Всеобъемлющее исследование прижизненных травм костных останков восьми серебродобытчиков, убитых медведем гризли и захороненных на старом колорадском кладбище. 9 страница

Она вернулась к шахматному экрану и посмотрела на компьютер, надеясь найти кнопку для воспроизведения записи с девятой камеры. Компьютер был включен, но, когда она щелкнула мышкой, открылась иконка с надписью «Введите пароль».

«Черт!» Кори выругала себя за то, что не задала хозяину несколько очевидных вопросов.

Краем глаза она уловила мелькание чего-то красного и быстро перевела взгляд на экран. Вот оно, на восьмой камере. Что-то большое и темное ползло вдоль стены дома. Вокруг него парили черные треугольники, указывая на продвижение предмета. Буква «Д» снова замелькала на экране.

Может, позвонить в полицию? Но она оставила свой мобильник в машине, а домашний телефон этот поганый скупердяй Файн отключил.

Кори пригляделась, сердце ее начало колотиться быстрее. На эту часть террасы не падал лунный свет – она находилась в тени дома, и Кори не могла толком понять, что видит. Животное? Может быть, койот? Нет, для койота размеры слишком велики. Характер его движения, целенаправленного, крадущегося, вызывал у нее дрожь.

Объект исчез с экрана. Другие камеры не засекли никакого движения. Но Кори это не успокоило. То, что она видела, обходило дом сбоку. С того бока, где находилась ее комната.

Она резко повернулась. Что это был за шум? Попискивание мыши? Или – может быть, всего лишь может быть – тихий протестующий скрип осторожно открываемого снаружи окна?

Умирая от страха, Кори выбежала из пультовой и помчалась по коридору в кабинет. Высокие окна темными пастями открывались перед ней.

– Убирайтесь отсюда к дьяволу! – закричала она им. – У меня есть пистолет, и я не побоюсь выстрелить! Подойдете еще ближе – и я вызываю полицию!

Ничего. Полная тишина.

Кори постояла в темноте, тяжело дыша. По-прежнему ничего.

Она вернулась в пультовую. Видеорегистраторы бездействовали – никакого движения в радиусе действия камер не наблюдалось.

Кори простояла перед монитором пятнадцать минут, вглядываясь в разные квадратики. Потом обошла весь дом – собака семенила рядом. Кори проверила все двери и окна, убедилась, что они заперты. Наконец она вернулась в спальню, легла в темноте, закуталась в одеяло. Но так и не уснула.

Глава 24

Следующее утро было еще холоднее, чем вчера, если такое вообще возможно. Но до поры до времени, пока Кори суетилась в ангаре, она не замечала этого. После завтрака, во время которого она убеждала себя, что предыдущей ночью у нее просто разыгралось воображение, девушка оделась потеплее и вышла на улицу, но там обнаружила на снегу вокруг дома самые что ни на есть настоящие человеческие следы. Кто-то бродил вокруг дома, и бродил довольно долго, возможно несколько часов.

Она испугалась до смерти, но не смогла разобраться в запутанных следах или сообразить, куда они ведут.

Сев в машину, она проверила телефон – на нем было послание от Пендергаста, который сообщал, что получил для нее необходимые разрешения на обследование еще трех останков из тех, что находятся в ангаре. Кори поехала в отель «Себастиан», чтобы забрать бумаги и поблагодарить Пендергаста, но оказалось, что его нет. Однако он оставил документы для нее у портье.

Она почти забыла о холоде, когда нашла первый из трех скелетов – Эйзы Кобба, осторожно извлекла останки из гроба и разложила на столике для осмотра. Потом приготовила инструменты, глубоко вздохнула и приступила к методичному исследованию костей.

