Глава 10. Магические приемы. 5 страница

Однажды во второй половине дня, вернувшись из пещеры, я присела отдохнуть в тени сапотового дерева. Манфред подошел, лег мне на колени и тут же уснул. Слушал его мерное похрапывание и чувствуя его теплую тяжесть у себя на коленях, я тоже стала засыпать. Я, наверное, уснула, потому что внезапно проснулась и поняла, что видела сон, в котором спорила со своей матерью о серебряных вещах. Во сне я настаивала на том, что после ополаскивания их не следует сразу же прятать в шкаф. Проснувшись, я увидела, что рядом стоит м-р Абеляр и смотрит на меня яростным холодным взглядом. Этот взгляд, его поза, аккуратность его одежды и сосредоточенность, с которой он на меня взирал, создали у меня впечатление, что на меня смотрит орел. Его вид вселил в меня благоговейный страх.

— Что случилось? — спросила я.

Температура воздуха и яркость неба изменились. Было уже почти темно, вечерние тени лежали на земле.

— А случилось вот что: Манфред привязался к тебе и высасывает из тебя энергию, как вампир, — сказал он, широко улыбаясь. — То же самое он делал и со мной. Между вами, кажется, установились довольно близкие взаимоотношения. Попробуй называть его зарио, и мы посмотрим, рассердится он или нет.

— Нет, я не могу сделать этого, — ответила я, поглаживая Манфреда по голове. — Он красив и одинок, но никак не напоминает ж-а-б-у.

Мне показалось нелепым то, что я произнесла это слово по буквам, но что-то во мне не желало произносить это слово, чтобы не обидеть Манфреда.

— Жабы тоже красивы и одиноки, — сказал м-р Абеляр, сверкая глазами.

Подстегиваемая внезапным любопытством, я наклонилась над Манфредом и прошептала ему на ухо: "Сапито!" Я сказала это так доброжелательно, что Манфред только зевнул, делая вид, что ему наскучили мои комплименты.

М-р Абеляр засмеялся.

— Пошли в дом, — сказал он, — а то он истощит всю твою энергию. И кроме того, там теплее.

Я столкнула Манфреда со своих колен и последовала за м-ром Абеляром внутрь дома. Я села в гостиной, приняв очень формальную позу, потому что чувствовала себя очень неловко, оставшись наедине с мужчиной в темном пустом доме. Он зажег керосиновую лампу, а затем сел на диван на почтительном расстоянии от меня и произнес:

— Насколько я понимаю, ты хотела задать мне какие-то вопросы. Сейчас как раз подходящее время для этого, поэтому давай, я жду.

В течение какого-то мгновения в моей голове было пусто. Оказавшись в поле зрения его пронзительных глаз, я потеряла самообладание. Наконец я собралась с мыслями и спросила:

— Что произошло со мной в тот вечер, когда мы с вами познакомились, м-р Абеляр? Клара сказала, что не может должным образом объяснить это мне, а сама я ничего не помню.

— Твой двойник одержал верх, — серьезно сказал он. И при этом ты потеряла связь со своим обыденным "я".

— Что вы имеете в виду, когда утверждаете, что я потеряла с ним связь? — спросила я обеспокоенно. — Я сделала тогда что-то недозволенное?

— Ты не сделала ничего, о чем нельзя было бы рассказать твоей матери,

— сказал он хитро и улыбнулся. Его полные озорства глаза сверкали. — А если серьезно, Тайша, то тебе просто-напросто удалось воссоздать в своем воображении эфирную сеть настолько полно, насколько ты тогда была на это способна. Ты смогла отдохнуть в этом невидимом гамаке, который в действительности составляет неотъемлемую часть тебя. Когда-нибудь, став более опытной, ты можешь использовать линии эфирной сети для того, чтобы перемещать и изменять вещи.

А двойник находится внутри или вне тела? спросила я. В тот вечер у меня в течение какого-то мгновения присутствовало несомненное впечатление, что надо мной возобладало нечто внешнее по отношению к моему телу.

— Двойник находится и там, и там, — сказал м-р Абеляр. — Он одновременно и снаружи, и внутри тела. Как об этом можно сказать по­другому? Для того чтобы управлять им, та часть двойника, которая свободно перемещается вне тела, должна вступить в контакт с энергией, которая пребывает внутри тела. Внешнюю составляющую приближают и удерживают с помощью непоколебимого сосредоточения, а внутреннюю энергию-ось рождают, открывая некоторые тайные врата в теле и поблизости от него. Когда эти две части сливаются, рождается сила, которая позволяет человеку творить немыслимые чудеса.

