Свобода. побочные действия 18 страница

— Ну что, поехали?

— А чего ждать-то?

И две ненормальные царские особы прыгнули друг на друга.

— Ой, мамочки! — Я обхватила голову руками и зажмурилась, спрятавшись у Мираба под недоразвитым крылышком. Опять в моей спальне какая-то непонятная движуха происходит. Сначала отец дверь вместе со стеной выламывал, чтобы меня замуж спихнуть, теперь вот эти двое непонятно из-за чего показательные бои устраивать удумали. Неужели другого места на Пара-Эльтале не нашлось для мужских разборок?

А характерные звуки борьбы и сопровождающие ее короткие реплики слышны были очень отчетливо. Я попыталась зарыться под Мираба еще глубже.

— Ну-ну, миленькая, не бойся, я с тобой. — Эльфыреныш покровительственно похлопал меня по спине ладошкой, словно пыль выколачивал. — Ничего страшного не происходит. Выйдешь замуж за выжившего, и дело с концом, зато не надо будет мучиться угрызениями совести, что не с тем связалась. Ой, погоди, там что-то интересное происходит. Не скучай, я скоро… — И мелкий без зазрения совести бросил меня на растерзание моим страхам.

Лишившись своего ненадежного укрытия, я волей-неволей была вынуждена взглянуть реальности в лицо. Точнее, в филейную часть уползающего к противоположному концу огромной кровати эльфыреныша. Самих драчунов не было видно, но с пола доносились совсем не двусмысленные звуки. Движимая какой-то извращенной формой любопытства, я поползла в том же направлении, что и Мираб, и свесилась рядом с ним с кровати.

Полоз с Зелином катались по половичку, мутузя друг друга почем зря, и каждый норовил подмять противника под себя. Борьба шла с переменным успехом. Невысокий коренастый Хранитель Золота ничем не уступал в силе и боевой подготовке высоченному Хранителю первородного огня. Искры летели в разные стороны. Причем в прямом смысле. Как только ничего не загорается от столь пылкого противостояния?

Но вот лиебе исхитрился и прижал моего благоверного к полу каким-то изощренным приемом. Полоз подергался-подергался и, недобро прищурившись, притих.

— Что, сдаешься? — радостно вопросил Зелин, на всякий случай усиливая захват.

— Не дождешься! — И мой муж резким движением ног оттолкнул несостоявшегося победителя от себя. Правитель красиво пролетел пару метров, даже не попытавшись воспользоваться для этого крыльями, и врезался в стену. На голову ему словно в отместку тут же посыпались висящие сверху безделушки в виде маленьких глиняных панно, сухих букетиков и небольшой картины, тут же вспыхнувших и осыпавшихся на пол невесомым пеплом. Полоз был уже на ногах и ждал, когда противник соизволит встать и продолжить сражение.

— Ты использовал запрещенный прием, — жестко констатировал Зелиннэриан, неторопливо поднимаясь. — Теперь берегись.

И прежде чем я успела что-либо понять, на месте правителя вспыхнул высокий огненный столп и начал, угрожающе потрескивая, двигаться к змееглазому сопернику. Мой благоверный не стал терять ни минуты и, оборотившись золотой змеей, бесстрашно пытался хвостом затушить напирающее пламя. Зелин оказался не просто Хранителем первородного огня и им же хранимым, он был разумным огнем, а это гораздо серьезнее и опаснее. Золотистый змий слишком увлекся противопожарными маневрами и не заметил, как подпустил противника слишком близко. Я взвизгнула, когда огненные всполохи окутали моего благоверного целиком, взметнувшись на радостях аж до самого потолка, оставив на побелке черный след огненного поцелуя. Тонкие занавески на окнах занялись моментально, только до них сейчас никому не было дела.

