Крепкие позиции и укрепленные лагери 4 страница

Во всех практических, жизненных делах все сводится к тому, чтобы попасть в надлежащую точку. И при обороне реки важнейшим условием является правильный учет всех обстоятельств. На вид незначительное обстоятельство может внести существенные изменения в конкретную обстановку и обратить в пагубную ошибку то, что в другом случае представляло бы в высшей степени мудрую и действительную меру. Эта трудность - правильно все взвесить и учитывать не одни только свойства реки - здесь особенно велика; больше чем в каком-либо другом случае мы должны здесь особенно остерегаться опасности неправильного применения и толкования; но, сделав эту оговорку, мы считаем долгом открыто заявить, что не придаем никакого значения воплям тех, кто под влиянием смутных чувств и неопределенных представлений всего ожидает от наступления и маневра и видит наиболее верное олицетворение войны в гарцующем на коне с поднятой над головой саблей гусаре.

Такие представления и чувства далеко не всегда достаточны. Напомним хотя бы о некогда знаменитом диктаторе Веделе под Цюллихау в 1759 г. [213]Но хуже всего то, что эти представления и чувства редко сохраняются до конца; они покидают начальника как раз в тот момент, когда на него напирают крупные и сложные события, запутанные в лабиринт тысяч отношений и зависимостей.

Таким образом, мы полагаем, что непосредственная оборона реки при значительных массах войск и при благоприятных обстоятельствах может дать хорошие результаты, если довольствоваться скромными негативными успехами. Но это не относится к небольшим массам войск. В то время как 60000 человек на определенном участке реки могут воспрепятствовать переправе армии в 100000 человек и больше, 10000 человек не в состоянии помешать переправиться на том же протяжении корпусу в 10000 человек и, пожалуй, даже вдвое слабейшему отряду, если бы последний отважился подвергнуться опасности оказаться на одной стороне реки со столь превосходным противником. Это вполне понятно, так как средства переправы остаются теми же самыми.

До сих пор мы почти не останавливались на демонстративных переправах, так как при непосредственной обороне реки они не имеют большого значения: с одной стороны, при такой обороне сосредоточение войск на одном пункте не имеет места, каждой части и без того поручена оборона известного участка реки, а с другой - такие демонстративные переправы в указанной обстановке крайне затруднительны. Если средства для переправы сами по себе слишком незначительны, т.е. не имеются в том количестве, какого желал бы наступающий для обеспечения своего предприятия, то едва ли наступающий сможет и захочет затратить значительную их часть для демонстративной переправы. Во всяком случае, вследствие демонстрации общая масса войск, которую он будет в состоянии перебросить через реку на действительном месте переправы, соответственно уменьшится, и противник опять-таки выиграет то время, которое наступающий, может быть, потеряет из-за неуверенности, вызванной демонстрацией.

Непосредственная оборона вообще применима лишь по отношению к главным рекам в нижней половине их течения.

Второй вид обороны является весьма пригодным по отношению к небольшим рекам, текущим в глубоко врезанных долинах, иногда даже когда эти реки очень незначительны. Он заключается в том, что войска группируются на таком расстоянии позади реки, что представляется возможным застигнуть неприятельскую армию или разделенною на части во время переправы, когда последняя производится одновременно в нескольких пунктах, или вблизи реки, когда армия стеснена в своих движениях одним мостом или одной дорогой, переправляясь в одном пункте. Иметь тыл, прижатый к реке или к глубокой долине, и располагать лишь одним путем отступления - крайне невыгодное положение для сражения; в использовании этого обстоятельства и состоит наиболее действительная оборона рек средней величины и глубоко врезанных долин.