Все оказалось так, как она и подозревала. Многие кости имели повреждения, нанесенные каким-то инструментом: царапины, выщерблины, порезы. Кори и здесь увидела отметины от зубов, явно человеческих, а не медвежьих. И опять она не увидела никаких следов кулинарной обработки, жарки, варки – этого человека тоже съели в сыром виде. Не нашла она и следов пулевых или ножевых ранений. Причиной смерти был сильный удар по голове камнем, за которым последовало жестокое избиение и расчленение, как и в случае с Боудри. Старые побуревшие кости наглядно рассказывали историю насилия над человеком, которого убили, разорвали на части и съели.

Кори выпрямилась. Сомнений не оставалось: эти добытчики стали жертвой банды серийных убийц.

– Вы этого и ожидали? – раздался у нее за спиной тягучий голос.

Кори вздрогнула и резко повернулась. Она увидела Пендергаста, облаченного в черное пальто, с шелковым шарфом на шее. Его лицо и волосы были белее снега, прилипшего к ботинкам. У него была отвратительная привычка появляться неожиданно.

– Значит, вы получили мое послание, – сказал Пендергаст. – Я пытался позвонить вам вчера вечером, но вы не отвечали.

– Извините. – Сердце ее успокоилось, и щеки зарделись. – Я была на свидании.

Он поднял брови:

– Правда? Можно поинтересоваться с кем?

– Его зовут Тед Роман. Он работает в библиотеке Роринг-Форка. Вырос в этом городе. Хороший парень. Был помешан на лыжах. Любит гонять на снегоходах. Да и с головой у него все в порядке. Помогал мне в моих поисках.

Пендергаст кивнул, потом многозначительно повернулся к столику с костями.

– Я пока успела осмотреть только один скелет, – сказала Кори, – но, похоже, на нем такие же следы, как и на останках Боудри.

– Значит, по вашему мнению, мы имеем дело с… как бы это сказать?… группой, занимавшейся серийными убийствами.

– Именно. Я бы сказала, что их было трое или четверо. А может, и больше.

– Любопытно. – Пендергаст взял одну из костей, повертел ее в руке, бегло осматривая. – Двое убийц, работающие на пару, – такие случаи довольно редки, но известны. Но трое или более, работающие согласованно, – это воистину rara avis[19]. – Он положил кость на стол. – Технически для установления серийности требуется три отдельных случая.

– Всего погибло одиннадцать добытчиков. Разве этого не достаточно?

– Почти наверняка. С нетерпением жду вашего детального отчета и по другим добытчикам.

Кори кивнула.

Пендергаст засунул руки в карманы и посмотрел на инструменты, которые она принесла в ангар, после чего снова устремил взгляд на нее:

– Когда вы в последний раз перечитывали «Собаку Баскервилей»?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что Кори показалось, будто она ослышалась.

– Что?

– «Собаку Баскервилей». Когда вы читали ее в последний раз?

– Вы говорите про повесть о Шерлоке Холмсе? В девятом классе. Может, в восьмом. А что?

– Вы помните свое первое письмо об этой вашей работе? Вы упомянули в нем о встрече между Артуром Конан Дойлом и Оскаром Уайльдом. Во время этой встречи Уайльд рассказал Конан Дойлу жуткую историю, которую слышал во время поездки по Америке.

– Да, – сказала Кори, кинув взгляд на стол: ей не терпелось вернуться к работе.

– Вам интересно будет узнать, что одну из остановок во время своего турне Оскар Уайльд сделал именно здесь, в Роринг-Форке?

– Я знаю. Дойл написал об этом в своем дневнике. Один из здешних добытчиков поведал Уайльду историю о гризли-людоеде, и Уайльд передал ее Дойлу. Именно это и натолкнуло меня на мысль об этой работе.

– Превосходно. Мой вопрос такой: вы не думаете, что история, рассказанная Уайльдом, вдохновила Дойла написать «Собаку Баскервилей»?

Кори переступила с одной замерзшей ноги на другую.

– Возможно. Даже вероятно. Но я что-то не вижу связи.

– Связь вот в чем: если вы внимательно прочтете «Собаку», то, быть может, найдете подсказки к тому, что здесь случилось на самом деле.