Но Великий Полоз на то и Великий, что его нечеловеческая ипостась почти невосприимчива к любым магическим и физическим воздействиям, а кожа прочна, как самые крепкие гномьи доспехи. Вынырнув из пламени, этот червяк-переросток отфыркался, словно кошка после незапланированного купания, и принялся окружать огонь широкими тугими кольцами. Недовольно шипящее пламя судорожно заметалось в поисках выхода.

Мы с Мирабом, затаив дыхание, следили за страшным противостоянием Огня и Змеи, даже не замечая, что кровать с одной стороны тоже начала тлеть. Уйти мы уже не могли из чувства долга. Перед кем и в чем это чувство заключалось, объяснить ни я, ни мальчишка не могли. Одно было понятно: нужно дождаться окончания этого странного поединка, как бы он ни завершился.

И он завершился. Внезапно, неожиданно, непонятно. Просто оба ненормальных мужика, считающие себя сильными мира сего, вдруг прекратили напирать друг на друга и одновременно приняли менее разрушительный облик — человеческий.

— Слушай, Зелин, не ожидал от тебя такого, — пытаясь отдышаться, выдал мой благоверный. Видок у него был немного потрепанный, но глаза азартно сверкали.

— Ты тоже молоток, — похлопал его по плечу правитель. Он тоже несколько подрастерял свой прежний лоск, но выглядел донельзя довольным. — Как ты меня об стену! Я думал, дыру в коридор точно пробью.

— А мне вот интересно, что за прием ты применил перед этим? Я даже не понял ничего.

— Ага, зацепило?

— Еще бы!

— Показать?

— Спрашиваешь!

И эта воинственная парочка чуть ли не в обнимку удалилась из моей спальни, даже не вспомнив о благодарных зрителях, из-за которых, собственно, весь этот поединок изначально и затевался.

— Эй, а тушить тут кто будет? — крикнула я им вдогонку, но оба от меня отмахнулись, как обожравшиеся пауки от мухи-самоубийцы.

Понятно, как бардак и пожар устраивать — так это удел мужчин, а как убирать последствия — они жутко занятые…

Я сорвала весело полыхающие занавески вместе с карнизом и, несмотря на громаднейшее искушение, принялась затаптывать эти самые последствия. Матрас с кровати тоже пришлось стащить на середину комнаты (а он не легкий, между прочим) и тушить уже более существенным способом. Я уже не говорю, что за водой бегала раз десять на кухню, прежде чем противопожарная кампания увенчалась успехом. Еще день в самом разгаре, а я уже умаялась, как стадо отощавших коров, которых на заливные луга перегоняли через крутые горы.

Мирабчик в моей суете участия не принимал, скромно стоял в уголке, а когда я закончила и устало присела на краешек многострадальной кровати, спокойно заявил:

— И чего так напрягалась? Само бы потухло, ты же в гостях у Хранителя Огня, папа с этим даже на расстоянии без проблем справляется.

— А раньше нельзя было сказать? — Я готова была придушить вредного паршивца голыми руками.

— Привыкай.

— К чему?!

Но ответом меня не удостоили, предоставив самой разобраться в загадочности и неординарности мужской души. Мираб величественно выплыл из спальни. Я запустила в него подушкой, но малолетняя вредина успела захлопнуть дверь на мгновение раньше, поэтому мое женское самолюбие осталось неотомщенным. А еще я неожиданно вспомнила, что до сих пор щеголяю по всему дворцу в уже порядком изгвазданной пижаме. Интересно, что встречные эльфыри, когда я за водой бегала, подумали? Глаза-то у них при виде снующей туда-сюда полураздетой девицы изрядно округлялись.

Уезжать с Пара-Эльталя не хотелось. Мне безумно понравился этот прекрасный остров, с его незабываемыми пейзажами, свежим морским воздухом, удаленностью от Большой земли и конечно же такой волнующей близостью к первородному огню. Зелин еще несколько раз сводил меня к той заветной пещерке, в которой мы были в первую ночь нашего странного знакомства, и даже милостиво позволил окунуться в начало начал огненной стихии, за что я была ему безмерно благодарна. Кстати, таких пещерок по острову было раскидано довольно много, ведь огню, как и всем прочим живым существам, нужно дышать воздухом, а выходы-колодцы являлись своего рода дыхательными порами для поддержания нормального огненного баланса внутри земли. Одна стихия не может обойтись без взаимодействия с другой, они дополняют друг друга, питают, уравновешивают.

