Сентября, вторник, обеденный перерыв

Поймала Лилли возле буфета и спросила на­прямик, занималась ли она летом с Джеем Пи Этим Делом.

Ее ответ меня совершенно не удовлетворил: «Так я тебе и рассказала, болтушка!»

Признаюсь, меня это задело. Я честно хра­ню все секреты, которыми она делилась. Я же никому не проболталась, что в пятом классе она утащила из маминой тумбочки книжку « Счаст­ливая проститутка», принесла в школу и на перемене зачитала нам вслух самые сексуаль­ные места. А тот случай, когда она сказала су­масшедшему Норману, что если он достанет ей билеты на Avenue Q, она пришлет ему свои вьет­намки на платформе от Стива Мэддена, и Норман достал для нее билеты. Но она так и не по­слала ему босоножки от Стива Мэддена, пото­му что у нее их сроду не было.

Еще я никому никогда не рассказывала, что однажды Лилли забросила мою куклу на кры­шу загородного дома ее родителей, и я не виде­ла ее до следующего лета, когда Майкл стал чистить водостоки и выбросил ее во двор, У бед­ной Землянички не было глаз, их выгрызли белки, а лицо расплавилось на солнце и засты­ло в немом крике. Я очень любила эту куклу, ее вид меня потряс – на всю жизнь запомню это зрелище, Я тогда жутко рассердилась, но не рассказала об этом ни единой живой душе.

Я не хотела показать Лилли, как сильно меня задела ее реплика, поэтому небрежно по­жала плечами и сказала:

– Как зсочешь. Я знаю, что ты трогала Бо­риса сама знаешь где. Он рассказал Тине.

Если бы Лилли вырвало, это был бы подоба­ющий ответ, но она только подняла взгляд к потолку и заметила:

– Ты еще такая незрелая.

– Честное слово, Лилли! – Тут я не сдер­жалась, обида таки прокралась в мой голос. – Не могу поверить, что ты мне не рассказала,

– Подумаешь какое событие! О чем тут рас­сказывать??

– О чем? Ты ТРОГАЛА эту штуку!

– Тебе обязательно обсуждать этот вопрос посреди кафе?

– А где нам еще это обсуждать? За столом, сидя рядом с твоим парнем?

– Ну ладно, – сказала Лилли, – Ну трога­ла я, что ты хочешь об этом узнать?

Мне не верилось, что мы ведем этот разго­вор над чанами со сметаной и тертым сыром. Но в этом виновата Лилли. Нормальная девчон­ка на ее месте могла бы рассказать об этом, ког­да она у меня ночевала или я у нее. Но нет, толь­ко не Лилли. Она хранила свою страшную тай­ну до тех пор, пока о ней не проболтался не кто‑нибудь, а сам Борис.

Дело в том, что хотя мне было ужасно нелов­ко, меня почти что тошнило и все такое... все‑таки мне было любопытно.

Да, я знаю, это гадко, но мне хотелось знать. Наконец почти все пошли за горячим, и побли­зости от нас никого не осталось.

– Ну, – сказала я, – для начала, какой он на ощупь?

Лилли пожала плечами.

– Кожа.

Я уставилась на нее, открыв рот. – И это все? Просто кожа?

– Ну, он же состоит из кожи, – сказала Лилли. – А ты думала, на что он похож?

– Не знаю. – Трудно судить о таких вещах, когда это прикрыто джинсовой тканью. Да еще и когда ширинка на пуговицах, с массой закле­пок. – В любовных романах, которые читает Тина, говорится, что это похоже на теплый ат­лас, покрывающий стальной стержень желания.

Лилли немного подумала, потом пожала пле­чами и согласилась:

– Ну да, это тоже есть.

– Ну все, – сказала я, – теперь меня точ­но вырвет,

– Надеюсь, не в соус гуакамоле? Теперь ты от меня, наконец, отстанешь?

– Нет. Майкл назначил мне встречу в ки­тайском ресторанчике, ты знаешь, о чем он хо­чет со мной поговорить?

– Может, о том, что он хочет, чтобы ты его потрогала?

Я подняла ложку из сметаны и замахнулась на нее, она взвизгнула и засмеялась.

– Я правда не знаю, летом я Майкла почти не видела, он был ужасно занят этим своим дурацким инженерным проектом.

Я опустила ложку. Я знала, что Лилли гово­рит правду. Майкл и правда был занят продви­нутым курсом по теории управления. Когда я спросила, что это вообще такое, он объяснил, это все связано с роботами. Его последний проект – робот‑рука, которую можно исполь­зовать при проведении операций, не вскрывая грудную клетку, на бьющемся сердце и все та­кое. Конечная цель, как объяснил Майкл, – сделать робота‑манипулятора для хирургии.

Вот так. Мой парень делает роботов. КРУТО!

Когда мы с Лилли вернулись к столику, мне было трудно даже просто посмотреть в лицо Бо­рису, хотя он теперь стал почти симпатич­ным – он больше не носит скобки на зубах, ему сделали лазерную операцию по исправлению зрения, он ходит к дерматологу и все такое.

Но все равно. Стоит мне на него посмотреть, как я вижу руку Лилли в его брюках. Прямо с заправленным свитером.

– Боже, Миа! – закричала Линг Су, как только я села, – что ты сделала со своими волосами?

Не такие замечания хочется слышать, ког­да сделаешь стрижку!

– Я была у стилиста в «Астор‑Плейс», – сказала я. – А что, тебе не нравится?

– Да нет, нравится, – быстро ответила Линг Су. Но я заметила, как она переглянулась с Перин, у которой, должна заметить, волосы еще короче, чем у меня. А у меня стрижка довольно короткая.

– А по‑моему, Миа смотрится классно, – сказал Джей Пи.

Он сидел на другом конце стола, напротив Лилли. Вообще‑то он и сам неплохо смотрелся. Его вечно спутанные светлые волосы стали местами еще светлее – выгорели на солнце. Он провел большую часть лета на Мартас‑Виньярд (у его родителей там дом), совершенст­вовался в виндсерфинге. И это окупилось. Ну конечно, если потрясающий загар и хорошо прорисованные мышцы на руках что‑нибудь стоят.

Но я на него не смотрела, нет, потому что у меня уже есть парень, и у него тоже муску­листые руки и потрясающий загар.

Только, наверное, Майкл этим летом не осо­бо загорел, потому что был очень занят проекти­рованием робота. Но он все равно сексапильнее, чем Джей Пи.

Который, кроме того, парень Лилли.

Или вроде того,

Джей Пи кивнул в мою сторону и сказал:

– Очень gaminesque.

– Я знаю, что это значит, – радостно ска­зала Тина. – Это значит, как Одри Хэпберн в фильме «Римские каникулы».

– Вообще‑то я думал скорее о Кире Найтли в фильме «Домино», – уточнил Джей Пи, – но твой вариант тоже годится.

Приятно, что мои друзья так меня поддер­живают. Во всяком случае, некоторые. Просто не верится, что Лилли не хочет говорить, зани­мались ли они с Джеем Пи Этим Делом. Если да, то по их виду этого не скажешь. Ведь, наверное, если парень и девушка отдали друг другу свое Драгоценное Сокровище, они хотя бы жмут друг другу ноги под столом.

Но они ничего такого не делали. Самой ин­тимной сценой, которую мне доводилось ви­деть, была сцена, когда Джей Пи давал Лилли откусить от своего шоколадного батончика. Я сама давала ей откусить от моего батончика. Но это вовсе не означает, что я собираюсь от­дать ей мое Драгоценное Сокровище.

Сентября, вторник,

Наши рекомендации