– Что случилось на самом деле? Но… я уверена, что Уайльд услышал и пересказал Дойлу выдуманную историю. Никто не мог знать правду о том, что эти добытчики не были убиты медведем.

– Вы уверены?

– Дойл в своем дневнике писал о «седом медведе». Он не упоминал о шайке каннибалов.

– Задумайтесь вот о чем: что, если Уайльд выслушал настоящую историю и пересказал ее Дойлу? Что, если Дойл счел эту историю чрезмерно жуткой и не стал записывать в свой дневник? Что, если Дойл скрыл часть информации в «Собаке»?

Кори подавила в себе желание усмехнуться. Неужели Пендергаст говорит серьезно?

– Извините, но все это домыслы. Неужели вы в самом деле предполагаете, что история о Шерлоке Холмсе может пролить свет на мой проект?

Пендергаст не ответил. Просто стоял в своем черном пальто и смотрел на нее.

Девушка вздрогнула от холода.

– Послушайте, я надеюсь, вы не обидитесь, но я бы хотела вернуться к работе. Если вы не возражаете.

Пендергаст и на это ничего не сказал, просто смотрел на нее своими светлыми глазами. По какой-то причине у Кори возникло четкое ощущение, что она сейчас не прошла какое-то испытание. Но с этим она ничего не могла поделать; ответ был не в детективных рассказах, а здесь, в самих костях.

Долгое мгновение Пендергаст смотрел на нее, потом едва заметно поклонился.

– Конечно, мисс Свенсон, – холодно сказал он, повернулся и вышел из ангара так же неслышно, как и появился.

Кори смотрела ему вслед, пока не услышала слабый щелчок закрывающейся двери. И тогда – со смесью нетерпения и облегчения – она вернулась к земным останкам Эйзы Кобба.

Глава 25

Шеф полиции Стенли Моррис закрыл дверь своего кабинета и приказал секретарю не беспокоить его ни по какому поводу, пока он будет обновлять данные на пробковой доске. Именно так шеф полиции пытался справляться со сложными делами – сводил все к разноцветным карточкам размером три на пять дюймов, каждая из которых символизировала собой какой-нибудь факт, улику, фотографию или свидетеля. Он пришпиливал их в хронологическом порядке к пробковой доске, а потом с помощью бечевки соединял карточки, пытался отыскать в них систему, подсказку или взаимосвязь.

Этот стандартный метод верой и правдой служил ему прежде. Но теперь, вглядываясь в хаос, царящий на пробковой доске, в этот избыток цветов, в переплетение бечевок, устремляющихся в разных направлениях, он начал подумывать о том, что ему, возможно, требуется другая система.

Зазвонил телефон, и он снял трубку:

– Ширли, бога ради, я же просил меня не беспокоить!

– Извините, шеф, – сказала Ширли, – но тут кое-кто хочет вас срочно увидеть.

– Да будь это сам папа римский, мне все равно. Я занят!

– Это капитан Стейси Боудри.

Ему потребовалась целая минута, чтобы смысл услышанного дошел до него в полной мере. Он похолодел: «Только этого мне не хватало».

– Господи Исусе… Ну хорошо, пусть войдет.

Прежде чем он успел подготовиться, дверь открылась, и вошла поразительно красивая женщина лет тридцати пяти и ростом не менее шести футов. Капитан Боудри коротко стригла свои каштановые волосы, у нее было красивое лицо и проницательные темно-карие глаза.

Он встал, протянул руку:

– Шеф полиции Стенли Моррис. Никак не ждал вас увидеть.

– Стейси Боудри, – представилась женщина, пожимая протянутую руку.

Одета она была небрежно: джинсы, белая рубашка и кожаная жилетка, – но ее отличала военная осанка. Моррис предложил ей сесть, и она села.

