Сознавание как одновременное делание и знание

Пациент или друг может рассказывать вам, со значительным жаром о недавнем событии, когда шеф что-то ему сделал. Он увлечен историей, в ней есть энергия. Вдруг он каким-то образом замечает свой пыл, с которым он пытается доказать вам, что он прав в этой ситуации. Мгновенно происходит расслабление – высвобождение его напряжения. Он может слегка улыбнуться, возникает момент смягчения, в этот момент он действительно разговаривает с вами. До этого, только что, он больше говорил вам, чем разговаривал с вами, слова не формировались прямо здесь, а были как бы заранее заготовлены и воспроизводились, как из радиоприемника.

Сознавание – это не содержание того, что он в этот момент понял, – это сам момент понимания, живой акт переживания "что – он – делает – когда – он – это – делает". Произошло мгновенное расширение поля его сознания, это не еще один факт в истории, который он рассказывает, а факт контекстуального отношения истории к данной актуальной ситуации. Само содержание как таковое скоро потеряет свое особое качество сознавания и останется просто фактом, процесс сознавания может продолжаться, а может и нет.

Если этот особый процесс сознавания продолжается, он войдет более глубоко в настоящее время этой ситуации. История может быть оставлена, и приятель может сказать что-то вроде: "Знаешь, твое мнение действительно для меня важно" – и это может быть следующим шагом в сознавании, если для него в этом есть свойство живости и свежести, и новизны. Это может быть также и знакомым, заранее предположенным, утверждением ради манипуляции вами, и в этом случае его сознавание, если оно есть, направлено куда-то еще, может, в оценивание того, насколько успешна его манипуляция.

Итак, что же такое сознавание? Это мгновенное расширение, раздвигание границ того, что видится как соединенное и соотнесенное. Расширение перспективы – слова, близко передающие, на что похоже сознавание, за исключением того момента, что перспектива обычно предполагает дистанцию, а сознавание никогда не отдалено, оно всегда в соприкосновении с тем, что в него входит.

Оно состоит в том, что больше элементов видится одновременно, причем видятся они как связанные, интегрирование. Всегда что-то из того, что видится как соединенное и связанное, присутствует здесь и сейчас, как часть текущей ситуации. Поэтому в сознавании всегда есть элемент новизны. Если человек говорит, что он сознает то же, что и раньше, вы можете быть уверены, что он говорит о чем-то другом. Содержание сознаваемого момента может продолжаться, это может быть формулировка, сознаваемая в настоящий момент, но продолжение сознавания не связано с этой формой. Если сознавание продолжается, оно должно перетечь в какую-то другую форму.

Оно распознается по своему качеству, а не по содержанию. Содержание для сознавания – как раковина для моллюска, который выращивает ее как свой дом. Раковина может просуществовать столетия, и другие подобные моллюски будут роиться вокруг нее прямо сейчас, живые и благополучные. Но тот моллюск, который создал раковину, мертв. Вы можете многое узнать о нем, может быть, даже что-то важное, изучая оставленную им раковину, но вы никогда не узнаете его. Целые мешки инсайтов, которые люди таскают с собой, могут быть так же полезны, как раковины; мой опыт говорит мне, что они являются скорее препятствиями, чем путями к новому, свежему сознаванию. Вчерашний инсайт – сегодня прошлое, а завтра – сопротивление.

Представьте себе рулон ткани из ниток разных цветов. Большинство нитей серые и неяркие, но есть одна полоска красного цвета, пробегающая через всю ткань. Иногда красная нить едва видна, окутана серыми, иногда она заметна и ярка. Она в любой момент где-то есть, хотя часто окружена и заслонена серым. Если ткань – это сознание, то переменчивая полоска красного цвета – это сознавание, проходящее через него, вперемешку со всем остальным. Невозможно предсказать, где она будет, она уходит на задний план в одном месте, и внезапно вновь появляется в другой части ткани.

