Ульрих Цвингли и швейцарская Реформация

Если внутренний человек находит радость в Божьем законе, поскольку он сотворен по Божьему образу для общения с Ним, из этого следует, что не может быть никакого закона или слова, доставляющего внутреннему человеку большую радость, чем Слово Божье.

Ульрих Цвингли

Гуманизм и национализм, ставшие сопутствующими факторами реформации Лютера помимо его воли, сознательно учитывались Цвингли при проведении реформации в Швейцарии.

Жизненный путь Цвингли

Ульрих Цвингли родился в небольшом швейцарском городке в январе 1484 года, то есть менее чем через два месяца после Лютера. Получив начальное образование у своего дяди, он продолжил учебу в Базеле и Берне, где были сильны гуманистические тенденции. Затем он поступил в Венский университет, по окончании которого вернулся в Базель. В 1506 году он получил степень магистра искусств и стал священником в Гларусе. Там он продолжил гуманитарное образование и в совершенстве овладел греческим языком. Сочетание в священнике богословских и гуманистических знаний было крайне необычным явлением, ибо, как показывают документы того времени, большинство приходских священников в Швейцарии были невежественными людьми, некоторые из них не удосуживались даже полностью прочитать Новый Завет.

В 1512 и в 1515 годах Цвингли участвовал в итальянских кампаниях в составе наемников от своего округа. Первый поход оказался удачным, и молодой священник увидел, как его прихожане грабят захваченные территории. Исход второго похода был прямо противоположным, и теперь он получил возможность испытать судьбу побежденных. Это убедило его в том, что одним из главных зол в Швейцарии было наемничество, разрушавшее нравственные устои общества. После десяти лет, проведенных в Гларусе, его назначили священником в аббатство, куда приходило много паломников. Там он вскоре привлек к себе внимание заявлениями, что такие дела, как паломничество, не ведут к спасению и что в Новом Завете нет ничего, что подтверждало бы правильность таких действий.

К 1518 году, когда он стал священником в Цюрихе, Цвингли пришел примерно к тем же выводам, что и Лютер. Н о к этим выводам он пришел не в результате мучительных поисков, как это было в случае с немецким реформатором, а после того, как изучил Писание по методике гуманистов, решительно выступил против суеверий, выдававшихся за христианские обряды, долго размышлял над эксплуатацией народа некоторыми иерархами церкви и практикой наемничества.

Благодаря своим проповедям, благочестивым делам и знаниям Цвингли вскоре завоевал уважение прихожан в Цюрихе. Когда там появился продавец индульгенций, Цвингли убедил власти изгнать его из города, прежде чем он успеет предложить свой товар. Затем французский король Франциск 1, воевавший с Карлом V, потребовал от Швейцарской конфедерации наемников, и ему их предоставили все кантоны, за исключением Цюриха. Папа, который был союзником Франциска, настаивал на том, что Цюрих в силу своих обязательств перед папством должен послать наемников Франциску. Этот эпизод привлек внимание Цвингли к злоупотреблению папой своей властью, и его критика суеверий и несправедливости еще отчетливее обрела антипапскую направленность.

Именно в это время Лютер вызвал брожение в Германии, выступив, наперекор императорской воле, на Вормсском рейхстаге. Противники Цвингли принялись распространять слухи, что он придерживается взглядов немецкого еретика. Позднее Цвингли скажет, что, еще ничего не зная об учении Лютера, он пришел к тем же самым выводам через изучение Библии. Таким образом, реформаторская деятельность Цвингли была не прямым результатом начатой Лютером реформации, а параллельным движением, вскоре установившим связь со своими единомышленниками в Германии. Как бы там ни было, в 1522 году, через год после Вормсского рейхстага, Цвингли был готов приступить к осуществлению великой задачи реформирования, и городской совет Цюриха поддерживал его в этом начинании.