А еще я выяснила, что, оказывается, все лиебе умеют превращаться в пламя, и это их самое главное и грозное оружие. Ага, попробуйте противостоять натиску разбушевавшегося огня, сжигающего все на своем пути! Тут ни эльфийские мечи, ни гномьи секиры, ни магические защитные заклинания не помогут. Но воевать эльфыри не любят. Их истинное предназначение — оберегать и охранять одну из главных стихий от варваров, подобных Верховному Жрецу Темных (Зелин назвал его Мурвинальхом, вот противное имя!), которые спят и видят, чтобы использовать энергию огня в корыстных целях. А ведь нарушить гармонию целого мира так легко, восстановить потом почти невозможно. Чем это может закончиться, думаю, говорить не стоит, и так все ясно.

— Сати, ты точно решила уехать? — канючил с самого утра накануне нашего отъезда Мираб. — Может, останешься еще хоть на пару денечков, а?

— Ты же знаешь, что не могу, — терпеливо объясняла я неугомонному мальчишке.

— Но папа сказал, несколько дней ничего не решат, и все зависит только от твоего желания.

— Милый ребенок, есть такое очень мерзкое слово «надо», и против него никакие «не хочу, не буду» не действуют. Мне нужно найти ту женщину и объяснить ей, насколько она была неправа в последнюю нашу встречу.

— Ну хоть пообещай, что мы еще увидимся.

— Не волнуйся, Мирабэль, — раздался позади чарующий голос правителя, — вы еще увидитесь. — Он приобнял необычно притихшего сына.

— Откуда такая непокобел… неполобик… тьфу, непоколебимая, — с трудом выговорила я, — уверенность?

— Просто знаю.

— И что еще ты знаешь, но хитро умалчиваешь? — Неизвестно откуда вынырнул Полоз. Вечно он не вовремя появляется! Только я хотела задать парочку животрепещущих вопросов, касающихся лично меня любимой, как он уже тут как тут, словно специально за мной следит.

— Есть вещи, знание которых может не столько облегчить жизнь, сколько прибавить еще больше проблем, — витиевато выразился Зелин с загадочной клыкастой улыбкой.

— Та-а-ак… Начинается. — Полоз скрестил руки на груди и исподлобья посмотрел на правителя. — Я в последнее время слышу слишком много расплывчатых предсказаний, напутствий и просто советов. Хоть ты-то мог бы выражаться не так туманно.

Вот тут я была полностью согласна со своим благоверным и даже чуть не поддакнула ему вслух, но успела прикусить своего главного врага чуть раньше, чем первые и, очень возможно, последние в моей свободной жизни слова прозвучали.

— Важно не само знание, а понимание приобретенного, иначе оно не имеет никакого смысла. А чтобы понять, нужно пройти определенный путь…

О да, Зелин сразу же внес ясность.

— Сколько же бродить можно? Я же не лягушка-путешественница, — продолжал напирать настырный Полоз.

— Бывает, что на это уходят годы, а иногда и вся жизнь.

— Вот спасибо, благодетель, утешил. А попроще никак нельзя?

— Попроще тебя вряд ли устроит, — хмыкнул наш крылатый красавчик и поспешно продолжил, чтобы никто не успел задать каверзного вопроса: — Но одно могу сказать точно — каждый из вас получит то, к чему стремится.

— Ближе к старости, когда это уже неинтересно будет, да? — скептически хмыкнула я.

— Ошибаешься, намного раньше. Есть нечто, происходящее независимо от нас, и его нельзя избежать, им можно только грамотно воспользоваться.

