Когда даруют прощение, то отдают самое ценное

У каждого прощающего в жизни непременно наступает такой момент, когда он ощущает, что хочет попросить прощения у прошлого за то, что оставил свое прошлое без благословенной любви. Когда прошлое освобождается, то в тот же миг будущее наполняется беспрепятственно текущей любовью, которая делает человека счастливым. Прощать значит отдавать вдвойне, осознанно и достойно. Просить прощения значит заменить данное плохое на хорошее, осознанно и достойно. С великодушным прощением можно незаметно перегнуть палку. С идущей от всего сердца просьбой о прощении такого не бывает.

Хорошо, когда человек умеет прощать и просить прощения у человека. Еще лучше, когда он считает достойным прощение животного. А лучше всего, когда человек научается прощать и просить прощения у невидимых энергетических тел, или стрессов. Тогда человек освобождается от силы притяжения негативности и обретает счастье.

Иной раз я спрашиваю у людей: «Почему в Вас поселилось чувство вины? Страх? Злоба? Отчего так получилось? Это Ваш друг или враг?»

Для большинства ответ яснее ясного – враг.

Лучше всего понимают дети. Учу я их следующими словами:

«Послушай, дорогое дитя! Чувство вины – это твой друг, который приходит к тебе сказать, что не бывает вины, а есть ошибки, и на ошибках учатся! Все мы являемся на этот свет, чтобы научиться из плохого делать хорошее. Ведь по-настоящему хорошее – это то, что я делаю сам. Чувство вины приходит к тебе сказать: отпусти меня, тогда станешь умным и сильным, тогда тебя никто не будет больше винить. Но если ты меня не отпустишь, то я должно буду вырасти, чтобы сделать тебя слабым, тогда ты не сможешь по глупости делать плохое. Так говорит чувство вины.

Но отчего приходит страх? Друг по имени страх приходит для того, чтобы сказать тебе – миленький, ты трус. Я хочу помочь тебе стать смелым. Только смелый человек является сильным и умным, и к нему не пристает плохое. Трус всегда слаб и вбирает в себя плохое.

Страх говорит: дружок, если ты меня не отпустишь, то я буду расти и приходить к тебе снова и снова, чтобы ты однажды понял, что только я могу помешать твоему уничтожению. Тому, кто становится злым, будет больно. Друг страх говорит: отпусти меня! Я желаю тебе добра. Скажи мне, что ты понял, что страх подманивает к себе плохое и подбивает на дурные поступки.

Страхов бывает много, и у них разные имена, но все они приходят научить тебя смелости. Отпусти их всех к себе домой, они хотят поиграть на своей территории. Скажи им это сам, они охотнее всего поверят твоим словам. Мои страхи, например, верят моим словам. И попроси прощения у своего тела за то, что, держа страхи в себе и позволяя им расти, ты причинил вред своему телу. Твой самый верный друг – это твое тело, оно очень тебя любит и хочет научить тебя уму. Ты же хочешь быть умным. Умный – это смелый и сильный, к нему болезни не пристают. Если твоему телу плохо, значит ты из страха впустил в него плохие мысли, и тело просит у тебя помощи.

Ты всего этого не знал и допустил в себя также и злобу. О чем хочет рассказать тебе злоба? Злоба приходит сказать, чтобы ты поскорее отпустил ее, иначе тебе будет больно. Сейчас последняя возможность плохое превратить в хорошее. Злоба, которую не выпускают на свободу, уничтожает. Лишь злоба вызывает боль. От злобы повышается температура. Злоба вызывает покраснение больного места. От злобы возникают отеки, ломаются кости и бывают кровотечения. И все оттого, что ты не догадался отпустить злобу к себе домой.

Как-то раз, еще давно, злоба пришла научить тебя тому, что хорошее – это только любовь. Но чтобы любовь смогла прийти и сделать тебя счастливым, ты должен злобу выпустить на свободу. Однако ты раньше не знал этого и был вынужден болеть. Отпустим-ка теперь ее вместе к себе домой. Вот уж она обрадуется, ведь ей так хорошо у себя дома. Ведь в своем доме лучше всего, правда?

Дорогое дитя! Если кто-то говорит тебе, что ты плохой, это означает, что тебе нужно и свою злобу выпустить на свободу, иначе заболеешь. Она только для того и приходила, чтобы сказать тебе, что в тебе засело плохое и что оно просится на волю. Она не умеет говорить по-другому, кроме как утверждая, что ты плохой. Прости ей это заблуждение».