— Где находятся те таинственные врата, о которых вы говорите? — спросила я, не смея прямо взглянуть ему в глаза.

— Некоторые из них находятся на поверхности кожи, тогда как другие скрыты в глубине тела, — ответил м-р Абеляр. — Всего есть семь главных врат. Ясли они закрыты, наша внутренняя энергия остается заключенной внутри физического тела. Присутствие внутри нас двойника при этом едва дает о себе знать. Мы можем прожить всю жизнь даже не подозревая о том, что он существует. Но если человек все же желает осознать его, врата должны быть открыты, и это можно сделать с помощью вспоминания и тех дыхательных упражнений, которые тебе показывала Клара.

М-р Абеляр пообещал, что лично будет наставлять меня в том, как преднамеренно открыть первые врата, после того, как я успешно совершу абстрактный полет. Он подчеркнул, что для того, чтобы открыть все врата, нужно полностью изменить свое мировоззрение, потому что свободу двойника ограничивают скорее наши предвзятые представления о том, что мы — это всего лишь тело, чем сама структура этого физического тела.

— А вы можете рассказать мне, где находятся эти врата так, чтобы я смогла открыть их сама?

Он посмотрел на меня и отрицательно покачал головой.

— Легкомысленно экспериментировать с силами, которые пребывают по ту сторону врат, глупо и опасно, — предупредил он. — Освобождать двойник следует постепенно, гармонично. Однако при этом обязательно должно соблюдаться одно условие: человек не должен вступать в половые сношения.

— Почему это так важно? — спросила я.

— Разве Клара не говорила тебе о светящихся червях, которые мужчина оставляет в теле женщины?

— Говорила, — сказала я смущенно и подавленно. Но мне следует признаться, что я в это не поверила.

— Это была твоя ошибка, — сказал он раздраженно. Ведь если вначале не очиститься с помощью процесса вспоминания, то открыв врата, ты буквально раскупоришь консервную банку с червями. А если к тому же будешь продолжать заниматься сексом, это лишь подольет масла в огонь.

Он громко засмеялся, от чего я почувствовала себя очень неловко.

— Если серьезно, то сохранение сексуальной энергии является первым шагом в путешествии к эфирному телу, к глубинному восприятию и полной свободе.

Как раз в это время в гостиную вошла Клара, одетая в просторный белый кафтан, в котором она выглядела, как большая белая лягушка. Я про себя улыбнулась оттого, что так непочтительно подумала о ней, и тут же взглянула на м-ра Абеляра, который, я могла поклясться, подумал то же самое. Клара села на стул и улыбнулась, глядя на то, как неуклюже мы сидим на диване.

Ну как, дошли уже до обсуждения ворот? спросила она с любопытством у м-ра Абеляра. — Поэтому Тайша так плотно сжимает ноги?

М-р Абеляр утвердительно кивнул, оставаясь полностью серьезным.

— Я только что рассказал о громадных воротах, которыми являются половые органы. Однако не думаю, что она поняла, о чем шла речь. В этом отношении у нее еще осталось немало заблуждений.

— Разумеется, осталось, — сказала Клара, подмигнув в мою сторону.

Они одновременно разразились такими раскатами хохота, что я почувствовала себя совершенно не в своей тарелке. Я терпеть не могла, когда надо мной смеялись или при мне разговаривали так, будто меня нет в комнате. Я уже собиралась сказать им, что они совсем не понимают меня, но вдруг Клара снова заговорила, обращаясь на этот раз ко мне.

— Ты понимаешь, почему мы советуем тебе не вступать в половые сношения? — спросила она.

— Чтобы я могла совершить путешествие к свободе, сказала я, повторяя слова м-ра Абеляра.

Затем я прямо спросила Клару о том, воздерживаются ли она и м-р Абеляр от половой жизни или просто пропагандируют линию поведения, которой не собираются следовать в жизни сами.

— Я же говорила тебе, что мы — не муж и жена, ответила Клара, ничуть не смутившись. — Мы — маги и поэтому нас интересует сила, которая приходит вместе с накоплением энергии, а не при растрачивании ее.

Я повернулась к м-ру Абеляру и спросила у него, правда ли, что он является магом, и попросила объяснить, что это значит. Он посмотрел на Клару, будто спрашивал у нее разрешения на то, чтобы разгласить тайну. Клара едва заметно одобрительно кивнула.