Сознавание обладает, так сказать, собственным умом. Это живое качество момента, не его содержание. Можно сравнить его еще с ручейком, где-то скачущим водопадом, где-то уходящим под землю, затем снова выбегающим на землю. Сознавание это вода, а не русло. Живое сознавание в некий момент может быть в словах, в словесном содержании, в следующий момент сознавание уходит из них и перебрасывается в заботу говорящего о том, что вы о нем думаете, которая может быть проблеснет в глазах, в этот момент жизнь сознавания – во взгляде. Затем, возможно, переживается момент какого-то гнева, и сознавание переходит на напряжение каких-то мышц руки говорящего. По существу все, что делает гештальттерапевт – следит за течением этого качества, не обманываясь постоянными сдвижками содержания и форм, в которых проявляется эта жизнь.

Сознавание, движущийся момент пересечения сознания с сейчас – существенная материя гештальттерапии. В этой главе мы рассмотрим некоторые пути изучения и практики сознавания и некоторые возможные результаты этого изучения и практики.

Континуум сознавания

Основной гештальтистский прием изучения сознавания – это континуум сознавания – натуралистический процесс простого наблюдения с абсолютным минимумом структуры или руководства. Это может быть практикуемо в одиночку или с другими, в качестве медитации, то есть как основной фокус внимания, или по ходу других дел. Инструкции просты: начинать предложение словами "Сейчас я сознаю...", и заканчивать тем, что доминирует в сознавании в данный момент. Чтобы это было гештальтистским упражнением, нужно удерживать начало "Сейчас я сознаю...", хотя постепенно это начинает проговариваться коротко или во внутренней речи. Без этого предложения, которое удерживает настоящее в каждый момент, упражнение может перейти в свободные ассоциации или, как Фриц называл это, свободные диссоциации.

Если есть возможность, читатель может остановиться и проделать это упражнение в течение нескольких минут, с помощью магнитофона, и держать пленку под рукой к тому времени, как мы перейдем к обсуждению упражнения. Бели вы делаете это, и если у вас возникают ощущения, что вы собираетесь остановиться, отметьте, что сознаете это, и продолжите еще немного.

Нет возможности выполнить это упражнение неверно, хотя некоторые и стараются потерпеть неудачу изо всех сил. Некоторые люди характеристически привязаны к трудностям выполнить инструкции или преуспеть в выполнении задания. Я рад предупредить таких людей, что им действительно придется трудно. Сознавание того, что "мне нечего сказать" или "я не сознаю ничего" так же хорошо в данном упражнении, как и пиковое переживание. "Мой ум пуст" – прекрасно, отметьте это и продолжайте. Как только люди прислушиваются к пустому, многое проявляется из него, и оно становится полным. Фриц любил говорить о плодородной пустоте, о Ничто, из которого истекает сознавание; это переживание может повторяться в этом упражнении.

Мы сразу же замечаем, что это редко – плавное течение. В нем есть паузы, колебания, неожиданные скачки. Мы можем пережить их в себе и можем слышать их, когда другие делают упражнения. Когда мы слушаем, как кто-то выполняет упражнение, мы можем услышать моменты, звучащие как выбор или решение сказать то или другое, хотя, если это и моменты выбора, о них редко сообщают именно как о таковых. Иногда поток течет очень плавно некоторое время, и мы можем догадаться, что человек наткнулся на уловку, облегчающую задачу вроде каталогизирования: сейчас я сознаю окно, дверь, стены, ковер... Можно продолжать автоматически и перечислять элементы выбранной категории, пока не надоест.

Уже давно, делая это в группе, мы заметили невероятные различия в широте и в типах опыта, или в областях опыта, на которых люди фокусируются. Одни почти целиком остаются при внешнем виде и цвете, другие в течение многих минут не касаются видимого материала. Одни замечают в группе почти исключительно вещи, имеющие отношение к другим людям, другие рассказывают о том, что происходит в них, и не замечают других людей. Те, кто начинают это упражнение в группах, часто изумляются тому, что слышат от других вещи, которые им самим никогда не пришли бы в голову, хотя когда кто-то об этом уже сказал, они могут подтвердить, что переживали такие же вещи.

