Июня 10:16 реального времени

Утро, как награда за предыдущий, богатый на разочарования день, выдалось просто замечательное: ясное и солнечное, умытый вчерашним ливнем лес просто-таки сиял и искрился.

Лагерь тестеров состоял из трех палаток. Мелисса с Внучкой поселились в довольно обширной, но легкой купольной палатке. Махмуд, распределив свою часть провизии между Мак-Мэдом и Банзаем, притащил здоровенный армейский шатер. Единоличник Ксенобайт жил в маленькой, зато легкой одноместной палатке.

Когда программист вылез из своей палатки, остальная компания уже давно проснулась. Хмуро оглядевшись по сторонам, Ксенобайт, ссутулившись, побрел к костру.

— Как настроение? — бодро спросил Банзай, ловко хлопнув программиста по затылку кончиком полотенца. — Как спалось?

— Ужасно, — огрызнулся Ксенобайт. — Всю ночь пытался удалить дождь из скрипта окружающей действительности. В текстовом моде.

— И как? — ухмыльнулся Махмуд.

— Как видишь, — с достоинством развел руками Ксенобайт. Оглядевшись по сторонам, он ворчливо добавил: — Надо будет еще яркость чуть-чуть убрать, а то неестественно как-то все смотрится...

— С тобой все ясно, — вздохнул Банзай. — Ладно, давайте решим более важную проблему.

— Какую?

— Кто кашеварить будет?

Повисло тяжелое молчание. До сих пор выезды тестеров на природу имели структуру скорее пикника, что вполне позволяло прожить на шашлыках, консервах и супах быстрого приготовления.

Опыты с более серьезной готовкой в экстремальных условиях до добра пока не доводили. Что бы ни пыталась готовить Мелисса — получалась моментально застывающая в подобие каучука каша. Банзай всегда готов был помочь мудрым советом и чутким руководством, но собственно готовить отказывался наотрез. Махмуд с Мак-Мэдом освоили два блюда: шашлыки и углерод горелый.

Самыми загадочными кулинарными способностями отличался Ксенобайт. Его блюда либо взрывались, либо выглядели почти как настоящая еда. Только вот есть ее мог лишь сам Ксенобайт.

Так что все взгляды устремились на Внучку. Та пожала плечами и заявила:

— Ладно, я попробую. Только чтобы потом не ныли. Значит, так: мне нужны дрова, костер и вода. Все продукты — в одну кучу. И распакуйте котелок!

— Откуда у нее эти командирские нотки в голосе? — с беспокойством шепнул Махмуд.

Мак-Мэд только развел руками. Банзай озадаченно крякнул и принялся раздавать наряды:

— Махмуд — дрова! Мак-Мэд — займись костром. Ксен — за водой.

— Эй, почему это я за водой?! — возмутился программист.

— Потому что Махмуд с Мак-Мэдом уже ходили утром, пока ты дрых, разведали дорогу к озеру и принесли две канистры. Тебе осталась всего одна. Так что — вперед, да поживее!

***

Кризис, как и положено, разразился абсолютно неожиданно, на ровном месте. Внучка увлеченно орудовала вокруг котла, в котором аппетитно булькала, совсем как настоящая, гречневая каша с тушенкой.

Как раз вернулся Махмуд с очередной партией дров. Мак-Мэд, понукаемый Внучкой, кочегарил у костра.

— Гляньте, чего я нашел! — несколько озадаченно крикнул Махмуд, помахивая в воздухе какой-то мелкой штуковиной. — Дубовый лист!

— Что в этом удивительного? — поморщилась Мелисса. — Мы все-таки в лесу...

— Да не... Не настоящий... Вот!

Банзай, прищурившись, выхватил из пальцев Махмуда небольшое металлическое украшение в форме дубового листа.

— Ого, — тихо сказал он.

— Где-то я такие уже видела, — нахмурилась подошедшая Мелисса.

— Точно. В фильмах про Штирлица, — проворчал Банзай. — Такие дубовые листья входили в набор регалий немецких офицеров времен Второй мировой.

По всему было видно, что у каждого в голове промелькнули вчерашние байки старушек про восставших из могил эсэсовцев. Такие дубовые листья были бы весьма к лицу их командиру.

— Та-ак... — неуверенно проговорил Мак-Мэд. — Поневоле начинаешь задумываться, что, быть может, Ксенобайт не так уж неправ со своими сумасшедшими мыслями о виртуалке.

— Ерунда, — авторитетно заявила Внучка. — Подумаешь, воскресшие мертвецы...

