Нарушение понимания конечного. вопроса задачи 4 страница

Интеллектуальная деятельность при поражении лобных сис­тем распадается как целостная совокупность, система действий и операций и как сложная их иерархия. Она замещается либо фрагментарными, либо импульсивными внесистемными действия­ми, не отвечающими условию задачи, либо шаблонами, либо вся сложная деятельность замещается манипулированием опера­циями.

Непростая картина с нарушением операционального звена об­наруживается и при поражении теменно-затылочных зон мозга. Всегда считалось, что в этом случае у больных в протекании ин­теллектуального акта нарушается операциональное звено, а це­лостный мыслительный акт первично сохранен.

Как. обстоит дело с операциями у этой группы больных? У них нарушаются арифметические операции, однако интеллекту­альные операции-действия нередко остаются сохранными. Боль­ные могли сказать, например, при решений арифметической за­дачи, с какими данными условия нужно оперировать и в целом — что делать, но не могли выполнить необходимых арифметических операций. Они могли объединить их в систему (или конфигура­цию), но, какие при этом применить арифметические счислитель-ные операции (сложение или вычитание, умножение или деление), они не всегда понимали. Даже перевод выполнения этих опе­раций на произвольный, осознанный уровень не всегда приводил к успеху. Это может указывать на то,*что уровень интеллектуаль­ного навыка при выполнении арифметическихоперации также не оставался интактным. И д^алее, если удавалось с помощью пе­дагога или самостоятельно осознать, какие операции здесь не­обходимы, и выбрать нужные, то выступали трудности непосред­ственного осуществления этих счислительных .операций. Таким образом, операциональное звено в этом случае в целом действи­тельно оказывается нарушенным. Однако более высокие уровни организации операций, требующие осознания и понимания об­щей схемы операций и «самостоятельных высших синтезов», были более сохранными. Можно предположить, что высший уро­вень организации и реализации операций — «интеллектуальная операция» — это переходная операция между действием и опе­рацией: это действие, поскольку «интеллектуальная операциям

направлена на цель, но в то же время «интеллектуальная опе­рация» относится к операциональному звену, так как предпола­гает создание нужной общей схемы (или конфигурации) опе­раций.

Таким образом, если при поражении лобных систем в опера­циональном звене нарушается уровень составления программы интеллектуальных операций и сохраняется уровень выполнения отдельных операций-навыков, то при поражении теменно-заты­лочных отделов интеллектуальные операции, требующие созда­ния новой конфигурации навыков в соответствии с условием и целью задачи, остаются сохранными, но нарушается понимание и выполнение отдельных операций. Этим больным более доступ­но понимание целостности, чем ее отдельности, как на уровне действий, так и на уровне операций, а у больных с лобным синд­ромом — наоборот. ■

Мы видим, таким образом, что в операциональном звене имеют место нарушения при поражении теменно-затылочных и лобных систем мозга, но страдают разные уровни операций. За­бегая вперед, отметим, что такая же картина нарушения ин­теллектуального акта обнаруживается и в других видах мышле­ния — в образном и наглядно-действенном, о которых речь пой­дет ниже.

Мы прибегаем к формулировкам «более», «менее» или «пре­имущественно» нарушен (сохранен) не случайно. Мы хотим этим показать, во-первых, истинное положение дела, т. е. как реально протекает нарушенная деятельность, и, во-вторых, мы тем самым подчеркиваем, что нарушения одного структурного звена (или уровня) мыслительного процесса не могут протекать изолиро­ванно, без воздействия на другие его звенья. Вопрос заключает­ся в первичных механизмах дефекта, который вторично влияет ,на всю деятельность в целом.

Таким образом, анализ нарушения структуры и функций сло­весно-логического мышления показал, что при поражениях моз­га мыслительный процесс нарушается прежде всего как деятель­ность, первично страдает вся ее макроструктура — мотивацион-ная сфера сезнания, т. е. потребности, мотивы, что ведет к де­фектам интеллектуального акта как целенаправленного и само­регулирующегося процесса, в результате нарушаются составляю­щие эту деятельность действия и операции, нарушается и конт­роль. При поражениях лобных систем мозга страдают все три звена деятельности, более сохранным остается операциональное звено, но и здесь обнаруживаются нарушения, о которых мы писали.

