Отражательно-оценочная функция эмоция 6 страница

Отсутствие двух первых звеньев цепи встречается очень редко. ибо редко бывает, чтобы стремление не имело источником либо сознательного ощущения, либо чувствования. Но, однако, неко-1

торые инстинктивные стремления вызываются «бессознательными» ощущениями и чувствованиями, как, например, стремление любить при наступлении зрелости человека. (...) Впрочем, и в этом четвер­том случае бессознательность первых двух моментов может зави­сеть не от условий организации, а от отвлечения внимания в другую сторону: иногда, не отдавая себе отчета в наших ощущениях ц чувствованиях, ибо наше сознание занято другим делом, мы вдруг замечаем в себе желание переменить положение тела или перейти в другую комнату и тут только уже начинаем сознавать, что мы неловко сидели или что в означенной комнате был спертый воздух. Однако стремление, как мы видели, всегда имеет, если не сознательный, то бессознательный источник в каких-нибудь ощуще­ниях или чувствах.

Пятый и шестой из отмеченных случаев основаны на возмож­ности перерыва в развитии психического процесса. Бывает иногда, что новые впечатления с силою врываются в сферу сознания, когда развитие старого оборота еще не пришло к концу. Если эти новые впечатления очень сильны, то внимание отвлекается от прежних впечатлений, и таким образом последний или два последних момента оборота остаются недовершенными (...)

Из всех этих фактов мы можем заключить, что если в пра­вильном преемстве психических явлений и бывают отклонения, то последние имеют более видимый, чем действительный, характер:

одни моменты могут быть слабее других и могут поглощаться этими последними; иные моменты надо искать в области бессоз­нательных психических отправлений, между тем как другие принад­лежат сознанию; наконец, дополнительных звеньев преемства надо иногда искать, в прошедших или будущих психических оборотах. Все это дает нам право признать общею основою смены психических явлений закон, что ни одно чувствование не может возникнуть без участия ощущения, как ни одно стремление без участия чув­ствования, ни одно движение без участия стремления. Тот же закон применим и к смене сложных психических явлений, и поэтому его можно формулировать так: ни одно психическое явление, простое или сложное, не может возникнуть без настоящего или хоть про­шедшего участия явления, соответствующего предыдущему моменту в правильном типе психического оборота.

...Приведенный закон можно дополнить обратным положением, что ни одно психическое явление, простое или сложное, не может не вызвать за собою в настоящем или хоть в будущем того явления, которое соответствует последующему моменту в правильном типе психического преемства.

Условия образования первоначальных чувствований

Мы пришли к заключению, что чувствованиями всего правиль­нее называть те состояния сознания, которые вытекают из субъ­ективной оценки ощущений. Такая оценка выражается в противо-

б. „

положных состояниях удовольствия и страдания, которые служат! первоначально единственными источниками для образования стрем­лений и движений, т. е. для ответной реакции организма в направ. лении к внешнему миру. (...)

Мы сделали в свое время замечание, что явления удовольствия и страдания по тем признакам, которые лежат уже в самих поня. тиях, могут быть определяемы как явления сознания, вытекающие из субъективной оценки гармонии или дисгармонии каких-то отношений... Но далее поднимаются вопросы:, какого харак­тера эта оценка, сознательная или бессознательная? Каков t.-e критерий, абсолютный или релятивный? Наконец, какого рода те отношения, гармония или дисгармония которых служит материа­лом для означенной оценки? Длинный анализ мнений множе­ства психологов по этим вопросам привел к выводу, что реше­ния их были самые разносторонние и противоречивые. Но в то же время анализ показал, чт<з большинство современных психологов склоняется к объяснению всех чувствований из бессознательной и релятивной оценки степени гармонии внутренних отношений. Прежде всего мы должны убедиться, что этот вывод действительно единственно правильный, и затем уже надо постараться на осно­вании его точнее формулировать условия образования удовольствия и страдания.

