ISBN 5-699-00510-2 © Издательство «Сова», 2001 8 страница

Я, наверное, плакала, не помню, да это и неважно. Но я также ощутила радость. Это были две вещи, о которых я ничего не знала. Я поговорила о взаимоотношениях с самой собою. Я никогда не ощущала умиротворения, и я никогда не ощущала радости. Это случилось со мной впервые, и всего этого я добилась сама. Мне не потребовался для этого Джо. Мне никто не потребовался, чтобы сделать это для меня или за меня. Это была моя собственная, моя личная удача, и это было прекрасно. Невозможно переоценить значение этой беседы с моим отражением. Это был настоящий переломный момент.

И когда Джо вернулся из своей командировки, мне не потребовалось делиться этим с ним, это не было великим семейным событием, о котором нужно рассказывать. Это было мое, личное, событие, жизнеутверждающее и пре-

красное, и вместе с ним ко мне пришло бремя ответственности, которое почему-то совсем меня не испугало, — не возникло никакой тяги к суициду.

И я явно перестала — впоследствии мы с Джо много об этом говорили — явно перестала давить на Джо насчет оформления наших отношений. Я ничего не сказала, но изменилась сама моя внутренняя установка. Неожиданно (с его точки зрения) оказалось, что впервые за все время я — полностью с ним, в сексуальном смысле и вообще. Умиротворенность, которую я ощущала по отношению к себе самой, и добрые чувства, которые я испытывала к себе, и светящаяся внутри меня радость были очевидны и передавались ему, и, похоже, именно этого он и ждал. Ему не потребовалось слишком долго раздумывать, и через две недели мы поженились, что было совершенно удивительно! Неожиданно для меня, Джо был категорически убежден, что мы должны (должны в хорошем смысле слова) пожениться; что все, к чему мы стремились, у нас уже получается. И что, по всей вероятности, — мы оба это поняли — наша жизнь будет все лучше и лучше.

А я не была уверена, что хочу вступить в брак. Это забавно, ведь я нашла для себя столько хорошего и совсем не хотела и не нуждалась в том, чтобы все испортить. И все-таки было именно так. Я могла бы теперь навещать его родителей, моих родителей, всех тех людей, чьего осуждения я так боялась раньше, — оказалось, что я, даже не расписавшись с Джо, могу посмотреть им в глаза с немалой гордостью. Ну, как бы то ни было, мы вступили в брак.

И это замечательный брак, действительно замечательный. Наши взаимоотношения изменяются каждый день, постоянно развиваются. Я, в сущности, не знаю, извлекла ли я до последней горсти или капли тот темный комок, который был у меня внутри. Но если и нет, это меня не пугает, и обычно с ним не связано ничего противоестественного. Я не достигла некой цели или завершения чего-либо, однако я нахожусь в процессе достижения. Для

меня это просто бытие, причем не слишком легкое. Очень часто мне было бы гораздо проще не делиться с мужем кое-чем из того, что происходит во мне. Я думаю: «О Боже, это повлечет за собой то, а то повлечет еще и это, и, как только я расскажу, у меня возникнут проблемы и в наших взаимоотношениях возникнут проблемы». И все-таки я никогда не должна забывать делиться тем, какая я именно сейчас, а это просто бытие, процесс. И это помогает, причем другого способа я не знаю. Это дает мне радость, и иногда, глядя в зеркало, я действительно нахожу себя привлекательной — что и говорить, настоящий прогресс!

Мне даже стыдно, что я дошла до этого только к сорока годам и потеряла так много времени, но, в сущности, я не жалею ни об одной минутке из всего, что случилось со мной. Я больше не казню себя, действительно нет. Я все понимаю и сожалею о многом из того, что сделала. Я сожалею также о многом из того, что не сделала, и какой была, но я в самом деле больше не казню себя. А еще я научилась жить в настоящем и начала понимать, что означает это слово. Секс у нас абсолютно фантастический. Я, похоже, стала довольно раскрепощенной в сексе, что для меня весьма удивительно. Джо думает, что я просто красавица. А я в половине случаев думаю, что он, должно быть, просто слеп, но с этим тоже все в порядке. Я в отличных отношениях со своими детьми, как и они между собой. Это нарастает словно снежный ком, переходит от одного к другому, даже к нашим друзьям. Я честна с Джо, он честен со мной, мы верны друг другу. Никаких штучек, никаких игр, и так замечательно, что можно все время быть именно такой, какая я есть, ну, хотя бы большую часть времени, и убеждаться, что все при этом выходит просто прекрасно. Мне действительно не приходится ничего скрывать, не нужно стараться угадать, чего кто-нибудь хочет, чтобы дать это ему и тем самым превратить в друга и... Это так славно\ Не думаю, что я такова все двадцать четыре часа в сутки, вовсе нет, но это созидание,