Разрыв с Римом

Цюрих находился под церковной юрисдикцией епископа Констанцского, выказывавшего признаки озабоченности по поводу того, что происходило в Цюрихе. Когда Цвингли выступил против предписаний поста и воздержания, а некоторые его прихожане во время Великого поста собрались вместе и ели сосиски, викарный епископ Констанца выдвинул против проповедника обвинения перед городским советом. Но Цвингли, опираясь на Писание, отстоял свои взгляды, и ему разрешили продолжать проповеди. Вскоре после этого он расширил границы своей критики традиционного христианства, заявив, что в Библии ничего не сказано о безбрачии духовенства и что те, кто его требуют, сами не выполняют своих же предписаний. Папа Адриан VI, создававший необходимость реформы церкви, но не желавший заходить так далеко, как предлагали Лютер и Цвингли, сделал ему заманчивые предложения. Но Цвингли отказался, ссылаясь на то, что в своем требовании реформ он основывается на Библии. Это побудило городской совет устроить диспут между Цвингли и представителем епископа.

В назначенное время собралось несколько сотен зрителей. Цвингли изложил ряд тезисов и обосновал их с помощью Писания. Представитель епископа отказался отвечать ему, заявив, что скоро соберется вселенский собор, на котором будут решены все спорные вопросы. Его все же попросили попытаться доказать неправоту Цвингли, но он опять отказался. Тогда совет принял решение, что коль скоро никто не сумел опровергнуть учения Цвингли, он может продолжать свои проповеди. Это решение знаменовало окончательный разрыв Цюриха с констанцским епископством и тем самым – с Римом.

С этого момента реформы в Цюрихе при поддержке городского совета пошли стремительными темпами. Свою основную цель Цвингли видел в восстановлении библейской веры и библейских обычаев. Но конкретное содержание его программы было не таким, как у Лютера, – немец готов был сохранить все традиционные предписания, не противоречащие Библии, а швейцарец отвергал все, что не находит ясного подтверждения в Писании. На этом основании он, например, отменил использование органов в церкви, поскольку такой инструмент – как и скрипка, на которой он сам очень хорошо играл, – не упоминается в Библии. Под руководством Цвингли в Цюрихе происходили быстрые изменения. Причащение для мирян совершалось под обоими видами – с хлебом и чашей. Многие священники, монахи и монахини вступали в брак. Всеобщее образование без классовых различий стало нормой. Многие брали на себя задачу распространения идей Цвингли в других швейцарских кантонах.

Швейцарская конфедерация не была централизованным государственным образованием. Она представляла собой сложную мозаику мелких самостоятельных государств с собственными законами и правительствами, сообща решавших лишь некоторые общие задачи, в частности обеспечение независимости от Священной Римской империи. В этой разнородной мозаике одни кантоны стали протестантскими, а другие продолжали подчиняться Риму и его иерархии. Религиозные разногласия вкупе с другими источниками трений сделали гражданскую войну почти неизбежной.

Ульрих Цвингли .

Европа в эпоху Реформации

Католические кантоны предприняли шаги для заключения союза с Карлом V, и Цвингли порекомендовал протестантским кантонам взять на себя инициативу и начать военные действия, пока не стало слишком поздно. Но власти протестантских земель не захотели первыми браться за оружие. Когда Цюрих наконец решил, что пришло время начать войну, другие протестантские кантоны с этим не согласились. Вопреки советам Цвингли, против католических кантонов, которые швейцарские протестанты обвиняли в предательстве за союз с Карлом V, представителем ненавистной династии Габсбургов, были приняты лишь меры экономического характера.

В октябре 1531 года пять католических кантонов неожиданно напали на Цюрих. У защитников не было достаточно времени для подготовки к сражению, так как они не знали, что находятся в состоянии войны, пока не увидели вражеские знамена. Цвингли выступил с передовым отрядом в надежде продержаться, достаточно долго, чтобы дать время для организации защиты города. В битве при Каппеле католические кантоны разгромили цюрихское войско, а сам Цвингли погиб.

Через месяц с небольшим был подписан Каппельский мир. Протестанты согласились покрыть расходы, связанные с войной, получив взамен заверение, что каждый кантон будет свободен в выборе вероисповедания. В результате в одних швейцарских кантонах прочно укрепился протестантизм, а другие остались католическими. Миграция населения из одного кантона в другой в поисках возможности исповедовать свою веру вскоре привела к тому, что одни кантоны стали чисто протестантскими, а другие – чисто католическими.