Во-первых, разберем вопрос, какие отношения, внутренние или другие какие-нибудь, служат предметом нашей субъективной оцен­ки? Признав, что чувствования соответствуют второму моменту психического оборота и находятся в прямой зависимости от ощу­щения, — иначе сказать, что они представляют собою как бы «вто­ричные» ощущения или «ощущения ощущений», мы этим самым уже определили общее направление, в котором надо исследовать данный вопрос; необходимо только решить, что именно, т. е. какая сторона в «объективных ощущениях» служит предметом той «субъ­ективной» оценки, которая дает начало чувствованиям удовольствия и страдания?

Для этого прежде всего надо точнее вникнуть в природу и значение самих ощущений. (...)

Ощущения сами по себе еще не способны регулировать отправ­лений организма, к какой бы области — обмена вещества или обмена впечатлений — они ни относились. Ощущения служат только пока­зателями того, что происходит в различных наших органах под влиянием разнообразнейших действий внешней среды. Они, следо­вательно, представляют только первый шаг к регулированию процес­сов организма, т. е. снабжают сознание основаниями для такого регулирования и дают ему первый толчок. Настоящим регулятором взаимодействия организма с окружающей средою является только весь психический оборот в совокупности, и каждый момент этого оборота есть новый шаг к окончательному регулированию такого взаимодействия. Какая же роль в этом акте регулирования принад­лежит чувствованиям? Чувствования как продукт субъективны оценки ощущений, очевидно, отвечают на вопрос: какое значена1' в экономии целого организма имеет это нечто, происходящее ';

каком-нибудь нашем органе и открытое нами при содействии ощущения? Ответом на этот вопрос служат чувствования удоволь­ствия и страдания. Отсюда мы можем уже с полною достовер­ностью утверждать, что чувствования служат продуктом оценки внутренних отношений. (...)

Внешние отношения оттого не могут служить предметом непо­средственной оценки нашей, что мы судим о достоинстве и недо­статках предметов только по тому действию, которое они произ­водят на нас. Отчего мы говорим, что пирамидальный тополь красивее обыкновенного, отчего какую-нибудь мазурку Шопена мы ставим выше, чем мотив танца каких-нибудь Зулуев, отчего «Кри­тику чистого разума» Канта мы считаем более совершенным произ­ведением ума, чем какую-нибудь «Историю души» Шуберта, отчего запах резеды ценим больше, чем запах липового цвета и т. д.? Очевидно оттого, что первые впечатления и сочетания впечатлений, сравнительно со вторыми, производят более гармонические возбуж­дения в различных органах нашей нервной системы. Если отвлечься от такого действия предметов на наши органы, то большая часть, если не вся совокупность параллелей, проводимых нами между предметами и явлениями внешнего мира, с точки зрения их отно­сительного достоинства потеряет всякий смысл. (...)

Теперь необходимо только точнее выяснить, гармония и дис­гармония каких внутренних отношений служит источником явлений удовольствия и страдания. После того что было сказано нами выше о значении отношений вещей к нам в образовании чувствований, ясно, что последние должны выражать собою степень гармонии между возбуждениями наших тканей предметами внешней среды и предшествующим состоянием этих возбуждаемых тканей. Но воз­буждение тканей, особенно внутренних, в сложном организме может быть и независимо от непосредственного воздействия внешних пред­метов. Поэтому вернее будет, если мы скажем, что чувствования могут иметь источником «всякое отношение между возбуждением наших органов и данным их состоянием», какую бы основу ни имело это возбуждение. Но такою фразою еще не все выражено. Всякое возбуждение наших тканей, с точки зрения тех последствий, какие оно за собою влечет, называется работою этих тканей; всякое состояние их, предшествующее этой работе, принято рассматривать, в отношении к последней, с точки зрения силы или энергии, какую эти ткани могут обнаружить во время работы; в этом смысле состояние тканей равносильно присущей им энергии. Поэтому основою для образования различных чувствований должно считать отношение работы какой-нибудь ткани организма к ее энергии. Нечего и говорить, что это отношение далеко не всегда доступно сознанию; но в тех случаях, где оно доступно, единственным выра­жением его служат чувствования удовольствия или страдания. Теперь остается еще определить, какое или какие отношения между Работою и энергией тканей служат, в частности, источником удо-^льствия, и какое или какие — источником страдания. Для этого ^ипомним прежде всего проводимое Вундтом и подробно опреде-