Освобождение ребенка от стрессов зависит от матери. Покуда мать не верит, что болезнь происходит от мыслей, ребенок также не может быть уверен в этом. И до тех пор, пока мать не поверит, что болезнь ребенка произошла от ее мыслей, ребенок никогда не сможет выздороветь полностью, даже если хирург вырежет у него больной орган.

Чрезвычайная жизнеопасная ситуация является следствием неверных мыслей. К сожалению, больной в таком состоянии не может начать мыслить правильно, здесь необходимо быстрое врачебное вмешательство всеми имеющимися средствами. И врач это делает. Врач делает то, что позволяет больной. Больной сам вызвал свою болезнь, и поэтому результат соответствует его образу мыслей.

Все матери утверждают, что они живут ради детей, однако если во имя блага ребенка от них требуется развивать свой дух, то они начинают увиливать, выдумывая всевозможные отговорки. Вряд ли у меня получится, не всем такое дано и т. п. Гляжу я на такую мать, и мне стыдно ей сказать, что я ведь вижу ее истинные мысли.

О теле заботитесь, а душу ребенка бросили в одиночестве, дорогие родители!

Знание того, что медицина поможет, имеет пока глубокие корни – зачем напрягаться самому? Но признаться в том, что ему мешает отсутствие веры, что страх блокирует способность мыслить, – этого человек не может. И тогда является хирург и удаляет из тела то, чем посчитала необходимым снабдить его природа. Человеку не дано превзойти природу в сообразительности и целесообразности.

Кто вычитал из этих строк обвинение, пусть знает, что его чувство вины нуждается в скорейшем освобождении.

Мы жалуемся на привычку молодежи слушать оглушительную музыку. Один из аргументов состоит в том, что портится слух. Но молодежь действительно плохо слышит. Родительское брюзжание и крик, а также постоянные укоры старшего поколения вызывают у них защитную реакцию – не слышать неприятного. Молодые редко умеют выборочно отключать слух.

Аналогичная ситуация может возникать со зрением. Одно глаза видят, а другое нет, поскольку второе содержит в себе стресс, от которого глазам становится больно глядеть. Зрение может долго колебаться туда-сюда, прежде чем испортится. В спокойный промежуток времени зрение нормализуется, во время злобы ухудшается до тех пор, пока не утратится вовсе. Среди детей очень много случаев плохого зрения, так как дети не хотят видеть злобы своих родителей и вообще всего мира.

Мне запомнилась безуспешная попытка одного психиатра вылечить молодого человека от крайнего упадка сил. Молодой человек был активным спортсменом, который в минуты досуга не мог удержать в руках даже газету. Спорт был самоутверждением, на основе чего его ценили. В остальном же унижали. Сила у него сохранилась лишь избирательно.

Ребенок приходит на свет и живет для родителей ради творения добра. Если родители принимают это, подсознательно или сознательно, то все в порядке. Если же родители воспринимают послушание и преданность ребенка по-собственнически, как нечто само собой разумеющееся, то ребенок либо будет бороться, стараясь вырваться из родительских оков, либо умрет – это тоже выход на свободу. Кому какая нужна степень свободы, показывает результат борьбы.

Дети все больше жертвуют собой во имя семьи. Все чаще дети умирают тихой внезапной смертью – вечером ребенок засыпает, а утром уже не встает. Или же его жизненную свечу задувает неизлечимая болезнь с неясным диагнозом.

Эта болезнь называется прекращение душевной любви.

В таких случаях медицина бессильна. Можно на круглые сутки приставить к ребенку сиделок и мониторы, но они не способны заполнить душевную пустоту у ребенка. Его сердце останавливается, так как потребительское отношение родителей к жизни иссушило родник любви. Матери этого не понимают – ведь они так заботились о своем наследнике. Они не знают, что ребенок – это не имущество и не средство для осуществления политической карьеры. Ребенок не вещь, похваляясь которой родители рассчитывают поднять свой престиж. Ребенок – это любовь, в которой те, кого он явился любить, не нуждаются духовно. Им непременно нужно нечто материальное, осязаемое. Такова судьба детей в обществе внешнего благоденствия. У этих детей нет ничего кроме смерти, чтобы доказать, что им чего-то недостает. Им недостает того, чтобы их любовь оказалась востребованной. Они еще не умеют адресовать свою любовь другим людям, природе или зверям. Или у них нет домашнего животного, которое можно было бы любить. А, возможно, они не желают кем-либо заменить своих родителей, – лучше умереть.