— Ну... — тактично заметил Банзай. — Не скажи. Все-таки это немного нетипично. Например, все мои знакомые, которых угораздило... э-э-э... преставиться, лежат себе мирно, наслаждаясь заслуженным отдыхом, а не чистят медали перед ночными парадами... Кстати, листик-то не ржавый, выглядит как новый...

— В любом случае, — снова подала голос Внучка, помешивая кашу в котелке, — сейчас их бояться нечего. Живые мертвецы ходят по ночам, а солнечного света боятся. Это все знают.

— Н-да, спорить с этим трудно, — пожал плечами Банзай. — Кстати, где наш программист? Как бы не заблудился, уже полчаса как ушел.

— Я схожу, гляну, — вызвался Мак-Мэд.

— Эй, а костер?! — возмутилась Внучка, но снайпер уже шмыгнул в кусты. — У-у, филонщик!

— Да ладно, я его подменю, — ухмыльнулся Махмуд. — Главное — не подпускать к костру Ксенобайта! Как-то раз этот гад...

Договорить ходок не успел. Из кустов, точно мячик, вылетел Мак-Мэд. Физиономия у него была вытянутая. Набрав в легкие воздуха, он завопил:

— Немцы!

Может, у кого-то еще и мелькнула надежда, что снайпер имел в виду чудом заблудившуюся в рязанских лесах группу туристов из Германии, но высказать ее вслух не хватило ни оптимизма, ни времени. Чуть правее Мак-Мэда из леса выскочил самый натуральный фриц в характерной каске и мотоциклетных очках.

— Хальт! Нихт чизн!

Для воскресшего мертвеца парень выглядел очень даже неплохо: мундир, конечно, не совсем свежий, но относительно чистый и целый, цвет лица румяный, голос звонкий, улыбка очень самодовольная. А сквозь кусты уже проламывались другие фрицы...

Банзай метнул банку со шпротами от бедра, почти не целясь. Банка звонко щелкнула по каске удивленно ойкнувшего фашиста и рикошетом ушла в листву. Внучка зачерпнула ложку горячей, жирной каши и, точно из катапульты, засветила ею прямо в физиономию другому немцу. Махмуд без лишних сложностей взвесил в руке здоровенное полено и многозначительно улыбнулся.

Видя, что ситуация выходит из-под контроля, кто-то из немцев стал поднимать оружие. Кажется, дело принимало серьезный оборот. Мак-Мэд, рванув вперед, схватился за поднимающийся ствол и резко дернул, отправляя противника кувырком в кусты.

— Шухер! — повелительно взревел Банзай.

— Трое сбоку, наших нет! — подтвердила Мелисса.

По поляне с воплями метался немец, пытаясь счистить с очков горячую кашу. В общей суете никто так толком и не понял, когда тестеры, прихватив котелок и одного из противников, скрылись в лесу.

***

Дорогу показывал Мак-Мэд, несясь сквозь лес большими прыжками и балансируя горячим котелком с кашей. За ним, с брыкающимся и невнятно мычащим фрицем на плечах, скакал Махмуд. Рот пленному надежно заткнули батоном. Следом бежали Мелисса с Внучкой, Банзай замыкал шествие.

Ушли тестеры не очень далеко. Выбежав из лагеря, они скатились в незаметный из-за густого кустарника овраг, спустились по нему метров на двести, поднялись по противоположному склону и залегли в чащобе.

Бухнувшись на землю, Мак-Мэд первым делом ловко выудил из ботинка ложку и щедро угостился кашей.

— Красота, — сообщил он. — Как раз поспела. Внучка, это настоящий шедевр.

Махмуд, ни слова не говоря, сбросил пленного на землю и уселся прямо на него, так, что фриц аж крякнул сквозь батон.

— А этим бы все жрать, — удивленно вздохнула Мелисса, наблюдая, как второй ходок вытаскивает из кармана луковицу, а из-за голенища — ложку. — Господа, приятного аппетита, но, скажите, мне одной так кажется, или вокруг и правда творится какая-то фигня?!

— Творится, — не стал спорить Банзай, протирая свою ложку носовым платком. — Творится, Мелисса, тут ты не переживай. Мы, судя по всему, на военном положении. А раз так — война войной, а обед по расписанию.

Мелисса, фыркнув, уселась у котелка и отобрала у Махмуда ложку. Внучка тоже не заставила себя упрашивать, тем более что в руках у нее до сих пор была здоровенная ложка, которой она мешала кашу. Какое-то время тестеры с видимым удовольствием поглощали поздний завтрак.

— Махмуд, передай хлебушка, — попросил Банзай.