Группировка всей армии крупными частями вдоль самой реки, которую мы считаем наилучшей при непосредственной обороне, основывается на предпосылке, что неприятель не может большими массами неожиданно совершить переправу, ибо в противном случае опасность быть разбитым по частям была бы очень велика. Поэтому, если обстоятельства, благоприятствующие обороне реки, недостаточно выгодны, если в руках неприятеля уже имеются богатые средства для переправы, если река изобилует островами или даже бродами, если она недостаточно широка, если мы, обороняющиеся, недостаточно сильны и т.д., - то о непосредственной обороне реки не может быть и речи. Войска для обеспечения связи между собою должны быть несколько отодвинуты от реки, и все дело заключается теперь в том, чтобы, по возможности, ускорить сосредоточение к тому пункту, где неприятель предпринял переправу, чтобы атаковать его раньше, чем он успеет распространиться настолько, чтобы располагать несколькими переправами. В этом случае река или долина должны наблюдаться и слегка обороняться цепью сторожевого охранения, а сама армия должна располагаться в нескольких группах на подходящих пунктах на некотором расстоянии от реки (обычно на расстоянии нескольких часов ходьбы).

Главное затруднение для наступающего в данном случае заключается в прохождении через теснину, образуемую рекою и ее долиной. Здесь, следовательно, дело сводится не столько к водной массе самой реки, сколько к общему характеру образуемой теснины; как общее правило, глубокая скалистая долина представляет гораздо большее препятствие, чем река значительной ширины[214]. Трудность прохождения большой массы войск через значительные теснины в действительности гораздо больше, чем это представляется с отвлеченной точки зрения. Требуемое для этого время весьма значительно; опасность, что неприятелю удастся овладеть окружающими высотами еще в момент прохождения через теснину, внушает серьезное беспокойство. Если первые переправившиеся части слишком далеко продвинуты вперед, то они раньше столкнутся с неприятелем и им угрожает опасность быть раздавленными превосходными силами; если они останутся поблизости от места переправы, то придется сражаться в самых невыгодных условиях. Поэтому переход через такую прорезь в рельефе местности, имеющий целью помериться силами с армией противника по ту сторону ее, представляет собою отважное предприятие, необходимой предпосылкой успеха которого являются значительное превосходство сил и надежность командования.

Правда, подобная оборонительная линия не может растянуться на такое пространство, как участок непосредственной обороны крупной реки, ибо в основе лежит стремление вступить в бой всеми сосредоточенными силами, а переправа здесь, как бы трудна она ни была, не может сравниться с переправами через большие реки; поэтому для совершения обхода неприятелю не придется совершать особенно дальних движений. Однако этот обход сдвигает неприятеля с его естественного направления (ибо мы, само собой разумеется, предполагаем, что долина перерезает последнее приблизительно перпендикулярно), а невыгодное явление стесненных путей отступления исчезает не сразу, а лишь постепенно. Таким образом, обороняющийся, даже не захвативший переправляющегося в самый критический момент, все же сохраняет некоторые преимущества и тогда, когда последний путем обхода приобрел некоторый простор.

Речь идет не об одной только водной массе рек; едва ли не большее внимание уделяется нами глубине их долин; поэтому мы должны оговориться, что под последней мы разумеем не настоящую горную долину, ибо в таком случае на нее распространялось бы все то, что нами было сказано о горах. Известны весьма многие совершенно ровные районы, где даже самые небольшие реки текут в глубоких долинах или оврагах с крутыми берегами; кроме того, сюда же следует отнести также реки, имеющие болотистые берега и другие препятствия для доступа.

При таких условиях группировка обороняющейся армии позади значительной реки или глубокой долины создает очень выгодное положение, и этот вид обороны рек надо отнести к числу наиболее удачных стратегических мероприятий.

Слабое ее место (т.е. пункт, на котором обороняющийся легко может споткнуться) - это чрезмерная растяжка сил. Так, естественно дать себя увлечь в подобных случаях от одного места переправы к другому и выйти из тех пределов, в которых следовало бы заключить оборону; а если не удастся дать бой вполне сосредоточившейся армией, то все значение этой обороны теряется; проигранный бой, вынужденное отступление, смятение и потери приближают армию к полному разгрому, хотя бы она и не упорствовала до крайнего предела.