Но если у постели больного ребенка находится мать, которая понимает, что первопричиной болезни является неумение матери любить отца, чтобы затем смочь полюбить ребенка, то ребенок непременно выздоровеет. Его болезнь – это лишь преподанный родителям урок, который они должны усвоить.

Все болезни берут начало от неумения понять жизнь. Осуждение может закончиться очень печально как для самого себя, так и для ребенка.

Все чаще на прием приходят родители с заболевшим в первые же дни жизни новорожденным, у которого болезнь мозга. Они несчастны и встревожены. Не хочется усугублять их тревогу, но иначе помочь им я не могу. В чем дело? В том, что жены считают своих мужей глупыми. Женщина, которая высмеивает мужской ум, презирает и ненавидит, навлекает на себя беду. Женщины хотят, чтобы муж угадывал каждую их мысль и вообще затмевал собой остальных мужчин, чтобы его жена ощущала себя лучше других женщин. Если муж этого не делает, то жена начинает злиться, но плохо то, что из вежливости она таит злость в себе, а не выплескивает с криком наружу. Кричать прилюдно считается проявлением глупости, поэтому человек замыкает уста и носит в себе растущую от разочарований и обид злобу. Если такое случается сразу после рождения ребенка, когда и мать, и младенец очень восприимчивы, то родившийся здоровым ребенок может заболеть даже в роддоме с идеальными условиями ухода. Злоба должна где-то закрепиться. Поскольку мать обозлилась на умственные способности отца, основой которых является мозг, то энергия злобы устремляется в мозг ребенка и разрушает разум. Если мать поспешит исправить ошибку и сделает это искренне, то и мозг ребенка может полностью исцелиться.

Женщина, которая в святом простодушии любит ум своего мужа, способствует развитию его ума. Так из простого и неуклюжего деревенского парня может вырасти гений. Люди могут удивляться, почему у такого умного мужчины такая скромная и простая жена и почему он не женится на другой. Но он-то знает, в каком гнезде вскормлен орел. И крылья будут держать его, покуда он ощущает, что ему дорога любовь лишь этой женщины.

Беседа со злобой

Вы проснулись утром с головной болью. Обрати Вы на миг внимание на свои мысли, то поняли бы, что в Вас сидит обида, что ребенок меня не ценит. Ведь это же страх меня не любят.

«Ну да, мы вчера повздорили. Он все делает, как хочет, значит, не ценит меня». Говорю ей, ее разуму, одновременно находясь в контакте с ее духом: «В Вас обида, что ребенок Вас не ценит. Будем честными, это – злоба, что ребенок меня не любит, не ценит, не считается со мной, не доверяет и не открывается мне».

Освободим злобу беседой.

Дорогая злоба ребенок меня не любит, я прощаю тебе за то, что ты поселилась во мне. Знаю, что ты пришла научить меня понять, что ребенок ценит меня и любит, но таит свои истинные чувства, потому что испытывает передо мной чувство вины.

Прости меня, дорогая злоба ребенок меня не любит, за то, что я долгие годы взращивала тебя и не понимала, что чувство вины ребенка началось с того времени, когда передо мной встал трудный выбор – рожать его или сделать аборт. Мне помнится, что перед сторонниками аборта я была непреклонна, хотя в действительности боялась того, что, прервав беременность, я уже не смогу иметь детей.

Я была несчастна, зла и ожесточена на мир и на людей и желала, чтобы все то, что было, никогда не происходило. Все это внедрилось в ребенка в виде чувства вины – ведь он так хотел прийти через меня на свет именно в это трудное время. Я же, будем честными, не желала его, но страшилась боли и бездетности. Боялась оказаться неполноценной женщиной, которую муж перестанет любить.

Я думала только о себе, подсознательно относясь к ребенку как к средству, гарантировавшему любовь мужа и появление на свет будущих детей. Оттуда и ведет начало его страх меня не любят, его потребность быть послушным и делать все так, как нравится родителям, тогда его станут любить. В его страхе ведь частично присутствует страх смерти.

Дорогое дитя, я отдала бы все что угодно, лишь бы ты не думал о том, что я когда-то желала твоей смерти. Я люблю тебя, но была такая глупая и не знала, что, будучи ростом в один миллиметр, ты уже был совершенен и всеведущ. Дорогое дитя, я и сейчас еще не умею мыслить правильно – видишь, я только что хотела купить твою любовь за все богатства мира, но тебе этого не надо. Тебе нужна свобода в любви. Сколь же трудно мне было это понять. Ведь мы привыкли считать семью своей собственностью. Дорогое дитя, прости меня за мои ошибки.