– Прежде всего, – сказал шеф полиции, – я бы хотел попросить у вас извинения за историю с эксгумацией вашего, э-э, предка. Я понимаю, насколько это может огорчить. Мы в Роринг-Форке поверили застройщикам, которые должны были произвести тщательные разыскания, и я был поражен, искренне поражен, когда мне показали ваше письмо…

Боудри одарила его теплой улыбкой и махнула рукой:

– Не беспокойтесь об этом. Я не очень расстроена. Правда.

– Что ж, спасибо за понимание. Я… Мы сделаем все как надо, я вам обещаю. – Шеф полиции понял, что он чуть ли не мямлит.

– Это не проблема, – сказала Боудри. – Дело вот в чем. Я решила забрать останки, как только обследование будет закончено, и перезахоронить их на нашем старом семейном участке в Кентукки. Поэтому я и приехала. Так что, как видите, больше нет оснований перезахоранивать Эммета в первоначальном месте погребения, как я просила прежде.

– Я бы солгал, сказав, что не чувствую облегчения. Тогда ситуация становится проще.

– Послушайте… это у вас не кофе пахнет?

– Хотите чашечку?

– Спасибо. Черный. Без сахара.

Шеф позвонил Ширли и попросил принести кофе – вторую чашку для него. Наступило неловкое молчание.

– Итак, – заговорил Моррис, – вы давно к нам пожаловали?

– Нет, всего несколько дней назад. Прежде чем заявить о себе, я хотела сориентироваться, так сказать. Насколько я понимаю, мое письмо произвело некоторую сенсацию, и у меня не было желания пугать тут всех, врываясь в город на манер Одинокого рейнджера[20]. По правде говоря, вы первый, кого я посетила.

Ее слова словно гору сняли с плеч шефа полиции. И не только слова, но и располагающие, спокойные манеры.

– Тогда позвольте мне от всей души приветствовать вас в Роринг-Форке. Я рад, что вы ко мне зашли. А где вы остановились?

– Я была в Вуди-Крике, но теперь ищу место в городе. Не так-то просто найти что-нибудь, что было бы мне по карману.

– К сожалению, у нас разгар сезона. Не знаю, что вам и посоветовать. Город забит под завязку.

Моррис вспомнил ту буйную, злобную пресс-конференцию и задался вопросом: неужели так оно и останется?

Принесли кофе, и Боудри нетерпеливо ухватила чашку и отхлебнула.

– Должна сказать, что это не обычный для полицейского участка кофе.

– Знаете, я кофеман. У нас в городе есть один специалист по жарке кофе, он превосходно жарит по-французски.

Она сделала еще один большой глоток. И еще один.

– Не хочу вас задерживать – вижу, вы заняты. Просто хотела заглянуть и представиться, рассказать о моих планах относительно останков. – Она поставила чашку. – И еще я подумала, не скажете ли вы мне, где сейчас находятся останки и как туда добраться. Я хотела их увидеть и познакомиться с женщиной, которая проводит исследование.

Шеф полиции объяснил, как добраться до места, нарисовал маленькую карту «Высот».

– Я позвоню в охрану «Высот», – сказал он. – Сообщу о вашем приезде.

– Спасибо. – Капитан Боудри поднялась, снова поразив шефа полиции своей осанкой. Она была чертовски красивой женщиной, гибкой и сильной. – Вы мне очень помогли.

Моррис снова поспешно поднялся и протянул ей руку.

– Если я чем-то смогу помочь, чем угодно, милости просим.

Он проводил ее взглядом, чувствуя, что эта адова неделя, возможно, подходит к концу на положительной ноте. Но тут его взгляд остановился на пробковой доске, на хаосе карточек, на путанице бечевок, и прежнее ощущение страха вернулось. Нет, адова неделя далеко еще не кончилась, понял он.

Глава 26

Кори услышала звук открываемой двери ангара и подумала, что вернулся Пендергаст. Но вместо фигуры в темном одеянии она увидела высокую женщину в спортивном костюме из овечьей шерсти и в большой вязаной шерстяной шапочке с помпончиком.

– Кори Свенсон? – спросила женщина, подойдя.

– Да.