В этих условиях обороняющийся не должен растягиваться слишком сильно; во всяком случае к вечеру того же дня, в который неприятель переправляется, обороняющийся обязан сосредоточить свои войска. Этим достаточно сказано, и мы можем отказаться от рассмотрения всяких дальнейших комбинаций времени, сил и пространства, зависящих в данном случае от множества местных условий.

Сражение, возникающее при подобных обстоятельствах, должно носить своеобразный характер, а именно - отличаться крайней энергией и дерзостью со стороны обороняющегося. Демонстрация, с помощью которой наступающий будет держать его некоторое время в неизвестности, обычно позволяет ему распознать пункт истинной переправы лишь тогда, когда времени для противодействия останется только в обрез. Специфические преимущества положения обороняющегося заключаются в невыгодном положении неприятельского корпуса, который окажется непосредственно перед ним. Но если по сторонам начнут тянуться переправившиеся в других местах корпуса и станут его охватывать, то он не сможет противодействовать им, как в обычном оборонительном сражении, энергичными атаками соответственных уступов, так как для этого ему пришлось бы пожертвовать выгодами своего положения[215]. Следовательно, обороняющийся должен добиться решения на своем фронте прежде, чем обходящие отряды станут для него опасны, т.е. он должен атаковать стоящие перед ним войска с возможной быстротой и энергией и их поражением решить все дело.

Однако целью такой обороны реки никогда не может являться сопротивление значительно превосходящим силам, как это все же мыслимо при непосредственной обороне очень крупной реки. Как общее правило, при данном виде обороны придется в действительности иметь дело с большей частью неприятельских сил, - правда, при благоприятствующих нам условиях. Отсюда легко усмотреть, что соотношение сил в этом случае скажется существенно.

Так обстоит дело с обороной средних рек и глубоко врезанных долин, когда действуют крупные массы войск. Значительное сопротивление, которое может быть оказано на самом краю обрыва в долину, не может ни в какой степени уравновесить невыгоды разброски сил этих крупных масс, для которых решительная победа является прямой потребностью. Но если дело заключается лишь в более прочном занятии второстепенной оборонительной линии, на которой необходимо сопротивляться в течение некоторого времени, выжидая подхода подкреплений, то, разумеется, может иметь место непосредственная оборона края обрыва в долину или самого берега реки; если здесь и не приходится рассчитывать на выгоды, подобные тем, какие представляются горными позициями, то все же сопротивление может продолжаться дольше, чем на обычной местности. Лишь в одном случае этот прием становится опасным или даже невозможным: это - когда река протекает крайне извилисто, образуя многочисленные излучины, что часто наблюдается именно у рек, текущих в глубоких долинах. Взглянем хотя бы на течение реки Мозеля. Части, выдвинутые в выступающие излучины для их обороны, почти неизбежно погибнут в случае отступления.

Само собой разумеется, что при обороне очень большой реки применим - и к тому же в гораздо более благоприятных условиях - тот способ обороны, какой мы признали наиболее подходящим для обороны рек средней величины при наличии значительных масс войск. Этот способ найдет применение преимущественно в тех случаях, когда обороняющийся стремится к решительной победе (Асперн).

Совершенно иначе складывается вопрос, когда армия располагается фронтом вплотную вдоль берега крупной или средней реки или края глубокой долины, дабы таким образом командовать над преграждающим доступ тактическим препятствием или усилить свой фронт. Ближайшее его рассмотрение относится к области тактики. О действительности такого приема мы окажем лишь одно: в сущности - это полнейший самообман. Если долина врезана очень сильно, то фронт позиции окажется совершенно неприступным. А так как обход этой позиции не представляет больших затруднений, чем обход какой-либо иной позиции, то по существу все дело в данном случае сводится к тому, как будто сам обороняющийся уклонился в сторону от пути наступающего; последнее, разумеется, едва ли могло входить в задачу такого расположения. Оно, следовательно, может принести пользу лишь тогда когда по условиям местности оно настолько угрожает коммуникационным линиям наступающего, что всякое уклонение от прямой дороги будет сопряжено для наступающего с чрезмерно невыгодными последствиями.