Знаю и то, что его чувство вины вызвано тем, что его появление на свет причинило мне физические страдания – мне сделали разрез промежности. В то время так было принято, хотя ребенок шел легко и быстро. Я могла бы воспротивиться врачам, если умела бы рожать без страхов, но я не умела. Я сомневаюсь, в ребенке ли одном причина опущения моей матки, но поскольку это связывают с родами, то и я сама причастна к этому.

Я замечала, что, слушая такие речи, ребенок раздражается, но что он может ощущать себя задетым, это мне в голову не приходило. Только сейчас осенило. Боже милосердный, ведь я косвенно винила его и в этом, а он, сам того не сознавая, присовокупил эту вину к другим. Он говорил, что не хочет ничего слышать о таких ужасных вещах. Возможно, ему было страшно. Я и не думала, что мой разговор может его испугать. Такое ощущение, будто мне уже и рта нельзя раскрыть. Нет, только не думать… Ну вот, ударилась в театральщину сама перед собой! Спокойствие, только спокойствие! Мне нужно признаться себе в том, что я должна быть честна перед собой, и осознать, что я и только я могу и обязана исправить свои ошибки.

Мой ребенок честнее со мной, чем я с ним. Я его обвиняла, а он не возражал. Меня он не обвинял в том, что я его не люблю. Мне казалось оправданным, что он думает именно так, но теперь я знаю – он не имеет права так думать, ведь я его люблю. От страха услышать обвинения по этому вопросу у меня стали путаться мысли. Я причинила своему ребенку боль, он лишь страдал и отворачивался в сторону, но мне это не нравится – это будит во мне чувство вины.

Я всегда хотела, чтобы люди откровенно выражали свои мысли, требовала честности как в поступках, так и в чувствах, а сама оказалась более скрытной, чем все. Я гордилась своей честностью, однако вместо того, чтобы высказывать плохое, я стискиваю зубы, желая сохранить домашний покой. Требую от других того, чего сама не делаю, поскольку стесняюсь своих желаний. Ребенок испытывал печаль, я же считала его упрямым и замкнутым. Он избегал причинять мне боль, так как однажды, когда я очень тяжело болела, дети настолько напугались, что я умру, что я и сама напугалась и от испуга выздоровела, но позже я про это забыла. Я причинила ребенку гораздо больше боли своим правом взрослого и сильного.

Дорогая злоба ребенок меня не ценит, прости, что я не освободила тебя раньше.

Я все запрещала ребенку сутулиться, ибо уважающий себя человек должен держаться прямо. Опять я лгу. На самом деле я не терплю приниженности. Я не замечала того, что ребенок сутулится из-за чувства вины, а опущенный взор не скрывает ничего иного, кроме слез, которые могли бы поведать следующее: «Мама, ты меня не любишь. Ты постоянно делаешь мне больно своими обидными словами, своими вздохами, подчеркнутым закрыванием дверей и оборванным разговором. Всем этим ты словно даешь понять, что с такими, как я, ни к чему разговаривать по-человечески. Я не могу всего рассказать, сам себя не понимаю, я только учусь. А стоит мне что-нибудь сказать, как ты обижаешься. Правда, ты делаешь вид, будто все в порядке, но все равно обижаешься. Ты считаешь, что хорошо разбираешься в настроении и мыслях других, но что и другие также могут ощущать твои скрытые мысли, этого ты не признаешь. Я не хочу, чтобы моей матери было плохо. По правде говоря, я поступаю, как и ты, – ради домашнего покоя я делаю удивленное лицо, как бы говоря тем самым: миленькая, ты меня неправильно поняла. Я ненавижу ложь. Когда вор ворует вещь, то это, по-моему, лучше, чем когда скрывают чувства и дают им иное название. Тогда мне бывает очень плохо. Я люблю тебя больше всех на свете, но тебе нужны доказательства, а их я не умею тебе представить».

Дорогая злоба мой ребенок не ценит меня, ты научила меня увидеть, что моя обиженность оседает в ребенке, а раньше я этого не понимала. Я бывала обижена, когда узнавала, что ребенок обращался за советом к другому, боясь подойти ко мне. Я была удручена и проливала слезы, как проливают несчастные матери, которые все делают для ребенка, а им на добро отвечают злом. Теперь я знаю, что это были слезы злобы. Я осуждала тех матерей, которые в обмен за свою заботу требовали от ребенка послушания. Теперь-то я понимаю, что сама поступала так же. Обвиняла ребенка в недоверии, хотя в душе чувствовала, что сама явилась тому причиной, однако до сих пор не попросила у него прощения. Считая себя непогрешимой, я накапливала в душе ожесточенность.