Богословие Цвингли

В богословии Цвингли много общего с богословием Лютера, поэтому здесь мы остановимся главным образом на различиях между этими двумя реформаторами. Различия эти обусловливаются в первую очередь путями, которыми они шли. Путь Лютера – мучительный поиск души, нашедшей в конце концов утешение в библейском послании об оправдании верой. Цвингли же был гуманистом, изучавшим Писание как источник христианской веры, и именно гуманизм побуждал его вернуться к истокам. Это в свою очередь означает, что для Цвингли в сравнении с Лютером характерно более высокое представление о силе разума.

Различия между богословскими воззрениями этих людей хорошо видны на примере того, как каждый из них понимал учение о предопределении. Они были едины во мнении, что это учение основывается на Библии и что его надо провозглашать как основание учения об оправдании только благодатью. Но для Лютера учение о предопределении было выражением и конечным результатом его собственного опыта осознания себя беспомощным перед лицом греха, и именно поэтому он заявлял, что спасение – дело не его рук, а Бога. Цвингли же рассматривал предопределение как логическое следствие самой природы Бога. По мнению швейцарского реформатора, основной аргумент в пользу теории предопределения заключается в том, что Бог, будучи всевластным и всеведущим, знает обо всем наперед и определяет развитие событий. Лютер не прибегал к такой аргументации, он довольствовался заявлениями о необходимости предопределения в связи с неспособностью человека самому сделать что-нибудь для своего спасения. Он, по-видимому, не соглашался с аргументацией Цвингли, построенной на разумных основаниях, а не на библейском откровении и не на собственном переживании Благой Вести.

В своих представлениях об изначальном христианстве Цвингли следовал определенной традиции, влияние которой не вполне им осознавалось: благодаря работам Юстина, Оригена, Августина, Дионисия Ареопагита и других авторов в течение многих лет широкое распространение получало неоплатонистское истолкование христианства. Это направление отличалось, в частности, тенденцией принижать значение материи и противопоставлять ее духовной реальности. Это, наряду с прочим, было причиной того, что Цвингли склонялся к простым формам богослужения, в ходе которых чувства верующего не отвлекаются на материальное. Лютер, со своей стороны, считал материальную сферу не препятствием для духовной жизни, а ее помощником.

Последствия этих расхождений во взглядах со всей очевидностью проявлялись в понимании реформаторами таинств, в первую очередь – евхаристии. Лютер полагал, что когда совершаются внешние человеческие действия, происходят и внутренние божественные действия. Цвингли же не признавал за таинствами такой силы, ибо это означало бы ограничение свободы Духа. По его мнению, материальные хлеб и вино и связанные с ними физические действия могут быть лишь символами духовной реальности.

Для обоих реформаторов взгляды, которые они отстаивали по вопросу о таинствах, имели важное значение, так как они составляли неотъемлемую часть их богословия в целом. Поэтому, когда политические обстоятельства побудили ландграфа Филиппа Гессенского организовать встречу немецких и швейцарских реформаторов для выработки общей позиции, вопрос о присутствии Христа в евхаристии оказался непреодолимым препятствием. Это произошло в 1529 году, когда по приглашению Филиппа в Вартбурге собрались все видные деятели Реформации: Лютер и Меланхтон из Виттенберга, Буцер из Страсбурга, Эколампадий из Базеля и Цвингли из Цюриха. По всем вопросам, за исключением смысла и действенности причащения, между ними было достигнуто согласие. Быть может, они бы пришли к единому мнению и по этому пункту, если бы Меланхтон не напомнил Лютеру, что компромисс с Цвингли в данном вопросе оттолкнет немецких католиков, которых Лютер и его соратники еще надеялись привлечь на свою сторону. Некоторое время спустя, когда разрыв с католиками стал необратимым, сам Меланхтон достиг согласия с швейцарскими и страсбургскими реформаторами.

Как бы там ни было, приписываемые Лютеру на Марбургской встрече слова: "Мы разные по духу" – заключают в себе совершенно справедливую оценку ситуации. Разногласия по вопросу о евхаристии вовсе не были каким-то второстепенным пунктом их богословских воззрений и проистекали из расхождений во взглядах, касающихся связи между материей и духом и, следовательно, природы Божьего откровения.

Анабаптистское движение

Сейчас все надеются получить спасение поверхностной верой, без плодов веры, без крещения испытаниями и страданиями, без любви или надежды и без истинно христианской жизни.