Я уже отмечал, что когда вы выполняете это упражнение, вы, возможно, приходите к чувству "Теперь мне хочется остановиться", иногда деликатно представляемому "Мне пора остановиться" или "Надо дать возможность и другим". Если вы просто сообщаете об этом пару раз как о содержании сознавания и продолжаете, – очень вероятно, что появится что-то особенно интересное – нечто, что заставляет вас ерзать и чувствовать, что сейчас что-то будет. Как будто вы знаете, что некоторое содержание, чуть более волнующее и неконтролируемое, чем обычные, ищет себе дорогу, и вы решаете, что, может быть, безопаснее остановиться прежде, чем оно появится.

Если вы внимательно наблюдаете кого-то, выполняющего это упражнение, вы скоро начнете отмечать особенные качества поведения, сопровождающие моменты сознавания – ерзание, интенсивность, связанность с реальной ситуацией. Вместе с тем, временами вы заметите, что человек говорит о чем-то без этого качества живости – вовлеченности, в иные моменты вы можете заметить, что эта вовлеченность относится к одной области, в то время, как человек говорит о другой. Я видел, как люди перечисляют, что они сознают, тусклыми, безжизненными голосами, бросая в то же время быстрые взгляды на кого-нибудь в группе, выказывая все признаки реальной вовлеченности; и лишь через несколько минут человек может с некоторым удивлением и вовлеченностью сказать: "А сейчас я сознаю Мейбл..." – я думал, он никогда этого не заметит!

Это наблюдение ведет к новым возможностям разговора о сознавании. Организм всегда фокусируется – то есть телесно внимает – тому и на том, что для него важно. Объекты фокусирования меняются по мере возникновения новых внутренних потребностей, их исчезновения, смены и т.п. Когда я чувствую жажду, я буду искать что-то, что может ее утолить; когда жажда утолена (или если, наоборот, ясно, что такая возможность мне в ближайшее время не представится) то фокус может переместиться на что-либо другое. Фокус может сдвигаться, но всегда есть какая-то фокусировка. Сознавание – это зона пересечения постоянно сдвигающегося фокуса внимания тела с сознанием.

Введение структуры в континуум сознавания

Когда мы натуралистически наблюдаем течение сознавания, это наблюдение может вмешиваться, ускорять или расширять сам процесс. Одна из форм вмешательства состоит в том, что сторонний наблюдатель подмечает внешние признаки возникающего фокуса, а затем предлагает делающему упражнение включить их в свое сознавание и посмотреть, как оно изменится. Это звучит просто, но это – суть Гештальттерапии.

Пока же попробуем вмешиваться не так глубоко. Существуют определенные воспроизводящиеся полярности, альтернативные возможности в том, как сознавание приходит или выражается. И можно многому научиться, обращая на это внимание. Каждая из этих полярностей, каждое из этих различений может быть основой простого упражнения в сознавании. Это формальные аспекты сознавания, независимые от содержания, и их можно предложить человеку, осуществляющему континуум сознавания, как структуру сообщений.

Первое различение – отмечать для каждого сообщения о сознавании, было ли оно выбранным или данным. Сообщая о каком-то определенном содержании, имею ли я дополнительные чувства, что я мог сказать несколько вещей и из них выбрал эту одну, или она кажется прямо здесь присутствующей, данной, и только о ней я и могу сказать? Внезапный громкий звук посреди эксперимента обладает обычно этим качеством данности. Если читатель пробует выполнять упражнение по мере чтения, он может остановиться здесь и посвятить несколько минут выполнению континуума сознавания под магнитофон, добавляя это различение. Люди сильно различаются в том, как они переживают. Это различение "данного – выбранного" лишь отчасти связано с объективным качеством стимулов. Более полно мы рассмотрим его в пятой главе.

Два тесно связанных различения могут быть рассмотрены под общим названием оценки. Одна оценка – это различение приятного и неприятного. Это связано прежде всего с телом: пристальное внимание может дать возможность почувствовать приятное, как движение тела к стимулу, а неприятное – как отталкивание, отторжение. Выполняя континуум сознававания, просто добавляйте: "Сейчас я сознаю..., и нахожу это приятным (или неприятным)" после каждого сообщения. Если добавить нечего (то есть такого рода оценка не возникает), – можно попробовать угадать или попробовать то или иное: часто чувство начнет возникать.