Фактором, лежащим в основе дефекта интеллектуальной дея­тельности при поражении лобньСх систем мозга, является на­рушение процесса программирования и высшего синтеза. Струк­турные нарушения проявляются в дефектах целостности мысли­тельной деятельности. А. Н. Леонтьев писал, что деятельность

как целостный процесс состоит не из отдельностей, а цепи дей­ствий. При поражении лобных систем мозга нарушается именно эта цепь действий и замещается отдельностями, ее фрагмента­ми. Более того, нам представляется, что в этом случае деятель­ность нарушается не только как цепь действий, но как иерархизи-рованная система.

При поражениях теменно-затылочных областей мозга на пер­вое место выступает нарушение механизма выбора и выполнения операций, т. е. страдает исполнительная сторона деятельности. Деятельность как целостный процесс и как система здесь не на­рушается, но переходит на другой уровень организации _и реали­зации. Эта целостная деятельность и позволяет больным с те-менно-затылочным синдромом идти в поисках нужных операций от целого к части, от общего — к частному.

Рассмотрев нарушение мышления как деятельности, ее струк­туры и микрогенеза со стороны участия определенных зон мозга в этой деятельности, далее мы перейдем к анализу собственно мыслительного речевого процесса со стороны его психологичес­кой сущности.

Важное место в анализе патологии мышлен-ия занимает проб­лема понимания. Наш экспериментальный материал показал, что этот процесс, как общий, так и частный его вид — вербальное понимание, играет существенную роль в протекании интеллек­туальной деятельности. Выше мы писали (ч. 1, гл. I), что при­держиваемся той психологической концепции понимания, соглас­но которой этот процесс рассматривается как деятельность, на­чинающаяся с поисков общей мысли и смысла в высказывании, тексте, условии задачи и т. д., и только потом оно (понимание) перемещается на лексико-фонетический (установление значений слов) и на синтаксический (расшифровка значений фраз) уро­вень.

Процесс понимания есть всегда процесс отбора и сокраще­ния, активной переработки и селекции материала. Вычленение проблемной ситуации также связано с пониманием.

В исследованиях А. Н. Соколова, Н. Г. Морозовой, В. Е. Сыр-киной, А. Р. Лурии, Л. С. Цветковой и др.'значительное место от­водится личности субъекта в процессе понимания, и в частнос­ти понимания речи. Понимание речи, с их точки зрения, зависит от двух факторов — уровня языкового развития (1) и уровня развития личности субъекта (2). От первого фактора зависит понимание лишь формальной стороны языковой системы и, сле­довательно, понимание значений вербальной информации. Полно ценное понимание этой информации, т. е. понимание ее логичес­кой стороны и смысла, обеспечивается лишь взаимодействием этих двух уровней (или факторов) понимания. Современная лингвистика также рассматривает акт понимания речевого сооб­щения как активный и сложный процесс. Многие лингвисты счи­тают, что понимание начинается с поиска общей мысли или

целостного смысла. Кроме того, попытки понять фразу, текст направлены также на поиски контекста воспринимаемого текста, высказывания. Это может быть не только речевой, но и невер­бальный контекст. Стратегия такого понимания всегда связана с выдвижением гипотез (pre-suppositions), с активной и целена­правленной деятельностью субъекта.

Наш материал показал, что действительно у истоков всяко­го мыслительного акта лежит понимание, которое как процесс активной переработки и селекции нарушается при поражениях лобных систем и оказывается в целом первично сохранным при поражении теменно-затылочных отделов мозга.