— Да ну тебя, — махнул рукой мой благоверный, потеряв к разговору всякий интерес. — Тоже мне предсказатель доморощенный нашелся. С тем же успехом и я вещать могу. Каждый получит по заслугам в положенное время… — Он зловеще произнес последнюю фразу, страшно выпучив змеиные глаза и судорожно потрясая руками над головой, словно в предсмертной агонии призывая кары небесные на головы злостных грешников. Нас то есть.

Я не удержалась и фыркнула. Со стороны выглядело очень смешно. Мой благоверный искоса посмотрел на меня и скептически хмыкнул, сам понимая всю абсурдность ситуации.

— Молодец, о Великий! — пытаясь сдержать неумолимую улыбку, отвесил полупоклон новоявленному ясновидцу Зелин. — Ты делаешь потрясающие успехи, сам того не ведая.

— Если у меня возникнут проблемы с финансами, займусь предсказаниями, — тяжко вздохнул Полоз и кисло улыбнулся в ответ. — На кусочек золота всегда смогу заработать. Или к тебе на полный пансион подамся, как к верящему в мои скромные способности учителя. Ты сам приглашал.

Правитель округлил фиалковые глаза и отчаянно закашлялся. Видно, не ожидал красавчик такого коварного поворота своего опрометчивого гостеприимства и теперь судорожно пытался придумать, как из этого щекотливого положения выкрутиться. Но, судя по затяжному приступу кашля, на правительственный ум не желала позариться ни одна мало-мальски здравая мысль.

— Надеюсь, Полозу никогда не придется испытать нужду и нищету до такой степени, чтобы перебраться на ПМЖ на Пара-Эльталь, — задыхаясь от хохота, попыталась спасти положение я. — Мирабчик, да постучи ты уже папе по спине, а то можно подумать, у него на нас аллергия уже появилась.

Добрый эльфыреныш папу очень любил и сил на его лечение не пожалел, саданув маленьким с виду кулачком по спине огненнокрылого отца так, что Зелин чуть не ткнулся носом Полозу в грудь. Искры с крыльев сыпанули в разные стороны, но, к счастью, на этот раз ничего не подожгли.

— Спасибо, сынок, — прохрипел исцеленный правитель и осторожно повел плечами, будто проверяя целостность и сохранность позвоночника после такого кардинального сеанса ударотерапии. — Что бы я без тебя делал?

— Для тебя все, что угодно, папочка, — радостно скалясь, ответил начинающий малолетний лекарь. — Может, еще разок стукнуть, для закрепления эффекта, чтоб уж наверняка?

Мы дружно уставились на мальчишку. Язва язвой.

— Сатия, это, между прочим, твое тлетворное влияние. — Зелиннэриан ткнул пальцем в собственного наследника и отодвинулся от него на всякий случай подальше, спрятавшись мне за спину.

— А что сразу я? Полоз тоже не всегда молчал, пока мы сюда добирались. — И я, мышкой скользнув к двери, увлекла Мираба за собой, предоставив двум взрослым мужчинам дальше самим разбираться в сложных вопросах воспитания подрастающего поколения. Один уже имеет ценный опыт, а второй пусть немного поучится, ему еще пригодится. Главное, что не я осталась крайней.

Однако час прощания, как бы мы все дружно его ни оттягивали, все-таки приближался. Собственно, погостили, и хватит, пора бы и честь знать. Дорогие гости, не надоели ли вам хозяева? Чем там себя еще успокаивают в подобных случаях? Мелкого до дома я доставила, клятву кровную, так опрометчиво данную, выполнила, нужную информацию (вместо предполагаемой изначально расправы) получила, все мыслимые и немыслимые правила дворцового гостеприимства соблюла… Вроде больше и делать здесь нечего, мои личные дела и так отложились на непозволительно долгий срок, только покидать Пара-Эльталь все равно очень не хотелось.