постепенное продвижение вперед, и это прекрасно. И я счастлива, что живу. У меня нет никаких гарантий, но я счастлива, что живу.

И знаете, я обнаружила, что тот темный комок у меня внутри — это самая достойная любви часть меня. Та часть меня, которую я считала отвратительной, оказалась самой красивой, потому что я научилась раскрывать ее.

Обнаруженные мной важные моменты

На основе рассказа Ирен о своей жизни можно написать целое исследование по личностной динамике. В нем есть информативный материал о воспитании детей, о взаимоотношениях детей и родителей, о создании «Я»-кон-цепции, о развитии плохих и хороших взаимоотношений, о факторах, обусловливающих личностные изменения, о раскрытии своей личности в общении, о сексуальной адаптации (плохой и хорошей), о рационализациях и т. д. и т. п. Сначала я задумал расположить некоторые характерные элементы, обнаруженные мной в рассказе Ирен, под соответствующими заголовками. Затем я почувствовал, что полезнее, пожалуй, будет просто перечислить некоторые из отмеченных мною моментов, весьма кратко и в хронологическом порядке изложения Ирен. При такой организации материала вы сможете возвращаться к рассказу Ирен, чтобы проверить, согласны вы со мной или нет и не подразумевает ли для вас пережитый Ирен опыт иной смысл. Итак, вот сводный перечень.

Влияние деструктивных семейных отношений на детей и подростков.

Влияние ранних детских запретов относительно секса.

Невероятная дистанция, которая образуется во взаимоотношениях, основанных на ригидных ожиданиях партнеров относительно друг друга, а не на взаимопонимании.

Разрушительное действие, которое может оказать на брак отсутствие удовлетворительных сексуальных отношений.

Долговременные эффекты отчужденности в отношениях с родителями.

Некоторые факторы, способные повлиять на формирование негативной «Я»-концепции: отчужденность со стороны матери; сексуальная неадекватность; две неудачные попытки установить взаимоотношения; отвращение мужа к телу жены и др. Некоторые из этих факторов возникают главным образом в отношениях с окружающими: «Я никогда тебя не любила». Другие переживаются на опыте: «У меня никогда не было оргазма». Однако когда человек интроективно усваивает негативные представления окружающих и оценивает переживаемый им опыт в терминах ожиданий окружающих («У меня никогда не было оргазма, поэтому я не настоящая женщина»), тогда «Я»-концепция в самом деле может стать крайне негативной.

Раскручивающаяся спираль жестокости в отношениях, основанных в первую очередь на ролевых ожиданиях окружающих, а во вторую — на обвинениях в несоответствии этим ожиданиям.

Напряжение из-за необходимости сохранять на людях видимость, которая совершенно не соответствует личностной реальности.

Боязнь взаимоотношений, обусловленная уверенностью в том, что в глубинах личности существует нечто неописуемо ужасное, о чем ни в коем случае не должны узнать другие люди.

Полное отсутствие жизненного опыта взаимоотношений с другим, независимо существующим человеком, которое может разрушить брак.

Неестественное поведение, которое может постепенно формироваться в связи с нарастающей фрустрацией, например, приглашение случайной женщины для своего мужа.

Легкость, с которой мы принимаем удобные рационализации. «Единственная причина моего развода — жестокость моего мужа по отношению к моим детям. Вот так!»

Трудности существования в реальном мире, не осознаваемые вплоть до столкновения с ними.

Утонченная сложность удовлетворительных сексуальных отношений между мужчиной и женщиной.

Потребность во внимании и любви, которая, будучи достаточно сильной, искажает восприятие.

Чувство вины из-за разрушения чужой семьи, которое добавляется к негативной «Я«-концепции.

Слабость, развивающаяся из-за отсутствия обоснованного, позитивного образа себя — результат ощущения, что «Я — никто».

