чувственные восприятия, а затем уже составление этих тел из частиц, частиц из молекул и т. д. каса­ется изменений в модели физического мира, а никоим образом не вопроса о том, суть ли тела символы ощущений или ощущения образы тел. Материализм и идеализм раз­личаются тем или иным решением вопроса об источнике нашего познания, об отноше­нии познания (и «психического» вообще) к физическому миру, а вопрос о строении ма­терии, об атомах и электронах есть вопрос, касающийся только этого «физического ми­ра». Когда физики говорят: «материя исчезает», они хотят этим сказать, что до сих пор естествознание приводило все свои исследования физического мира к трем последним понятиям — материя, электричество, эфир; теперь же остаются только

____________________ НОВЕЙШАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В ЕСТЕСТВОЗНАНИИ__________________ 275

два последние, ибо материю удается свести к электричеству , атом удается объяснить как подобие бесконечно малой солнечной системы, внутри которой вокруг положи­тельного электрона98 двигаются с определенной (и необъятно громадной, как мы виде­ли) быстротой отрицательные электроны". Вместо десятков элементов удается, следо­вательно, свести физический мир к двум или трем (поскольку положительный и отри­цательный электроны составляют «две материи существенно различные», как говорит физик Пелла, — Rey, 1. с, р. 294—295 ). Естествознание ведет, следовательно, к «единству материи» (там же) — вот действительное содержание той фразы об ис­чезновении материи, о замене материи электричеством и т. д., которая сбивает с толку столь многих. «Материя исчезает» — это значит исчезает тот предел, до которого мы знали материю до сих пор, наше знание идет глубже; исчезают такие с

Наши рекомендации