Дорогая злоба ребенок меня не ценит, прости за то, что, растя тебя, я не сознавала, что во мне зреет желание, чтобы ребенок признался бы в какой угодно вине и тем самым унизил бы себя передо мной.

Прости, что прощение воспринималось мной за унижение. Сейчас я понимаю, почему иной раз люди вместо прощения говорят: «Лучше умереть!» Я не сознавала, что это я должна поклониться с уважением ребенку и просить прощения за то, что он научил меня понимать свои ошибки. Мне давно следовало бы увидеть себя в ребенке как в зеркале.

Мой страх меня не любят вырос в злобу я лишена того, что я хочу — любви ребенка. Я прощаю себя за то, что вобрала в себя эту злобу. Сейчас я ощущаю, насколько я себе противна, а еще прощаю себе! Да по мне розги плачут. Все-таки я ужасный человек, а снаружи такая милая и славная. Силы небесные, теперь я уже себя ругаю. Выросшая из обид злоба оборачивается вулканом против кого угодно, хорошо, что я следила сейчас за своей мыслью и поняла, что то была злоба против самой себя. Окажись кто под рукой, я бы точно увидела в нем обидчика – ведь мы, как правило, не анализируем свои мысли. Дорогая злоба ребенок меня не любит, ты видишь, сколько я наделала ошибок, и ты видишь, что я уже кое-что начала понимать. Теперь ты можешь начать уменьшаться и покидать меня.

Дорогое тело, прости, что злобой ребенок меня не любит я столько тебе навредила. Я была в раздраженном состоянии и раньше не понимала, что, покуда во мне сидит злоба, ребенок не сможет подойти ко мне свободно и смело. Я была для него словно враг, чье оружие – злоба. Если бы он был смелый и подошел, то как я могла бы испытывать злобу? Я не умела освободить злобу, поскольку нуждалась в ее уроке.

Как же мне трудно признаться себе в этом. Все мое существо протестует. Чувствую, как тело готово осесть мешком и махнуть рукой. Как было бы хорошо, если за меня это сделал бы кто-нибудь другой, но я чувствую, дорогое тело, что ты считаешь иначе, чем мой глупый ум. Дожили, теперь я уже сержусь на свой ум. Раньше я стала бы винить за свое плохонькое школьное образование русское правительство и тяжелые времена, а теперь я знаю, что ты, дорогое тело, постоянно давало мне духовное образование, я же относилась к этому несерьезно, как и к посещению уроков в школе.

Дорогая злоба, благодарю тебя за урок!

Без вины виноватые

Каждый человек имеет святое право быть хозяином на своей жизненной лестнице, даже если он ростом всего лишь с ноготок. Он вправе сам решать, как широко шагать и куда смотреть. Эта лестница ведет только вперед.

К сожалению, человечество, становясь все умнее, перестает считаться с правом других. Ради собственной цели с дороги, словно помехи, сметаются все законы природы и предаются забвению. Все спешат. Сначала нет времени, а вскоре уже и желания оглядеться вокруг. Лишь бы урвать то, что надо…

Соответственно и родители тоже все больше относятся к ребенку как к своей собственности, ребенка можно оттолкнуть, если он мешает; с его помощью можно увеличить силу зрения, если нужно взглянуть подальше; опереться на него, если нужно забраться повыше, использовать в качестве подзорной трубы, рупора и слухового аппарата. Коротко говоря – современный ребенок является для родителей средством для их самореализации, исполнителем всех недоделанных ими дел.

Делай – не делай, подай – убери, иди – не ходи, приходи – не приходи, говори – не говори, молчи – не молчи, играй – не играй, учись – не учись, ешь – не ешь, думай – не думай…

Дети не имеют права ни свободно дышать, ни думать своей головой, не говоря уже о том, чтобы что-то сделать. Их мнение никого не интересует. Слово родителей – закон. Дети постоянно действуют на нервы родителям и стараются не мешаться у них под ногами. Но и это родителям не нравится. Дети – без вины виноватые, которым никто не объясняет, в чем их вина.

Почему родители так поступают?

