Сокровища и не встретить ребенка, любопытной девушки, которая полюбовалась

бы ими! В отчаянии я не раз хотел покончить с собой.

-- Ну и трагичный выдался вечер! -- заметил Эмиль.

-- Ах, не мешай мне вершить суд над моей жизнью! -- воскликнул Рафаэль.

-- Если ты не в силах из дружбы ко мне слушать мои элегии, если ты не можешь

ради меня поскучать полчаса, тогда спи! Но в таком случае не спрашивай меня

О моем самоубийстве, а оно ропщет, витает передо мною, зовет меня, и я

Приветствую его. Чтобы судить о человеке, надо по крайней мере проникнуть в

Тайники его мыслей, страданий, волнений. Проявлять интерес только к внешним

Событиям его жизни -- это все равно, что составлять хронологические таблицы,

Писать историю на потребу и во вкусе глупцов.

Горечь, звучавшая в тоне Рафаэля, поразила Эмиля, и, уставив на него

Изумленный взгляд, он весь превратился в слух.

-- Но теперь, -- продолжал рассказчик, -- все эти события выступают в

Ином свете. Пожалуй, тот порядок вещей, прежде казавшийся мне несчастьем, и

Развил во мне прекрасные способности, которыми впоследствии я гордился.

Разве не философской любознательности и чрезвычайной трудоспособности, любви

К чтению -- всему, что с семилетнего возраста вплоть до первого выезда в

Свет наполняло мою жизнь, -- обязан я тем, что так легко, если верить вам,

Умею выражать свои идеи и идти вперед по обширному полю человеческого

Знания? Не одиночество ли, на которое я был обречен, не привычка ли

Подавлять своя чувства и жить внутреннею жизнью наделили меня умением

Сравнивать и размышлять? Моя чувствительность, затерявшись в волнениях

Света, которые принижают даже прекраснейшую душу и делают из нее какую-то

Тряпку, ушла в себя настолько, что стала совершенным органом воли, более

Возвышенной, чем жажда страсти? Не признанный женщинами, я, помню, наблюдал

Их с проницательностью отвергнутой любви. Теперь-то я понимаю, что моя

бесхитростность не могла их привлекать! Вероятно, женщинам даже нравится в

Нас некоторое притворство. В течение одного часа я могу быть мужчиной и

Ребенком, ничтожеством и мыслителем, могу быть свободным от предрассудков и

Полным суеверий, часто я бываю не менее женственным, чем сами женщины, -- а

Коли так, то не было ли у них оснований принимать мою наивность за цинизм и

Самую чистоту моих мыслей за развращенность? Мои знания в их глазах были

Скукой, женственная томность -- слабостью. Чрезвычайная живость моего

Воображения, это несчастье поэтов, давала, должно быть, повод считать меня

Неспособным на глубокое чувство, неустойчивым, вялым. Когда я молчал, то

Молчал по-дурацки, когда же старался понравиться, то, вероятно, только пугал

Женщин -- и они меня отвергли. Приговор, вынесенный светом, стоил мне

Горьких слез. Но это испытание принесло свои плоды. Я решил отомстить

Обществу, я решил овладеть душою всех женщин; властвуя над умами, добиться

Того, чтобы все взгляды обращались на меня, когда мое имя произнесет лакей в

Дверях гостиной. Еще в детстве я решил стать великим человеком, и, ударяя

себя по лбу, я говорил, как Андре Шенье: "Здесь кое-что есть! " Я как будто

Чувствовал, что во мне зреет мысль, которую стоит выразить, система,

Достойная быть обоснованной, знания, достойные быть изложенными. О милый мой

Эмиль, теперь, когда мне только что минуло двадцать шесть лет, когда я

Уверен, что умру безвестным, не сделавшись любовником женщины, о которой я

мечтал, позволь мне рассказать о моих безумствах! Кто из нас, в большей или

Меньшей степени, не принимал желаемое за действительное? О, я бы не хотел

Иметь другом юношу, который в мечтах не украшал себя венком, не воздвигал

себе пьедестала, не наслаждался в обществе сговорчивых любовниц! Я часто

Бывал генералом, императором; я бывал Байроном, потом -- ничем. Поиграв на

Вершине человеческой славы, я замечал, что все горы, все трудности еще

Впереди. Меня спасло беспредельное самолюбие, кипевшее во мне, прекрасная

Вера в свое предназначение, способная стать гениальностью, если только

Человек не допустит, чтобы душу его трепали мелочи жизни, подобно тому как

Колючки кустарника вырывают у проходящей мимо овцы клоки шерсти. Я решил

Достигнуть славы, решил трудиться в тишине ради своей будущей возлюбленной.

Все женщины заключались для меня в одной, и этой женщиной мне казалась

Первая же встречная; я в каждой видел царицу и считал, что, как царицы,

Вынужденные первыми делать шаг к сближению со своими возлюбленными, они

Должны были идти навстречу мне, робкому, несчастному бедняку. О, для той,

Которая пожалела бы меня, в моем сердце, помимо любви, нашлось бы столько

благодарного чувства, что я боготворил бы ее всю жизнь! Впоследствии

Наблюдения открыли мне жестокую истину. И я рисковал, дорогой Эмиль, навеки

Остаться одиноким. Женщины, в силу какого-то особого склада своего ума,

Обычно видят в человеке талантливом только его недостатки, а в дураке --

Только его достоинства; к достоинствам дурака они питают большую симпатию,

Ибо те льстят их собственным недостаткам, тогда как счастье, которое им

Может дать человек одаренный, стоящий выше их, не возмещает им его

Несовершенств. Талант -- это перемежающаяся лихорадка, и у женщин нет охоты

Наши рекомендации