— О, а ведь точно! — просиял ходок и выдернул порядком пожеванный батон из пасти немца.

— Ребята, да вы что, совсем озверели?! — тут же взвыл пехотинец вермахта на чистом русском.

— О, видите, кое-что уже проясняется. Кстати, вы не обратили внимания на еще одну странность? Чем были вооружены эти огрызки третьего рейха?

— Стандартными армейскими гаусс-карабинами, — авторитетно подсказал Мак-Мэд. — Кстати, заткните ему рот шишкой, кажется, наверху еще кто-то. Я сбегаю, гляну.

Снайпер, точно ящерица, скользнул в кустарник. Тестеры притихли, Махмуд внушительно продемонстрировал пленному кулак, намекая, что лучше не шуметь. Вскоре стали слышны треск веток, тихие хлопки карабинов и невнятные крики.

Неожиданно и абсолютно бесшумно из кустов выкатился Мак-Мэд и сообщил:

— Ну, погнали наши городских. Немцы заняли оборону недалеко отсюда, но их вытесняют с позиций прямо в овраг, через который мы шли.

— А кто гонит? Партизаны?

— Вы не поверите, — как-то странно усмехнулся Мак-Мэд. — Если я ничего не напутал — их гонит Братство нодов!

— Час от часу не легче, — вздохнул Банзай. — И что вермахт не поделил с нодами? Делянку тибериума?!

— Может, пособим нодам? — облизывая ложку, спросил Махмуд. — Все-таки не чужие. А подробности потом выясним.

— Может, наоборот? — с сомнением спросила Внучка. — Вдруг мы что-то неправильно поняли?

— Эти гады не дали нам спокойно позавтракать, — напомнил Банзай. — Да и вообще, они мне еще с сорок первого не нравятся. Девочки, сидите, охраняйте кашу. Парни, пошли, начистим кое-кому репу...

Появление на поле боя троицы тестеров определенно произвело неизгладимое впечатление на всех. Особенно на немцев.

Секунд пять закованные в скафандры ноды потрясенно смотрели, как троица тестеров методично мутузит их недавних противников поленьями, потом раздались вопли:

— Эй, вы что делаете?!

— Наших бьют! — кинул кто-то древний боевой клич.

— Всем стоять!!! — раздался мощный рев, слегка искаженный шлемом.

Вперед вышел предводитель нодов. Оглядев тестеров, он хрипло булькнул и отстегнул лицевую пластину:

— Это свои. Внучек, где тебя леший носит?! Ты же еще вчера должен был приехать!

— Знаешь что, бабуля, — буркнул Махмуд, бросая дубину на пытающегося отползти в сторонку немца, — могла бы и предупредить!

— Ну вот, — довольно усмехнулся Банзай. — Картина, кажется, окончательно прояснилась. Ну так что, немцев добивать будем, или хватит с них?

***

— Страйкбол, — вздохнул Банзай, вертя в руках «трофейный» карабин. — Полные копии реальных образцов, вплоть до веса. Мощность, естественно, снижена, но в остальном это вполне натуральный гаусс-карабин.

— Старые пневматические модели слишком нежные, — авторитетно заметила Бабуля. — А по соленоиду гаусс-модели можно очень нежно разогнать шарик с краской в мягкой, но пропитанной ферритом оболочке. Эдакая смесь пейнтбола и страйкбола.

— Ладно, а при чем тут немцы и прочая чертовщина? — сердито спросил Махмуд, кивая в сторону бывшего пленного, которого Внучка откармливала кашей.

— Ну, это нам просто повезло, — ухмыльнулась Бабуля, доставая из контейнера на поясе сигару. — Все равно для такой забавы нужно защитное снаряжение. Ну вот мы со скуки и доработали свое под «Братство нодов». Другие команды копируют снаряжение разных воинских подразделений. Наших «фашистов» вы уже видели. Есть еще имперские штурмовики из «Звездных войн». Это еще что, вот как-то белорусы приезжали, у них команда — реконструкция штрафбата... Очень натурально, я вам скажу. Совсем повернутые на истории копируют разные полки Наполеона. Но их мушкеты против полуавтоматического не тянут.

— Так что же вы, поганцы, объяснить не могли? — грозно сдвинув брови, обратился Банзай к «пленному».

— А что мы? — недовольно насупился парень. — Смотрим — в зоне маневров какие-то туристы расположились... Ну — решили пошутить... А вы сразу за дубье!

— Считайте, что шутка удалась, — сурово заметила Мелисса. — Банзай, старый ты пройдоха, скажи честно: когда догадался?!