ляемое Горвицем различие между положительною и отрицательно молекулярною работою тканей: положительная работа состоит в трате вещества и в переходе более сложных, но менее прочных соединений веществ в этих тканях в более простые, но твердые. отрицательная, обратно,— в накоплении вещества и образовании более сложных соединений, служащих новым запасом рабочей силы в органах. (...) Если же так, то и гармония, а равно и дисгармония, между работой в тканях и их энергией может быть двоякая, а именно:

1) гармония имеет место как в том случае, когда положитель­ная молекулярная работа тканей происходит в размерах той энер­гии, которая образовалась вследствие предшествующей отрицатель­ной работы в тех же тканях, так и тогда, когда отрицательная молекулярная работа происходит в пределах, предписанных пред­шествующею положительною работою в том же органе;

2) дисгармония точно так же ощущается, как в том случае, когда положительная молекулярная работа переходит'за черт\, намеченную предшествующей отрицательной молекулярной рабо­той, так и тогда, когда отрицательная работа перешла за пределы, указанные предшествующею тратою-вещества.

В двух первых случаях, очевидно, продуктом указанных отно­шений является удовольствие, в двух последних — страдание или неудовольствие. Очевидно, наука должна отличать те удовольствия и страдания, которые сопровождают нормальную и ненормальною положительную молекулярную работу, от тех, которые сопровож­дают такую же отрицательную работу. Этой цели конечно всего лучше должны удовлетворять те самые понятия, которые опре деляют двоякий вид работы в тканях организма. Поэтому весьма удобно называть удовольствие и страдание в первом случае поло­жительными, во втором — отрицательными. Эти термины тем удоб­нее, что они, как мы могли убедиться, уже и ранее были приняты в психологии и даже имели приблизительно то же самое значение Гамильтон, отчасти Спенсер и Вундт, и в особенности Дюмон пользовались ими почти для тех же целей. Мы лично только дали новую мотивировку такому словоупотреблению. Определим же теперь в более точных и по возможности кратких формулах условия образования положительных и отрицательных удовольствий и страданий. (...)

1) Положительное удовольствие сопровождает всякое соответ­ствие траты вещества предшествующему его накоплению

2) Отрицательное удовольствие сопровождает всякое соответ­ствие накопления вещества предшествующей его трате.

3) Положительное страдание сопровождает всякий избыток траты вещества сравнительно с его накоплением.

4) Отрицательное страдание сопровождает всякий избыток на­копления вещества сравнительно с его тратою. (...)

Теперь постараемся точнее определить отношение упомянуты'-четырех продуктов субъективной оценки между собою. Так как трата и восстановление веществ следуют друг за другом в опреде-

ленной преемственности, то представляется весьма вероятным, что и упомянутые чувствования относятся друг к другу не только как разнородные продукты субъективной оценки, но и как моменты одного непрерывного психического процесса. Это предположение вполне подтверждается внимательным сравнением условий образо­вания отдельных типов чувствований.