Поздно вечером накануне Зелин вытащил меня на прощальную прогулку, где дал последние наставления относительно мерзопакостной личности Верховного Жреца с отвратительным именем; о том, где его лучше всего искать и как можно выманить из него максимум информации, которую и следует использовать против него же. Я старалась ничего не пропустить и даже несколько раз порывалась записывать, чтобы ненароком ничего не забыть, но под осуждающим взглядом огненнокрылого наставника поспешно прятала блокнотик в карман. А что тут такого? Боюсь я запамятовать в ответственный момент все то, что мне вот уже несколько часов подряд так терпеливо втолковывают.

— Скажи, Саламандра, ты твердо уверена, что хочешь вернуть это проклятое кольцо? — словно между прочим поинтересовался Зелин, когда я уже вздохнула с облегчением, радуясь окончанию очень нужной, но такой скучной речи.

— Конечно! А что мне остается делать? Во-первых, оно мое по праву, ты сам говорил, а я не могу позволить безнаказанно обворовывать меня, исконную царевну Царства Долины, словно купчишку какую-то. А во-вторых, допустить развязывание войны между тобой и этим темноэльфийским поганцем, возомнившим себя пупом мироздания, я не могу. Вы с Мирабом стали мне слишком дороги.

— Даже так? — Эльфырь резко остановился и, окутав меня теплым шлейфом своих огненных крыльев, низко наклонился, будто разглядывал соринку, попавшую мне в глаз. — Тогда оставайся…

Последние слова были подобны шелесту ветра, так тихо и осторожно они прозвучали. Необыкновенные фиалковые глаза смотрели, казалось, в самую душу, руки неуверенно и нежно легли мне на плечи…

Опа-на! Вот чего я меньше всего ожидала, так это эльфыриной романтики. Даже предположить не могла, что такое возможно.

— Салли, я прекрасно понимаю абсурдность своего предложения и прекрасно помню, что ты замужем, но уверен — скоро все изменится, и у тебя появится выбор, — тихо и страстно заговорил Зелин. Я даже дыхание затаила, настолько проникновенным и чарующим был его голос. — Мой сын очень привязался к тебе и души не чает в своей спасительнице, ты смогла найти ключик к его детскому сердцу, помочь не отчаяться и не наделать глупостей в большом, смертельно опасном для любого лиебе мире, стать ему надежным другом и в чем-то даже наставником. И мне бы очень хотелось… Салли, я надеюсь… — Всегда сладкоречивый красавец вдруг стушевался и, прикрыв глаза, словно нашкодивший подросток, выпалил: — Саламандра, я буду ждать тебя! Мы с Мирабом будем ждать тебя!

— Зелин, я не могу ничего обещать, — хрипло прошептала я. Во рту почему-то так пересохло, будто я целый день бежала по знойной пустыне в бобровой шубе, а флягу с водой забыла дома.

— Знаю. Тебя связывают некие обязательства, тебе надо все обдумать, взвесить, решить… Но если ты сделаешь выбор не в мою пользу, я пойму.

Этот потрясающий красавец наклонился ко мне еще ближе, будто хотел сказать нечто самое сокровенное на ухо, но лишь слегка царапнул клыком по виску и резко отпрянул. И как мне прикажете все это понимать? Как признание в любви? Так его не было в нормальном понимании. Предложение забегать в гости на чашку чая в свободное от моих заморочек время? Тоже не ближний свет. Но сердце предательски дрогнуло от всех этих пылкостей. Такого мне еще никто никогда не говорил, так доверительно и преданно не заглядывал в глаза. И эти фиалковые очи…

Я решительно встряхнула головой, прогоняя еще слишком свежие воспоминания. Незачем поддаваться таким искушающим эмоциям. Это поначалу спокойная и размеренная жизнь будет настоящим наслаждением, но довольно быстро я начну выть со скуки и требовать вернуть меня туда, откуда взяли. Тем более что вещи уже собраны, последние подарки подарены, цэу выданы, пятки смазаны, крылатый транспорт стоит на старте. Нехорошо как-то разочаровывать эльфырей внезапным капризом, решив уже на пороге остаться с ними. Могут и не понять. Нет, Зелин с Мирабом будут рады до поросячьего визга, а вот остальные…

Я подхватила сумку, последний раз окинула взглядом местами подкопченную комнату — ничего ли не забыла — и бодрым шагом направилась к выходу. Чего еще высиживать-то?

