Сайкотан (Вкус корней) / Ред. и ком. Имаи Усабуро. Токио, 1975. 7 страница
Чжан Чжупо: «Самые бесполезные раздумья: печалиться о своей бедности. Самое бесполезное учение, учиться с мечтой о славе».
Инь Цзяньтан: «Если пишешь в благодарность кому-нибудь, то можно написать и молитву».
Пан Тяньчжи. «Самое полезное благодеяние: прислать мне несколько экземпляров "Прозрачных теней"».
104
Лучше иметь умную жену, чем красивую наложницу, и лучше иметь душевный покой, чем горы золота.
Чжан Чжупо: «Поистине, нет предела нашим желаниям! Как можно заполучить красивую наложницу, не имея прежде умной жены? И как можно иметь душевный покой, не имея денег?»
Чжан Юйаны «Речь идет о том, что то и другое нельзя получить одновременно. И действительно: есть много богачей, которые не могут обрести душевный покой».
105
Лучше восстановить старый храм, чем построить новую обитель. Лучше вдумываться в произведения древних, чем читать новые книги.
Чжан Чжупо: «Эти слова принадлежат тому, кто в самом деле умеет читать, кто прочел много книг и некоторые книги перечитал несколько раз».
106
Письмена и картины имеют общий исток. Это можно видеть из того, что среди шести составных частей письменных знаков образ стоит на первом месте[303].
Чжан Чжупо: «За все прошедшие века никто не смог так точно выразить эту истину в одной фразе».
107
У человека, загруженного делами, садик должен находиться рядом с домом. Человек, живущий в праздности, может позволить себе иметь сад вдали от дома.
Чжан Чжупо: «Человек по-настоящему праздный сделает своим домом сад».
108
Вино может заменить чай, а чай не заменит вина. Стихи могут заменить прозу, а проза не заменит стихов. Оперная ария может заменить песню, а песня не заменит арии. Луна может заменить лампу, а лампа не заменит луны. Письмо может заменить устное слово, а устное слово не заменит письма. Служанка может заменить слугу, а слуга не заменит служанку.
Цзян Ханьчжэн: «Если служанка будет как слуга, она станет слишком близка хозяину Как бы тогда не пришлось услышать ильтныйрык к востоку отрет"»[304].
Младший брат Мушань: «Мой старший брат на пирушках больше всего боится, что луна не сможет заменить фонарь».
Юй Сянкэ: «Если слуга заменяет служанку, это означает конец женской власти».
Суп Цзыфа: «Только во дворце императора слугам не возбраняется выполнять роль служанок, поскольку там прислуживают скопцы. Когда оскопленный слуга входит в покои государыни, тут есть о чем задуматься».
109
Небольшое возмущение в душе можно устранить вином. Большое возмущение в мире иначе как мечом не устранишь.
Чжоу Синъюанъ: «Так утопите свои печали в чаше с вином, глядя на меч!»
Чжан Чжупо: «Секрет умиротворения мира с помощью меча недоступен даже Иньлян[305]».
Чжан Юйань: «Не думаю, что Небо с готовностью вручит такой меч людям. Подобное оружие может породить еще большую смуту».
ЮХуэйань: «О, Лунцюань[306] и Тайэ[307]! Вы знаете меня! Я знаю, как употребить вас в деле».
110
Когда обстоятельства вынуждают нас льстить, это лучше делать не письменно, а устно.
Когда мы не можем удержаться от брани, это тоже лучше делать не письменно, а устно.
Сунь Баоэнь: «Боюсь, порою мы и вправду не можем себя сдержать».
Чжан Чжупо: «Первая фраза в этом суждении помогает нам хранить благочестие, а вторая помогает хранить добродетель».
Чжан Юйань: «Она не только позволяет сберечь добродетель, но и дает возможность избежать беды».
Гу Тяньши: «В наши дни есть писатели, которые употребляют свой талант только на сочинение панегириков. Наш автор не догадывается об обстоятельствах, которые побуждают их к этому. Сердцем он пребывает в обществе возвышенных мужей эпох Тан и Сун».