У больных с поражением лобных систем мозга оказалось на­рушенным понимание условия арифметической задачи на уровне смысла при сохранном понимании формального предметного со­держания текста. Об этом свидетельствует правильное повторе­ние условия задачи, с одной стороны, и дефекты повторения, сравнения, выбора и формулирования конечного вопроса зада­чи — с другой. Именно эта часть текста, представляющая со­бой логическое завершение смысла задачи, оказалась не только недоступной пониманию больных со лобным синдромом, но она часто оставалась вообще вне поля их внимания, и конечный вопрос задачи не был предметом Их деятельности. Зато больные часто правильно, текстуально точно повторяли условие задачи, т. е. ту ее часть, которая могла существовать самостоятельно, в отрыве от логического вопроса. При этом логико-психологичес­кое построение задачи, ее смысловое содержание без конечного вопроса распадались, т. е. задача переставала существовать.

Вторая часть экспериментов, в которой исследовалась нагляд­но-образная форма мышления, показала, что и в этом случае у больных нарушается понимание* но-уже не вербального, а нагляд­ного материала. При выполнении задания разложить серии сю­жетных картинок наиболее частой ошибкой была их неспособ­ность к выделению общей сюжетной линии и смысла всей серии, что проявлялось либо в раскладывании картинок по внешнему сходству отдельных их фрагментов, либо в раскладывании кар­тинок изолированно друг от друга и от целостного контекста.

Эти ошибки указывают, во-первых, на нарушение формирова­ния у больных целостного образа (при восприятии как текста, так и наглядно-образного материала) того, о чем и что сооб­щается в предложенном материале, который и ведет к пониманию смысла. Во-вторых, такой тип понимания (понимание-узнавание) свидетельствует о нарушении вычленения и понимания отноше­ний; известно, что внешний мир не есть простой агрегат предме­тов; они даны рядом с предметными отношениями, связями и зависимостями. Выяснение последних в чувственном восприятии и составляет суть превращения чувствования в предметную мысль. Поэтому всякую мысль, какого порядка она ни была, мож­но рассматривать как сопоставление мыслимых объектов друг с

t^ Заказ 833 Ifil

другом в каком-либо отношении. Нарушение именно операций сопоставления, сравнения, которое ведет к трудностям вычлене­ния и понимания отношений мыслимых или наглядно восприни­маемых объектов, предметов, характерно для лобных больных. Поэтому у них нарушаются такие виды понимания, как пони­мание-объединение и понимание-гипотеза (по О. К- Тихомирову и В. В. Знакову).

Однако встают вопросы: почему у этойгруппы больных воз­никают эти дефекты, что лежит в их основе, какой общий ради­кал? Наши прежние исследования и материалы настоящей ра­боты дают основание .для предположения о связи утих дефектов с нарушением деятельности, с одной стороны, и с нарушением понимания смысла — с другой.

Нарушения решения арифметических задач являются след­ствием нарушения понимания именно смысла задач. Данные опытов показали, что дефекты активной деятельности прояви­лись в отсутствии целенаправленных действий, адекватных опе­раций, с помощью которых можно было достичь понимания текста задачи. Больные с поражением л<збных систем мозга не прибегали к поиску вспомогательных средств для понимания задачи. В то время как здоровые испытуемые и больные с поражением те мекно-затылочныхотделов мозга самостоятельно прибегали к вы­бору вспомогательных средств для достижения понимания смыс­ла задачи (рисование задачи, схемы; алгебраические или ариф­метические записи условия и т. д.), больные с лобным синдромом не использовали ни одно из перечисленных средств.

Здоровые испытуемые активно и самостоятельно выполняли ряд действий и операций по пониманию текста задачи. Наиболее характерными действиями на первом этапе были следующие:

а) активное слушание текста задачи, сопровождаемое вопро­сами к экспериментатору (осмысление значения); >.

б) активные возвраты к повторению текста задачи (озна­чение смысла).

На втором этапе:

а) переформулирование текста задачи (повторение своими словами);

б) постоянный контроль за своими действиями (осмыслении значений на более высоком уровне);

в) повторение близко к тексту (означение смысла).

Все эти действия выполнялись и больными с теменно-затылоч-ным синдромом, однако из-за нарушения пониманиязначений логико-грамматических конструкций они приводили больных не к полному пониманию задачи, а лишь к, пониманию обобщенного ее смысла.