— А вот как кашу есть начал да подумал хорошенько — так и догадался. Для верности еще на оружие трофейное глянул — тут-то все окончательно и понял. Ну и разозлился слегка, что так нас купили...

— И как же ты, Бабуля, связалась с этими ненормальными? — уныло спросил Махмуд.

— Эх, внучек, — произнесла Бабуля, с видимым удовольствием потягиваясь. — Понимаешь, досада меня взяла. Что мы все в виртуалке да в виртуалке бегаем? К тому же — очень помогает. Тут весь мой клан командные действия отрабатывает. Опять же — природа, свежий воздух. Красота!

— Дай догадаюсь, — перебил Махмуд. — Скорее просто местная команда страйкболистов тебя на «слабо» взяла. Мол, в виртуалке все герои — а ну как вживую попробовать?

— По результатам двух сезонов, — холодно парировала Бабуля, — счет четыре — три. Правда — не в нашу пользу, но по фрагам мы ведем!

— Ты нормально предупредить не могла?! И что это за манера — назначать место встречи по координатам?

— Кстати, чего вы промахнулись-то так? В двух километрах отсюда — наша база, а координаты я по GPS давала. Мы вас вчера весь день ждали, правда, дождь этот дурацкий все спутал... Эй, только не говорите, что отправились без навигатора...

Тестеры смущенно потупились.

— Хорошо, что Ксенобайт этого не слышит, он бы нам весь мозг просверлил, — тихо заметил Банзай и вдруг встрепенулся: — Стойте! А где наш программист?!

***

— Ой, как бы беды не было. Программист на природе — это штука опасная, а наш Ксен совсем плох был. Ежели кто из этих ваших маскарадников над ним подшутить вздумал — у него точно крыша поедет. Решит, что все это виртуалка, а он тогда таких делов наворотить может...

Бабуля хмуро разглядывала карту, водя по ней пальцем.

— Напрасно вы его одного к озеру послали, — бурчала она. — Места там недобрые...

— В каком это смысле?! — насторожился Банзай.

— Ну... — Бабуля явно смутилась. — Ходят про них слухи всякие... мистические.

— Вроде воскресающих на девятое мая немцев? — с убийственной иронией спросила Мелисса. — Да бросьте, видели мы уже цену этим слухам. Если мы не поторопимся, Ксен вполне способен сам создать парочку легенд для этих мест. И, поверьте, это будут уж совсем кошмарные легенды.

— Ладно, сделаем так. Вы ищите своего приятеля в окрестностях озера, а я поспрашиваю наших, может, видел его кто. Внучек, потрудись на этот раз взять с собой мобильник, я, если что, позвоню.

Ксенобайт обнаружился только часа через три. К этому моменту до тестеров дошла масса угнетающих слухов.

Похоже, Ксенобайт и правда слетел с катушек. Кого и как он встретил первыми — пока оставалось загадкой. Так или иначе, ушлый программист, скорее всего, отреагировал ничуть не хуже оставшихся в лагере товарищей: ударился в партизанщину.

Первый свидетель его хулиганства, допрошенный Бабулей, рассказал, что в лесу на него откуда-то сверху упало что-то вроде огромного паука, нахлобучило на глаза каску, стукнуло по ней чем-то тяжелым и, пока бедолага пытался сообразить, что к чему, отобрало сухой паек и укусило за ногу.

В другом лагере рассказывали, что часовой краем глаза видел нечто зеленое, обросшее мхом и ветками. На всякий случай часовой дал предупредительную очередь на поражение, в ответ из кустов вылетел кирзовый сапог сорок второго размера. Позже обнаружилась пропажа бухты веревки, пачки чипсов и банки сгущенного молока.

Надо признать, Ксенобайт проявил удивительную прыть. Его видели и там, и здесь, он налетал, как ураган, и испарялся прежде, чем страйкболисты успевали понять, что это было.

Наконец Ксенобайта нашли. Прочесывая очередной кусок леса, Мак-Мэд вдруг остановился, нахмурился и поднял руку, давая сигнал остановиться. Повертев головой, он вдруг тихо скользнул в кусты. Махмуд вопросительно глянул на Банзая, но тот лишь многозначительно пошевелил бровями.

Несколько минут в кустах царила тишина, потом послышался треск, свист и три хлопка карабина. Потом кусты зашуршали, и на тропинке показался Ксенобайт с заложенными за голову руками.

Внучка при виде программиста испуганно пискнула и спряталась за спину Мелиссы. Неудивительно, что незадачливый страйкболист принял Ксенобайта за какое-то лесное чудище: выглядел тот просто кошмарно. Лицо, руки и большая часть одежды были перемазаны болотной тиной, точно маскировочной пастой. Мало того: программист напоминал оживший куст из-за массы веток, каким-то невероятным образом прикрепленных к одежде.