Лу Юньши: «В старину на писчих кистях писали: "Любезная кисточка, ты можешь выйти невредимой из воды, но можешь погибнуть, когда начнешь писать". Конечно, есть панегирики, в которых можно разглядеть критические выпады, но было бы лучше вовсе не изливать их на бумаге».
111
Страстный человек обязательно любит женщин, но любитель женщин не обязательно страстный человек. У красивой женщины обязательно несчастливая судьба, но женщина, у которой много несчастий в жизни, не обязательно красива. Талантливый поэт всегда любит вино, но любитель выпить не обязательно талантливый поэт.
Чжан Чжупо: «Следовало бы отличать любовную страсть от настоящей любви. Несчастья могут быть следствием необычайной красоты, но могут быть и не связаны с нею. Часто это бывает только судьба».
Хун Цюши: «На свете есть поэты, которые не любят пить».
112
Цветы сливы делают нас возвышенными духом, орхидеи погружают в глубокую задумчивость, хризантемы возвращают к жизни дикой природы, лотос побуждает отрешиться от чувственных удовольствий, вишневый цвет вселяет в душу ликование, пион пробуждает дремлющие силы, банан и бамбук настраивают на поэтический лад, цветы бегонии делают игривыми, сосна отвращает от мирской суеты, тунговое дерево очищает нашу душу, а ива вселяет в сердце волнение.
Чжан Чжупо: «Красавица придает всем цветам их аромат. Возвышенный муж побуждает все цветы раскачиваться, словно они танцуют».
Ю Цзиньюн: «Ибо у каждого цветка есть свой талант и своя красота».
УБаоцзя: «А книга "Прозрачные тени снов" пробуждает в читателе желание петь».
113
Вещи, более всего способные тронуть наше сердце: на небе — луна, среди музыкальных инструментов — цитра, среди живых существ — кукушка, среди растений — ива.
Ван Бицао: «Когда под ивой играешь на цитре при луне, а издалека доносится голос кукушки, тогда все переживания жизни сходятся в одном чувстве».
114
Начитанность хотя и не приносит в жизни выгод, а все же лучше невежества.
Возвышенность духа заслуживает восхищения, но она не должна означать незнания жизни как она есть.
Чжан Чжупо: «Можно не соглашаться с тенденциями времени, но можно ли не понимать, чего требует время?»
Ю Хуэйань: «Прекрасные слова! Прекрасные слова!»
115
Настоящая красавица лицом подобна цветку, голосом — птичьему пению, духом — прохладной луне, станом — гибкой иве, ее кости — что белая яшма, кожа — как свежий снег, она выступает, словно речка струится, а сердце ее — вдохновенная песнь. Перед такой я не могу не склониться.
Хуан Цзяосань: «Чтобы сердце красавицы уподобляли вдохновенной песне — я такого еще не слыхивал».
116
Мухи садятся на человеческое лицо, комары терзают человеческую плоть. За кого же они принимают человека?
Чэнь Канчжоу: «Они — как бродячие монахи, которые только просят милостыню».
Монах Цзюньжэнь: «Что они думают о человеке — это секрет».
Чжан Чжупо: «Вот чему учил Чжуан-цзы»[308].
Ю Хуэйань: «Они думают просто: вот вкусная плоть и кровь, которые будут для нас прекрасным угощением. Быть может, мы даже пахнем для них, как лучшая баранина!»
Лу Юньши: «Вокруг нас собираются существа, которые ведут себя как кровососы, хотя они и не комары Хотя они выглядят точь-в-точь как люди, но сосут нашу кровь, словно комары. За кого же они нас принимают?»
117
Есть люди, живущие уединенно среди красот гор и вод и не понимающие прелестей своей жизни. Таковы рыбаки, дровосеки, крестьяне, монахи буддийские и даосские. И есть люди, владеющие садами, павильонами и красивыми женщинами и не умеющие пользоваться прелестями того, чем обладают. Таковы богатые купцы и знатные вельможи.
Младший брат Мушань: «Есть люди, которым попадаются самородки с гор и жемчужины со дна моря, а они не могут ими воспользоваться, — таковы повара. Есть люди, которые имеют книги с застежками из слоновой кости, а они не могут их прочитать, — таковы книжные торговцы.