Каталог сомнительных причин для брака: усталость, готовность сидеть дома, финансовая стабильность, эмоциональная стабильность, симпатичный партнер, потребность в отце для детей, сексуальное влечение (со стороны мужа). Кроме того, бунт против матери, желание обзавестись своим домом и семьей.

Способ, с помощью которого мы избавляемся от неприятных воспоминаний.

Как жизнь может стать настолько невыносимой и как собственная личность может восприниматься настолько отвратительной, что самоубийство и уничтожение личности выглядят желательными.

Первый проблеск психологического выздоровления — взгляд на себя со стороны.

Каким образом могут постепенно сформироваться новая система ценностей и новое самовосприятие.

Элементы взаимоотношений, обеспечивающих личностное развитие: постоянная забота о партнере, вера в его потенциал, подлинность, аутентичность, принятие всех аспектов личности партнера — все это вклад со стороны Джо.

Осознание того, что, как ни велик риск личностного изменения, хуже может быть только одно — так и не рискнуть жить.

Убежденность, присущая многим, в том, что: «Никто не способен любить меня целиком. Моя внутренняя сущность — мрачная и отвратительная».

Поиск индивидом тех составляющих бытия, которые действительно обладают для него наибольшей ценностью.

Ощущение релаксации и умиротворенности, возникающее, когда переживания, прежде отрицаемые в самовосприятии, становятся объектом рассмотрения и сознательно принимаются человеком как часть собственной личности.

Возможное исчезновение напряженности во взаимоотношениях, когда человек становится подлинным.

Несущественность социальных ожиданий и оценок, когда взаимоотношения подлинны.

Значение жизни и взаимоотношений как процесса существования, а не набора ролевых ожиданий в сравнении с тем, что было в первых двух браках.

Огромное значение (и рискованность) открытости во взаимоотношениях.

Доминирующее значение «Я»-концепции как ключа к поведению человека. Сравним открытое, искреннее поведение привлекательной, сексуально адекватной, не испытывающей чувства вины, «симпатичной» женщины, ощущающей внутри себя красоту, с поведением женщины непривлекательной, сексуально неадекватной, испытывающей страхи, нелюбящей и склонной к защитным реакциям. Разумеется, постепенное изменение ее самовосприятия можно объяснить многими факторами, однако лишь тогда, когда она постепенно стала воспринимать себя по-другому и усвоила другой, приемлемый для нее образ себя, ее поведение действительно изменилось.

Таковы некоторые из важных моментов, отмеченных мной в истории Ирен. Они выглядят довольно бледными на фоне самого рассказа, но они, возможно, натолкнут вас на какие-то важные мысли. Надеюсь, что история Ирен во многом поможет лично вам, а также даст пищу для размышлений о более общих психологических принципах.

Глава 6 Межэтнические браки

Хэл — чернокожий, которого я знаю уже давно, с тех пор, как мы вместе участвовали в одном симпозиуме на Среднем Западе. Мы успели познакомиться довольно близко, и особенно меня заинтересовал тот факт, что Хэл был женат на чернокожей женщине, от которой у него родились двое сыновей, но потом развелся с ней и собирался жениться на белой женщине. Я также узнал, что детство Хэл провел в городском гетто. Впоследствии, уже через много месяцев, я написал ему и спросил, нельзя ли мне будет записать на магнитофон беседу с ним о его двух браках, когда я окажусь по делам на Среднем Западе. Хэл с готовностью согласился.

Телосложения Хэл худощавого, едва ли не хрупкого. Разговаривает он очень мягко и вежливо. Степень доктора он получил в области социальных наук. Хэл преподает, а также работает в бесплатной клинике для нуждающихся, которую сам когда-то организовал.

Во время опроса он говорил свободно, однако я уверен, что он не из тех людей, кто с легкостью раскрывает свои чувства, и время от времени необходимо «читать между строк», чтобы полностью вникнуть в смысл его истории.

Я намеревался почти целиком посвятить эту главу его относительно новому браку с белой женой, однако пришел к выводу, что Хэла труднее будет понять без значительных экскурсов во времена его взросления и в историю и его первого брака. Эти материалы во многих случаях приводятся в сокращении, но содержание их не изменено.