Конрад Гребель

И Лютер, и Цвингли пришли к убеждению, что за прошедшие столетия христианство перестало быть таким, каким оно было в новозаветный период. Лютер стремился очистить его от всего, что противоречит Писанию. Цвингли шел еще дальше и утверждал, что вера и практические дела должны основываться только на том, что находит ясные библейские подтверждения. Но вскоре появились люди, заявлявшие, что Цвингли не развил свои идеи до логического конца.

Первые анабаптисты

По мнению этих критиков, Цвингли и Лютер забыли, что в Новом Завете церковь четко противопоставляется окружающему ее обществу. Следствием этого стали гонения, так как римское общество не могло терпимо относиться к раннему христианству. Поэтому компромисс между церковью и государством, достигнутый в результате обращения Константина, сам по себе был предательством раннего христианства. Истинное повиновение Писанию требует, чтобы начатая Лютером реформация пошла гораздо дальше рамок, установленных этим реформатором. Церковь не надо путать с обществом в целом. Коренное различие заключается в том, что членом общества человек становится просто-напросто в силу факта своего рождения в нем, не требующего принятия решения с его стороны, тогда как членом церкви он может стать, только самолично приняв данное решение. Исходя из этого, крещение младенцев недопустимо, так как оно подразумевает, что человек становится христианином просто потому, что он родился в обществе, считающемся христианским. Это делает необязательным принятие личного решения, в котором и заключается сама суть христианской веры.

Большинство этих радикальных реформаторов утверждали также, что пацифизм – неотъемлемая часть христианства. Нагорную проповедь следует понимать буквально, и те, кто считает невозможным следование ей, демонстрируют недостаток веры. Христианам нельзя браться за оружие для самообороны или для защиты своей страны, даже если им угрожают турки. Как и следовало ожидать, такие воззрения не получили одобрения ни в Германии, для которой турки представляли постоянную угрозу, ни в Цюрихе и других протестантских швейцарских кантонах, опасавшихся, что протестантизм может быть в любой момент подавлен силой оружия католических армий.

Такие идеи распространялись в самых разных и как будто бы даже не связанных между собой частях Европы, в том числе – и в некоторых католических странах. Но общественное внимание они впервые привлекли к себе в Цюрихе. В этом городе была группа верующих, побуждавшая Цвингли быть более решительным в деле реформ. Эти люди, называвшие себя "братьями", настаивали на необходимости создать сообщество истинных верующих, противостоящее тем, кто называет себя христианами просто потому, что родились в христианской стране и в младенчестве получили крещение.

Когда наконец стало ясно, что Цвингли не хочет идти по этому пути, "братья" решили, что настало время самим создать такое сообщество. Бывший священник Георг Блаурок попросил другого брата, Конрада Гребеля, крестить его. 21 января 1525 года в фонтане на площади в Цюрихе Гребель крестил Блаурока, который затем совершил тот же обряд с другими. Крестили они не погружением, так как считали своей основной целью продемонстрировать не способ совершения обряда, а необходимость веры для принятия крещения. Впоследствии, когда они начали больше думать о соблюдении требований Нового Завета, крещение совершалось погружением.

Противники назвали их "анабаптистами", то есть "перекрещенцами". Это название не совсем точно отражает суть вопроса, так как "перекрещенцы" заявляли не о том, что человек должен креститься заново, а о том, что крещение младенцев не имеет силы и что первое реальное крещение происходит тогда, когда человек публично заявляет о своей вере. Тем не менее они получили название анабаптистов, утерявшее сейчас первоначальный уничижительный смысл.

Анабаптистское движение столкнулось с сопротивлением со стороны как католиков, так и протестантов. Теоретически противники анабаптистов руководствовались богословскими соображениями, но фактически их преследовали потому, что считали их взгляды разрушительными для христианства и подрывающими его основы. Лютер и Цвингли, придерживавшиеся по другим вопросам достаточно радикальных взглядов, тем не менее считали, что церковь и государство должны жить в мире и согласии, поддерживать друг друга и воздерживаться от такого истолкования Писания, которое могло бы поставить под угрозу существующий общественный порядок. Анабаптисты же, хотя они к этому и не стремились, тем не менее угрожали этому порядку. Их пацифизм был неприемлем для тех, кому было поручено поддерживать общественный и политический порядок, особенно если принять во внимание характерную для XVI века социальную неустойчивость.