118
Любой цвет может быть слишком ярким и слишком тусклым. Только черное и белое не могут быть чересчур яркими.
Ду Чацунь: «Неужели ты не слышал, что во времена Танской династии жил человек по имени Ли Тайбо[309]?»
Цзян Ханъчжж «И разве не слышал слова: "Темное и еще более темное[310]?»
Ю Хуэйань: «Об этой истине давно известью. Вот и Лао-цзы сказал: "Знай свое белое, храни свое черное"[311]».
119
Когда, читая «Речные заводи», доходишь до рассказа о том, как Луда побеждает Чжэньуаньси или как У Сун раздирает тигра голыми руками, невольно радуешься.
Если человеку доводится пережить такие минуты радости, можно считать, что он прожил свою жизнь не напрасно. А если он не переживал ничего подобного, он может написать прекрасную книгу.
Чжан Чжупо: «Такие мгновения радости могут придти только нечаянно. Нельзя пережить их нарочно».
Младший брат Мушань: «Если бы старший брат мог убить Чжунгианьского волка[312], он бы пережил такую чистую радость».
120
Весенний ветер подобен вину, летний ветер подобен чаю, осенний ветер подобен дыму, а зимний ветер — все равно что горчица.
Чжан Чжупо: «Как бы сделать так, чтобы к нам каждую ночь прилетал восточный[313] ветер?»
121
Решетки на окнах должны быть изящными. Это значит, что они должны быть тонкими, а не толстыми. Грубо исполненный узор на окнах отвратителен.
Цзян Ханьчжэн: «Узор должен быть таким, как на фарфоре сунского времени».
122
Среди певчих птиц всех приятнее поет серый дрозд, после него идут иволга и черный дрозд. Однако же иволгу и черного дрозда нельзя держать в клетке. Видно, у них душа возвышенного мужа: их можно слушать, но нельзя заставить служить.
Лу Юньши: «В одном стихотворении говорится: "Иволга уже привыкла к нам, и когда она улетает, она кричит четыре-пять раз". Из этих слов можно понять душу птички. Конечно, никак нельзя сажать ее в клетку».
123
Тот, кто не обременяет себя заботами о хозяйстве, в конце концов станет обузой для других. Тот, кто не желает быть щепетильным в своих связях, в конце концов причинит себе лишние хлопоты.
Ян Шэнцао: «Это предостережение заставляет глубоко задуматься».
Мао Цзаоминь: «Что касается меня, я бы не сожалел, если бы со мной приключилось такое».
Цзун Цзыфа: «Вредить другим или вредить только себе — это все-таки не одно и то же».
Цзян Ханьчжэн: «Нынче люди не любят, когда им доставляют хлопоты Поэтому надо быть осмотрительным».
124
Древние говорили, что чтение развращает женщин. По-моему, дело здесь не в чтении, а в том, что грамотный человек у всех на виду, и его пороки тут же становятся всем известны.
Чжан Чжупо: «Вот о чем должен всегда помнить возвышенный муж».
Ли Жоцзюнь: «Целомудренного человека грамотность делает еще целомудреннее. Распутника грамотность делает еще распутнее».
125
Тот, кто знает толк в чтении, видит книги даже там, где их нет. Для него и пейзаж, и партия в шашки, и веселое застолье, и цветы, и луна — все это книги, которые он читает. Тот, кто знает толк в путешествиях, видит прекрасные пейзажи даже там, где их нет. Для него и исторические книги, и пирушка с сочинением стихов, и цветы, и луна — все это пейзажи, которыми он любуется.
Чэнь Хэгиань: «Здесь хорошо сказано о сущности и хорошего читателя, и хорошего путешественника».
Хуан Цзяосань: «Тот, кто хочет осмысленно прожить свою жизнь, должен руководствоваться этими словами».
Цзян Ханьчжэн: «Лежа в постели ночью, можно мысленным взором узреть все прекрасные пейзажи, которые есть в жизни и в литературе».
Ю Хуэйаны «Горы, воды, книги составляют одно, и это одно есть в то же время каждое из них».
