Святитель Игнатий Брянчанинов 34 страница

35) Слепой в отношении к одному (Богу), — слеп и весь в отношении ко всему; и видящий в едином (Боге) — в видении есть всего; между тем он и отстоит от видения всего, и бывает в видении всего, есть вне всего видимого. Будучи так в Едином, видит он все, и во всем будучи, не видит ничего из всего. Видя во Едином, чрез Него видит и себя, и все, и всех; и будучи сокрыт в Нем, ничего из всего не видит.

36) Кто во внутреннем своем умном, или духовном, челове­ке не облекся во образ Господа нашего Иисуса Христа, Небес­ного Человека и Бога, с чувством и сознанием, тот кровь толь­ко есть и плоть и не может посредством слова только восприять чувство духовной славы, подобно тому как и слепые от рождения не могут познать, что такое есть свет солнца, из слов только о нем.

37) Кто слышит так и видит, и чувствует, тот знает силу того, что говорится, как уже облекшийся во образ небесного и пришедший в мужа совершенна, в меру возраста, исполнения Христова[1930]. Будучи таковым, может он добре руководить на пути заповедей Божиих и стадо Христово. А кто не знает этого и не таков есть, в том, очевидно, чувства души непросвещены и нездравы. И ему гораздо лучше быть руководимым, нежели руководить с опасностию для других и себя.

38) Напряженно внимающий своему учителю и руководи­телю, как Богу, противоречить не может. Кто думает и говорит, что имеет то и другое (т. е. что он и внимает отцу своему, как Богу, и противоречит), тот да ведает, что находится в заблуж­дении: ибо не знает, какое расположение к Богу имеют люди Божий.

39) Кто верует, что в руке пастыря его находится его жизнь и смерть, тот никогда не воспротиворечит. Неведение же сего рождает прекословие, причиняющее духовную и вечную смерть.

40) Пока не состоится решение над подсудимым, ему дается слово самооправдания, — говорить судье о том, что наделал; по раскрытии же дел его и произнесении над ним решения судии он уже ни мало ни много не противоречит тем, кои наказывают его (во исполнение приговора).

41) Прежде чем вступит монах в это судилище (покая­ния — монастырь) и откроет лежащее на сердце его, может быть, можно ему говорить что против, одно по неведению, другое по замышлению скрыть иные свои дела. По открытии же и искренней исповеди своих помыслов уже нельзя ему никогда противоречить своему по Богу судье и владыке, даже до смерти. Ибо монах, вступивший в сие судилище и в начале обнаживший сокровенности сердца своего, с самых начатков жизни здесь носит, если имеет здравый смысл, убеждение, что он достоин бесчисленных смертей, но верует, что чрез свое послушание и смирение избавится от всякого мучения и нака­зания, если, конечно, истинно знает силу таинства сего.

42) Кто неизгладимо сохраняет сие в уме своем, тот никог­да не подвигнется сердцем на недолжное, когда его учат, вра­зумляют и обличают. Ибо впадающий при сем в пагубный грех прекословия и неверия духовному отцу своему и учите­лю еще живой бедственно низводится в глубину ада и стано­вится жилищем сатаны и всего его нечистого воинства, как непокоривый сын погибели.

43) Умоляю тебя, взявшего на себя иго послушания, часто обращать сие в мысли своей и со всяким старанием подви­заться, чтоб не попасть, как сказано, в ад на муки вечные; но всякий день так молиться тепло Богу и говорить: « Боже и Господи всяческих, имеющий власть над всяким дыханием и всякою душою, Един могущий уврачевать меня, услыши мо­ление мое, и гнездящагося во мне, бедном, змия, наитием Всесвятаго Духа Твоего, умертвив, истреби. Научи и настрой меня, нищаго и обнаженнаго от всякой добродетели, припадать к стопам отца моего, и его святую душу расположи к сострада­нию и милостивости ко мне. Даруй, Господи, смирение в серд­це мое и помыслы, подобающие грешнику, положившему ка­яться Тебе. Не остави вконец душу, единожды сочетавшуюся Тебе, Тебя исповедавшую, Тебя вместо всего мира избравшую и всему предпочетшую. Ты ведаешь, Господи, что я желаю спастися, хотя злой обычай мой полагает тому препятствие. Но Тебе, В лады ко, возможно все, невозможное для людей».