Положительное удовольствие, вытекая из умеренной траты ве­щества, естественно является большею частью прямым антецеден­том положительного страдания, связанного с избытком траты ве­щества сравнительно с его восстановлением. Даже не увеличива­ясь нисколько в своих размерах, каждая работа всегда в конце концов приводит к некоторой дисгармонии траты и восстановления, ибо вещество по мере продолжения работы постепенно истощается и необходимою потребностью является отдых. Но пока мы не принялись отдыхать, мы более или менее долго бываем жертвою чувства усталости, истощения, каковые состояния и являются пер­выми образчиками положительного страдания. Итак, положитель­ное страдание обыкновенно следует за положительным удовольст­вием. Когда дисгармоническая деятельность наконец прекратилась, то положительная молекулярная работа сейчас же заменяется отри­цательной, ведущей к новому восстановлению потраченного ве­щества, и этот процесс естественно сопровождается снова удоволь­ствием, но уже не положительным, а отрицательным. Последнее длится до тех пор, пока количество накопленной силы не слишком' превышает количество потраченной. Но если накопление вещества значительно превосходит предшествующую трату, а новая деятель­ность, т. е. трата, еще не наступила, то мы опять начинаем страдать, и это страдание имеет отрицательный характер. Когда работа, соот­ветствующая накоплению вещества, снова начинается, то отрица­тельное страдание опять заменяется положительным удовольствием и т. д.

Из этого анализа очевидно, что указанные первоначальные чувствования действительно составляют моменты одного процесса и даже одного цельного, постоянно повторяющегося по отношению к каждому органу круговорота деятельности. Строго говоря, в этом круговороте нет ни начала, ни конца, ибо каждое последующее состояние предполагает до известной степени предыдущее. Но все же начало этого круговорота, несомненно, удобнее вести с одного пункта, чем с другого: положительные звенья процесса, например, правильнее поместить в середине и считать началом его—отрица­тельное страдание, совпадающее с потребностью или стремлением к деятельности, концом — отрицательное удовольствие, связанное с отдохновением от деятельности. (...) Таким образом, смена мо­ментов в развитии чувствований при нормальном ходе процесса следующая:

1) Отрицательное страдание (потребность, лишение).

2) Положительное удовольствие (наслаждение, работа).

3) Положительное страдание (усталость, истощение).

4) Отрицательное удовольствие (отдых, восстановление).

п

Нечего и говорить, что и этот специальный круговорот явле­ний, вновь нами найденный, допускает такие же видимые отклоне­ния от правильной последовательности моментов, как прежде рас­смотренный общий круговорот психической, деятельности. Бывает часто, что деятельность начинается и прямо доставляет нам наслаж­дение без того, чтобы ей предшествовало отрицательное страда­ние неудовлетворенной потребности. Бывает также, что деятель­ность была окончена или прервана, прежде чем наступила дис­гармония между тратою и запасом накопленной энергии, — тогда положительное удовольствие не ведет за собой положительного страдания. Бывает и то, что отрицательное страдание не имело дополнением своим положительного удовольствия, — деятельность так и не началась, и потребность постепенно затихла: орган приспо­собился к новым условиям. Точно так же возможно, что отри­цательное удовольствие не последовало за положительным страда­нием, — отдых еще не успел наступить, как началась новая деятель­ность, и орган опять приспособился к новым условиям. (...) После­довательность тех моментов, которые уже участвуют в том или другом обороте, отнюдь никогда не нарушается, ибо она естест­венно связана с физиологическими законами самой работы ткани. Вообще же тесная связь означенных моментов подтверждается еще и тем соображением, что присутствие предыдущего момента всегда увеличивает интенсивность последующего: чем продолжительнее и интенсивнее явление, соответствующее предыдущему моменту, тем продолжительнее и интенсивнее в свою очередь и данное явление;

удовольствие всегда возрастает при некотором лишении его, уста­лость тем больше, чем интенсивнее была деятельность, а с нею вместе и наслаждения отдыха тем приятнее, чем сильнее была усталость. Итак, не подлежит сомнению, что оба типа удовольствия и оба типа страдания относятся к одному и тому же обороту чувствительности и что моменты последнего неразрывно связаны друг с другом и служат взаимным дополнением друг друга.