— Мне не нравится слово "маг", — сказал он, — потому что оно сразу же наводит на мысль о человеке, который занимается тем, что не имеет никакого отношения к нашим делам.

— О каких делах идет речь? — спросила я. — Клара сказала, что только вы можете ответить на этот вопрос.

М-р Абеляр сел ровно и устрашающе посмотрел на меня. Мгновенно я забыла обо всем и приготовилась внимательно его слушать.

— Мы — группа, состоящая из шестнадцати человек, к числу которых отношусь и я, и еще одного существа Манфреда, — начал он официальным тоном.

— Десятеро среди нас — женщины. Все мы занимаемся одним и тем же: мы посвятили свои жизни совершенствованию своих двойников. С помощью эфирных тел нам удается совершать действия, которые не могут быть описаны в рамках законов физического мира. Если мы теперь условимся называть это магией, то можно сказать, что все мы — маги. Если нет, мы — не маги. Это проясняет положение вещей?

— Из того, что вы рассказываете мне о двойнике, я делаю вывод, что вы хотите, чтобы я тоже стала магом. Это так? — спросила я.

— Не совсем, — ответил он, внимательно глядя на меня. — Все здесь зависит от тебя. Ведь в каждом конкретном случае от самого человека зависит, как сложится его судьба.

— Но Клара говорила, что все в этом доме появляются не случайно. Почему я была избрана? — спросила я. — Почему именно я?

— Ответить на этот вопрос очень трудно, — сказал м-р Абеляр, улыбаясь. — Давай ограничимся тем, что скажем, что мы должны были взять тебя в этот дом. Ты помнишь ту ночь лет пять назад, когда тебя застали в компрометирующей ситуации с молодым человеком?

Я тут же начала чихать, как со мной бывало всегда, когда я чувствовала себя в опасности. По ходу занятий вспоминанием я снова и снова вспоминала все подобные ситуации. С четырнадцатилетнего возраста я с ума сходила из-за молодых людей и постоянно преследовала их так же, как в детстве бегала за своими братьями. Мне больше всего на свете хотелось, чтобы меня любили, потому что я знала, что мои домашние меня не любят. Но это всегда заканчивалось тем, что я отпугивала кандидатов в поклонники раньше, чем мы успевали сблизиться. Моя навязчивость послужила поводом для того, чтобы все начали считать меня ветреной женщиной, способной на все. В итоге у меня была самая худшая репутация из всех, какие только можно себе вообразить, хотя я не совершила и половины того, что мне приписывали родители и друзья.

— Тебя застали в служебном помещении кафе того кинотеатра на открытом воздухе, куда люди приезжают на просмотр фильма в автомобилях. Это было в Калифорнии, помнишь? — услышала я слова м-ра Абеляра.

Как я могла не помнить? Несомненно, это была одна из самых худших переделок в моей жизни. И поскольку воспоминания о ней были для меня такими болезненными, я все откладывала ее глубокую проработку в ходе вспоминания, каждый раз только издалека касаясь ее. Тогда во время летних каникул я нанялась в кинотеатр на работу, которая состояла в том, чтобы продавать горячие бутерброды с сосисками и прохладительные напитки. В конце лета молодой человек по имени Кенни, который работал в справочном бюро того же кинотеатра на открытом воздухе, сказал, что любит меня. До этого я была полностью безразлична к нему, потому что на примете у меня был директор кинотеатра, который был красив и богат. Но к несчастью для меня, он был увлечен Ритой, девятнадцатилетней ярко-размалеваной красоткой, которая стала моей Немезидой.[††] Каждый вечер вскоре после того, как начинался сеанс, она украдкой проскальзывала в кабинет босса и запирала за собой дверь. Когда она появлялась оттуда перед самым началом перерыва, ее красно-белый клетчатый костюм официантки был весь измят, а волосы взлохмачены и запутаны. Я сильно завидовала Рите за то внимание, которое ей уделяют. Но еще хуже было то, что вскоре она получила более престижную работу кассира, тогда как я по-прежнему бегала с поп-корном и бутылками лимонада.