126
Красота садов и павильонов заключается в их расположении и облике, а не в пышности убранства. Часто приходится видеть, как домики в садах, выстроенные с большим искусством и превосходно украшенные, за короткое время приходят в ветхость и восстановлению почти не поддаются. Не потому ли в строительстве особенно ценится безыскусность?
Цзян Ханьчжэн: «То, что более всего очаровывает людей на свете, — это знаменитые сады и изящные павильоны, но дорожки в саду быстро приходят в негодность, павильоны проседают и зарастают бурьяном. Поэтому достойные мужи былых времен ни о чем другом и не заботились».
Младший брат Мугиань: «Мне как-то пришла мысль, что сады и мошенники имеют кое-что общее между собой: сады становятся прекрасными благодаря их извивающимся дорожкам, а мошенники добиваются своего благодаря тому, что вертятся так и эдак, обделывая свои делишки».
127
Тихой ночью сидеть в одиночестве и поверять луне свои печали. Теплой ночью дремать в одиночестве и рассказывать сверчкам о своих горестях.
Юань Шидань: «От этих слов все сто чувств начинают тесниться у меня в груди».
Хуан Кунчжи: «Наш автор отлично знает, что на душе у одинокою странника».
Цикада — это перевоплощение талантливого поэта. Цветок — это литературный псевдоним красавицы.
128
Репутация чиновника зависит от мнения людей, но ведь и суждения влиятельных особ, и суждения простолюдинов не выражают всей истины. Решение тяжбы о распутном поведении зависит от способности взглянуть на него беспристрастно, но ведь и свидетельства красавицы, и свидетельства дурнушки не могут быть совершенно достоверны.
Хуан Цзюянь: «Конфуций уже говорил как раз по этому поводу: "Лучше снискать любовь добрых людей в округе, чем ненависть негодяев"».
Ли Жоцзинь: «Сказанное не всегда верно. Когда влиятельные люди не пытаются выгородить своих людей, а простолюдины не ищут милостей, их суждения тоже могут быть справедливы».
Ни Юнцин: «Я думаю, что, когда чиновник навлекает на себя всеобщее осуждение, в этом есть что-то заслуживающее внимания».
129
Для того, кто в сердце своем носит холмы и долины, городская площадь не отличается от лесной чащи. Для того, кто в чувствах своих неизменно возвышен, мир людей не отличается от мира небожителей.
130
Человек страсти ни в жизни, ни в смерти не изменяет себе. Любитель выпить ни в жару, ни в холод не изменяет своим привычкам. Любителя чтения ни дела, ни отдых не отвлекают от любимого занятия.
Чжу Цигун: «Эти три типа людей наш автор списал с самого себя».
Ван Сычжи: «Я хочу до самой смерти только пить вино и читать "Скорбь изгнанника"[314]. Что вы скажете на это?»
131
Воспитывай свой характер на заветах людей Сун. Живи в этом мире, вдохновляясь чувствами людей эпохи Цзинь[315].
Фан Баочэнь: «Не бывало еще истинного последователя ученых мужей Сун, который не вдохновлялся бы идеалом духовной свободы людей Цзинь».
Чжан Чжупо: «Сам Конфуций был таким».
Ни Юнцзин: «Вот так получается "двойной мудрец"».
Лу Юньши: «Одни приверженцы учения сущее не любят раскованность духа, а другие преклоняются перед ней. Одни приверженцы раскованности духа в душе чтут учение сущее, а другие нет. Здесь есть свои тонкие различия».
132
Древние говорили, что зверям и птицам ведомы законы людей. Я же говорю, что человеческие законы ведомы не только зверям и птицам, но даже деревьям и травам.
Пион — царь среди цветов, а гортензия — его советник. Вот вам отношения правителя и подданного. Исполинские деревья Южных гор и катальпа Северных гор — все равно что отцы и сыновья. Побеги кустарника засыхают, когда их сажают врозь, и живут, когда сплетаются воедино: они подобны братьям. Растущие парами стебли лотоса — это муж и жена. Орхидеи, в согласии источающие аромат, — все равно что друзья.