Отношения Хэла с его матерью

Хэл: Я родился я и вырос в Чикаго. Моя мать много работала, поэтому материально мы жили с ней довольно неплохо. Однако в нашем сегрегированном обществе мы были вынуждены жить в гетто, среди чернокожих, итальянцев и некоторого количества поляков. Все же большинство жителей были чернокожими, причем принадлежали к самым разным социально-экономическим слоям. В нашем гетто были бедные, очень бедные, но на той же улице могли жить и богатые. Я никогда ни в чем не нуждался. У меня всегда было то, чего я хотел. По четыре велосипеда одновременно и множество костюмов (мать покупала мне их почти после каждой получки). Себе моя мать ничего не покупала, всегда и всё для меня — такая вот гиперкомпенсация.

Сейчас я полагаю, что реальная проблема состояла в том, что я всегда был очень непосредственным, отзывчивым на ласки, и, пожалуй, в детстве мне их не хватало. Меня некому было любить, и некому было обо мне заботиться, хотя моя мать все время работала ради меня, чтобы у меня было достаточно одежды и денег. Единственный ребенок, никогда не знавший отца... его заменяло множество дядюшек и тетушек.

У меня никогда не было отца, но, поскольку я был обеспечен всем необходимым, никто об этом даже не заговаривал, а у меня не было причин спрашивать. У меня никогда не появлялось ощущения, что мне не хватает отца, который учил бы меня играть в бейсбол и всему прочему. Я общался с таким множеством других людей, что мне ни разу и в голову не пришло, что у человека должен быть отец для таких вещей, и подобной проблемы у меня никогда не возникало. Я не стремился иметь отца.

Не припомню, чтобы моя мать хоть когда-нибудь читала мне или слушала, как читаю я. Собственно, я и поцеловал-то ее, кажется, раза два. Наши отношения были, как у брата с сестрой. Когда утром мне нужно было уходить, я

5 - 5001

сам вставал и гладил свои шорты, а мать спала, потому что приходила с работы не раньше пяти утра (она работала на почте). Так что она, может быть, будила меня или приносила мне что-нибудь, и я ел, а потом засыпал. Мне никто не готовил еду, я делал это сам, или же мама каждый день оставляла по два доллара, чтобы я купил себе что-нибудь поесть. Вместе мы садились за стол только в воскресенье, когда она приходила домой из церкви. Причем она ходила в другую церковь — она была баптисткой, а я методистом, — так что мы никогда ничего не делали вдвоем. Моя мать и я никогда ничего не делали вместе. Единственный период, когда у нас были более-менее близкие отношения, — это после того, как она вышла замуж за моего отчима.

Я: Меня очень удивляет, что ты не помнишь, чтобы целовал свою мать, за исключением одного-двух раз. Может быть, она проявляла свою нежность каким-то другим способом? Она могла обнимать тебя или класть тебе руки на плечи. Что-то такое было?

Хэл: Я не помню, чтобы она когда-нибудь действительно обняла меня. Сейчас я обнимаю ее и кладу ей руки на плечи. Но я знаю, что она всегда заботилась обо мне, старалась обеспечить всем необходимым. Однако она была очень строгой. Я не боялся своей матери, но знал, раз она сказала что-нибудь, значит, так и должно быть, и знал, что она надерет мне уши или отшлепает, если я этого не сделаю... Я вспоминаю, что однажды, когда я учился в колледже, мать написала мне письмо, в котором рассказывала, как гордится мной, и как много работает ради меня, и как она рада, что у меня все хорошо и я выбился в люди. Это письмо очень много для меня значило — не знаю, в чем тут дело, — оно меня просто поразило. В этом письме она показала, как сильно заботится обо мне. Знаешь, Карл, она, например, всегда относилась ко мне как к маленькому. Это стало одной из проблем в моем первом браке, потому что она все время присылала мне одежду, несмотря на то что я был женат, представляешь? Она очень обижалась,

если я говорил ей, что не хочу чего-нибудь делать, или когда я просил ее: «Мама, не воспитывай так моих детей. Я хочу их воспитывать по-другому». Тогда она мне напоминала, что это она меня вырастила. Но я все равно должен звонить ей каждую неделю, даже сейчас. Если я не позвоню домой, она расстроится и будет звонить и выяснять, что с нами случилось.