Больным с лобным синдромом доступно лишь повторение, близкое к тексту, без какой-либо работы над его пониманием. Для них характерно отсутствие продуктивных действий (или операций) и контроля, которые замещались либо полным без-

IR9

действием, либо импульсивными операциями, направленными не на понимание содержания задачи, а уже на ее решение.

Понимание, как бы его ни рассматривать — как компонент мыслительного процесса или как самостоятельный интеллекту­альный процесс,— при локальных поражениях мозга нарушает­ся по-разному в зависимости от топики поражения. Оно на­рушается первично при поражениях лобных зон мозга и связано прежде всего с дефектами понимания смысла и вторично при поражении теменно-затылочных зон мозга из-за дефектов уров­ня понимания вербальных значений.

Г. П. Щедровицкий и С. Г. Якобсон показали зависимость понимания и непонимания текста задачи школьниками от средств и процедур решения, т. е. от того «способа деятельности», каким ребенок пользуется при решении задачи.

Нам представляется, что данные нашего экспериментального исследования подтверждают предположение о связи понимания с деятельностью субъекта, с ее способами и средствами.

У лобных больных нарушение понимания смысла задачи, заключающееся в игнорировании или искажении ее конечного вопроса, сопровождается патологией их деятельности, что про­является в дефектах мотивациоиной сферы деятельности, от­сутствии целенаправленности действия, нарушении (отсутствии потребности) контроля за своими действиями. Мы считаем, что нейропсихологический метод исследования понимания значитель­но поможет в решении сложного вопроса о месте понимания в когнитивной деятельности человека.

Понимание, и особенно его частный вид — понимание речи, тесно связано, как мы видели выше, с пониманием значений и смысла. Значения больше относятся к сфере общественно выра­ботанных и объективных знаний о'реальном мире — о явлениях, объектах, предметах, иХ взаимосвязях, а смысл — это отноше­ние субъекта к знаемому, он индивидуален и субъективен. Смыслы преобладают во внутренней речи, которая и является средством превращения субъективных смыслов в систему внешних и объек­тивных значений. Смысл связан с потребностями и мотивами и в целом — с личностью человека, а значение лишь одна из зон смысла, что составляет основной закон динамики значений, смысл более динамичен и широк, он связан с речью так же, как ис объективной реальностью.

Слово вбирает из контекста, в который оно вплетено, интел­лектуальное и аффективное содержание и связывает его с имею­щимися у субъекта знаниями и отношениями. Это и есть его смысл, который выражается в значениях, а не наоборот, смысл — это означаемое. Поэтому хотя и. существуют два плана речи: внутренний — смысловой, или семантический, и внешний —зву­чащий, фазический, но они составляют единство, и каждый из них имеет свои законы протекания в этом единстве.

Л. С. Выготский писал, что «...фазическая и смысловая сторо-

ны речевого мышления, являясь теснейшим образом связанными между собой и представляя, в сущности говоря, два момента еди­ной, очень сложной деятельности, не совпадают друг с другом. Обе эти стороны неоднородны по своей психологической при­роде...»'.

Лингвисты, со своей стороны, считают, что доказательством нетождественности смысла и значения является возможность адекватного перевода с одного языка на другой. Смысл рассмат­ривается некоторыми лингвистами как особое экстралингвисти­ческое явление, которое как категория мышления представляет собой совокупность всех связей какого-либо понятия с другими понятиями и представлениями; смысл связан с содержанием поня­тия и реализуется в самых различных формах, среди которых главнейшим является значение слова. «Значение слова представ­ляет собой реализацию смысла в системе языка»2.