На небольшой площади перед главными воротами дворца уже собралась довольно многочисленная толпа эльфырей, чтобы проводить гостей в последний путь. В смысле просто попрощаться.

— Сати! — бросился мне на шею Мираб, чуть не сбив с ног. Вот было бы весело, если бы мы дружно с ним скатились с лестницы. А она длинню-у-ущая! Ступенек на сто пятьдесят. Мечта Зелина, стоявшего у ее подножия, мигом бы осуществилась — любые переломы быстро не срастаются, а шейные могут надолго приковать к кровати.

— Мирабэль, если ты не хочешь меня покалечить, отпусти немедленно, — придушенно взмолилась я.

На удивление, мальчишка послушался, хотя мне на миг показалось, он очень сильно себя перебарывал, чтобы не сжать свои ручонки еще покрепче на моей шейке.

Мы неторопливо сошли вниз. Полоз стоял рядом с правителем и пристально наблюдал за моим спуском. По выражению его глаз я никак не могла понять, что творится у него на душе. На моей же скреблись одновременно и мыши, и кошки, совместными усилиями и с завидным рвением копая могилку моему дальнейшему спокойствию.

— Давайте только не будем устраивать скорбно-показательных затяжных прощаний, — сразу перешел к делу мой благоверный. Его рвение на материк было вполне понятно, у него семейная жизнь простаивает, а мы тут по гостям беззаботно шляемся. Я согласно кивнула. Действительно, ни к чему лишние эмоции.

— Хорошо, как скажете, — равнодушно пожал плечами Зелиннэриан, — но еще один последний подарок я Сатии все-таки сделаю.

Меня это насторожило, что неудивительно после вчерашнего-то разговора. Полоз тоже нахмурился, явно ожидая какой-то каверзы напоследок, но благоразумно промолчал — подарок-то не ему.

Правитель опустился на одно колено передо мной и низко склонил голову, огненные крылья безвольно свесились до земли, и вообще весь его вид говорил о полной покорности. Мне почему-то очень захотелось почесать его за длинным ушком, как нашкодившего кота, но я сдержала свои не слишком возвышенные порывы. Момент, можно сказать, исторический, а я тут о всяких глупостях думаю. Даже что сказать — не знаю, язык отсох.

Остальные эльфыри тоже замерли в каком-то молчаливом трансе, правда стоя, но головы склонили и крылья свесили, как их правитель. Еще не хватало, чтобы мне присягу верности принесли и боевое знамя вручили. Что я с ними делать буду? К Верховном Жрецу маршировать если только.

Осторожно покосившись на Полоза, я поймала его недоуменный взгляд, говорящий, что он тоже не до конца понимает смысла этого ритуала. Уже радует, не одна я такая тупая. Вот только что от меня требуется, никто пока не спешил объяснять.

Тем временем Зелиннэриан отмер и, взяв мои руки в свои, осторожно прикоснулся губами к кончикам моих пальцев. Удивительное ощущение, странное и волнующее, нежное и чувственное. Его можно было бы сравнить разве что с признанием в любви, которое вчера так и не прозвучало, если бы оно не было самой любовью. Не той обычной любовью, к которой мы уже давно привыкли, а давно забытой, бескорыстной, всеобъемлющей, созидающей. Он поднял на меня свои фиалковые глаза, и я растворилась в них полностью, без остатка. Мне даже показалось, что у нас одна душа на двоих, я чувствовала так же, как он, видела мир его глазами, даже думала его мыслями. Это было полное слияние душ. Такого спокойствия и умиротворения я не испытывала еще никогда в жизни и готова была стоять так целую вечность, только бы это не кончалось. Я ощущала себя невесомым облаком в небе, легким дуновением весеннего ветерка, подземным кристально чистым родником, пением птиц, шелестом листвы…