Мак-Мэд важно подгонял мрачного, как туча, программиста стволом явно только что изъятого карабина.

— Совсем озверел Черный Абдулла, — доверительно пояснил стрелок. — Ни своих, ни чужих не щадит. Ям вокруг понарыл, точно крот, ловушек наставил... Не, Ксен, постарался ты на славу, только против меня тягаться — салага ты еще.

Ксенобайт презрительно фыркнул.

— Вот что, — решительно заявила оправившаяся от потрясения Мелисса. — Ксен, ты дорогу к озеру разведал? Отлично! Марш мыться!

Спустя полчаса вся компания, включая Бабулю Флэш, собралась у костра в лагере тестеров, почти не пострадавшем от налета «фашистов». Кроме прочих, к обществу присоединились три парня: двое в немецкой форме и один в пластиковой броне имперского штурмовика. Все трое находились в легкой прострации: одного «немца» Ксенобайт пленил, рухнув на него в своей маскировочной амуниции с дерева, другого заарканил сделанным из украденной веревки лассо, штурмовик же умудрился рухнуть в самую натуральную волчью яму.

История Ксенобайта оказалась проста. Уже на обратном пути от озера, волоча канистру, программист услышал звуки разразившейся недалеко от лагеря перестрелки: как раз в этот момент Братство нодов во главе с закованной в пластик Бабулей село на хвост немцам.

Надо ли рассказывать, о чем подумал Ксенобайт, увидав отчаянно отстреливающихся от нодов фашистов? Понятное дело, он слегка расстроился, решив, что свежий воздух и дикая природа наконец доконали его.

Дальше все покатилось в тартарары. Будто бы для того, чтобы окончательно его добить, неизвестно откуда появился патруль из двух имперских штурмовиков. На самом деле это были разведчики, выслеживающие Бабулю Флэш и ее команду. Они не смогли удержаться от искушения подшутить над обалдевшим туристом. Понятное дело — для них это закончилось плачевно.

Убедившись, что крыша у него уехала далеко и надолго, программист вдруг ощутил себя в родной среде виртуального сюрреализма. На счастье штурмовиков, его руки все еще были заняты двадцатилитровой канистрой с водой, так что, вместо того чтобы схватиться за топор, Ксенобайт просто с утробным ревом метнул ее в противников.

Двадцатикилограммовый снаряд катапультировал обоих штурмовиков в кусты, а Ксенобайт, прихватив выроненный карабин, рванул в бега. Машинально он принялся играть по привычной схеме: запутал следы, вышел в хвост условному противнику и отследил горе-разведчиков до их родного лагеря. Тут в его голову стали закрадываться первые искорки понимания ситуации. Но крепко обдумать произошедшее программист удосужился, лишь обеспечив себя кое-какими припасами и окопавшись на болотце возле озера.

Разглядев повнимательнее трофейное оружие и придя к аналогичным с Банзаем выводам, Ксенобайт рассвирепел. Легенды о последствиях его обиды потом еще долго блуждали по Рязанской области, обрастая выдумками и мистическими подробностями...

Перед страйкболистами извинились. Награбленное Ксенобайтом добро (кроме съеденной провизии: от переживаний и отсутствия завтрака у Ксенобайта прорезался прямо-таки зверский аппетит) вернули. Страйкболисты, в свою очередь, принесли извинения тестерам. Скандал замяли.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — довольно заметила Бабуля Флэш.

— Бытует в коллективе мнение, — веско заметил Банзай, — что все еще только начинается. Бабуля, давай начистоту. Не просто так ты вытащила нас на эту прогулку. Что, опять собираешь сборную ветеранов виртуалки?

Глаза Бабули Флэш забегали, потом она просто махнула рукой:

— У меня всего четыре бойца. Как раз нормальный расклад для «Квейка» или «Каунтера». Но тут мы, признаться, порядком просели.

— Ага. Значит, ты хочешь... — начал было Махмуд, но Бабуля махнула рукой.

— Закрой варежку, внучек. Собственно, куда вы денетесь-то? Вы тут такого шороху наделали, особенно програмила ваш бесноватый, что все вокруг так и пыхтят. Как это, кучка туристов их уделала?! Не, ребята, они теперь спят и видят, как бы отыграться.

— Весь отпуск насмарку, — капризно поморщилась Мелисса, но азартный огонек в ее глазах подсказывал, что тестеры действительно уже никуда не денутся.

Наши рекомендации