Наш патологический материал также является доказательст­вом положения о нетождественности значения и смысла. Мы полу­чили отчетливые факты, говорящие о том, что смысл и значение могут нарушаться дифференцированно: при поражениях теменно-затылочных отделов мозга преимущественно сохранено понима­ние смысла не только отдельных слов, но и целых фраз, высказы­ваний, текстов, несмотря на нарушение понимания значений слож­ных грамматических конструкций. При поражении лобных систем мозга, наоборот, нарушается понимание смысла при относитель­ной сохранности понимания значений. В то же время, исходя из имеющихся в литературе представлений о значении и смысле, ста­новятся понятными и факты о дифференцированном их нару­шении и в целом — о дифференцированном нарушении понима­ния. Неоднородность этих характеристик речи и большая связь смысла с экстралингвистическими явлениями, с психологической сущностью речи, ведут к их дифференцированной патологии; именно поэтому одни больные понимают смысл, а другие — значение слова. Все эти положения о значении и смысле, их единстве и различии, об объективности и обобщенности значения и субъективности и индивидуальности смысла, о связи смысла с внутренней, а значения — с внешней речью, о процессе пони­мания, начинающегося с пднимания общего смысла, о двух пла­нах речи, об отсутствии непосредственной связи мысли с речевым ее выражением и т. д. получили, с одной стороны, четкое под­тверждение в нашем экспериментальном исследовании, а с дру­гой — послужили теоретической основой для интерпретации экспериментальных нейропсихологических данных и для понима­ния их общепсихологической сущности. * '■

'Выготский Л. С. Развитие высших психических функций.—М., I960-—С. 297.

2Слюсарева Н. А. О знаковой ситуации // Язык и мышление.— М., 1967.— С. 282.

Анализ нашего экспериментального материала и литературы по этому вопросу показал, что вербально-логическое мышление, имеющее сложнейшие взаимоотношения с речью, нарушается при поражениях и лобных, и теменно-затылочных зон мозга. Пораже­ния этих систем мозга ведут к принципиально разным формам на­рушения мышления — по структуре дефекта, его механизмам, по психологической сущности и даже по клинической картине его протекания.

Важным является тот факт, что при поражении и теменно-за­тылочных, и лобных отделов мозга нарушается процесс понимания. Однако в случае поражения теменно-затылочных отделов преиму­щественно страдает понимание речи, что оказывает вторичное влияние на собственно понимание как условие или составное структурное звено мыслительного процесса, а при поражении лобных зон мозга обнаруживается его первичное нарушение.

Мы уже отмечали, что понимание при решении словесно-логических задач начинается с непосредственного восприятия потока вербальной информации и кончается глубинным суждени­ем, для формирования которого необходима сохранность 1) уме­ния поиска различных связей и отношений, существующих между предметами (явлениями, объектами) реального мира или данных в условии мыслительных задач, и 2) способности их понимания. Значительная (но не единственная) роль отводится здесь речи, которая выступает и как условие, и как средство, и как форма осуществления понимания.

У больных с лобным синдромом не нарушается восприятие потока вербальной (и невербальной) информации, но, как мы виде­ли выше, нарушаются поисковая деятельность по вычленению главного, существенного в ней, действия отбора и селекция инфор­мации, действия (и операции)^ по Преобразованию поступающей информации, что делае'Г'невозможным формирование глубинного суждения, т. е. полноценное понимание и содержания, и смысла. Активную поисковую и преобразующую деятельность они замещают автоматическим и непосредственным поверхностным пониманием-узнаванием ситуации, задания или задачи. Действия по анализу материала замещаются автоматизированными операциями по его узнаванию, именно поэтому больные с лобным синдромом не могли понять сути арифметической задачи и ее конечного вопроса, вычленить и понять проблемную ситуацию; вследствие чего для них недоступна и деятельность по составлению плана к тексту, для которой необходимо осмысление концептуальности текста, что повышает точность и полноту понимания.

Чтобы понять текст, нужно понять сначала его концепт. Для этого необходимо усмотрение или.вычленение существенных при­знаков в вербальном тексте (его построении) и их взаимосвязи с реальной, подлинной действительностью. Именно этот уровень речевого мышления нарушается при поражениях лобных систем. «При понимании чужой речи всегда оказывается недостаточным

понимание только одних слов, но не мысли собеседника»1. Это возможно лишь при сохранности понятий. Имеются, как извест­но, высшие формы понятий, которые требуют анализа и абстраги­рования существенных признаков с последующим их синтези­рованием, и низшие формы — это эмпирические понятия или по­тенциальные понятия как установка на привычное2.