При этом втором виде обороны демонстративные переправы гораздо опаснее, ибо наступающий может их предпринимать с меньшими затруднениями, а задача обороняющегося, напротив, сводится к тому, чтобы сосредоточить все свои силы в надлежащем пункте. Однако время, которым располагает обороняющийся, ограничено уже не в такой сильной степени, ибо его преимущества сохраняются до тех пор, пока наступающий не сосредоточил всех своих сил и не овладел несколькими переправами; к тому же действительность демонстративных атак не так велика, как при обороне кордона, когда все пункты необходимо удерживать за собою и когда при применении резерва центр тяжести заключается не в простом вопросе, где находятся главные силы противника, как то имеет место в данном случае, а в вопросе гораздо более сложном - в определении того пункта кордона, который будет раньше всего захвачен.

Относительно обоих видов обороны крупных и малых рек мы еще должны сделать одно общее замечание: организуемые в условиях поспешности и суматохи отступления, без необходимой подготовки, при невозможности удалить средства переправы и без точного знакомства с местностью они не могут дать тех результатов, о которых мы здесь говорили. В большинстве случаев на эти благоприятные условия рассчитывать не приходится, и тогда было бы большой ошибкой распылять свои силы на растянутой позиции.

Так как на войне обычно терпит неудачу все то, что делается не с достаточно отчетливым сознанием и с неполным напряжением и твердостью воли, то и оборона реки вообще окажется неуспешной, если к ней обратятся лишь из страха дать сражение противнику в открытом поле, питая надежду, что неприятеля задержит ширина реки или глубина долины. В подобном случае наблюдается столь полное отсутствие уверенности в прочности своего положения, что обычно и полководец, и армия преисполнены самых тревожных ожиданий; и действительность в короткий срок оправдывает эти опасения. Ведь сражение в открытом поле не предполагает, как в дуэли, совершенного равенства шансов; обороняющемуся, не умеющему извлечь для себя никаких преимуществ ни из природных свойств обороны, ни из быстроты маршей и знания местности, ни из свободы своих передвижений, ничто не поможет, а менее всего смогут выручить его река и ее долина.

Действенность третьего вида обороны - занятия крепкой позиции на неприятельском берегу - основывается на угрожающей неприятелю опасности, которая возникает из того, что река будет пересекать его коммуникационные линии и ограничивать их несколькими перекинутыми мостами. Само собою ясно, что в данном случае речь может идти лишь о крупных многоводных реках. Только такие реки подойдут к подобному случаю, ибо мелководная река, протекающая по глубоко врезанной долине, обычно имеет так много переправ, что указанная опасность совершенно устраняется.

Но позиция обороняющегося должна быть очень сильна, почти неприступна, в противном случае он пошел бы навстречу желаниям противника и отказался бы от своих преимуществ. Если же она настолько сильна, что неприятель не решится ее атаковать, то при известных обстоятельствах сам он окажется прикованным к тому же берегу, на котором наводится обороняющийся. Если наступающий переправится на другую сторону, тем самым он откроет доступ обороняющемуся к своим коммуникационным линиям. Правда, в то же время он будет угрожать и нашим коммуникационным линиям, здесь, как и во всех случаях расхождения обеих сторон по разным дорогам, все зависит от того, чьи сообщения по числу путей, их положению и прочим обстоятельствам являются более обеспеченными; от того, кто в совокупности всех условий может при этом больше проиграть, т.е. быть превзойденным противником; наконец, от того, которая из двух борющихся сторон сохранила в своей армии больше победного духа, дабы опереться на него в критический момент. Вся роль реки в данном случае сводится лишь к тому, что она повышает обоюдную опасность подобного движения, ибо возможности каждой стороны ограничиваются теперь мостами. Поскольку можно предполагать, что в нормальных условиях переправа обороняющегося, а также его склады всех видов окажутся более обеспеченными крепостями, чем переправа и склады наступающего, постольку подобная оборона является вполне мыслимой и может явиться на замену непосредственной обороны реки, когда прочие обстоятельства недостаточно благоприятствуют последней. Правда, в этом случае ни армия не защищена рекою, ни река - армией; но соединение этих двух факторов прикрывает страну, а в этом - вся суть.