Потому что боятся. Боятся недоучить ребенка, боятся, что ребенок останется глупым, что станет позорить родителей своей глупостью, что по своей неумелости окажется неприспособленным к жизни, чем навлечет несчастье на себя и других… Родительским страхам нет конца. Коротко можно сказать, что родители боятся оказаться плохими родителями и не понимают, что человек получает то, чего боится. Становится плохим родителем, если перебарщивает своими благими намерениями.

Позитивный страх смелого человека ведет его вперед, благодаря ему совершенствуются разум и познание жизни.

Негативный страх испуганного человека приводит к тому, что и без того заторможенные мысли человека начинают метаться из крайности в крайность, и в итоге теряется разум.

Итак, есть два типа родителей:

I. Смелые родители.

II. Испуганные родители. Их два вида:

1) те, кто детей не воспитывает,

2) те, кто детей воспитывает. Их два вида:

А) родители, которые вынуждают детей жить родительской жизнью;

Б) родители, которые хотят прожить жизнь детей за них.

Не стану останавливаться на смелых, то есть уравновешенных родителях, так как они доверяют себе и ребенку, и потому проблемы у них мимолетные и легко разрешимые. Они разрешают маленькие проблемы и тем самым избавляют себя от больших. Они не боятся признаваться детям в своих ошибках, а дети не боятся делиться с родителями своими проблемами. Сообща они находят лучший выход из создавшейся ситуации. Увы, таких родителей становится все меньше.

Испуганные родители не доверяют себе – как же они тогда могут доверять ребенку. Ребенок вскоре осознает, что обращаться к родителям по серьезному делу не имеет смысла, так как в лучшем случае те лишь нагонят лишнего страха и начнут причитать, а в худшем начнут поливать отборной бранью и, припомнив былые промашки, станут уличать в смертных грехах. От крохотной искорки взорвется бочка с порохом. Таких родителей, к сожалению, становится все больше.

О них и поведем речь.

А. Родителям, которые вынуждают детей жить родительской жизнью, и в голову не приходит, что если они зачинают ребенка как наследника своего дела или состояния, то это все равно что затащить ребенка на свою лестницу жизни и заставлять его идти по ней ради материальных ценностей.

Протестующую совесть ребенка часто призывают к порядку словами: «Из-за твоего рождения я бросил (а) учебу или не смог(ла) учиться дальше. Из-за тебя мне пришлось похоронить свои мечты!» Так оправдывают собственную леность и бездействие. Так из-за чувства вины ребенок превращается в покорного и благодарного исполнителя родительских приказаний.

Общеизвестно, что доброе слово побеждает вражеское войско, и поэтому родители, желающие оставаться хорошими, стараются подкупить ребенка. Если будешь хорошим, то получишь конфету, то куплю тебе игрушку, одним словом – получишь то, что хочешь. В результате он приобретает все большую власть над родителями, которые хотели хитростью завоевать власть над ребенком.

Все отношения оказываются сведенными к одному уровню: если один получает что-то от другого, то другой от первого тоже получает что-то. Без получения ничего не дают. Если выдерживает кошелек, то родители и дети, для которых самое главное – материальные ценности жизни, будут мирно и долго жить такой жизнью под одной крышей, особенно если им хватает чем заняться. Но поскольку у жизни свои правила, в какой-то момент из-за корысти обязательно возникают недоразумения.

Будь человек сколь угодно богат, но душа все равно рвется к душевным ценностям и не дает покоя, прежде чем их обретет. Человек, помышляющий о деньгах, может истолковать свое смутное томление как потребность получить еще больше, что он и делает ради собственного душевного покоя.

Однажды он познает радость дающего, и поскольку радость дающего в любом случае перевешивает радость берущего, то человек с мятущейся душой может выбросить на ветер все свое состояние, а потом жалеть об этом, поскольку так и не обретет душевного покоя. Так и случается: если больше брать неоткуда, то родители пытаются взять у ребенка, а ребенок пытается взять у родителей. Чем больше богатство, тем больше нечестности в отношениях друг с другом, приводящей к ненависти даже между детьми и родителями.

Б. Если родители, которые хотят прожить жизнь за своего ребенка, являются интеллигентными людьми либо односторонне идеализируют духовные ценности и значение разума, то они сосредоточивают свои силы на воспитании из ребенка умного, интеллигентного, уравновешенного и выдающегося человека.