– Я Стейси Боудри. Хотела бы пожать вам руку, но у меня эти стаканчики с кофе. – Она протянула Кори высокий бумажный стаканчик из «Старбакса». – Большой слабый с молоком и много сахара. Мне пришлось брать наобум.

– Боже, вы попали прямо в точку. – Кори с благодарностью взяла кофе. – Я и понятия не имела, что вы собираетесь в Роринг-Форк. Это сюрприз.

– Тем не менее я приехала.

– Боже, Стейси – вы позволите так вас называть? – я перед вами в долгу. Вы спасли меня этим своим письмом. Меня ждали десять лет тюрьмы. Не знаю, как вас и благодарить.

– Ну-ну, не смущайте меня! – Боудри рассмеялась, сняла крышечку со стакана и сделала большой глоток. – Если кого и благодарить, то вашего друга Пендергаста. Он объяснил мне ситуацию, рассказал, что они с вами сделали. Я была рада помочь. – Она оглянулась. – Вы только посмотрите на эти гробы. И где же тут прапрадедушка Эммет?

– Вот здесь.

Кори подвела ее к останкам Боудри, кое-как разложенным на столике. Знай она о приезде Стейси, она бы привела их в порядок. Кори надеялась, что праправнучка поймет.

Слегка нервничая, она отхлебнула кофе, глядя, как Боудри подходит к столу и берет в руки осколок черепа.

– Боже, этот медведь и впрямь его искалечил.

Кори начала было говорить, но остановила себя. Пендергаст, имея на это все основания, советовал ей не говорить никому – никому – об истинной причине смерти, пока она не закончит исследования.

– Я думаю, вы делаете важное дело, – сказала Боудри, осторожно кладя на место осколок черепа. – Так вы, значит, и в самом деле хотите работать в полиции?

Кори рассмеялась. Боудри сразу ей понравилась.

– Вообще-то, я бы хотела стать агентом ФБР и специализироваться на криминалистической антропологии. Но быть не лабораторной крысой, а полевым агентом, обладающим особыми знаниями.

– Здорово. Я тоже думала поступить в правоохранительные органы… ну, это логичный выбор после военной карьеры.

– Так вы уволились? Вы больше не капитан?

Боудри улыбнулась:

– Я навсегда останусь капитаном, но вы правы, я уволилась. Если я задержусь тут еще ненадолго, то мне нужно найти что-нибудь подешевле. Отель, в котором я остановилась, скоро сделает меня банкротом.

Кори улыбнулась:

– Как мне это знакомо!

– Я просто хотела представиться вам и сказать, что, на мой взгляд, вы здесь делаете что-то очень важное.

Боудри двинулась к выходу.

– Минуточку, Стейси.

Боудри обернулась.

– Не выпьете со мной кофе попозже? – Кори сделала движение своим стаканчиком. – Хочу вернуть вам должок… если вы не рано ложитесь. Я собираюсь поработать подольше, пока не замерзну окончательно.

Лицо Боудри посветлело.

– Это будет здорово. Как насчет девяти часов?

– Договорились.

Глава 27

Миссис Бетти Б. Кермоуд сделала глоток чая «эрл грей» и посмотрела из панорамного окна своей гостиной на долину Сильвер-Куин. Из ее дома на вершине горного гребня (лучший участок во всех «Высотах») открывался великолепный вид: окружающие горы поднимались все выше и выше, к Континентальному водоразделу и устремленным в небо вершинам горы Элберт и горы Массив, двух самых высоких пиков Колорадо, от которых в это вечернее время оставались одни только тени. Сам дом был довольно скромен: что бы там ни думали про нее люди, миссис Кермоуд не любила жить напоказ. На самом деле ее дом был одним из самых маленьких в «Высотах». К тому же он был более традиционный, чем другие, построенный из камня и кедра без особых изысков – она не любила ультрасовременный постмодернистский стиль.

Из окна открывался еще и превосходный вид на ангар. Именно из этого окна миссис Кермоуд увидела около двух недель назад красноречивый свет, зажегшейся в ангаре поздно вечером. Она тут же поняла, кто находится внутри, и предприняла соответствующие действия.