Когда Кенни сказал мне, что я красива и желанна, я начала смотреть на него в ином свете. Я перестала замечать, что его лицо сплошь покрыто угрями, что он постоянно хлещет пиво, слушает веселенькую музыку, ходит в ботинках и разговаривает на отвратительном техасском слэнге. Совершенно неожиданно для себя я увидела в нем мужество и красоту, хотя все, что я знала о нем, сводилось к тому, что его родители — католики. Я даже не знала, что он покуривает марихуану. Я начала влюбляться в него и не хотела, чтобы все эти, как мне тогда казалось, мелочи воспрепятствовали этому.

Когда я сообщила ему, что заканчиваю работать в конце недели, потому что моя семья уезжает на остаток моих каникул в Германию, и я должна последовать за ними, Кенни был очень раздосадован. Он обвинил моих родителей в том, что они пытаются разлучить нас. Он взял меня за руку и поклялся, что не может жить без меня. Он предложил мне выйти за него замуж, но мне тогда еще не было и шестнадцати, поэтому я сказала, что ему придется подождать. Он страстно обнял меня и сказал, что в таком случае мы могли бы по крайней мере заняться любовью. Я не поняла, имел ли он в виду тот вечер или вообще время до моего отъезда, но тут же согласилась с ним и предложила не откладывать. До конца сеанса у нас оставалось минут двадцать, поэтому я быстро отодвинула в сторону булочки и начала раздеваться.

Он испугался. Он дрожал, как мальчишка, хотя ему было уже двадцать два. Мы обняли друг друга и поцеловались, но прежде чем случилось все остальное, к нам в комнату ворвался какой-то старик. Увидев, что мы находимся в такой неловкой ситуации, он схватил метлу, ударил ею меня по спине и выгнал меня полураздетую в фойе, где я оказалась на виду у публики, стоящей в очереди в буфет. Они принялись хохотать и язвительно обзывать меня. Но хуже всего было то, что среди них я узнала двух учителей из своей школы. Они были так же шокированы, когда меня увидели, как и я, когда узнала их. Один из них рассказал о случившемся директору школы, который в свою очередь доложил обо всем родителям. Через некоторое время обо мне стали ходить сплетни, я стала посмешищем для всей школы. В последующие годы больше всех на свете л ненавидела того глупого старичка, который взял на себя роль моего морального воспитателя. Мне казалось, что в действительности это он испортил мне жизнь, потому что после этого мне не пришлось больше увидеться с Кенни.

— Я был тем старичком, — сказал м-р Абеляр так, будто следил за моими мыслями.

В это мгновение на меня свалилась вся тяжесть воспоминания о том публичном осмеянии. Но тот факт, что виновник всего происшедшего был сейчас передо мной, был для меня совершенно невыносимым. Почувствовав полную безвыходность своего положения, я расплакалась. Однако хуже всего было то, что м-р Абеляр, казалось, совсем не сожалеет о том, что тогда сделал.

— Я слежу за тобой, начиная с того самого вечера, сказал он, застенчиво улыбаясь.

В его взгляде и словах я прочла множество утонченных сексуальных оттенков. Казалось, что мое сердце вот-вот разорвется от ярости и страха. Я тогда поняла, что Клара привезла меня в Мексику, претворяя в жизнь какой-то зловещий замысел, который распространялся на меня и явно был связан с половыми извращениями. Ни на мгновение я не верила в то, что они говорили о воздержании.

— Что вы намереваетесь делать со мной? — спросила я дрожащим от страха голосом.

Клара озадаченно посмотрела на меня, а затем начала смеяться так, будто поняла, что у меня на уме. М-р Абеляр передразнив меня, задал Кларе тот же вопрос:

— Что вы намереваетесь делать со мной?

Вслед за этим его громогласный хохот присоединился к Клариному так, что, казалось, задрожал весь дом. Я услышала завывание Манфреда, доносящееся из его будки, — оно тоже напоминало смех. Я чувствовала себя хуже чем ничтожеством: для меня это был полный крах. Я поднялась, чтобы уйти, но м-р Абеляр снова толкнул меня на диван.

— Стыдливость и чувство собственной вины — не лучшие приятели, — сказал он серьезно. — Ты не проработала этот эпизод в ходе вспоминания, в противном случае ты бы себя сейчас так не вела.

А затем, сменив свой гневный взгляд на почти что соболезнующий, он добавил:

— Мы с Кларой ничего не собираемся с тобой делать. Ты уже сама сделала более чем достаточно. В тот вечер я искал комнату отдыха и случайно открыл дверь служебного помещения. Поскольку нагваль не может сделать подобной ошибки по невнимательности, так как он всегда осознает все свои действия, мне пришлось предположить, что сама судьба привела меня к тебе, а это означает, что ты для меня что-то значишь. Увидев тебя полураздетой, готовой отдаться какому-то хилому парню, который, возможно, испортит тебе жизнь, я начал действовать решительно и ударил тебя метлой.