Но тут другой образ неожиданно встал перед моим внутренним взором. Более родной, более близкий, более желанный, тот, который вытеснил наваждение и ощущение полного покоя, заставив сердце забиться сильнее и обрушив на меня всю силу своих чувств. Золотые глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня с непередаваемой нежностью и грустью, выбившиеся из хитросплетенной косицы волосы теребил слабый ветер, а на губах блуждала мягкая ироничная улыбка. Во мне все перевернулось. Не нужны мне покой и умиротворение, равноценные смерти, мне нужна буря, страсть, чтобы любовь пылала, сводила с ума… Зелиннэриан не сможет дать мне всего этого, его любовь слишком тиха и покойна для меня, как летняя ночь для одуванчика. И я очнулась. Мы по-прежнему находились на той самой площади, но что-то ощутимо изменилось. Или это изменилось что-то во мне?

Зелин продолжал ласкать взглядом мое лицо, но теперь его фиалковые глаза не завораживали меня, не утягивали в свою бездонную глубину, мне просто нравилось смотреть на его изумительно красивое лицо, не больше. Я глубоко вздохнула, окончательно приходя в себя, и слабо улыбнулась ему.

— Мне пора…

— Спасибо, что не стала обманывать ни себя, ни меня, — тихо сказал эльфырь и снова склонился к моим рукам, повернув их ладонями вверх.

Не знаю, чего я ждала дальше, но тут левое запястье пронзила резкая боль. Я вскрикнула и непроизвольно отдернула руку, недоуменно уставившись на тоненькую алую полоску, струящуюся из двух маленьких дырочек и ручейком побежавшую по запястью. Несколько капель упало на землю. Губы и клыки коварного правителя тоже были в крови. Моей, между прочим.

— Ты еще кусаться вздумал?! — Мне захотелось придушить этого подлого крылатого красавчика. Сначала мозги мне запудрил, а потом кровушки моей испить решил? Ну не мерзавец?

Полоз молниеносным движением выхватил меч и обрушил его на моего кровного (теперь уже в прямом смысле) обидчика. И быть бы правителю эльфырей хладным трупом, если бы телохранители не перехватили удар в последний момент. У них закипела ожесточенная схватка, сопровождаемая проклятиями и нелестными пожеланиями моего благоверного в адрес упыриного отродья, которому ни под каким предлогом нельзя верить. Зелиннэриан же и бровью не повел, продолжая неотрывно смотреть на меня снизу вверх, будто происходящее его совершенно не касалось и его не пытались только что на полном серьезе убить.

— Не бойся, Салли, — нежно проворковал он, слизывая оставшуюся кровь с губ. — Я не причинил тебе вреда, и ты останешься тем, кто ты есть. Просто теперь, если тебе будет угрожать смертельная опасность, я почувствую это и приду на помощь. Твоя кровь подскажет мне, что я тебе нужен.

Что-то настойчиво говорило, что он не врет.

— А предупредить не нужно было? — обиженно насупилась я, заматывая еще продолжающее подкравливать запястье носовым платком. — Тоже мне ангел-хранитель нашелся… А мне случайно не полагается тебя тоже тяпнуть?

— Нет, ты не сможешь меня почувствовать.

— Ну пожалуйста, хоть в отместку, душу отвести…

Правитель нежно мне улыбнулся и поднялся с колена. Теперь в его глазах плясали веселые искорки.

— Давай не будем еще больше доводить твоего храброго защитника, иначе он уполовинит число моих подданных, а их и так не очень много. Прекратите бой!

Последняя фраза была адресована сражающимся и произнесена тоном, не терпящим возражений. Таким приказам обычно подчиняются беспрекословно. Полоз был на высоте и дрался как лев. Против стольких далеко не слабых противников он сумел не только выстоять, но и не получить ни единой царапины, в отличие от эльфырей-телохранителей, у которых одежда была во многих местах рассечена, а в некоторых и довольно сильно окровавлена. Однако, услышав не терпящий возражений голос правителя, все замерли и недоуменно уставились на Зелиннэриана. Я тоже.