Чашка задребезжала на блюдце, когда миссис Кермоуд поставила ее на стол, чтобы налить себе еще чая. На высоте восемь с половиной тысяч футов трудно было заварить хороший чай – вода здесь закипала при девяноста градусах, и миссис Кермоуд никак не могла привыкнуть к пресному вкусу, какую бы минеральную воду она ни использовала, как бы долго ни заваривала чай, сколько бы пакетиков ни клала. Она плотно сжала губы, добавляя молоко и немного меда, размешала и попробовала. Миссис Кермоуд всю жизнь была трезвенником. Не по религиозным причинам, а потому, что отец у нее был алкоголиком и для нее алкоголь олицетворял уродство и – хуже того – неумение управлять собой. Умение управлять собой миссис Кермоуд поставила целью своей жизни.

А теперь она бесилась, тихо и яростно бесилась из-за того, что эта девчонка и агент ФБР так унизили ее, разрушили ее владычество. Ничего подобного в ее жизни еще не происходило, и она никогда этого не забудет (уже не говоря о том, что не простит).

Она глотнула еще чая. «Высоты» были самым модным местом в Роринг-Форке. В городе, который захлебывался от денег нуворишей, «Высоты» были одним из старейших строительных проектов. Он являл собой торжество вкуса, незыблемую стабильность и имел налет аристократического превосходства. Кермоуд и ее партнеры не допускали, чтобы «Высоты» одряхлели, как это произошло с другими горнолыжными проектами 1970-х годов. Новый спа-комплекс и клубный дом должны поддержать проект на плаву, а открытие третьей очереди – тридцать пять участков по два акра ценой по 7,3 миллиона и выше каждый – обещало принести громадные денежные потоки первоначальным инвесторам. Но сначала нужно было решить проблему с кладбищем. Статья в «Роринг-Форк таймс» была хуже геморроя, но и она не шла ни в какое сравнение с тем, что наворотила Кори Свенсон.

Эта сучка. Это она во всем виновата. И она заплатит за то, что сделала.

Кермоуд допила чай, глубоко вздохнула и взялась за телефон. В Нью-Йорке уже наступила ночь, но Даниэль Стаффорд был совой, и если уж ты хотел дозвониться до него, то лучше это было делать в такое время.

Он ответил после второго звонка, его мягкий аристократический голос произнес:

– Привет, Бетти, как там у вас лыжи?

Волна раздражения. Он прекрасно знал, что она не катается на лыжах.

– Говорят, что великолепно, Даниэль. Но я звоню не для обмена любезностями.

– Жаль.

– У нас проблема.

– Пожар? Ну, это проблема, только если не находят поджигателя. А его обычно находят. Поверь мне, когда третья очередь станет реализовываться, он отправится на электрический стул.

– Я тебе звоню не из-за пожара, а из-за этой девчонки. И из-за агента ФБР, который везде сует свой нос. Я слышала, он накопал еще трех родственников, которые дали разрешение исследовать кости их предков.

– И в чем же проблема?

– Что значит «в чем проблема»? Да плохо уже то, что эта капитан Боудри появилась здесь собственной персоной… но она хотя бы хочет захоронить своего предка в другом месте. Даниэль, что, если остальные потомки потребуют захоронения предков на историческом кладбище? Мы ведь вбухали в строительство пять миллионов долларов.

– Ну-ну, Бетти, успокойся, прошу тебя. Этого никогда не случится. Если кто-либо из так называемых потомков подаст иск – а этого пока не случилось, – наши адвокаты похоронят их под грудой бумаг. Им сто лет будет не откопаться. У нас есть деньги и юридические возможности, чтобы такие иски тянулись десятилетиями.

– Дело не в этом. Меня беспокоит, куда все это может привести… если ты понимаешь, о чем я.