Впрочем, надо признать, что этот метод обороны без решительного удара - способ, напоминающий напряжение, в котором оказываются два противоположных электрических полюса при одном лишь соприкосновении их сфер, - пригоден только для того, чтобы задержать не слишком сильный импульс. Он вполне применим против осторожного, нерешительного полководца, который не рвется стремительно вперед даже при значительном перевесе сил; точно так же и в том случае, когда уже наступило колеблющееся равновесие сил обеих сторон и последние только стремятся выиграть друг у Друга небольшие преимущества. Если же налицо большое превосходство сил и отважный противник, то это - опасный путь, приводящий на край гибелщом

Впрочем, зта форма обороны выглядит так дерзко и в то же время так научно, что хотелось бы ее назвать элегантной, но так как элегантность легко переходит в фатовство, что на войне не прощается так легко, как в обществе, то примеры такого рода элегантности очень редки. Этот третий вид обороны реки породил особое подспорье для двух первых ее видов, а именно удержание в своих руках моста и предмостного укрепления, дабы постоянно угрожать переправой на неприятельский берег.

Помимо цели абсолютного сопротивления главными силами, каждый из этих трех видов обороны реки может иметь своей задачей и демонстративное сопротивление.

Создание такого призрака сопротивления, которое наг самом деле мы оказывать не намерены, обычно может быть достигнуто и посредством многих других мероприятий в> любом расположении, несколько отличающемся от обычной остановки на ночлег во время марша; однако при демонстративной обороне значительной реки призрак сопротивления разрастается в подлинное морочение противника, так как обороняющийся принимает множество более или менее обстоятельных мер; отсюда и воздействие демонстративной обороны реки обычно бывает более значительным и длительным, чем во всех других случаях. Выполнение такой переправы перед лицом неприятельской армии всегда является для наступающего очень важным шагом, и перед приступом к нему он часто затратит много времени на обдумывание, а иногда охотно отложит приступ к переправе до более благоприятного времени.

Для такой демонстративной обороны необходимо, следовательно, чтобы главные силы армии (приблизительно так же, как и при серьезной обороне) были расположены близ реки, но так как самое намерение ограничиться лишь демонстративной обороной показывает, что для действительной обороны обстоятельства недостаточно благоприятны, то такая группировка, которая по необходимости должна быть более или менее растянутой и раздробленной, легко может привести к опасности крупных потерь, если части армии начнут втягиваться хотя бы лишь в умеренное сопротивление; это явилось бы в подлинном смысле слова полумерой. При демонстративной обороне все должно быть рассчитано на безошибочное сосредоточение армии в пункте, расположенном позади и притом на значительном удалении (часто на расстоянии нескольких переходов); сопротивление должно быть оказано лишь совместно с осуществлением этого сосредоточения.

