Костя поморщился и как-то растеряно потер здоровый глаз, словно он плохо спал этой ночью. Стас его хорошо понимал, он сам едва не валился с ног.

- По поводу Пальчикова... - начал он, усаживаясь на свое место, но Костя жестом остановил его.

- Я готов передать дело кому скажешь, - сказал он, и Стас посмотрел на него, как на умалишенного.

- Правда? - он откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. - А к чему был весь вчерашний спектакль, Костенька? Про неподкупность и принципы кто мне пел?

- Мне сегодня звонил врач Матвеевой, - не отвечая на его вопрос, произнес Костя и подошел к столу. - Она вышла из комы и, может быть, даже сможет дать показания. Со временем. Я даже не сомневаюсь, какими они будут. Так что тут разберутся и без меня.

- Вот как... - протянул Стас, глядя прямо ему в глаза, которые будто застлала непроницаемая пелена, надежно скрывавшая все мысли и чувства. - Что ж, одной проблемой меньше. Это радует.

- Рад, что ты рад, - отрезал Артемьев и протянул руку. - Ключ отдай.

Стас, не возражая, подтолкнул к нему ключ, и Костя кивнул в знак благодарности. Разговаривать было больше не о чем. Внутри натянулась, завибрировала невидимая нить, грозя оборваться в любой момент. Нужно было что-то сказать, остановить, но язык намертво прилип к пересохшему небу.

- Костя, подожди, - все-таки не выдержал он, когда Артемьев подошел к выходу. Ситуация была до ужаса знакомой и вызывала ощущение дежа вю. Костя обернулся.

- Я был не прав, - сказал Стас, пересиливая себя. - Я не должен был. Ты... мог бы?

- Не умеешь ты просить, Стас, - Костя, забыв про дверь, медленно двинулся к нему. В его глазах, до этого совершенно пустых, заиграли злые огоньки. - И извиняться не умеешь. Вот приказывать и давить - запросто. Ты - танк, бронепоезд, прущий напролом. Ты умеешь заставить, но не можешь увлечь за собой. Ведь людям, Стас, нужно что-то давать. Не деньги, нет. Не иллюзию власти, которой упиваются твои оголтелые ухари, вообразившие, что если у них есть ксива и ствол, то им все можно. А что у тебя есть, Стас? У тебя самого, внутри, чем бы ты мог поделиться? С Антоном, хотя бы. Что ты ему дал? Ну же, Стас. Чего ты хочешь?

- Я хочу, чтобы ты вернулся, - холодея от того, как глупо, пошло, по-бабски это прозвучало, произнес Стас. Его трясло, будто в лихорадке, ладони взмокли, лоб покрылся испариной. В висках пульсировало, гулко отдаваясь в ушах и заглушая давшиеся с таким трудом слова. - Ты нужен Антону.

- Нет, - покачал головой Костя. - Ему нужен отец. Ты. Он и ко мне-то привязался только поэтому. Парень тебя боготворит, просто, как и ты, не умеет это показывать. Подумай над этим.

Он внезапно улыбнулся и, подкинув ключ, поймал его на раскрытую ладонь.

- Но у тебя все еще есть шанс все исправить. Если захочешь, конечно. Только больше не оставляй его одного.

Он снова повернулся, чтобы уйти, и Стас понял, что у него осталась последняя попытка.

- А если не Антону, - сказал он в спину Косте и тот замер. - Если это нужно мне?

Костя, обернулся и посмотрел на него через плечо.

- Зачем? - прямо спросил он. - Не наэкспериментировался?

Стаса заиграл желваками, медленно поднялся, стараясь унять едкую желчь, переполнявшую кровь, и, выбравшись из-за стола, начал наступать на застывшего Костю. Тот молча смотрел на него, не делая ни единой попытки отступить, хотя выражение лица Стаса было способно напугать кого угодно.

- Это было похоже на эксперимент? - процедил он, подойдя вплотную, и протянул руку, не то пытаясь схватить за горло, не то обнять. Костя криво усмехнулся. В его глазах на миг появилось странное, непонятное выражение, будто он колебался, не зная, что выбрать, но Стас не дал ему времени на раздумья, притянув к себе. Предусмотрительно запертая дверь оказалась очень кстати.

В первый момент Костины губы были неподвижны, а потом дрогнули, чуть раздвигаясь, и Стас тут же этим воспользовался. Он не был напорист, но настойчив, жаден, но не груб. И Костя поддавался, уступая, отвечая с не меньшей горячностью, словно ему передался чужой запал. Его ладонь удобно устроилась на затылке, не позволяя отстраниться, если бы Стас вдруг захотел сделать такую глупость. Вчерашний угар, послевкусие драки встрепенулись снова, разжигая в крови совершенно дикое, первобытное желание.

- Не здесь, - прошипел Стас с усилием отдирая себя от Кости. Тот, лихорадочно облизнувшись, кивнул.

- Вечером, - сказал он, и Стасу стало жарко.

- Вечером, - словно эхо, отозвался он, делая шаг назад. Оставалось продержаться каких-то несколько часов. Кажется, это были самые долгие часы в его жизни.

Ужин длился целую вечность, избавиться от Антона удалось далеко не сразу. Минуты тянулись бесконечно долго, но Стас не решался торопить события, боясь соскользнуть с тонкой нити, протянувшейся между ними тремя. Костя вел себя так, будто ничего не произошло, улыбался, шутил, снова строил железную дорогу, попутно обнаружив, что в ней не хватает целого блока.

- Здесь можно достроить еще станцию, - сообщил он, тщательно изучив рекламный буклет. Антон с надеждой покосился на отца, и Стас кивнул.

- Я помню, где покупал ее. На выходных сходим, посмотрим. Так, на сегодня хватит. Завтра в школу, хватит пропускать.

Антон, нисколько не расстроившись, отправился спать. Весь вечер он просто сиял, переполненный радостью от возвращения Кости, но все равно то и дело настораживался и внимательно приглядывался к обоим взрослым. Стас вздохнул, снова заметив его пытливый взгляд. Утраченное доверие придется восстанавливать долго и трудно. Главное, не сорваться второй раз.

- Что-то ты долго, - сказал он, когда дверь в спальню приоткрылась. Костя виновато развел руками и опустился на кровать, быстро избавляясь от футболки и джинсов, в которых ходил по дому. Раздеваясь, он приподнялся, и свет, проникавший с улицы, выхватил из темноты его силуэт. Тело моментально отреагировало на это зрелище, и Стас, зарычав, потянулся к нему, помогая стащить одежду. Сам он уже был совершенно обнажен.

Было горячо.

Наши рекомендации