– Девчонка просто изучает кости, а когда она закончит, то и говорить будет не о чем. Это не приведет к тому, что тебя беспокоит. Да и как может привести? Ну а если и приведет, то, поверь мне, мы примем меры. Твоя проблема, Бетти, в том, что ты похожа на свою мать: ты слишком много волнуешься и лелеешь свою злость. Смешай себе немного мартини и забудь.

– Ты отвратителен.

– Спасибо. – Смешок. – Знаешь, что я тебе скажу? Выкинь это из головы. Я попрошу моих людей, чтобы покопались в их прошлом, нашли какую-нибудь грязь. Значит, эта девчонка, агент ФБР… кто-нибудь еще?

– Капитан Боудри. Это тебе на всякий случай.

– Отлично. Запомни: я делаю это только для того, чтобы порох у нас был сухим. Воспользоваться им, скорее всего, не придется.

– Спасибо, Даниэль.

– Мне для тебя ничего не жалко, дорогая кузина Бетти.

Глава 28

Они сидели на удобных стульях в почти пустом «Старбаксе». Кори держала стаканчик обеими руками, наслаждаясь исходящим от него теплом. По другую сторону маленького столика Стейси Боудри смотрела в свой стаканчик кофе. Она выглядела более спокойной, менее взбудораженной, чем была утром.

– Почему вы ушли из ВВС? – спросила Кори.

– Поначалу я хотела делать там карьеру. После событий одиннадцатого сентября. Я училась в колледже, мать и отец умерли, и я искала, где себя применить, поэтому перевелась в академию. Я была такой простодушной, абсолютной оптимисткой. Но два срока в Ираке и еще два в Афганистане излечили меня от всех иллюзий. Я поняла, что не рождена для службы в армии. Это мужские игры, что бы они там ни говорили. В особенности если речь идет о ВВС.

– Четыре срока? Ничего себе!

Боудри пожала плечами:

– Ничего необычного. Им там нужна масса людей на земле.

– И чем вы занимались?

– В последний срок я командовала Триста восемьдесят вторым экспедиционным подразделением по обезвреживанию неразорвавшихся боеприпасов. Мы размещались на базе передового развертывания в Гардезе, провинция Пактия.

– Вы обезвреживали бомбы?

– Иногда. По большей части мы очищали базу или увозили боеприпасы на полигон и там их взрывали. Практически каждый раз, когда требовалось провести какие-то земляные работы, нам прежде приходилось расчищать участок. Время от времени мы выезжали за пределы базы и обезвреживали самодельные взрывные устройства.

– Вы надевали такие специальные противобомбовые костюмы?

– Да, вроде как в фильме «Повелитель бури»[21]. Хотя чаще мы пользовались роботами. Ну да все это теперь в прошлом. Несколько месяцев назад я уволилась. И пока еще не определилась, что мне делать дальше с моей жизнью… а тут пришло сообщение от Пендергаста.

– И так вы оказались в Роринг-Форке.

– Да. И вы, вероятно, недоумеваете почему.

– Отчасти, – рассмеялась Кори, немножко нервничая.

Она боялась задавать вопрос, который ее мучил.

– Когда вы с ним закончите, я отвезу моего прапрадедушку в Кентукки и похороню на семейном кладбище.

Кори кивнула:

– Это вы хорошо придумали.

– Мои родители умерли, ни братьев, ни сестер у меня нет. Вот я и заинтересовалась прошлым моей семьи. У семьи Боудри большая история. У нас есть колорадские первопроходцы вроде Эммета, военные офицеры времен Революции, а есть еще и мой любимец – капитан Томас Боудри Хикс, который сражался на стороне южан в армии Северной Вирджинии. Настоящий герой и капитан, как я. – Ее лицо засветилось от гордости.

– Вот здорово.

– Я рада, что вы так думаете. Потому что я приехала сюда вовсе не для того, чтобы торопить вас. У меня нет никаких срочных дел – просто хочу воссоединиться с моим прошлым, с моими корнями, совершить, так сказать, персональное путешествие, а в конце вывезти останки предка назад в Кентукки. Может, тогда мне станет яснее, что делать с собой дальше.