Цзян Ханьчжэн: «Нравственные устои человеческой жизни нынче — все равно что мусор. Вот и приходится разыскивать их среди цветов и деревьев, птиц и зверей».
133
Легче быть героем, чем мудрецом. Литераторы встречаются чаще, чем талантливые писатели.
Чжан Чжупо: «Герой не может быть мудрым, но мудрый не может не быть героем».
134
Буйвол и конь: один служит, а другой на покое. Олень и свинья: один небожитель, а другой обыватель.
Ду Чацунь: «Известно, что Тянь Дянь[316] в одной из битв поджег хвосты быкам, чтобы те смяли позиции противника, но я никогда не слышал о лошади, которая находилась бы на покое. Когда царь У[317] отпустил коней пастись, это была, что называется, "принудительная отставка"».
135
Лучшие книги всех времен писаны кровью и слезами.
У Цзинъань: «Даже эта книга досужих заметок, писаная горным старцем, содержит в себе слезы. А если приглядеться, то эти слезы нередко оказываются кровавыми».
Цзян Ханьчжэн: «В дурной литературе всех времен есть только кровь и никаких слез».
136
Одним словом «чувство» держится весь мир. Одно слово «талант» украшает мир.
У Юйжо: «Вся жизнь человека проистекает из любовного чувства: сначала есть муж и жена, а потом появляются отец и сын. Если есть отец и сын, появляются отношения между братьями, а за ними появляются отношения между друзьями».
Монах Чжунчжоу: «Чувство и талант не могут друг без друга».
137
Конфуций жил в восточном царстве Лу, а восток — это область жизни. Поэтому путь ритуала, музыки и словесности — это рождение чего-то сущего из ничего. Будда жил в Западном краю, а запад — это область смерти. Поэтому учение Будды о восприятии, мышлении, суждении и сознании[318] — это переход чего-то сущего в ничто.
У Цзенань: «Будда ходил в Восточные земли, и буддизм пришел в край жизни, а наши люди устремлялись на Запад[319] — неужели только для того, чтобы попасть в царство смерти? Увы! Люди на Западе умирают так же, как и здесь».
Ни Юнцин: «У Паньгу[320] было Небесное сердце, поэтому он пребывал между тем, что есть, и тем, чего нет[321]».
138
Если есть зеленая гора, на ней появится зеленый ручей: вода лишь отразит цвет горы.
Если есть доброе вино, появятся чудесные стихи: поэзия лишь вберет в себя духовную силу вина.
Ли Шэнсюй: «Когда есть зеленые горы и голубые воды, можно наслаждаться добрым вином и декламировать прекрасные стихи. А вино и стихи в свою очередь воплощаются в горах и водах».
139
Среди людей женщины превосходят красотой мужчин. Среди птиц самцы превосходят красотой самок. А среди зверей между самцами и самками нет больших различий.
Ду Юхуан: «Среди людей тоже есть мужчины, которые красотой превосходят женщин. Это суждение нельзя считать истинным».
Сюй Сунчжи: «Это высказывание — из разряда досужих домыслов, и оно не соответствует действительности».
140
Несчастье зеркала — встретить уродливую старуху. Несчастье тушечницы — стоять на столе безграмотного писаря. Несчастье меча — висеть на поясе трусливого воеводы.
Поистине, все это безнадежные случаи.
Цао Чунгу: «Всего тягостнее видеть красавицу в обществе тупицы».
141
Если бы в мире не стало книг, не было бы нужды толковать о них, но, поскольку они есть, их нужно читать. Если бы не было вина, и говорить о нем не стоило бы, но, поскольку оно есть, его нужно пить. Если бы не было знаменитых гор, то и речи о них не стоило бы вести, но, поскольку они есть, их нужно осматривать. Если бы не было цветов и луны, тут и спорить было бы не о чем, но, поскольку они есть, ими нужно любоваться.
А поскольку в мире есть еще поэты и красавицы, их нужно любить и беречь.
Младший брат Мугиань: «Это легче сказать, чем сделать. В нашей округе есть знаменитая Желтая гора, но многие ли из нас посетили ее?»