44) Те, которые во дворе благочестия со страхом и трепе­том положили доброе основание веры и надежды и ноги свои незыблемо утвердили на камне послушания духовным от­цам, слушая заповедуемое ими, как из уст Божиих, и на сем основании послушания без колебаний в смирении души устрояя исполнение того, — скоро преуспевают. И исправля­ется в них великое и первое дело, состоящее в том, чтоб отвергнуться себя самих. Ибо исполнение чужой, а не своей воли не только самоотвержение душевное укореняет, но и умер­твив всему миру производит.

45) Тому, кто прекословит отцу своему, сорадуются демо­ны; тому же, кто даже до смерти смиряется пред ним, удив­ляются Ангелы. Ибо таковой дело Божие совершает, упо­добляясь Сыну Божию, Который исполнил послушание Отцу Своему даже до смерти, смерти же крестныя.

46) Безмерное и безвременное сокрушение сердца о чем-либо чувственном омрачает и возмущает ум. Оно изгоняет из души чистую молитву и умиление, а всаждает в нее болезненное томление сердечное. Отсюда жесткость и нечув­ствие безмерное; а чрез это демоны обыкновенно отчаяние наводят на взявшихся жить духовно.

47) Когда случится с тобою таковое, монаше, ты же между тем находишь в душе своей ревность и великое желание совершенства, так что сильно стремишься исполнить всякую заповедь Божию, не погрешить даже в праздном слове и нисколько не отстать от древних святых, ни в деянии, ни в ведении, ни в созерцании, но видишь, что тебе препятствует в этом враг, всевая плевелы малодушия и не попуская тебе воспарить на такую высоту святости тем, что наводит рас­слабление чрез возметание помыслов страшливых такими внушениями, — невозможно тебе спастись среди мира и неопустительно исполнять все заповеди Божий; тогда ты, седши в угол, одиноко, сожмись и собери помыслы свои, — и дай благой совет душе своей, сказав ей: векую прискорбна ecu, душе моя? И векую смущаеши мя? Уповай на Бога, яко исповемся Ему. Спасение лица моего не дела мои, а Бог мой есть[1931]. Кто оправдится от дел закона? И Царепророк говорит: не оправдится пред Тобою всяк живый[1932]. Но верою, какую имею в Бога моего, надеюсь спасенным быть по неизреченно­му благоутробию Его даром. Ступай прочь с глаз моих, сата­на! Господу Богу моему поклоняюся и от юности моей служу Ему, могущему спасти меня по единой милости Своей. Отсту­пи же от меня. Бог, создавший меня по образу и подобию Своему, да сокрушит тебя.

48) Бог от нас, человеков, не требует ничего другого, кроме одного того, чтоб мы не грешили. Но это не есть исполнение закона, а только ненарушимое хранение образа и горнего до­стоинства, в коих, стоя по естеству и нося светло-осиянную одежду Духа, мы пребываем в Боге и Он в нас, бываем по благодати богами и сынами Божиими и знаменуемся светом познания Бога (по слову: знаменася на нас свет лица Твоего, Господи[1933].

49) Расслабление и тягота телесная, прибывающие в душу от лености и нерадения, отбивают от обычного правила и про­изводят омрачение ума и малодушие. Отсюда почасту появ­ляться начинают в сердце помыслы страхования и хулы, и искушаемый демоном расслабления и уныния нередко от ро­бости не может войти в обычное место молитвы и предается лености, а нередко испытывает нападки неуместных помыш­лений о Творце всяческих. Итак, зная причину, откуда это тебе нашло, поспеши войти в обычное место молитвы твоей и, падши пред человеколюбивым Богом, молись со стенаниями сер­дечными, в сокрушении и слезах, испрашивая избавления от тяготы расслабления и уныния и от помыслов злых. И вскоре дано будет тебе освобождение от них, если будешь толкать (в двери милосердия Божия) притрудно и неотступно.

50) Кто стяжал чистое сердце, тот победил страхование. А кто еще очищает его, тот иногда побеждает его, а иногда сам бывает побежден им. Кто же совсем не подвизается (о сей чистоте), тотшш всеконечно ниспал в состояние нечувствия и, как друг страстей и бесов, при тщеславии болезнуя еще и са­момнением, мнит себе быти что, ничтоже сый[1934],— или есть раб, преданный в руки страхования, и, как младенчествующий умом, трепещет и боится страха там, где для боящихся Бога нет страха, ни страхования.