— На самом деле вы сделали меня посмешищем для родных и друзей, — с досадой сказала я.

— Возможно. Но кроме этого я поймал твое эфирное тело и отметил его одной особой энергетической линией, сказал он. Начиная с этого дня, я всегда знал, где ты, но мне понадобилось пять лет для того, чтобы мы с тобой оказались в ситуации, в которой ты сможешь выслушать то, что я должен сказать тебе.

В первый раз до меня полностью дошли его слова. Я с недоверием уставилась на него.

— Вы хотите сказать, что постоянно знали, где я нахожусь? — спросила я.

— Я следил за каждым твоим движением, — ответил он уверенно.

— Значит, вы подсматривали за мной?

Смысл его слов медленно поднимался на поверхность моего ума.

— Да, в некотором смысле, — признался он.

— И Клара знала, что я живу в Аризоне?

— Естественно, все мы знали, где ты.

— Значит, Клара тогда встретила меня в пустыне не случайно! — выпалила я.

Я повернулась к Кларе в ярости.

— Ты знала, что я буду там, правда?!

Клара кивнула.

— Признаю это. Но ты ездила туда так часто, что нетрудно было проследить, где ты бываешь.

— Ио ведь ты сказала мне, что ты оказалась там случайно, — закричала я. — Ты сказала неправду. Ты хитростью заманила меня в Мексику. И с тех пор ты постоянно мне лжешь, посмеиваясь у меня за спиной, Бог знает почему!

Все сомнения и подозрения, которые я не высказывала месяцами, вырвались на поверхность.

— Для тебя это всегда были шуточки! — вопила я. Ты сразу поняла, что я глупая и доверчивая!

М-р Абеляр свирепо взглянул на меня, но я не опустила глаз и смотрела прямо на него. Он похлопал меня по голове, чтобы успокоить.

— Ты жестоко ошибаешься, девушка, — сказал он строго. — Все это для нас не забава. Верно, что мы немало потешаемся над твоей неразумностью, но никакие наши действия не направлены на то, чтобы обмануть кого-то или обвести вокруг пальца. Наши действия преследуют очень серьезную цель. В действительности здесь речь идет о нашей жизни или смерти.

Он говорил так проникновенно и выглядел так повелительно, что почти вся моя злость исчезла, оставив вместо себя безнадежное замешательство.

— Чего Клара от меня хочет? — спросила я, глядя на м-ра Абеляра.

— Я дал Кларе очень деликатное задание: привести тебя домой, — объяснил он. — И это ей удалось. Ты последовала за ней, повинуясь своей глубинной предрасположенности. Согласись, что не каждому незнакомому человеку удается пригласить тебя к себе в дом. Но она справилась с этой почти невозможной задачей. Это был мастерский ход! Мне остается только восхищаться тем, как хорошо это ей удалось.

Клара вскочила на ноги и почтительно поклонилась.

— Шутки в сторону, — сказала она, снова садясь и принимая самый серьезный вид. — Нагваль прав: это было самое трудное дело в моей жизни. В какой-то момент мне показалось, что ты вот-вот должна уступить своей недоверчивой натуре и послать меня подальше. Мне пришлось даже соврать тебе и сказать, что у меня есть тайное буддистское имя.

— А его у тебя нет?

— Нет. Все тайны во мне сожгло мое стремление к свободе.

— Но мне по-прежнему неясно, как Клара узнала, где меня искать, — сказала я, глядя на м-ра Абеляра. — Как она поняла, что я была в это время в Аризоне?

— С помощью твоего двойника, — ответил м-р Абеляр так, словно речь шла о чем-то совершенно очевидном.

Как только он сказал это, мой ум прояснился, и я сразу же поняла, что он имеет в виду, я уже на самом деле знала, что это была единственная возможность проследить за мной.

— Я прицепил одну энергетическую линию к твоему тонкому телу в тот вечер, когда впервые тебя встретил, объяснил он. — Поскольку двойник состоит из чистой энергии, оставить на нем такую отметину не так уж трудно. Принимая во внимание обстоятельства нашей встречи, я почувствовал тогда, что по крайней мере это я могу сделать для тебя. Для твоей же защиты.