Кроме того, противопоставление церкви гражданскому обществу подразумевало, что властные полномочия государства не должны распространяться на церковь. Хотя Лютер изначально не ставил такой цели, лютеранство пользовалось поддержкой принявших его князей, которые обладали большой властью как в гражданских, так и церковных делах. В Цюрихе, где жил Цвингли, решающее слово в религиозных вопросах принадлежало городскому совету. Так же дела обстояли в католических землях, где сохранялись средневековые обычаи. Разумеется, это не исключало периодических столкновений между церковью и государством. Но по крайней мере для разрешения конфликтов можно было руководствоваться установленным набором общепринятых принципов. Все это анабаптисты отвергали, представляя церковь добровольным сообществом, полностью независимым от гражданского общества. Многие анабаптисты были также ревностными поборниками равноправия. В большинстве их общин женщины пользовались равными правами с мужчинами, по крайней мере – теоретически, а к бедным и невежественным людям относились так же, как к богатым и образованным.

Все это выглядело крайне опасным, поэтому анабаптисты стали объектом жестоких гонений. В 1525 году их начали карать смертной казнью в католических районах Швейцарии. В следующем году этому примеру последовал городской совет Цюриха. За несколько месяцев гонения охватили всю Швейцарию. В Германии не было единой политики – каждое государство проводило свой собственный курс, в основном применяя в отношении анабаптистов различные старые законы против еретиков. В 1528 году Карл V распорядился приговаривать их к смерти на основании древнего римского закона, направленного против донатистов, согласно которому смертной казни подлежали все виновные в повторном крещении. Шпейерский рейхстаг 1529 года – тот самый, на котором сторонники Лютера выступили с протестом и были впервые названы "протестантами", – утвердил императорский указ против анабаптистов. Единственным германским князем, последовавшим велению совести и отказавшимся исполнять эдикт, был ландграф Филипп Гессенский. В некоторых местах, в том числе в курфюршестве Саксония, где жил Лютер, анабаптистов обвиняли не только в ереси, но и в призывах к бунту. Поскольку первое преступление было религиозным, а второе государственным, анабаптисты подпадали под юрисдикцию как церковного, так и гражданского суда.

Мученическую смерть приняли многие, возможно даже, что погибло больше людей, чем за три столетия гонений до эпохи Константина. В разных землях и странах и в разных случаях анабаптистов казнили по-разному. Одних с садистским юмором топили в воде. Других сжигали на кострах, как и еретиков в предшествующие века. Третьих пытали до смерти или четвертовали. Рассказы о героических поступках во время этих бесчинств заняли бы несколько томов. И тем не менее ужесточение гонений лишь способствовало росту анабаптистского движения.

Революционные анабаптисты

Многие первые лидеры движения были учеными и почти все – пацифистами. Но вскоре это первое поколение погибло в гонениях. В результате движение становилось все более радикальным, превращалось в выразителя народного гнева, ранее выливавшегося в крестьянские восстания. Изначальный пацифизм был предан забвению, и его место заняли надежды на насильственную революцию.

Еще до расцвета анабаптистского движения Томас Мюнцер соединил некоторые его основные положения с надеждами крестьян на социальную справедливость. Теперь его дело продолжали многие анабаптисты. Одним из них был Мельхиор Гофман, кожевник, который, прежде чем стать анабаптистом, был сначала последователем Лютера, а потом Цвингли. В Страсбурге, где относительная терпимость позволила анабаптистскому движению набрать силу, Гофман начал возвещать приближение дня Господнего. Его проповедь воспламенила множество людей, стекавшихся в Страсбург в надежде, что именно там Новый Иерусалим станет реальностью. Гофман объявил, что его на полгода бросят в заточение и что тогда наступит конец. Он отвергал пацифизм первых анабаптистов на том основании, что с приближением конца чадам Божьим надо браться за оружие против сил тьмы. После его ареста, в котором его сторонники увидели исполнение первой части предсказания, в Страсбурге собралось еще больше народа, ждавшего лишь знамения с неба, чтобы взяться за оружие. Но столь большое скопление анабаптистов в городе побудило власти начать их преследование, кроме того, Гофман и после предсказанного им дня второго пришествия продолжал оставаться в тюрьме.