Другого рода оценка, которая кажется исходящей, метафорически говоря, больше из головы, чем из тела – это суждение. Для исследования такого рода оценки можно добавлять после каждого сообщения о сознавании: "Я нахожу это хорошим (плохим)", точно так же пользуясь попыткой угадать, если оценка не возникает сразу.

Когда то и другое некоторое время практиковалось независимо, может быть одновременно обескураживающим и завораживающим попробовать их вместе: "Я сознаю то-то и то-то, и нахожу это приятным и считаю дурным!"

Следующее различение лучше всего ввести на примере. Однажды во время группы, когда выполнялось основное упражнение на континуум сознавания, секретарша на высоких каблучках несколько раз проходила вверх и вниз по лесенке прямо рядом с комнатой, где мы занимались. Каждый раз при этом говорящий отмечал: "Сейчас я сознаю, что кто-то проходит вверх (вниз) по лесенке...". Когда мы начали обсуждать упражнение, я показал участникам небольшую деревяшку и молоток; постукивая молотком по деревяшке, я мог воспроизводить звук, очень похожий на стук каблучков по лесенке. В действительности я не делал этого во время упражнения, но ясно, что это могло бы быть в таком случае говорящий мог сказать о таком же сознавании.

Это яркая иллюстрация следующего различения – разделение "Я сознаю" на "Наблюдаю" и "Воображаю", т.е. представляю себе. "Наблюдаю" относится к чувственно данному в момент говорения, а "Представляю" – ко всему остальному: предположению, как в случае каблучков на лесенке, воспоминаниям и пр. Это наиболее яркое и, может быть, наиболее полезное из всех различий. Я советую людям практиковаться в этом, пока они не приобретут такого же искусства, как в вождении машины, то есть пока это не станет почти второй природой – осуществлять это различение, двигаясь по миру.

При этом мне предполагается, что в представлении или воображении есть что-то плохое, хотя это одна из специфически человеческих функций, она придает жизни глубину и качество, источник творческих изменений во внешней реальности. Проблема возникает лишь тогда, когда то, что могло бы быть, путается с реальностью – тем, что есть.

Вот пример применения этого различения. "Я сознаю, что ты мной недоволен" – превращается в:" Я вижу, что ты хмуришься. Я воображаю, что ты недоволен". После некоторой практики и при некотором внимании это превращается дальше в "Я вижу, что губы у тебя кривятся и брови слегка морщатся. Я воображаю, что ты хмуришься. Я вижу, что твой взгляд направлен в мою сторону. Я воображаю, что ты смотришь на меня, и что твоя нахмуренность имеет ко мне какое-то отношение." Вполне возможно, что человек действительно хмурится и недоволен мною. Но важно понять, что такое восприятие – это нечто, созданное мной, верно оно или нет.

Таковы основные различения, с которыми я работаю. Возможны и другие. Например, я еще не изучил различения (хотя оно меня интересует) существительного и глагола, который следует за "сейчас я сознаю": предпочтения могут быть интересными и значимыми.

Пользуясь этими средствами – натуралистическим следованием континууму сознавания и структурированными различениями – мы можем начать исследовать то, что находится под поверхностью сознавания, не спекулируя по поводу причин потока сознавания, а посредством побуждения самого сознавания двигаться глубже первого приближения.

Универсальные процессы в сознавании

Три основных процесса глубже сознавания – это сравнение, намерение и определение.

Сравнение

Однажды довольно продвинутая в сознавании женщина сказала: "Сейчас я сознаю, что Мери высокая, и..." Я остановил ее и спросил: "Откуда вы знаете, что Мери высокая?" Постепенно прояснилось, что говорящая в какой-то момент быстро сравнила Мери с картиной средней женщины, каким-то образом существующей в ее памяти. Сравнение было очень быстрым, совершенно несознаваемым, хотя когда мы остановились и стали внимательно это рассматривать, осознать его оказалось возможным.

Хотя акт сравнения почти никогда не сообщается в качестве содержания сознания, и редко доступен сознаванию без специального особого внимания. Акт сравнения воспринимаемого с некоторой представляющейся альтернативой лежит в основе невероятного количества содержания сознания. Существуют четыре основных вида формальных логических сравнений.