Испуганные люди начинают непременно спешить с реализацией своей мечты и перебарщивать в своих благих намерениях. Вместо того чтобы малыш сам застегивал пуговицы и завязывал шнурки и тем самым развивал ловкость пальцев, родители бросаются ему на помощь, сберегая пальчики для будущей важной тонкой работы. Например, для того, чтобы ребенок стал знаменитым музыкантом.

К сожалению, ребенок не оправдывает надежд своих родителей, потому что родители не понимают, что ловкость пальцев, развиваемая несложными упражнениями, развивает в то же время мозг. А если мозг не может развиваться, то человеку придется делать ручную работу, покуда мозг не разовьется благодаря движению. И вместо того, чтобы стать знаменитым дирижером, ребенку придется с горечью в душе довольствоваться ролью второразрядного музыканта. Родители не понимают, что можно быть счастливым и будучи обыкновенным музыкантом, если инструмент оживает в руках. Дирижеров (руководителей вообще) требуется меньше, чем музыкантов (квалифицированных рабочих).

Ребенок подрастает, и чрезмерно заботливые родители навязывают свою помощь прежде, чем у ребенка возникает в этом необходимость. Совершенно понятно, что родители уже умеют делать то, чего ребенок еще не умеет. Родители все делают за ребенка, думают за ребенка и не понимают, что лишают ребенка свободы выбора. Не дают развиться умению распознавать хорошее и плохое. Пойдешь в хорошую школу, выберешь для себя полезное хобби, подружишься с детьми из хорошей семьи… и т. д. А хорошо ли это для ребенка? И однажды родительские способности и возможности доходят до предела.

Жить за другого нельзя никому. В этом случае ребенок – словно выпавший из гнезда неоперившийся птенец. На ногах не стоит, о крыльях и говорить не приходится – шмяк клювом в землю, униженный и несчастный. То время, когда он должен был научиться ходить на первых ступенях своей жизненной лестницы, миновало. За него это сделали любимые родители. Сами того не подозревая, они забрались на лестницу ребенка, желая прожить жизнь за него. Во имя добра. Рухнула голубая мечта родителей. Ребенок оказался неприспособленным к жизни. Чересчур хорошие родители обычно продолжают совершать ту же ошибку и когда ребенок становится взрослым. Теперь они ломают ему семейную жизнь.

При виде беспомощности ребенка многие родители становятся суровыми, требовательными. Они не замечают того, что лишили ребенка свободы, а требуют, чтобы он был свободным. Заставляют делать, расписав по пунктам, что и как нужно делать. Заставляют думать, подавив в зародыше инициативность ребенка. Ребенок превращен в машину, в которую вложена программа, и если программа машине не по зубам, то плохой оказывается машина.

Дорогие родители! Пробовали ли вы дышать в комнате без воздуха? Попробуйте. Тогда, вероятно, поймете, что такое кажущаяся свобода.

Выше я упомянула родителей, которые не воспитывают своих детей. Они также делятся на две категории:

1) презираемые обществом,

2) почитаемые обществом.

Число тех и других растет в равной степени.

1. Асоциальные родители, психически больные, неприспособленные к жизни, родители, разлученные с детьми в результате распада семьи. Это – родители, презираемые обществом. Их дети вынуждены заботиться о себе сами либо погибают. Когда мы поем дифирамбы попечительским заведениям, ответственным за выживание детей, мы просто слепые глупцы, которые расплачиваются за свою глупость.

Жизнь должна быть качеством, а не количеством. Попечительские заведения – словно заплатка на совести человечества, которое не понимает, что еда и одежда служат для поддержания жизни лишь физического тела. Надломленную душу этих детей можно починить только любовью. Но испуганное человечество не желает этого и потому согласно потуже затянуть ремень, чтобы потом ругать этих неблагодарных воспитанников за напрасно потраченные на них общественные деньги.

Из ребенка презираемых обществом родителей очень трудно бывает воспитать достойного человека. Но кто хочет сделать это от всего сердца, с любовью, тот должен начать освобождать свои страхи и научить тому же ребенка. И тогда, поверив в себя, он поверит в ребенка и с изумлением увидит, что из зловонной тины проросла белая кувшинка – символ душевной чистоты.

Такое по плечу лишь тому, кто становится в душе значительнее, достойнее, смелее. И свой поступок он не сочтет геройским и не станет им похваляться. По-настоящему умный человек не кичится своим умом.