Дабы пояснить наш взгляд и в то же время показать все значение, которое может иметь такая демонстративная оборона, мы напомним о конце кампании 1813 г. Бонапарт привел обратно из-за Рейна каких-нибудь 40000-50000 человек. Защищать с такими силами реку на том протяжении, на котором союзники могли бы с удобством переправиться, не меняя направления своих сил, а именно от Мангейма до Нимвегена, являлось совершенно невозможным. Обстановка позволяла Бонапарту рассчитывать на оказание первого серьезного сопротивления лишь приблизительно на линии французского Мааса, где он имел бы возможность усилиться некоторыми подкреплениями. Но если бы он тотчас же отвел свою армию туда, то союзники последовали бы за ним по пятам; если бы он занял для отдыха квартирное расположение за Рейном, то пришлось бы почти немедленно сняться с квартир, ибо даже при самой робкой осторожности союзники перебросили бы через Рейн тучи казаков и других легких войск, а раз это осуществилось бы успешно, то за ними последовали бы и другие части. Таким образом, французские корпуса должны были заняться приготовлениями к серьезной обороне Рейна. Так как легко можно было предвидеть, что из этой обороны ничего не выйдет, если только союзники действительно приступят к переправе через Рейн, то на эту оборону надо было смотреть, как на простую демонстрацию, при которой французские корпуса не подвергались никакой опасности, так как пункт их сосредоточения лежал на верхнем течении Мозеля. Один лишь Макдональд, который, как известно, находился с 20000 человек под Нимвегеном, допустил ошибку, оставаясь до момента, когда его фактически прогнали; так как оттеснение его из-за опоздания прибытия корпуса Винценгероде состоялось только в середине января, то это помешало Макдональду присоединиться к Бонапарту перед сражением под Бриенном. Демонстративная оборона Рейна все же оказалась достаточной, чтобы приостановить продвижение союзников и привести их к решению отложить переправу через Рейн до подхода подкреплений, т.е. задержало их на шесть недель. Эти шесть недель являлись для Бонапарта чрезвычайно ценными. Без демонстративной обороны Рейна победа под Лейпцигом непосредственно вела бы к Парижу, вступить же в бой по сю сторону этой столицы было бы для французов совершенно невозможно.

Подобный обман противника может иметь место и при втором виде речной обороны, т.е. при обороне рек среднего размера, однако в общем он будет менее действительным, ибо в этом последнем случае осуществление попытки переправиться встречает меньше затруднений, а потому чары призрачной обороны рассеются скорее.

При третьем виде речной обороны демонстрация оказалась бы еще менее действительной и не могла бы пойти дальше демонстративной обороны любой позиции, занятой на короткий срок.

Наконец, первые два вида обороны весьма пригодны для того, чтобы придать выставленной для какой-либо второстепенной цели линии сторожевого охранения, или линии обороны (кордона), или второстепенному отряду, выдвинутому только для наблюдения, большую силу и надежность, которых они не имели бы при отсутствии реки. Во всех этих случаях речь может идти исключительно об относительном сопротивлении, а последнее, конечно, значительно усиливается при наличии такого местного рубежа. Мы должны притом иметь в виду не только относительно крупный выигрыш времени, который может дать сопротивление в течение самого боя, но и множество опасений, которые обычно появляются у неприятеля при подобных предприятиях и в результате которых, если обстоятельства не толкают особенно настойчиво вперед, в девяноста девяти случаях из ста предприятие останется невыполненным.

Глава девятнадцатая.

Оборона рек (Продолжение)

Теперь нам надо сказать кое-что о влиянии, оказываемом крупными и средними реками на оборону страны в том случае, когда эти реки не обороняются.

Каждая значительная река с ее главной долиной и с примыкающими к ней долинами представляет собой значительное местное препятствие и благодаря этому в общем является выгодной для обороны; особенности ее влияния могут быть очерчены в их главных проявлениях более точным образом.

Прежде всего, мы должны различать, течет ли река параллельно границе, т.е. общему стратегическому фронту, или же ее течение имеет по отношению к границе косое или перпендикулярное направление. При параллельном течении мы должны различать тот случай, когда река находится в тылу нашей армии или же в тылу неприятеля, а в обоих случаях важно удаление, на котором находятся от реки войска той или другой стороны.