Сравнение, скрытые в кажущемся описании. "Я сознаю маленькое дерево..." – хотя маленькое кажется описанием, оно содержит скрытое сравнение, подобное вышеописанному – высокая Мери. Дерево, которое кажется маленьким среди секвой, может быть названо большим среди рощи саженцев. Это не является проблемой, когда речь идет о размере дерева, но когда делается утверждение, вроде "Моя жена всегда держит дом в чистоте" – возможны более серьезные последствия, и вопрос "по сравнению с кем" может быть полезным, чтобы выудить формальное сравнение, лежащее под этим описанием.

Другого рода формальное сравнение содержится в утверждениях об изменении или отсутствии изменения. "Я все еще испытываю..." или "Это, кажется, не изменилось..." основываются на формальном сравнении того, что есть, с некоторым представлением о том, что было – как правило, неполным и искаженным.

Оценки, предпочтения и выбор, основанный на формальных или творческих актах сравнения. Это становится очевидным в момент рефлексии, но как акт редко переживается. Несколько лет назад я в своей машине ждал очереди у бензоколонки. Когда водитель передо мной получил шланг, служащий сказал, что бензин кончается, и сейчас они могут дать только минимальное количество до следующей колонки. До этого они, по-видимому, давали полные баки, так что я вышел из машины, чтобы выяснить, что случилось. Служащий объяснил, что бензин почти кончился, так что они решили давать из оставшегося всем понемногу, а не отдать это все одному или двум. Я ворчал, получая свой минимум, и, ворча, выруливал на выезд, жалуясь на свою неудачливость и глядя на машины впереди меня, уезжавшие с полными баками. Затем я случайно поглядел назад, и увидел очередь машин, которым, по-видимому, вообще не достанется бензина. Тогда во мне поднялась волна благодарности по поводу моей удачливости, что мне хоть что-то досталось, так что я могу доехать до следующей бензоколонки.

Затем я сознавал странность ситуации: вот я сижу с минимумом бензина в баке, количество его не меняется, а моя оценка – повезло мне или не повезло – скачет туда и сюда, буквально в зависимости от того, в какую сторону повернута моя голова. Оценка ситуации целиком зависела от сравнения, которое я делал.

Может, наиболее удивительным является понимание того, что большая часть так называемых чувств основана на формальных сравнениях. В только что приведенном примере очевидно, что мои чувства раздражения или облегчения были реакцией на оценку повезло/не повезло, которая, в свою очередь, основывалась на сравнении с теми, кто получил больше, или с теми, кто не получил ничего.

По существу, то же самое оказывается справедливым по отношению к таким чувствам, как вина, обида, и т.п. Вина или самооправдание вытекает из моих сравнений того, что я сделал с представлением или образом моего идеального лучшего Я. То же относится и к обиде. Допустим, я услышал, что кто-то говорит обо мне гадости. Что я чувствую? Что я чувствую, зависит в меньшей степени от самого действия, нежели от того, кто это делает и в каком контексте.

Если речь идет о заклятом враге, я пожимаю плечами и говорю себе: "Чего же еще можно было ожидать?". Если это кто-то, кого я считал другом, я чувствую себя преданным и обиженным. Только сравнивая действие со списком того, что делают друзья, а что – враги, и чего не должны делать друзья, я могу почувствовать, что мне нанесли ущерб.

Исходя из подобных наблюдений, я пришел к точке зрения, что по существу все негативные чувства и, кроме того, большинство позитивных основаны на сравнениях, осуществляемых без осознания. Из этого можно вывести ошеломляющие следствия для жизни и для терапии. Качество опыта в жизни меньше зависит от того, что с вами происходит, чем от того, с чем вы это сравниваете. Теперь я часто говорю пациентам, когда они рассказывают про свою жизнь и про то, что они чувствуют, что если они хотят чувствовать все время, что жизнь плоха, им достаточно регулярно сравнивать то, что есть, с чем-нибудь лучшим. Если же они хотят чувствовать, что жизнь хороша, достаточно сравнивать то, что есть, с чем-нибудь худшим.