М-р Абеляр смотрел на меня, ожидая, что я задам вопрос. Но я была занята тем, что пыталась вспомнить как можно подробнее обстоятельства того вечера, когда он ворвался в комнату, где я находилась.

— Ты что, не будешь спрашивать у меня, как я отметил тебя? — спросил он, глядя на меня испытующе.

Мои уши покраснели, я почувствовала, как комната наполняется энергией, и вдруг все стало на свои места. Мне не нужно было спрашивать м­ра Абеляра, как он сделал это, потому что я поняла это без его объяснений.

М-р Абеляр утвердительно кивнул, довольный тем, что я все поняла сама.

— Вы отметили меня ударом метлы! — воскликнула я.

Это было для меня несомненно, но когда я задумалась над своими словами, они показались мне совершенно бессмысленными, потому что я никак не могла их обосновать.

— Совершенно верно. Я отметил тебя, когда ударил по верхней части спины метлой, выгоняя тебя из комнаты. При этом я оставил внутри тебя особую энергию. Она находится в тебе с тех самых пор.

Клара подошла ко мне и пристально посмотрела на меня.

— Тайша, разве ты никогда не замечала, что твое левое плечо выше, чем правое?

Я знала, что одна из моих лопаток торчит сильнее, чем другая, вследствие чего в затылке и плечах у меня иногда возникает напряжение.

— Я думала, что это у меня от рождения, — сказала я.

— Никто не рождается с отметиной нагваля, — засмеялась Клара. — Энергия нагваля сконцентрирована у тебя за левой лопаткой. Вспомни, твои плечи стали неровными после того, как нагваль ударил тебя метлой.

Я вынуждена была признаться, что именно в то время, когда я работала на каникулах в кинотеатре на открытом воздухе, моя мать заметила, что у меня что-то случилось со спиной. Она примеряла на меня летнее платье, которое шила для меня тогда, и заметила, что оно неровно сидит на мне. Она была удивлена, когда обнаружила, что изъян не в платье, а в моих лопатках: одна из них была заметно выше другой. На следующий день она вызвала семейного доктора, который осмотрел меня и пришел к выводу, что у меня немного искривлен позвоночник. Он поставил диагноз "сколиоз", но заверил мать, что искривление настолько незначительно, что на него можно не обращать внимания.

— Тебе повезло, что нагваль не оставил в тебе слишком много энергии, — сказала Клара насмешливо, — а то бы ты стала горбуньей.

Я повернулась лицом к м-ру Абеляру, чувствуя, что мышцы на спине у меня напряжены так, как это обычно происходило, когда я нервничала.

— Теперь, когда вы поймали меня, что вы собираетесь со мной делать? — спросила я.

М-р Абеляр сделал шаг в направлении ко мне. Его холодный взгляд заставил меня сосредоточиться.

— Все, что я хотел, начиная с того самого дня, когда я тебя впервые встретил, — это сделать с тобой то же, что и в тот вечер, — ответил он торжественно. — А именно: открыть дверь и выгнать тебя наружу. Только на этот раз я хочу открыть дверь в этом обычном мире и выгнать тебя на свободу.

Его слова и то, как он их произнес, вызвали во мне целую лавину переживаний. Дело в том, что сколько я себя помню, я всегда чего-то искала, выглядывала из окна, разглядывая пешеходов на улице, словно где-то рядом кто-то поджидает меня. У меня всегда были какие-то непонятные предчувствия, мне снились сны о побегах, хотя я никогда не могла понять, от чего я убегала. Именно это чувство заставило меня последовать за Кларой в неизвестном направлении. Оно же удерживало меня от того, чтобы уехать отсюда, несмотря на очевидную бессмысленность всего, чем я здесь занималась. М-р Абеляр продолжал пристально смотреть на меня, и вдруг по мне прокатилась волна неописуемой благодати. Я поняла, что наконец-то нашла то, что всегда искала. Повинуясь порыву искренней признательности, я наклонилась и поцеловала его руку. Из каких-то неведомых мне ранее глубин во мне что-то поднялось, и я пробормотала то, что не имело никакого смысла, а выражало лишь мои чувства.

— Вы и мой нагваль тоже, — сказала я.

Его глаза сияли, радуясь тому, что мы в конце концов пришли к пониманию. Он нежно потрепал меня по волосам, и тут все мои скрытые страхи и разочарования прорвались потоками слез.