Можно думать, что при поражении лобных систем мозга нару­шаются высшие понятия, а эмпирические и потенциальные сохран­ны. Эти больные, работая с текстом, с арифметической задачей и др., обнаруживали установку на привычное. Мы предположили, что полноценное понимание содержания, стоящего за текстом, нарушено из-за дефектов в сфере понятий.

Поскольку, как мы убедились в эксперименте, при поражениях лобных систем мозга нарушаются поисковая деятельность, изби­рательность и селективность в восприятии, постольку нарушается и семантический план понимания речи, а лингвистический, физи­ческий — остаются более сохранными.

У лобных больных остается сохранным понимание значений отдельных слов, предложений и в" целом текста, но в рамках язы­ковых правил, т. е. на лингвистическом уровне, что как раз и нарушается при поражениях теменно-затылочных зон мозга. А в рамках психологического плана понимание значений сохранно лишь на уровне эмпирических связей.

Поскольку понимание — это всегда есть расшифровка смысла, то оно нарушается при поражениях лобных систем мозга и явля­ется центральным дефектом, лежащим в основе нарушения мыс­лительного процесса у этой группы больных'. Если говорить в ас­пекте системности психических функций и их способов взаимо­связи, то дефекты процесса понимания и понимания речи явля­ются одной из причин нарушения протекания вербально-логиче-ского мыслительного процесса при поражениях лобных систем мозга.

Понимание нарушается, в свою очередь, из-за дефектов дея­тельности в целом, из-за нарушения системного восприятия вер­бального материала, а также невербальной наглядной информа­ции. Целостное восприятие материала как некоей системы («кон­фигурации»), которая имеет смысл, замещается восприятием от­дельных, изолированных ее частей. А если и возможно обобщен­ное восприятие, то на уровне эмпирических связей. Все эти дефек­ты деятельности при поражениях лобных долей мозга, ведущие к нарушению активности, целенаправленности, к снижению уровня восприятия, лежат в основе нарушения понимания смысла и в целом речевого и наглядного мышления.

Именно эта активная работа и оперирование со смыслами

1 Выготский Л. С. Собр. соч.: В 6 т. - М., 1982.- Г. 2.— С. 358.

2 См.: Выготский Л. С. Развитие высших психических функций. М., 1960.

и нарушается в первую очередь при поражении лобных зон мозга.

Поражения теменно-затылочных зон мозга также ведут к на­рушению вербального мышления, и в этом случае тоже страдает понимание, но по другим основаниям и преимущественно на уров­не речи.

Из всего сказанного становится понятным, почему больные с теменно-затылочным синдромом, несмотря на грубое нарушение понимания значений, стоящих за логико-грамматическими кон­струкциями, при прочтении условия арифметической задачи или литературного текста понимают общий смысл содержания, не­смотря на отсутствие точного понимания значения многих слов и конструкций.

Такое рассогласование между сохранностью понимания обще­го смысла и нарушением понимания значений конкретных пред­ложений и слов мы'нередко встречали при афазии и алексии, воз­никающих при поражении височно-теменных отделов.

Так, один из наших больных с комплексной сенсорной афазией фразу из букваря Нина мыла раму читал как «Девочка моет окно» или фразу Аня и Саша вымыли руки и пьют чай читал как «Дети моют руки и едят кашу»« Мы видим, что смысл передан правильно, но не точно переданы конкретные значения. Слова, несущие конкретные значения — Нина, Аня и Саша, замещены обобщенными словами девочка и дети, правильно отражающими категорию понятий. Можно сказать, что мысль понята, поскольку она есть оперирование с субъективным кодом смыслов, но она не получила точного выражения в речи.

Такая форма понимания смысла выражена только благодаря тому, что, как писал Л. С. Выготский, «...смысл так же может быть отделен от выражающего его слова, как легко может быть фикси­рован в каком-либо другом сЯове>'.Смысл слова связан с целой фразой, поэтому одно*словоможет легко заменяться другим: отделяясь от слова, смысл тем самым сохраняется. Между смыслом и словом существуют гораздо более независимые отно­шения, чем между словом и значением (там же).