— Прекратите бой! — немного тише, но так же властно повторил мой кусачий ангел-хранитель. — Уберите оружие! Все! Мы пришли сюда проводить наших друзей, а не устраивать бойню!

— Но, правитель, он посмел поднять оружие! — привел веский аргумент один из охранников. — Неужели вы вот так запросто позволите ему уйти?

— Еще как позволю. И не дай Вершитель, если у кого-нибудь, кто сейчас будет переправлять наших гостей на материк, неожиданно устанут и сами собой разожмутся руки. Урою!

Такая жесткая отповедь проняла всех. Оружие неохотно было водворено на место.

— И я тебя, если еще хоть раз посмеешь на нее своим бесстыжим клыком клацнуть, — вполголоса прошипел мой храбрый защитник.

Зелин открыто посмотрел Полозу в глаза. Что уж они там за безмолвный диалог вели между собой, не берусь судить, но расстались оба очень недовольные друг другом.

А несколькими днями ранее…

Эммирэн уверенной походкой шла к центральной зале главного храма Темных. Верховный Жрец уже ожидал ее там, девушке доложили об этом безликие, словно тени, слуги, и по их отсутствующему выражению лиц невозможно было определить, в каком настроении пребывает сейчас хозяин. Но это и не имело значения. Если в хорошем, то она только прибавит радости своим донесением, а если в плохом — сумеет его развеселить. Ведь на удивление неуловимая Саламандра, ставшая за последнее время чуть ли не кровным врагом наемницы, все-таки нашла свою смерть, а это не может не радовать. Туда ей и дорога. Правда, сначала вся операция по поимке так неудачно выжившей царевны провалилась, девчонку утащили к себе на остров эти мерзкие, но на удивление красивые твари лиебе, или эльфыри, как их называют в народе, чтобы язык не ломать труднопроизносимыми словами. Эмма чуть не рвала на себе волосы от досады. Ведь она не успела всего лишь на несколько мгновений, чтобы вся их сомнительная троица оказалась в руках у сопровождавшего несостоявшуюся убийцу отряда. Им же просто некуда было деваться, рано или поздно они бы сдались. Кто мог подумать, что эту вечно ускользающую паршивку буквально вырвут из рук самой наемницы и утащат за море. После такого провала возвращаться к Мурвинальху было чистой воды самоубийством. Казнить жрец ее, конечно, не казнит, но от своей верховной особы отдалит за милую душу, а это Эмме претило еще больше, чем казнь. Ей нужна власть! Любой ценой! А она, эта самая власть, буквально выскальзывает из ее рук. И все из-за проклятой Саламандры!

Пару дней Эмма просидела в ближайшем кабаке, стараясь залить вином свой самый крупный провал в жизни. Отряд, состоящий из пяти бойцов, опытных, но грубых и жадных до денег, радостно поддерживал «праздник души» своей командирши. Им платят, даром наливают, а больше ничего не надо. До жизни рыжеволосой девицы, от которой сейчас зависел их доход, им не было дела. Не станет этой, найдутся другие.

Но удача все-таки улыбнулась Эммирэн, к тому же с той стороны, откуда она и не ждала. Кольцо Саламандры, до вчерашнего дня бесцветным булыжником сидящее на пальце, вдруг пробудилось ото сна и налилось живыми красками настоящего пламени. А это могло означать только одно — девчонка наконец-то мертва! Или с ней происходит нечто, что отбирает у нее такую необходимую для завоевания мира силу. Зря наемница корила этих крылатых чудовищ на чем свет стоит и обещала сварить из них похлебку для свиней. Сами того не осознавая, эльфыри послужили на благо Верховному Жрецу и его будущей жрицы.

Наши рекомендации