142
Стрекот цикад осенью и птичий гомон весной сливаются в сладостный напев, который ласкает слух. А мы, люди, проделывая отверстия в трубках и натягивая струны на доски, производим звуки, сравнимые разве что с криком петуха и ревом быка.
Ни Юнцин: «Между тем в мире крик петуха и рев быка нередко считают очень поэтичными».
143
Уродина потому не злится на зеркало, что перед ней ничего не понимающий, мертвый предмет. А если бы зеркало обладало разумом, уродливая хозяйка, наверное, разбила бы его.
Цзян Ханьчжэн: «Если бы зеркало обладало разумом, от нынешних людей оно бы убежало без оглядки».
Чжан Чжупо: «Если бы зеркало обладало сознанием, оно бы постаралось преобразить уродину в красавицу».
144
Секрет писательского мастерства состоит в том, чтобы как можно проще и яснее высказать самые сложные мысли, а истины простые и ясные изложить изысканным слогом. Тема всем известная должна быть подана по-новому, а в идее, лежащей на поверхности, должна быть открыта новая глубина. А что касается расстановки акцентов, сокращений и устранения стертых слов и фраз, что делает сочинение более возвышенным и непринужденным, то это достигается позднейшей правкой.
Чжан Чжупо: «Наш автор, можно сказать, мастер словесности».
Ван Даньлу: «Секрет литературы заключается в умении выразить смысл произведения, оставив его сокровенным».
145
Среди съедобных растений лучшее — побеги бамбука, среди фруктов — плоды личжи, среди морских тварей — крабы, среди яств — вино, среди небесных светил — луна, среди пейзажей — озеро Сиху[322], а среди литературных произведений — песни и оперные арии.
Чжан Наньцунь: «А из книг лучшей можно считать "Прозрачные тени снов"».
Чэнь Хэгиань: «А это высказывание — лучшее в "Прозрачных тенях снов"»
146
Глядя, как человек держит веер, можно определить, хорошо ли он воспитан и в каком обществе вращается.
147
Вода скапливается в самом грязном месте. Огонь грязных мест сторонится. Но и вода, и огонь помогают нам очиститься от грязи.
Цзян Ханьчжэн: «В мире есть немало вещей, которые нужно бросать в воду или огонь, и их превращения приятны нам».
148
Паук — заклятый враг бабочек, а осел — вечный слуга лошади.
Чжоу Синъюань: «Это тонкое суждение. Оно достойно лучших умов из числа поклонников духовной свободы времен династии Цзинь».
Хуан Цзяосань: «От сотворения мира не бывало столь причудливого суждения».
149
Есть лица вроде бы некрасивые, а привлекающие к себе взор, и есть лица, казалось бы, миловидные, и все же неинтересные. Вот и среди книг есть такие, которые, будучи по видимости неумело написанными, нравятся нам, и есть книги, написанные гладко, но не вызывающие в читателе ничего, кроме раздражения. Это трудно объяснить людям, мыслящим поверхностно.
Ли Жоцзинь: «В конце концов в гладко написанных книгах тоже должно быть что-то интересное, а книги, которые нам нравятся, не могут быть написаны уж слишком неуклюже».
Мэй Сюэпин: «Но если книга "гладко написана", но скучна, значит, она написана плохо».
150
Древние славили тех, кто в бедности не терял достоинства, и тех, кто, разбогатев, не впадал в гордыню. Нынче же нелегко найти того, кто, будучи бедным, не впадает в гордыню, а будучи богатым, лишен высокомерия. Отсюда можно видеть, как низко пали мирские нравы.
Сюй Лайань: «Можно заметить, что уже во времена Борющихся Царств[323] были люди, которые гордились своей бедностью».
Чжан Чжупо: «Более всех несносны те, кто заискивает перед одними и понукает другими».
151
В старину люди мечтали о том, чтобы десять лет читать книги, десять лет странствовать в горах и десять лет размышлять о пережитом. Я думаю, что не обязательно тратить на размышления о пережитом десять лет, достаточно двух или трех. Что же касается чтения книг и странствий в горах, то для этого и двадцати лет не хватило бы. Как сказал когда-то Хуан Цзюянь[324], «человеку, чтобы все взять от жизни, нужно прожить триста лет».