Клара встала и подала мне носовой платок.

— Для того чтобы вывести тебя из этого грустного расположения духа, нужно было тебя разозлить или заставить думать, — сказала она. — Я сейчас открою тебе то, что подействует на тебя и так, и этак. Я не только знала, где найти тебя в пустыне, но и ... Помнишь ту душную, запакованную вещами маленькую квартирку, из которой ты попросила меня перевезти свои вещи? Так вот, дом, в котором она расположена, принадлежит моему двоюродному брату.

Я ошарашено посмотрела на Клару, не в состоянии вымолвить ни слова. Смех ее и м-ра Абеляра прозвучал в моих ушах как грандиозный взрыв. Что бы они ни сказали или ни сделали, сильнее они не могли меня удивить ничем. Когда я вновь пришла в себя, вместо того, чтобы разозлиться на них за то, что как они так обошлись со мной, меня охватил благоговейный страх перед невероятной точностью их замысла и широтой их возможностей, которые, как я теперь поняла, не сводились лишь к тому, чтобы контролировать меня, но вытекали из их глубокого контроля себя самих.

Глава 15. Новый учитель.

Однажды через несколько месяцев после знакомства с м-ром Абеляром Клара вместо того, чтобы послать меня заниматься вспоминанием в пещере, предложила мне составить ей компанию для работы во дворе. Неподалеку от огорода за внутренним двориком Клара усердно сгребала на кучу листья. Я увидела, что наверху кучи она аккуратно выложила какой-то узор из сухих коричневых листиков.

— Что ты делаешь? — спросила я, подходя поближе, чтобы лучше видеть.

Я чувствовала усталость и уныние, потому что все утро, сидя в пещерке, прокручивала в воображении воспоминания о своем отце. Мне всегда казалось, что он похож на высокомерного напыщенного великана-людоеда. Но когда я поняла, что в действительности это обычный угрюмый мужчина, надломленный войной и переживший полное крушение надежд на красивую жизнь, я почувствовала великое разочарование.

— Я свила тебе гнездышко, где ты можешь сесть, ответила Клара. — Ты должна будешь расположиться на этой куче, как наседка на яйцах. Я хочу, чтобы ты отдохнула, потому что скоро к нам пожалует гость.

— Кто бы это мог быть? — спросила я как бы невзначай.

Уже не один месяц Клара обещала познакомить меня с другими членами группы нагваля — своими таинственными родственниками, которые, должно быть, вернулись из Индии, — но до сих пор этого не происходило. Каждый раз, когда я выражала желание повидать их, она говорила, что я вначале должна очиститься с помощью вспоминания, потому что в том состоянии, в котором я тогда находилась, я не была готова к этой встрече. И я верила ей. Чем больше я исследовала свои воспоминания, тем больше я убеждалась, что нуждаюсь в очищении.

— Ты не ответила на мой вопрос, Клара, — раздраженно сказала я. — Кто должен к нам прийти?

— Какая тебе разница? — промолвила она, протягивая мне несколько сухих листиков цвета меди. — Положи их себе на пупок и обвяжи тем поясом, который используешь при вспоминании.

— Я оставила свой пояс в пещере, — сказала я.

— Надеюсь, ты правильно им пользуешься, — начала

она. — Он нужен для того, чтобы поддерживать нас во время вспоминания. Ты завязываешь его вокруг талии, а одним концом привязываешь к палке, которую я закопала в пещерке. Таким образом ты не упадешь и не ударишься головой, даже если задремлешь или если пожелает проснуться твой двойник.

— Мне сходить и принести его?

Она рассержено щелкнула языком.

— Нет, у нас нет больше времени. Наш гость должен явиться с минуты на минуту, а я хочу, чтобы ты успела расслабиться и была в лучшей своей форме. Возьми мой пояс.

Клара поспешно вошла в дом и сразу же вернулась с полоской из оранжевой ткани. Она была действительно прекрасна. На ее поверхности был вышит едва заметный узор. В лучах солнечного света эта шелковая полоска переливалась разными оттенками от темно-золотистого до нежного янтарного.

— Если какое-то место на твоем теле болит или повреждено, оберни вокруг него этот пояс, — объяснила Клара. Он поможет тебе выздороветь. В нем отложилось немало силы, потому что я годами занималась в нем вспоминанием. Когда-нибудь то же самое ты сможешь сказать и о своем поясе.

Наши рекомендации