В связи с этим выводом возникает вопрос: какое же отношение имеют моменты специальных оборотов чувства к моментам выше разобранного общего оборота сознания? Мы уже убедились, что чувствование всегда является продуктом субъективной оценки ощущений. Стало быть, теперь необходимо решить прежде всего, какие четыре типа ощущений соответствуют указанным четырем проявлениям означенной субъективной оценки. Отрицательное стра­дание неудовлетворенной потребности, по-видимому, совпадает не с каким-либо определенным ощущением, а напротив — с отсутствием всякого ощущения: если нас мучит неудовлетворенный голод или жажда, то может казаться, что чувство в этом случае сопровож дает отсутствие известных необходимых нам в данную минуту ощущений, например ощущений вкусовых. Но это предположение противоречило бы выводу, что всякое чувствование вытекает из оценки ощущения, и действительно: если одни ощущения (по пре­имуществу внешние) в данном случае и отсутствуют, то они заменя­ются другими (внутренними) ощущениями, связанными с этим

отсутствием, которые и служат, очевидно, предметом субъективной оценки в данном случае. (...) Когда наступает удовлетворение потребности, вызвавшей ряд неприятных органических ощущений, то эти органические ощущения уступают место тем по преиму­ществу внешним ощущениям, которых недоставало организму, и с тем вместе наступает период положительного удовольствия. Когда трата вещества при работе дошла до своего максимума и период высшего наслаждения прошел, тогда то же самое ощущение, ко­торое сначала было приятно, делается тягостным — наступает поло­жительное страдание. Наконец, когда истощение дошло до крайних пределов, то работа, а вместе с тем и внешние ощущения, ее сопровождавшие, прекращаются, и наступает удовольствие, связан­ное с отдыхом, т. е. восстановлением тканей; предметом этого удовольствия уже опять являются иные ощущения и притом снова органические или внутренние, соответствующие тем самым органи­ческим ощущениям, которые вызвали отрицательное страдание. Стало быть, в каждом процессе развития чувствований участвуют две группы ощущений — группа внешних и группа соответствую­щих им, т. е. относящихся к той же самой системе органов, внутренних ощущений, и притом внешние ощущения служат источ­ником по преимуществу (хотя не исключительно) положительных, внутренние — отрицательных моментов развития чувствительности. (...) Из сказанного нами уже ясно, что каждый момент круговорота чувствительности характеризует лишь частное развитие одного из моментов общего психического оборота. Но так как каждый из них имеет источником особое ощущение, то он должен составлять принадлежность особого общего психического оборота; иначе ска­зать, упомянутым непрерывным развитием моментов чувства как бы сплачиваются воедино четыре отдельных общих оборота, сос­тавляющих вместе более крупную единицу в целом психическом процессе. Это подтверждается и тем, что каждому моменту чув­ствительности соответствует специфическое стремление и специ­фическое движение. Чтобы сделать мысль свою более понятной, приведем схемы упомянутых четырех связанных между собою эле­ментов психического процесса:

1) Органическое ощущение, происходящее, от бездеятельности какого-нибудь органа. — Отрицательное страдание. — Стрем­ление приблизить к себе объект, необходимый для взаимо­действия. — Движение, чтобы достать этот объект.

2) Внешнее ощущение, вытекающее из взаимодействия с добы­тым объектом.—Положительное удовольствие.—Стремле­ние еще более приблизить объект, удовлетворяющий потреб­ности взаимодействия. — Движение с целью удержать его в своем распоряжении, пока взаимодействие с ним приятно!

3) Внешнее ощущение, продолжающее сопровождать взаимо­действие с объектом и тогда, когда граница нормальной деятельности перейдена. — Положительное страдание. — Стремление удалить объект, уже излишний. — Движение с целью удалить его или удалиться самому от него.

4) Органическое ощущение, сопровождающее восстановление потраченной энергии по прекращении взаимодействия с объ­ектом. — Отрицательное удовольствие. — Стремление продол­жить состояние покоя и процесс восстановления. — Движе­ние с целью продолжить и даже увеличить покойное без­действие органа или всего организма. (...)