Затем кто-то заявил, что Новый Иерусалим будет установлен не в Страсбурге, а в Мюнстере. В этом городе благодаря равновесию сил между католиками и протестантами сложилась относительно терпимая обстановка, и анабаптисты не подвергались гонениям. Туда и отправились провидцы вместе со многими из тех, кого невыносимое угнетение довело до отчаяния. Царство скоро наступит. Это произойдет в Мюнстере. И там бедные получат в наследие землю.

Вскоре в Мюнстере собралось столько анабаптистов, что они завладели городом. Их лидерами были Ян Матис, голландский пекарь, и его первый ученик Иоанн Лейденский. Прежде всего они изгнали из города католиков. Епископ, вынужденный оставить свою кафедру, собрал войско и осадил Новый Иерусалим. Тем временем в городе громче звучали требования все делать в соответствии с Библией. Умеренных протестантов тоже изгнали. Уничтожались скульптуры, картины, иконы, предметы культа и утварь, связанные с традиционным богослужением. За пределами городских стен епископ убивал всех анабаптистов, попадавших в его руки. Защитники, положение которых с каждым днем ухудшалось, так как съестные припасы таяли, приходили во все большее возбуждение. Ежедневно говорили о видениях и откровениях. Во время вооруженной вылазки из города погиб Ян Матис, и осажденных возглавил Иоанн Лейденский. В результате продолжительных военных действий и огромных потерь среди мужского населения женщин стало гораздо больше, чем мужчин. В связи с этим Иоанн Лейденский, следуя примеру ветхозаветных патриархов, разрешил многоженство.

Менно Симоне стал анабаптистом в 1536 году и вскоре оказался одним из наиболее влиятельных лидеров движения.

Осажденные испытывали все большие лишения, но и у епископа не хватало средств на содержание полноценной армии на поле боя. Иоанн Лейденский со своими сторонниками совершил удачную вылазку, и за это его провозгласили "царем Нового Иерусалима". Но вскоре после этого жители города, уставшие от эксцентричных выходок провидцев, открыли ворота епископу. Царя Нового Иерусалима взяли в плен и возили по всей округе вместе с его двумя основными помощниками. Затем их пытали и казнили.

Так закончилось главное событие в истории революционного анабаптизма. Почти всеми забытый Мельхиор Гофман просидел в тюрьме, по всей видимости, до самой смерти. В течение многих лет посетители церкви Св. Ламберта в Мюнстере могли видеть три клетки, в которых возили "царя Нового Иерусалима" и двух его помощников.

Поздние анабаптисты

Падение Мюнстера положило конец эпохе революционного анабаптизма. Министерскую трагедию вскоре стали объяснять отходом от принципов пацифизма. Подобно ранним анабаптистам, новые лидеры движения утверждали, что христиане не хотят следовать предписаниям Нагорной проповеди не потому, что их невозможно исполнять, а потому, что они требуют великой веры. Истинно же уверовавшие проявляют любовь, которой учил Иисус, вверяя все в Божьи руки.

Наиболее известным представителем этого нового направления был Менно Симоне, католический священник, ставший анабаптистом в 1536 году – в тот год, когда казнили Иоанна Лейденского и его товарищей. Он вступил в Нидерландское анабаптистское братство, и в конечном счете его последователей стали называть "меннонитами". Меннониты подвергались таким же преследованиям, как и остальные анабаптисты, но Менно Симон-су повезло, и он многие годы беспрепятственно ездил по Н идерландам и Северной Германии, проповедуя свою веру и ободряя своих последователей. Он был убежден, что пацифизм является неотъемлемой частью истинного христианства, и не хотел иметь ничего общего с революционно настроенными анабаптистами. Он также полагал, что христианин не имеет права присягать кому бы то ни было и, следовательно, занимать посты, требующие присяги. Но христианин обязан подчиняться гражданским властям, если предъявляемые к нему требования не противоречат Писанию. Крестить можно только взрослых, публично заявляющих о своей вере, и этот обряд он совершал обливанием головы водой. Но ни этот обряд, ни обряд причащения не даруют благодати, они являются лишь внешними признаками внутреннего общения между Богом и верующим. Кроме того, по примеру Иисуса Менно Симоне и его последователи омывали друг другу ноги.