51) Боящийся Бога не боится устремления против него бе­сов, ни их немощных нападений, равно как и угроз злых лю­дей, но, будучи весь как пламень некий и огнь палящий, когда даже проходит по скрытным и неосвещенным местам, обраща­ет в бегство демонов, которые больше, чем он от них, бегут от него, чтоб не быть опаленными от исходящего из него пламеневидного луча божественного огня.

52) Кто проникнут страхом Божиим, тот не боится обра­щаться среди злых людей. Имея внутри себя страх Божий и нося непобедимое оружие веры, он силен бывает на все и мо­жет делать даже то, что многим кажется трудным и невозможным. Он ходит среди их, как гигант среди обезьянок, или лев, рыкающий среди псов и лисиц, уповая на Господа, твердостию мудрования своего изумляет их, ужасает смыслы их, поражая их словом премудрости, как жезлом железным.

53) Не только безмолвник или послушник, но и игумен, настоятель над многими, — и он, все устрояя, должен быть беспечален, т. е. свободен от печальной заботы о житейских потребностях. Ибо если печемся, то оказываемся преступни­ками заповеди Божией, которая говорит: не пецытеся душею вашею, что ясте, или что пиете, или во что облечетеся, всех бо сих языцы ищут[1935]. — И еще: зрите, да не когда отяг­чают сердца ваша объядением и пиянством и печальми жи­тейскими[1936].

54) У.кого помысл занят попечением о житейских вещах, тот несвободен: ибо попечение о них держит его в своих ру­ках и делает рабом своим, для себя ли он заботится о них, или для других. Свободный же от сего ни для себя, ни для других не печется о житейском, будь он епископ или диакон, или игу­мен. Но и праздным он никогда не бывает, и ни о чем, даже самом последнем и ничтожном, никакого небрежения не ока­зывает; а богоугодно все делая и устрояя, о всем беспечален пребывает, — и это на всю жизнь.

55) Смотри, не разори своего дома, желая построить дом ближнего. Трудное это дело и неудобь исполнимое; почему поопасись, как бы не случилось, что, взявшись за это, ты свой дом разорить разоришь, но и того дом построить отнюдь не можешь.

56) Если не стяжал ты совершенного беспристрастия к жи­тейским вещам и деньгам, то не желай, чтоб тебе поручена была экономия (смотрение за этими вещами и распоряжение ими по обители), чтобы не быть плененным ими и, вместо воз­даяния за труд служения обители, не подпасть осуждению за воровство и святотатство. Если же будешь принужден настоя­телем взять сие дело, то веди его так, как бы ты обращался с палящим огнем. Расстроиваи и самый первый прилог помысла (о чуждоприсвоении) исповедию и покаянием, и молитвою настоятеля сохранен будешь невредимым.

57) Не сделавшийся бесстрастным не знает даже, что есть бесстрастие, и не верит, чтоб был кто-либо такой на земле. Ибо тому, кто сам не отвергся прежде себя и крови своей усердно не истощил за эту, воистину блаженную, жизнь, — как поду­мать, что другой кто сделал это, чтоб стяжать бесстрастие? Таким же образом и тот, кто мнится иметь Духа Святаго ниче­го не имея, когда слышит, что действия Духа Святаго явно познаваемы бывают в тех, кои имеют Его, никак тому не верит, равно как и тому, что есть кто-либо и в настоящем роде рав­ный Апостолам Христовым и всем от века святым, подобно им движимый и воздействуемый Божественным Духом, или в ви­дении Его бывающий, с сознанием того и чувством. Ибо всякий по собственному своему состоянию судит и о том, что касается ближних, — по тому, т. е. каков сам, по добродетели ли сказать, или по грехам.

58) Иное есть бесстрастие души и иное бесстрастие тела. То (душевное) и тело освящает своим собственным сиянием и светоизлиянием Духа; а это одно само по себе ни на что не полезно для того, кто стяжал его.