Кори просто кивнула.

Боудри допила свой кофе.

– Странная какая смерть – погибнуть в лапах медведя.

Кори немного поколебалась. Она весь день думала об этом и решила, что не имеет права скрывать истинное положение дел.

– Полагаю, вы должны кое-что узнать про вашего предка.

Боудри подняла на нее глаза.

– Только это должно оставаться между нами. Во всяком случае до тех пор, пока я не закончу работу.

– Между нами и останется.

– Эммет Боудри не был убит и съеден медведем.

– Не был?

– Как и остальные жертвы… по крайней мере те, которых я обследовала. – Кори глубоко вздохнула. – Они были убиты. Похоже, действовала банда серийных убийц. Они были убиты и… – Она не могла заставить себя произнести это.

– Убиты и?…

– Съедены.

– Вы шутите!

Кори покачала головой.

– И этого никто не знает?

– Только Пендергаст.

– Что вы собираетесь с этим делать?

Кори помолчала.

– Я хочу остаться здесь и раскрыть это преступление.

Боудри присвистнула:

– Боже милостивый. И никакого представления, кто это мог сделать? Или почему?

– Пока нет.

Наступило молчание.

– Вам нужна какая-либо помощь?

– Нет. Впрочем, может быть. Мне нужно просмотреть целую кучу старых газет, и я была бы рада, если бы мне в этом помогли. Но судебно-медицинскую часть я должна выполнить сама. Это моя первая настоящая работа, и… я хочу, чтобы она была моей работой. Пендергаст думает, что я спятила, и хочет, чтобы я поскорее уехала в Нью-Йорк с тем, что у меня уже есть, но я пока еще не готова уезжать.

Боудри широко улыбнулась:

– Как я вас понимаю! Вы такая же, как я. Все люблю делать сама.

Кори отхлебнула кофе.

– Нашли где остановиться?

– Увы, нет. Никогда не видела города с такими ценами.

– А почему бы вам не поселиться со мной? Я подрядилась присматривать за особняком на дороге Вороньего оврага. Там лишь я и приблудная собачонка. И по правде говоря, я там одна побаиваюсь. Было бы хорошо иметь компанию.

«В особенности бывшего военного». Кори весь день вспоминала о следах на снегу и думала, что чувствовала бы себя гораздо лучше, будь в доме еще кто-нибудь.

– Вам только придется избегать объективов нескольких камер слежения: отсутствующий хозяин – страшный зануда. Но я была бы рада, если бы вы со мной поселились.

– Вы серьезно? Правда? – Улыбка Боудри стала еще шире. – Это было бы просто шикарно. Огромное вам спасибо.

Кори допила кофе и встала:

– Если вы готовы, то можете ехать за мной прямо сейчас.

– Я с рождения готова.

С этими словами Боудри взяла свои вещи и пошла следом за Кори в холодный вечер.

Глава 29

Без пяти четыре по лондонскому времени Роджер Клифиш вошел в большую гостиную своего дома на Мэрилбоун-Хай-стрит и с удовлетворением оглядел погруженную в сумерки комнату. Все здесь стояло на своем месте: обитые бархатом кресла по обеим сторонам камина, медвежья шкура на полу, длинный ряд справочников на полированной каминной полке, письмо, приколотое к дереву прямо под ними с помощью карманного ножа, научные графики на стене, скамейка с химикалиями, сильно обожженная кислотой, буквы V. R., выбитые на дальней стене пулевыми отверстиями (то есть, конечно, имитацией под пулевые отверстия). В углу даже стояла скрипка – Клифиш пытался научиться играть, но, разумеется, было бы достаточно и фальшивого царапанья по струнам. Он оглянулся, и на его лице появилась улыбка. Идеально: максимально возможное приближение к описаниям в рассказах. Единственное, от чего он отказался, – это от шприца с кокаином.

Наши рекомендации