Детство Хэла и улица

Атмосфера и правила поведения вне дома сильно отличались от тех снисходительных, но добропорядочных нравов, которые существовали в семье Хэла.

Хэл: Помню, пить я начал лет с семи. Я пил украдкой. А потом, в начальной школе, мы пили все время. Мы сбегали с уроков и неслись в магазин. Я был самый маленький, поэтому меня ставили в дверях, потом понизу пе-репасовывали бутылку вина, я хватал ее и смывался с нею за угол. Мы часто так делали, а потом сидели на заднем дворе и пили вино. Еще я припоминаю, что перед вечеринками кто-нибудь из наших знакомых всегда покупал нам полпинты виски, и мы всегда хоть сколько-нибудь да пили.

Еще я помню, что ребята на нашей улице становились наркоманами с самого раннего возраста. В начальной школе пацаны глотали таблетки и курили марихуану. Большинство ребят с нашей улицы очень рано садились на героин. Да и проституция в нашем районе процветала.

В гетто было много гангстерских разборок. Мы платили взрослым бандитам деньги за свою охрану, чтобы можно было просто выйти из дому. Если ты этого не делал, тебя избивали и ты не мог ходить в школу... А я, поскольку был очень шустрым да еще и хорошим боксером, всегда становился сборщиком платы. Там был парень, которого мы звали «честный Джон», я всюду ходил с ним. На нашей улице он был хуже всех. Если какой-нибудь парень говорил: «У меня нет денег», — тогда Джон кивал мне: «Хэл, дай ему раза», — и я бил, а потом

Quot;

отскакивал, а они на него наседали и отбирали деньги. Мне приходилось это делать, иначе я не смог бы выйти из дому. Поэтому, чтобы не показаться трусом, я всюду ходил с ними. Но я никогда не участвовал в драке один на один, ни с кем за всю жизнь.

Итак, я с ранних лет научился пить, и кругом было полно наркотиков — помнится, когда мать снова вышла замуж, мой отчим (он священник) сказал ей, что я дикарь. Потому что меня даже не было на их свадьбе. Мне было лет одиннадцать. Они просто не знали, куда я подевался, а я куда-то ушел.

Я никогда не был ребенком и даже не знал, что это означает. С семи лет я умел делать уборку в доме. У нас были меблированные комнаты, двадцать две комнаты в доме. Верх мы сдавали. А весь подвал был мой. Мать купила мне туда кровать, силовые тренажеры, игровой автомат для пинбола (Игра, в которой шарик выстреливается вверх по наклонной плоскости, а затем скатывается по ней вниз, задевая или обходя стойки, воротца и т. п. — Прим. перев.). У меня был настоящий бильярдный стол. Всякие такие штуки у меня были с детства.

Далее Хэл рассказывает, как участвовал в спектаклях, ходил на концерты и достиг довольно высокого уровня культурного развития, «...но, когда наступала пора расставания с этим миром, я возвращался к себе, в район, где я жил, и снова брался за роль хулигана. Приходилось это делать, потому что, если бы там только заподозрили, что я не хочу в этом участвовать, меня бы подвергли остракизму, а это значит, что мне ни дня было бы не прожить без драки!»

Школа

Хэл: В начальной школе я ничему не научился. Помню, учительница посылала меня в магазин за покупками — я даже покупал ей чулки. Я всегда был очень аккуратным мальчиком, потому что мама меня всему научила. Я ходил

по магазинам, сам гладил свои шорты, делал уборку в доме и выполнял всю подобную работу. Я умел сам о себе позаботиться. Так что все удивлялись, какой я славный мальчик, в то время как мне надо было учиться в школе вместе с другими детьми. И в результате всего этого я не начал по-настоящему учиться, пока не попал в колледж. Мне приходилось возвращаться назад и учить все то, что я должен был узнать еще в начальной школе.

Первый брак Хэла

Хэл размышляет, почему он женился на своей первой жене:

Хэл: Думаю, первая и самая главная причина моей женитьбы — это одиночество. Ведь я рос единственным ребенком в семье и близких отношений у меня ни с кем не было, — за свою жизнь я всего несколько раз ходил на свидание. После двух лет в колледже я отправился на военную службу и там встретил свою первую жену.

Я помню, что все вокруг мне говорили о том, какой она будет славной парой для меня. Она была серьезной девушкой, посещала церковь. В ее семье не пили и не курили, и она была настоящей христианкой. Однако наш образ жизни так сильно от этого отличался...