59) Как тот, кто из последней бедности обогащен царем и возведен в светлый сан, облечен им в блестящее одеяние и определен стоять пред лицом его, — и самого царя с вожделе­нием видит и как благодетеля чрезмерно любит, и на одеяние, в кое облечен, весело смотрит, и сан свой сознает, и данное ему богатство знает, так и монах, который, истинно, оставив мир и все мирское, приступил ко Христу и, влеком будучи добрыми чувствами, восшел на высоту духовного созерцания чрез ис­полнение заповедей, — и Самого Бога непрелестно созерцает, и совершившееся в нем изменение ясно видит. Ибо всегда видит осиявающую его благодать Святого Духа, именуемую и одеянием, и царскою багряницею, — чем наипаче для верую­щих есть Сам Христос Господь, так как верующие в Него облекаются в Него.

60) Многие сами читают Божественные Писания, другие слушают читающих оные; но не многие бывают в силах пра­вильно уразуметь значение и смысл читаемого. Иные полагают, что читаемое в Писаниях Божественных — невозможно; иные, почитая прямой смысл пишемого неудобоприемлемым, берутся истолковывать то по-своему, и истолковывают зле. Что сказано о настоящем времени, о том судят, что оно будет иметь место в будущем; а что сказано о будущем, то понимают, как сбывшееся уже, или сбывающееся каждый день. Таким образом, у них нет правильного суждения и истинного распо­знания отличий в вещах Божеских и человеческих.

61) На всех верных должны мы смотреть, как на одного, и думать, что в каждом из них пребывает Христос, и такое лю­бовное иметь к нему расположение, чтоб быть готовыми поло­жить за него души свои. Отнюдь не должно нам говорить или думать, что кто-либо зол, но всех видеть добрыми, как сказано. Хотя увидишь кого боримым страстьми, не брата, а страсти ненавидь, борющие его. А когда увидишь такого, над которым тиранствуют похоти и недобрые привычки, имей к нему еще большее сострадание, чтоб иначе и самому не быть искушен­ным подобно ему, — как изменчивому и состоящему под вли­янием изменчивого вещества.

62) Если кто фальшив от лицемерия или по делам виновен, или немного уязвлен какою-либо страстию, или несколько не­исправен в каком-либо отношении по нерадению, то такой не приемлется в число исправных во всем, но, как непотребный и неискусный на доброе, отметается, чтобы он не произвел раз­рыва в союзе, которому должно пребывать неразрывным, и разделения между теми, которые должны пребывать нераз­дельными, тех и других ввергнув в печаль, — так как те, кои впереди (преуспевают), станут болезненно печалиться о тех, кои позади их, а сии — о разлучении с теми, кои упредили их.

Примечание. Перевод делается по тексту греческого Добротолюбия. Место темно. Новогреческий перевод делает ему такой перифраз, со чтобы: «чтоб не сделал он того, что связь цепи расторгнется, когда ее натянуть, т. е. чтоб не причинил он расторжения единения братии в то время, когда они вдадутся в большие подвиги добродетелей, не произвел разделения между братиями, которые должны пребывать нераздельными, и не стал причиною печали для обеих частей, так как те, которые идут впереди, т. е. преуспевают в добродетели, станут печалиться о тех, кои оказались позади, а оставшиеся назади станут печа­литься о разлучении с первыми».

63) Как тот, кто на пламень разжженной печи набрасывает земли, угашает оный, так и житейские попечения и всякий вид пристрастия к чему-либо, даже последнему и ничтожному, ис­требляют возжегшуюся вначале теплоту сердца.

64)[1937] Кто с радостию и с совершенным чувством отрекся от всего внешнего, от вещей, разумею и людей, и забыл все сие, преходя, как стену, всякое пристрастие к тому (оставляя поза­ди себя), тот чужд мира и всего, что в мире, и, в собранности держа ум свой, в одном поучается всегда — в памяти и по­мышлении о смерти. Почему и печется всегда о том, что каса­ется Суда и воздаяния, весь пленен бывает сим и, как узами, окован, внедряя неизреченный страх в сердце свое такими по­мыслами и углублением в них.