Хотя неучастие в антигосударственной деятельности было их принципиальной позицией, многие правители считали меннонитов подрывными элементами, поскольку те отказывались от присяги и от воинской службы. По этой причине их изгнали в Восточную Европу, в частности в Россию. Позднее многие из них отправились в Северную Америку, где нашли достаточно терпимые в вероисповедальном отношении условия. Но как в России, так и в Северной Америке они столкнулись со значительными трудностями, поскольку в обоих случаях государство требовало от них службы в армии. Поэтому в XIX и XX веках многие из них эмигрировали в Южную Америку – там еще были места, где они могли жить в относительной изоляции от общества. К XX веку меннониты остались основной ветвью старого анабаптист-ского движения XVI века, и они до сих пор настаивают на своей привержен-ности пацифистским идеалам. Но гонения остались в прошлом, и теперь меннониты заняли уважаемое положение в обществе благодаря своей активной общественной деятельности.

Жан Кальвин

Давайте остерегаться, чтобы наши слова и мысли не шли дальше того, о чем нам говорит Слово Божье… Божье знание нам надо оставить Богу… и воспринимать Его таким, каким Он Сам раскрывает Себя нам, не пытаясь узнать что-либо о Его природе за пределами Его Слова.

Жан Кальвин

Нет сомнений, что самым видным систематизатором протестантского богословия в XVI веке был Жан Кальвин. Лютер был смелым первопроходцем движения, а Кальвин – вдумчивым мыслителем, соединившим различные протестантские учения в единое целое. Кроме того, мучительный поиск спасения и радостное открытие учения об оправдании верой сыграли в жизни Лютера такую роль, что всегда занимали центральное место во всей его богословской системе. Кальвин же, будучи богословом второго поколения, не позволил учению об оправдании затмить остальные христианские догматы и обращал больше внимания на другие аспекты христианской веры, которые Лютер оставлял почти без внимания, в частности – на учение об освящении.

Ранние годы

Кальвин родился на севере Франции, в Нойоне, 10 июля 1509 года. В это время Лютер уже читал первые лекции в Виттенбергском университете. Отец Кальвина принадлежал к набиравшим силу зажиточным слоям Нойона и служил секретарем у епископа и у келаря соборного капитула. Благодаря своим связям он устроил молодого Жана на две мелкие церковные должности, доход от которых шел на оплату его учебы.

Воспользовавшись открывшимися перед ним возможностями и надеясь сделать церковную карьеру, молодой Кальвин учился в Париже, где познакомился с гуманистическими теориями, а также с консервативной реакцией на них. Благодаря проводившимся там богословским спорам он получил представление об учениях Уиклифа, Гуса и Лютера. Но как он сам заявил позднее: "Я упорно цеплялся за папские предрассудки"{6}. В 1528 году он получил степень магистра искусств. Отец, к тому времени потерявший влияние в Нойоне, решил, что ему следует отказаться от богословского поприща и заняться изучением права. С этой целью Кальвин продолжил учебу в Орлеане и Бурже у двух самых известных юристов того времени – Пьера де л'Этуаля и Андреа Альчати. Первый следовал традиционным методам изучения и истолкования закона, тогда как второй был изощренным гуманистом, слывшим человеком весьма напыщенным. Когда между ними возникли разногласия, Кальвин принял сторону де л'Этуаля. Это доказывает, что хотя Кальвин и испытывал в то время глубокое влияние гуманизма, его отнюдь не восхищала бессмысленная изощренность, присущая некоторым известнейшим гуманистам.

"Наставления"

Нам неизвестно, как и когда именно Кальвин порвал с Римом. В отличие от Лютера, Кальвин мало писал о внутреннем состоянии своей души. Весьма вероятно, что к необходимости оставить католичество и встать на путь протестантизма Кальвин пришел под влиянием некоторых членов кружка гуманистов и благодаря изучению Писания и раннехристианской эпохи.