Умилительная любовь и сочувствующее квохтанье, свойственные испуганным «доброделам», тут же испаряются, как только они сталкиваются с первым жизненным испытанием. Наивная надежда завоевать детдомовского ребенка красивой одеждой, вкусными блюдами и лучшими игрушками вскоре дает трещину. Разочарование, горечь и сожаление о своем поступке углубляют ее. Для обеих сторон продолжается дорога страданий, ибо сказке пришел конец.

Когда в семье нет ребенка, то ошибки родителей остаются неисправленными. Ребенок не может появиться, потому что боится стать собственностью. Если этого не понимают, то усыновленный ребенок становится собственностью вдвойне – он обязан быть хорошим, поскольку его избавили от детского дома. И если Вы станете возражать, мол, таких мыслей у Вас нет, более того, Вы безмерно счастливы, заимев ребенка, то осмелюсь обратить внимание на Ваш страх перед возможными скрытыми недостатками этого ребенка, что и явилось целью написания этого абзаца. Освободите свои страхи, которые Вы до сих пор подавляли в себе из желания быть смелым, подавляли более, чем могли предположить, и тогда с Вашей дороги устранятся те неприятные неожиданности, которые на Вас надвигались.

Ко мне обращается немало детей, воспитанных приемными родителями, у которых в душе отчаяние. Они ощущают себя должниками. Испытываемый ими страх, что меня перестанут любить, если я не буду делать в точности так, как от меня ожидают, сильнее, чем у детей, выросших у родных родителей. Конфликтные отношения с приемными родителями бывают двух видов. Некоторые приемные родители хотят скрыть истину в интересах самого ребенка, и если это когда-нибудь выходит наружу, то вся их нежная любовь рушится. Скопившаяся в человеке горечь от пребывания в состоянии страха прорывается наружу, причиняя боль обеим сторонам, и навсегда запоминается. Отношения между любящими друг друга людьми омрачаются чувством вины и взаимными обвинениями.

К другой крайности относятся те приемные родители, которые не скрывают правды и считают естественным, что ребенок должен быть благодарен родителям. Того же они ожидали бы и от родных детей. Так думают многие родители. Родным детям трудно с такими родителями, а уж тем более приемным.

Если Вы воспитываете приемного ребенка или если Вас воспитали приемные родители, так или иначе развяжите страх меня не любят. Чем больше избавитесь от стрессов, тем больше сумеете увидеть хорошего и быть счастливым. Большинство отношений между людьми являются плохими лишь внешне. Кто исправляет свое умонастроение, тот и другого станет воспринимать иначе.

2. К родителям, почитаемым в обществе, относятся те, чьи дети почти не видят своих родителей. Занимая руководящие посты в государстве, обществе, на предприятиях, на работе, в бизнесе, политике, науке, искусстве и т. п., они руководят всеми и вся, а про семью забывают. Все желают совершить нечто великое, но не смеют начать с мелочей. Знают, что не справятся. Рано или поздно жизнь докажет, что тот, кто не справляется с мелочами, не справляется также и с большими делами. Крупный руководитель, который сбегает от своей маленькой семьи к большим и важным делам, не потянет также и тяжелого груза. История доказывает это на каждом шагу, а мы знай себе давим на газ.

Вот и получается, что дети почитаемых в обществе родителей глядят на проносящихся мимо родителей, словно нищие на обочине дороги, и не смеют даже проголосовать. У тех важная работа, нельзя мешать. Своей чистой душой дети чувствуют, насколько в этой гонке мало важной работы. Основная часть времени у испуганного человека уходит на то, чтобы развеять свои страхи, однако ребенку возбраняется поучать родителя, почитаемого обществом. Такие дети знают, что ради доброго имени своих родителей они должны отречься от себя, принести себя в жертву. Иные жертвуют собой, большинство – нет, ибо это большинство являются преемниками бойцовского склада своих родителей.

Если дети презираемых родителей с болью воспринимают приниженное положение и боятся скатиться на дно, то у них по крайней мере есть надежда подняться выше. Хотя бы с помощью чуда. Но детям родителей, почитаемых в обществе, некуда подняться, спасаясь от душевной боли. Они начинают искать выход в плохом. Без указателя дороги испуганный человек не сумеет подняться еще выше.

У детей как презираемых, так и почитаемых в обществе родителей есть одна общая черта: в их душе сквозит холодный ветер одиночества – страх меня не любят, и от этого грань между ними весьма зыбкая. Был одним, стал другим. Презираемый – почитаемым, почитаемый – презираемым… У этих детей комплекс сироты, живущего в социально полноценном обществе или семье. Это тяжелый стресс.

Наши рекомендации