Другое следствие для терапии состоит в том, что если чувства укоренены в сравнивании, то мало смысла непосредственно работать с чувствами, результатами, поверхностными проявлениями. Вместо этого лучше сознательно проследить момент сравнения и сделать его открытым. Это приближает нас к представлению о просветлении, о чем речь будет позже.

Отрицание: "Я не чувствую..." также можно теперь вкратце рассмотреть. Негативное осознание: "Сейчас я сознаю, что я не чувствую гнева..." или "Я сознаю, что Мери здесь нет" можно понять, как невероятно сложный комплекс или смесь сопоставлений и оценок.

Шаги примерно таковы: (1) замечается наличие некоторого опыта-переживания; (2) оценивается, что некий другой опыт, другое переживание (например, гнев) был бы уместным или возможным в этой ситуации; (3) создание представления этого другого опыта; (4) приписывание значимости его отсутствию; (5) сообщение об его отсутствии. В процессе человек часто забывает, что некий опыт (1) присутствует, и также не замечает, что для того, чтобы шаги (2) и (3) были осуществлены, чтобы было создано представление гнева, нужно, чтобы присутствовал след этого гнева!

Намерение

Подобно сравнению, но даже еще более тонко, намерение пронизывает весь процесс сознавания. Оно настолько фундаментально, что я чуть было не напечатал его большими буквами, когда писал это мгновение назад, чтобы выразить мое намерение, показать его центральную роль. Я не сознававал этой цели, но мой левый пятый палец уже двигался к клавише больших букв. Когда я расширил свое сознавание этого момента, понимание этой интенции появилось как часть полного сознавания.

Намерение, цель – почти, но не совсем синоним, – это нить, которая связывает, соединяет поток сознавания. То, каково содержание, протекание, направление, толчки – определяется намерением. Это то, зачем я что-то делаю, не в смысле внешних причин или оснований, которые привносятся скорее, чтобы затемнить сознание намерений. Хотя слово "почему" обычно нелюбимо в гештальттерапии, я признаю его, если намерение такого вопроса состоит в выяснении намерения.

Одно из упражнений, в которых удается поймать след этого трудно уловимого создания – намерения – упражнение с выбором: "дано или выбрано". Иногда можно заметить, что выбирается "а", чтобы избежать "б". В чем состоит намерение избегания "б"? Может быть окажется, что вы не хотите думать то-то и то-то по этому поводу. Это -первый проблеск того, что во второй части будет центральной темой в качестве создания имиджа. Хотя иногда здесь возникает опасность бесконечного регресса – "каково ваше намерение в выражении этого намерения?"

Практически следование за намерением кончается довольно быстро. Ясное и точное следование за намерением требует некоторой искусности в сознавании. Я редко предпринимаю слишком большие заходы в этом направлении с наивными пациентами, пока они не пройдут некоторое обучение. Вместе с тем, это способ тренировки сознавания, может быть даже более фундаментальный, чем различение "наблюдаю-воображаю".

"Хочу" и "нуждаюсь" также часто появляются в повседневном сознавании. Они тесно связаны с намерением, но более поверхностны. "Хочу" основано на сравнении с представляемой ситуацией изобилия и основано на представлении об отсутствии. "Нуждаюсь" может относиться к действительной потребности, но чаще – безответственный способ выражения "хочу". Если вам действительно что-то нужно для выживания, это, конечно же, у вас есть, так что перевод "мне нужно" будет "мне очень этого хочется и вы должны мне это дать!"

Определение

Под определением или приписыванием я имею ввиду процесс обнаружения, или точнее, – назначения источника или расположения содержания сознания. Если я сознаю какое-то чувство, которое я решил на основе быстрого сравнения назвать гневом, следующий вопрос – где оно расположено или откуда оно проистекает? Это не такой легкий вопрос, и на него не так просто ответить, как кажется.

При некотором размышлении становится ясно, что гнев, который я чувствую – во мне, но возникает ли он реально во мне, или является резонансом, ответом на ваш? Хотя слово "проекция" используется во множестве смыслов и значений, я предпочитаю обозначить им неправильное определение: неправильное помещение в некоторый внешний источник чего-то, что лучше было бы рассматривать, как возникающее во мне.

Наши рекомендации