И все-таки окружающие говорили, что она будет для меня славной парой, а больше всего меня тогда убеждал в этом один мой приятель, которого я сильно уважал. Он тоже считал, что она мне очень подходит.

После более-менее продолжительного периода свиданий Хэл отправился служить на флот и даже не писал своей девушке. Но благодаря случайному стечению обстоятельств переписка у них все-таки завязалась, и незадолго до его демобилизации они поженились. Хэлу исполнилось двадцать три года. Молодожены были очень неопытными как в плане секса, так и во всем остальном, «просто неопытными в жизни».

Хэл: Я все еще переживал, что учусь далеко не лучше всех, и надеялся, что жена сможет восполнить мои пробелы. Я думал, что она будет помогать мне вовремя готовить письменные работы и все в таком духе. Но через какое-то время я убедился, что она не хочет или не может помочь мне. Например, мне нужно сдать письменную работу и я прошу жену напечатать мне ее, не откладывая, потому что я не хочу ждать. Я люблю делать все заранее. Но она несколько дней выжидает, пока наступит подходящий момент, чтобы начать печатать, а я очень расстраиваюсь, злюсь и нервничаю.

Хэл полагает, что огромные различия в семейном воспитании и образе жизни, а также то обстоятельство, что жене никак не удавалось найти общий язык с его друзьями, особенно с его друзьями по работе, стали дополнительными факторами, повлиявшими на растущую отчужденность супругов. Но были и иные факторы.

Хэл: Думаю, что меня по-настоящему травмировало, так это то, что я был очень отзывчивым на ласку и нуждался в любви и заботе, хотя мне тогда и в голову не приходило, что, поскольку я был лишен этого в детстве, у меня осталась неудовлетворенная потребность в этом. Помню, как-то я потянулся поцеловать ее, а она от меня отшатнулась. Никогда этого не забуду. Впрочем, мне было очень трудно выказывать нежность. Я всегда думал, что она будет отвергнута из-за моего телосложения — ведь я невысокий, — и я никогда не считал, что могу вызвать у кого-нибудь какое-то особенное отношение, не связанное с моими деньгами. Это все равно, что покупать себе друзей. А когда потом кто-то, с кем считаешь наконец-то возможным установить подлинные взаимоотношения, начинает отдаляться и отвергать тебя, — я думаю, для меня это было слишком.

Я окончил учебу вопреки стараниям моей жены, я все-таки добился этого! И мне трудно сказать, была ли то своего рода ревность или еще что-то, но мне казалось, что чем выше я поднимался по социальной лестнице, тем обиженнее становилась моя жена. Она никогда не выказыва-

ла свою обиду напрямую, но именно так она себя вела. Например, я уезжал в колледж утром, а, возвращаясь днем, заставал ее в постели. Приятели, помню, дразнили меня насчет того, что мне самому приходится стирать себе одежду и убирать дом по воскресеньям. И это лишь некоторые моменты, которые меня так раздражали.

Наша сексуальная жизнь через короткое время стала не слишком приятной. Мне наш секс, в сущности, не нравился. Несколько раз я порывался уйти. Помню, однажды я все-таки ушел, а потом вернулся... Я отсутствовал примерно сутки. А потом я подумал: ладно, это не выход. Мы легли в постель и плакали, нам было печально, и мы переживали это вместе. Мне стало получше, но, думаю, глубоко внутри себя я знал, что это не надолго.

Я: Ты упомянул, что сексуальные отношения становились все менее и менее удовлетворительными по мере того, как разваливался ваш брак. А когда-нибудь были эти отношения удовлетворительными для тебя, и, главное, были они когда-нибудь удовлетворительными для нее?

Хэл: Думаю, в нескольких случаях так и было. Я спрашивал ее, дошла ли она до оргазма и понравилось ли ей, и она говорила, что да. Но бывало... Могу вспомнить, что иногда я заставал ее за мастурбацией. У меня в сексе такая особенность, что по утрам потенция выше, и мне нравится секс по утрам. А ей нравился вечерний секс. Иногда я бывал на это способен, но чаще чувствовал себя слишком усталым, просто физически опустошенным. Опустошенным. В иные дни я работал от шестнадцати до восемнадцати часов и, когда приходил домой, оказывался слишком усталым. Я мог только выпить банку пива и завалиться спать. Так что для меня это было трудное время, и я старался помочь ей понять... Не припомню, чтобы у нас с ней так уж часто был хороший секс. Бывали случаи, когда получалось чисто физическое облегчение, но я всегда сознавал, что надо удовлетворить и женщину, и всегда прилагал усилия, чтобы она осталась довольна, старался не быть в этом вопросе эгоистом.