То же самое мы наблюдали у больных с поражением теменно-затылочных'отделов мозга и при решении арифметических задач, и в работе с литературным текстом. Эти больные, как правило, улавливали или непосредственно схватывали общий смысл усло­вия задачи и проблему при одновременно грубом нарушении пони­мания конкретных значений фраз и неполном понимании той ин­формации, которая стоит за ними. Эти факты подтверждают и то положение, что мысль не состоит из отдельных слов, а представля­ет собой нечто целое, некое симультанное образование. Больные с теменно-затылочными поражениями мозга и схватывают общий смысл и мысль, содержащуюся в тексте симультанно.

И если говорить о планах речевого мышления и речи, то в

Выготский Л. С. Собр. соч.: В 6 т.—М., 1982.— Т. 2.—С. 348.

этих случаях ясно, что остается сохранной внутренняя, смысло­вая, семантическая сторона речи, а нарушается внешняя, фази-ческая (лингвистическая), однако поскольку эти два плана речи существуют в единстве, то они влияют друг на друга. И это ми также обнаружили в нашем исследовании: больные с теменно-затылочными синдромами хотя и схватывают смысл, но лишь общий. Сохранность способности схватывания общего смысла по­зитивно влияет на понимание значений сложных логико-грам­матических конструкций, но нарушение понимания грамматиче­ских конструкций не дает им возможности понимания смысла на более высоком уровне обобщения, смысла, выраженного в"значе-ниях слов или их комбинациях в предложениях. Можно думать, что процесс понимания идет от гмыгля^------ к значениям и обрат­но, а также от целого ^_ > к части и обратно (от тркгтя t>

к фразе _----* к слову). Поскольку смысловое наполнение речи

и речевое выражение мысли не совпадают по своей структуре и функции, то они могут, взаимодействуя, дополнять друг друга и служить как бы способом проникновения и понимания внешнего и внутреннего плана речи, что полезно учитывать при реабилитации больных.

Весьма привлекательной для1 интерпретации этих нейропси-хологических фактов является положение, выдвинутое известным психологом О. К- Тихомировым (совместно с его учениками и сотрудниками), о новых формах неосознаваемого психического отражения и новых структурных единицах деятельности, одной из которых являются невербализованные смыслы, имеющие регулирующую функцию: сокращение поиска, регулирование процессов отражения существенных свойств и отношений, превра­щение поиска в цель. Он считает также, что ориентировочно-ис­следовательская деятельность формирует неосознаваемые.психи­ческие отражения, т. е. невербализованные смыслы либо условий задачи, либо целых групп ситуаций. Мы это видели при решении арифметических и вербальных (чтение) задач больными с пораже­нием теменно-затылочных отделов мозга. Примеры чтения боль­ными текстов с передачей их смыслов^ но не точного значения могут быть объяснены с этих позиций: вербализованное отраже­ние (в нашем случае — чтение, пересказ условия задачи и др.) как обобщение невербализованных отношений1, формирование кото­рых обычно предшествует их вербализации, или «означению смыслов» (по Л. С. Выготскому).

Нам представляется, что у больных с поражением теменно-затылочных отделов мозга мы обнаруживаем сохранность невер­бализованных смыслов и грубое их нарушение цри поражении лоб­ных зон мозга.

Отделение смысла от слова, о котором писал Л. С. Выготский, возможно, очевидно, за счет существования невербализованных

См.: Тихомиров О. К. Психология мышления.— М., 1984.—- С.85.

смыслов. Именно сохранность этих смыслов хорошо прослежи­вается у больных с поражением теменно-затылочных отделов мозга в различных видах интеллектуальной деятельности в так называемом «угадывающем чтении», при котором, вероятно, актуализируются невербализованные смыслы ситуаций, но их источником является вербальная информация. Нам неоднократно встречались случаи, когда исключение внешней речи у больных с теменно-затылочными и височными поражениями мозга вело к успешному решению арифметических задач, выполнению счетных операций.

Наши рекомендации