Законы осложнения чувствований

...Не подлежит сомнению, что развитие всех психических явлений должно быть подчинено одним и тем же неизменным законам. (...) Следовательно, приступая к рассмотрению законов развития чувствований, мы должны ознакомиться вообще с закона-ми раз­вития психических явлений и не упускать при этом из виду общих принципов развития явлений органической жизни. (...)

Законы психического развития, по нашему мнению, необходимо поставить в связь с двумя главными процессами — интеграции и дифференциации психических явлений. Эти термины мы намерены употреблять в том значении, какое им дает Спенсер в своих «На­чалах». Процессы интеграции и дифференциации он признает общи­ми чертами развития (прогресса) не только организмов, но и неорганических тел. (...)

Нашею задачею будет разобрать подробнее процессы интегра­ции и дифференциации психических явлений и определить точнее частные условия этих процессов. Так как интеграция всегда пред­шествует дифференциации, то ее условиями мы и займемся прежде всего.

Интеграция есть продукт известного рода соединения, сложения или сочетания веществ, сил или явлений. Общий характер сочетания психических явлений давно определен и выражен в особом понятии «ассоциации». Стало быть, интеграция психических явлений пред­полагает прежде всего ассоциацию их друг с другом по тем законам, которые были отчасти намечены уже Аристотелем, точно выражены Юмом и еще более полно разработаны современными английскими психологами. Но сама ассоциация предполагает еще один, пред­шествующий ей и обусловливающий ее процесс, а именно процесс «закрепления» психических явлений в сознании, без которого ни­какое связывание их невозможно. Стало быть, законы ассоциации в свою очередь подчинены законам «памятования» или сохранения следов психических явлений в сензориуме. Так как единственными условиями этого сбережения следов являются самые феномены восприятия и деятельности сознания, то можно по справедливости сказать, что законы памятования суть первые условия психического развития. Прежде чем подробнее остановиться на законах памяти, ассоциации и следующей затем интеграции психических явлений, рассмотрим теперь также кратко условия их дифференциации. Конечно, первыми условиями последней являются памятование, ассоциация и интеграция, но этих условий еще недостаточно. Для

того чтобы было возможно распадение целого психического агре­гата на несколько более специальных агрегатов, необходима вообще возможность отделения психических явлений друг от друга, после того\как они однажды вошли в связь. Такой процесс отделения, разобщения психических явлений тоже давно признан английскою психологическою школою и выражен в общем термине «диссоциа­ции». И точно так же, как ассоциация предполагает память, так никакая диссоциация психических явлений не могла бы состояться, если бы не было возможно «забвение», т. е. уничтожение следов психических явлений в сензориуме. Таким образом, законы забве­ния, диссоциации и дифференциации составляют вторую серию условий, от которых зависит возможность психического развития вообще и в частности осложнение каждой отдельной группы пси­хических явлений — ощущений столько же, сколько чувствований, стремлений и движений, — идей в той же мере, как чувств, желаний и действий. (...)

Психическую жизнь, согласно указанным выше соображениям, можно определить как... «взаимодействие с окружающей средою с целью приспособления отношений между психическими явлениями к отношениям между раздражениями, их вызывающими». Из этой формулы уже ясно вытекает, что принципом психического развития служит «.приспособление отношений между психическими явления­ми к отношениям между раздражениями», являющееся результатом психического взаимодействия организма с окружающим миром. Но термин «приспособление», однако, еще не довольно определен­ный. В чем состоит это приспособление? Мы видим на каждом шагу, что сильные раздражения ведут к развитию в нас сильных ощущений, чувствований и т. д., что смежные раздражения уста­навливают известную смежность и между психическими явлениями, что последовательные раздражения ведут к установлению соответст­венной последовательности между психическими явлениями, что сложные отношения раздражении вызывают такие же сложные комбинации психических явлений и т. д. Все это убеждает нас, что «приспособление отношений психических явлений к отношениям раздражении» есть, говоря точнее, «уподобление или ассимиляция отношений психических явлений отношениям раздражении». Этот принцип и есть общий принцип психического развития или прогрес­са, из которого можно легко определить общее условие каждого частного момента развития. Памятование есть процесс уподобления отношений психических явлений отношениям раздражении со сто­роны их силы или интенсивности, ассоциация — со стороны их смежности, интеграция — со стороны их сложности и т. д.