Хэл понимал, что его жена предпочла бы, чтобы он больше занимался бизнесом, а не своей профессиональной деятельностью. Поэтому он одновременно занимался самыми разными бизнес-проектами, из-за чего, как он и отмечал, очень уставал. «При всех-то ее умениях и талантах я рассчитывал, что она, конечно же, поможет мне в этих делах, однако получилось так, что я все делал сам. И из-за этого я несколько меньше бывал дома, стараясь вести дела и оживлять свой бизнес, чтобы нам хватало денег на все то, что ей было нужно».

К тому времени у них было двое детей, так что проблема финансового обеспечения семьи стала достаточно реальной.

Срыв и разрыв

Причина, в конечном счете вызвавшая их развод, совершенно отличалась от всего, о чем до сих пор шла речь, так что Хэл даже не заметил предостерегающих признаков.

Хэл: У нее была привычка вставать ночью и отправляться на прогулку к озеру, представляешь? Сначала меня это ничуть не беспокоило. Я думал, что ей нужно проветриться. Меня это удивляло — иногда она уезжала поздно, ночью, — и я не совсем ее понимал.

А потом она вдруг стала уезжать к своим родителям (в другой город), так что я даже ничего не знал. Помню, однажды она так ушла от меня. Я возил детей на прогулку, вернулся, а ее нет, и несколько дней она не возвращалась. Я не знал, где она. Когда я позвонил ее родителям, оказалось, что она там. Тогда я очень рассердился и сказал ей, что дети болеют и ей следовало бы быть дома.

А позже у нее случился... э-э-э... нервный срыв, так я это расценил. На этот раз я немного встревожился, потому что она отправилась к подруге, а подруга позвонила мне и сказала, что она лежит на диване и у нее галлюцинации... Говорит, что умирает и очень этого боится, пишет какие-то заметки — печатает на машинке целые листы. Я потом

их нашел — они были бессвязными. Я не совсем все это понял.

Я вспоминаю, как время от времени она говорила, что хотела бы кое-что обсудить со мной, но я понятия не имел, что это так серьезно, понимаешь, и иногда казалось, что особенно и говорить-то не о чем. Тогда я несколько дней подряд приходил домой пораньше и был с ней ласков, делал то, что, по-моему, должно нравиться женщине, ну, знаешь, приносил ей цветы и покупал подарки. На время все становилось прекрасно, но, похоже, с нашим общением что-то было не так, мы просто недостаточно разговаривали друг с другом, точно дожидались, пока кризис не разразится окончательно.

В конце концов, ее пришлось госпитализировать, со всеми вытекающими отсюда неприятностями. Через некоторое время после того, как она вернулась домой из госпиталя, Хэл нашел себе хорошую работу в другом городе, и они туда переехали. У них в гостях побывала ее сестра.

Хэл: В тот день я отправился на работу, а когда вечером вернулся домой, моя жена уже окончательно оттуда съехала. Вся мебель, буквально все было вывезено. Единственное, что я нашел, — это выдвижную кровать, мою одежду и мой радиобудильник. Грузчики вынесли абсолютно все. Это было обидно и как-то грустно, но я почувствовал огромное облегчение. Понимаешь ли, мне уже не нужно было принимать решение, она все решила сама. Однако я больше страдал из-за детей, чем сожалел о том, что с ней произошло в психологическом плане.

Я: Ты уже говорил, что она, должно быть, испытывала немотивированные страхи и так далее, ну а какие чувства во время ее срыва испытывал ты?

Хэл: Ну, я испытывал чувство... я был очень травмирован. Я опасался, не я ли стал причиной ее срыва, и какую вообще роль я в этом сыграл. Я расстраивался, что не нашел времени ее выслушать, просто не знал, что это настолько серьезно. И еще мне было неловко, что я, при

Наши рекомендации