Обороняющаяся армия, имеющая в своем тылу на небольшом расстоянии (но не ближе одного перехода) значительную реку и обладающая на этой реке значительным числом обеспеченных переправ, находится, бесспорно, в более выгодном положении, чем если бы у нее не было в тылу этой реки, ибо хотя армия и связывается наличием определенных переправ и является несколько стесненной в своих движениях, но она гораздо больше выигрывает от обеспеченности своего стратегического тыла, т.е., главным образом, своих коммуникационных линий. При этом мы имеем в виду оборону в собственной стране, ибо в стране неприятельской, хотя бы неприятель стоял впереди нас, нам все же приходится в большей или меньшей степени опасаться появления его и в нашем тылу по ту сторону реки; в этом случае река, вследствие создаваемых ею дефиле, оказывала бы скорее вредное, чем полезное влияние на наше положение. Чем дальше позади армии протекает река, тем меньше пользы она приносит, а на известном расстоянии влияние ее совершенно исчезает.

Если наступающая армия при своем продвижении вперед должна оставить позади себя реку, то последняя окажет лишь вредное влияние на свободу ее движений, ибо она будет затруднять сообщение по коммуникационным линиям отдельными пунктами переправы. В 1760 г. принц Генрих, находясь против русских у Бреславля на правом берегу Одера, несомненно получал опору в этой реке, протекавшей позади него на расстоянии перехода; напротив, русские, переправившиеся впоследствии через Одер под начальством Чернышева, оказались в невыгодном положении вследствие грозившей им опасности потерять путь отступления с утратой единственного моста через эту реку.

Если река течет через театр войны более или менее перпендикулярно к фронту, то выгода от нее будет опять-таки на стороне обороняющегося, ибо, во-первых, она доставляет обычно целый ряд удобных позиции, опирающихся флангом на реку и использующих для усиления фронта долины притоков (такую роль играла Эльба для пруссаков во время Семилетней войны); во-вторых, наступающий будет вынужден или оставить незанятым один из берегов реки, или разделить свои силы, а при таком разделении обороняющийся опять имеет шансы извлечь из него выгоды, так как в его распоряжении находятся более обеспеченные переправы, чем у наступающего. Стоит только бросить общий взгляд на Семилетнюю войну, чтобы убедиться, что Одер и Эльба оказались для Фридриха

Великого при обороне его театра (а именно - Саксонии, Силезии и Бранденбурга) чрезвычайно полезными и, следовательно, в значительной мере препятствовали австрийцам и русским завоевать эти провинции, хотя подлинная оборона этих рек ни разу не имела места за все время Семилетней войны, а течение рек по обстановке оказывалось по большей части скорее косым или перпендикулярным по отношению к фронту, чем параллельным.

Лишь поскольку река при более или менее перпендикулярном направлении ее течения является водным путем, она в общем благоприятствует наступающему, так как коммуникационная линия последнего длиннее, а следовательно, и транспорт всего необходимого для него затруднительнее; в таком случае перевозки водой окажут ему значительное облегчение и послужат на пользу. Правда, и в данном случае у обороняющегося оказывается то преимущество, что он имеет возможность преградить крепостями пользование рекой наступающему, начиная от самой границы; однако это не уничтожает выгод, которые река доставляет наступающему в пределах его собственной территории. Но нужно принять во внимание следующие обстоятельства: что многие реки там, где они по своей ширине имеют значение для войны в других отношениях, все же еще несудоходны; что иные реки бывают судоходны лишь в известное время года; что плавание вверх по течению крайне медленно и часто затруднительно; что многочисленные изгибы многих рек более чем удваивают длину пути; что в наше время главными путями сообщения между двумя странами являются шоссейные дороги; что теперь, больше чем в прежнее время, основную массу необходимых для войска продуктов обычно добывают в ближайших провинциях, а не доставляют издалека[216]. Отсюда ясно, что пользование рекой вообще не играет уже такой важной роли в деле снабжения войск, как обычно изображают в книгах, и что в этом отношении их воздействие на ход событий является крайне отдаленным и неопределенным.

Глава двадцатая

А. Оборона болот

Большие, занимающие обширные пространства болота встречаются так редко, что на них долго останавливаться не стоит; но не надо забывать, что кое-какие низины и болотистые берега небольших речек встречаются чаще и образуют значительные местные рубежи, которые могут быть использованы в целях обороны и которые в действительности часто для этого используются.

Наши рекомендации