В 1534 году он вернулся в Нойон и отказался от двух церковных должностей, на которые его устроил отец, хотя они были основным источником его доходов. Решил ли он уже тогда выйти из католической церкви или это был просто очередной этап на его духовном пути, установить с точностью невозможно. Но доподлинно известно, что в октябре того самого года Франциск I, до сих пор относившийся к протестантам достаточно терпимо, уже сточил свою политику, и в январе 1535 года Кальвин отправился в ссылку в Швейцарию, в протестантский город Базель.

Он видел свое призвание в том, чтобы посвятить себя учебе и литературным трудам. Он не стремился стать одним из лидеров Реформации, ему хотелось просто обосноваться в спокойной обстановке, где он мог бы изучать Писание и писать о своей вере. Незадолго до прибытия в Базель он написал краткий трактат о состоянии душ мертвых перед воскресением. Теперь он подумывал взяться за другие подобного рода трактаты, которые способствовали бы прояснению веры церкви в эти смутные времена.

Своей главной задачей в этой связи он видел краткое изложение основ христианской веры с протестантской точки зрения. До сих пор в протестантской литературе, с необходимостью подчинявшейся целям полемики, рассматривались почти исключительно спорные вопросы и очень мало внимания уделялось другим основополагающим догматам, таким как Троица, воплощение и так далее. Таким образом, он твердо намеревался заполнить этот вакуум, составив краткое руководство, которое назвал "Наставлениями в христианской вере".

Первое издание "Наставлений" – книга объемом в 516 страниц – вышло в Базеле в 1536 году. Формат книги был небольшим, и она легко умещалась, как тогда было принято, в просторных карманах, что давало возможность тайно распространять ее во Франции. Она состояла всего из шести глав. В первых четырех рассматривались вопросы о законе, символе веры, молитве Господней и таинствах. В двух последних, более полемичных по тону, излагалось протестантское отношение к "ложным таинствам" Рима и христианской свободе.

Книга сразу завоевала необычайный успех. Первое издание, вышедшее на латинском языке, благодаря чему это сочинение можно было читать в разных странах, разошлось за девять месяцев. В дальнейшем Кальвин продолжил работу над последующими изданиями "Наставлений", и год за годом объем книги увеличивался. Росту объема способствовали споры по разным вопросам, возникавшие в то время, высказывание различными группами точек зрения, которые Кальвин считал ошибочными, и практические потребности церкви; поэтому, чтобы получить представление о развитии богословской мысли Кальвина и его участии в разного рода дискуссиях, достаточно сравнить между собой разные издания "Наставлений".

Следующее издание, также на латинском языке, вышло в Страсбурге в 1539 году. В 1541 году Кальвин опубликовал в Женеве первое издание на французском языке, ставшее классикой французской литературы. Последующие издания были "парными" и с выходом французского издания сразу же вслед за латинским: в 1543 и 1545 годах, в 1550 и 1551 годах, в 1559 и 1560 годах. Последними при жизни Кальвина вышли латинское и французское издания 1559 и 1560 годов, поэтому они считаются окончательным вариантом "Наставлений".

Окончательный вариант резко отличается от небольшого пособия по христианской вере, опубликованного Кальвином в 1536 году, – шесть глав первого издания превратились в четыре тома с восемнадцатью в общей сложности главами. Первый том посвящен Богу и откровению, а также творению и природе человека. Во втором томе исследуется вопрос о Боге как Искупителе и о том, как это раскрывается нам сначала в Ветхом Завете, а затем во Христе. В третьем томе показывается, как через Духа мы можем соучаствовать в благодати Иисуса Христа и какие это производит плоды. Наконец, в четвертом томе рассматриваются "внешние средства" этого участия, то есть церковь и таинства. Работа в целом свидетельствует о глубоком знании не только Писания, но и древней христианской литературы, в частности трудов Августина, а также сути богословских споров XVI века. Нет сомнений, что она стала высшим достижением протестантского систематического богословия эпохи Реформации.

Женевский реформатор

Кальвин не намеревался вести бурную деятельность, подобно многим протестантам, ставшим лидерами Реформации в разных частях Европы. Он уважал их и даже восхищался ими, но был убежден, что у него призвание не пастыря или вожака, но скорее исследователя и писателя. <

Наши рекомендации