(...) Прежде чем перейти к определению специальных законов осложнения чувствований, мы, однако, должны отметить еще один факт, о котором мы уже кратко упомянули, но который мог ускольз­нуть от внимания читателей. При анализе развития каких бы то ни было психических явлений не надо забывать, что упомянутые нами процессы интеграции и дифференциации повторяются не раз и не два, а множество раз последовательно друг за другом. Вслед-

ствие этого и ступеней осложнения в каждой области явлений может быть несколько. Пример этому мы имеем в осложнении ощущений: ощущения интегрируются сначала в представления, потом при содействии представлений — в понятия, наконец, понятия могут выражать собою различные ступени отвлечения от первона­чальных ощущений и интегрироваться в новые единства различной высоты и всеобщности. Дифференциации точно так же могут быть более или менее частными, смотря по ступеням интеграции, за которыми они следуют: дифференциация представлений иной степени, чем дифференциация понятий и проч. Эту последова­тельность ступеней осложнения психических явлений надо будет иметь в виду и при анализе специальных законов развития чувство­ваний. Выразим сначала в общей форме законы указанных нами различных процессов, лежащих в основе этого развития, и про­следим затем различные направления, в которых эти законы при­лагаются:

I. Чувствования удерживаются в памяти, когда возбуждения, им соответствующие, обладают известною силою, — все равно, сла­гается ли последняя под влиянием внешних или внутренних условий раздражения и имеет ли она источником единовременное или разно­временное действие раздражении.

II. Чувствования входят в ассоциацию между собою и с други­ми психическими явлениями, когда возбуждения, соответствующие тем и другим, при известной силе представляют и известную смеж­ность в сознании — все равно, вытекает ли эта смежность из внешних или внутренних условий и касается ли она одновременных или разновременных раздражении.

III. Чувствования интегрируются друг с другом и с другими явлениями в сложные группы, когда соответственные возбуждения при известной силе и смежности представляют еще известное орга­ническое единство — все равно, слагается ли оно под влиянием внешних или внутренних условий раздражения и имеет ли оно источником совокупность одновременных или разновременных разд­ражении.

IV. Чувствования подвергаются забвению, когда возбуждения, им соответствующие, постепенно или внезапно ослабевают — под влиянием ли внешних, или же внутренних условий действия раздра­жении.

V. Чувствования диссоциируются друг от друга и от других явлений, когда соответственные возбуждения, ослабевая, сверх того разобщаются, причем это разобщение столько же может зависеть от внешних, сколько от внутренних условий психической деятель­ности и может относиться как к одновременным, так и к раз­новременным раздражениям.

VI. Сложные агрегаты как одних только чувствований, так и в связи их с другими явлениями дифференцируются, когда со­ответственные возбуждения вместе с ослаблением их взаимной связи распадаются на несколько меньших групп, причем это рас­падение может вытекать столько же и из внешних, сколько и из

внутренних условий действия раздражении и может касаться един­ства столько же одновременных, сколько и разновременных раздра­жении.

Очевидно, эти формулы, если бы заменить в них термин «чув­ствований» термином «психических явлений», вполне годились бы ц для выражения законов развития всех психических феноменов вообще. Но ради особых целей нашего анализа, мы предпочли дать им частный характер. Посмотрим теперь, в каких разно­образных направлениях прилагаются исследованные нами законы . развития к осложнению чувствований. (...)

Наши рекомендации