Чжан Чжупо: «Те, кто сегодня хочет уподобиться Пэнцзу[325], не могут сравниться даже с Сыма Цянь[326]».
152
Лучше услышать брань от низкого человека, чем столкнуться с презрением благородного мужа. Лучше провалиться на экзаменах при государевом дворе, чем не получить признания среди знаменитых ученых.
Чэнь Канчжоу: «Отныне люди должны быть осмотрительны и больше не бранить нашего автора».
Ли Жоцзинь: «Если низкие люди не бранят меня, значит, я — один из них. А тот, кого презирает благородный муж, не может быть "превосходным ученым"».
153
Нельзя не гордиться собой[327], но нельзя гордиться своим умом. Не гордиться собой — значит затеряться среди заурядных людей. А гордиться своим умом — значит не быть в числе благородных мужей.
У Цзенань: «Благородный муж не должен предаваться гордыне, но при встрече с заурядным человеком он не может не чувствовать гордости в душе».
Ши Тяньвай: «Вот слова об истине и суждение талантливого человека».
154
Цикада — это Бои и Шуци[328] среди насекомых, а пчела — это Гуань Чжун и Янь Ин[329] среди насекомых.
УЦзинцю: «Комар — это тюремщик, а муха — это бродяга среди насекомых».
155
Чудаковатый, несмышленый, неуклюжий, сумасбродный: все это слова с плохим смыслом, но людям нравится, когда их так называют. Хитрый, смекалистый, сильный, ловкий: все это как будто лестные слова, но людям не нравится, когда их так называют. Почему это так?
Цзян Ханьчжэн: «Потому что в них называется одно, а подразумевается другое или же их истинный смысл вообще нельзя обозначить».
156
Говорят, во времена Яо и Шуня[330] музыка могла взволновать птиц и зверей. Такое, верно, могло случиться только с птицами и зверями Яо и Шуня. А что до живности позднейших времен, то ее растрогать музыкой было бы нелегко.
Хун Цюу: «Неужели нравы зверей и птиц тоже могут быть добрыми и дурными в зависимости от времен?»
Чэнь Канчжоу: «В зверях и птицах позднейших времен живут души ученых позднейших времен, а потому и нравы их соответствующие».
Бы Ювань: «Птицы и звери позднейших времен такие же, какими были Яо и Шунь, а вот люди позднейших времен уже далеко не таковы».
157
Боль можно стерпеть, а зуд стерпеть нельзя. Горькое можно жевать, а кислое жевать невозможно.
Монах Мутан: «Кто знает разницу между болью и зудом, разбирается в горьком и солёном, тот понимает, что значит быть последователем Будды в миру».
158
Образы в зеркале — цветные картины, а люди при лунном свете — это картины, написанные только тушью. Образы в зеркале — это картины с отчетливыми контурами предметов, а пейзажи при лунном свете — картины с размытыми образами. Горы и реки на луне— это пейзажи в небесах, а отражения звезд и луны в воде — это небесный узор на земле.
Юнь Шуцзы: «Это суждение само напоминает картины с размытыми образами».
Ши Тяньвай: «Живописцы, рисующие и красками, и тушью должны хорошенько вдуматься в сказанное».
Шэнь Цичжан: «Наш автор хорошо уловил и выразил в словах сущность зримых образов?[331]».
159
Кто умеет читать бессловесную книгу природы, напишет самые волнующие слова. Кто проникнет в неизъяснимый смысл жизни, лучше всех выразит истину Чань.
Монах Мутан: «Самые волнующие слова входят в человека извне. Прозрение истины чань приходит к человеку изнутри. У горного старца внутреннее и внешнее сливаются воедино».
Ху Хуэйяай: «Книга без слов способна более всего взволновать человека. Постижение самого трудного в жизни открывает человеку высшую истину. Не таковы ли "Прозрачные тени снов"?»
160
Если бы не было стихов и вина, горы и воды были бы безжизненным сочинением. Если бы не было красивых женщин, цветы и луна были бы пустой видимостью.