65) Кто вселит во глубине сердца своего страх Суда, тот является на зрелище мира, как некий осужденник, закованный в цепи, почему пребывает объят страхом, как бы был схвачен палачом немилостивым и влеком на место казни, не думая ни о чем другом, кроме страданий и терзаний, какие имеет претер­петь от мук в вечном огне. Это чувство мук хранится неизгла­димо в сердце его страхом, породившим его, и (вместе с ним) не дает ему заботиться о чем-либо человеческом, так как он всегда находится в таком состоянии, как бы был повешен на крест и чувствовал во всей силе болезни и страдания крестной смерти, — что и не попускает ему ни внимать лицу чьему-либо, ни думать о чести или бесчестии человеческих. От всей души почитая себя достойным всякого презрения и бесчестия, и внимания не обращает он на поношения и унижения, какие ему делают.

66) Всяким яством и питием и украшением гнушается чрева­тый страхом смерти; и в удовольствие ни хлеба не есть, ни воды не пьет, доставляя телу только потребное, сколько нужно для поддержания жизни; всякой воли своей отвергается и бывает рассудительным рабом, исполняя все, что ни приказывают ему.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В этих сказаниях изображено древнее монашество как бы на картине. Старцы-повествователи изобразили с просто­тою и верностию как изумительное духовное совершенство иночества первых веков христианства, так и разнообразные увлечения многих членов его немощию растленного паде­нием естества. И при верности, соединенной с простотою, которыми отличается эта живопись, — положение древнего монашества, будучи отделено от нас пространством многих веков, остается не довольно ясным, как бы здание отделен­ное от взоров густым туманом.

От зрелища, представляемого древностию, обратимся к зре­лищу, представляемому современностию. Что должны ска­зать мы о себе? как жить, как действовать нам? Ответ на эти вопросы находим у древних иноков: они предвозвестили о нашем положении; они и предначертали образ действования в этом положении. «В последнее время, — сказал один из них, — те, которые поистине будут работать Богу, благо­разумно скроют себя от людей и не будут совершать посреди их знамений и чудес, как в настоящее время. Они пойдут путем делания, растворенного смирением, и в Царствии Не­бесном окажутся большими Отцов, прославившихся знаме­ниями»[1938]. Какое основательнейшее наставление, какое уте­шение для нас в этих пророческих словах знаменоносного и Духоносного Отца! По причине умножения соблазнов, по причине всеобщности и господства их, по причине забвения евангельских заповедей и пренебрежения ими всем челове­чеством — необходимо для желающего спастись удаление от общества человеческого в уединение, наружное и внутреннее. По причине иссякновения благодатных руководите­лей, по причине умножения лжеучителей, обманутых бесовс­кою прелестию и влекущих весь мир в этот обман, необходи­мо жительство, растворенное смирением, необходимо точ­нейшее жительство по евангельским заповедям, необходимо соединение молитвы с плачем о себе и о всем человечестве, необходима осторожность от всякого увлечения разгорячением, думающим совершать дело Божие одними силами челове­ческими, без действующего и совершающего Свое дело — Бога. Спасаяй да спасет свою душу, сказано остатку христиан, ска­зано Духом Божиим. Себя спасай! блажен, если найдешь од­ного верного сотрудника в деле спасения: это — великий и редкий в наше время дар Божий. Остерегись, желая спасти ближнего, чтоб он не увлек тебя в погибельную пропасть. Пос­леднее случается ежечасно. Отступление попущено Богом: не покусись остановить его немощною рукою твоею. Устранись, охранись от него сам: и этого с тебя достаточно. Ознакомься с духом времени, изучи его, чтоб по возможности избегнуть вли­яния его. «Ныне почти нет истинного благочестия, — говорит уже святитель Тихон за сто лет пред сим, — ныне — одно лицемерство»[1939]. Убойся лицемерства, во-первых, в себе самом, потом в других; убойся именно потому, что оно — в характере времени и способно заразить всякого при малейшем уклоне­нии в легкомысленное поведение. Не подвизайся напоказ че­ловекам, но втайне для твоего спасения, пред очами Бога, — и очистится твое поведение от лицемерства. Не осуждай ближ­них, предоставя суд над ними Богу, — и очистится сердце твое от лицемерства. Преследуй лицемерство в себе, изгоняя его из себя; уклонись от зараженных им масс, действующих и намеренно и бессознательно в направлении его, прикрываю­щих служение миру служением Богу, искательство временных благ искательством благ вечных, прикрывающих личиною свя­тости порочную жизнь и душу, всецело преданную страстям.

Приложение

Святитель Игнатий Брянчанинов

Наши рекомендации