Загробный мир во времена XVIII-XX династий.

Как представляли себе загробный мир (по-египетски "дат" - "то, что внизу") во времена XVIII-XX династий (1500-1000 годы до нашей эры), показывают росписи на стенах гробниц фараонов в Долине царей. В центре "Амдуат" (собрания магических текстов и рисунков "О том, что в загробном мире") изображена ладья Ра, бога солнца. На исходе дня он в облике старика опускается в Нижний мир, где за двенадцать ночных часов молодеет и на другое утро поднимается вновь на востоке. Ладью, на которой плывет Ра, ведут по подземной реке боги. При этом Ра подвергается великому множеству опасностей, потому что весь Нижний мир кишит змеями, враждебными солнечному богу. Один из них, ужасный змей Апоп, грозит выпить из подземной реки всю воду или поджечь корабль бога. Поэтому каждую ночь помощникам и проводникам Ра приходится вступать в сражение с Апопом, пуская в ход копья, ножи, стрелы и луки. Человечество восстало, заставив Ра подняться в небо, но он продолжал охранять порядок, маат, им установленный и ставший его жизнью. И вот всем живым существам приходится стареть и вновь становиться молодыми здесь, на Земле, подобно солнцу, подчиняясь бесконечному круговращению жизни (нехех), пока их не коснется перст смерти, и они не войдут, как Осирис, в застывшее царство мертвых (джет). Когда же и Атум вернется к своему изначальному покою, время и пространство перестанут существовать.

Об отношении египтян к смерти многое мог рассказать популярный во времена Нового царства Праздник Долины. В этот день родственники приходили к гробнице и торжественно поминали покойного. А поскольку египтяне не считали смерть событием "окончательным", празднество было веселым. Люди надевали свои лучшие наряды и длинные парики; в руках у них были букеты из цветов лотоса, на шеях венки из листьев, парики тоже украшались благоухающими бутонами лотоса. Гости пили вино и пиво, ели и вспоминали умершего. Под стук кастаньет танцевали девушки в длинных льняных одеяниях или в одном только узком пояске вокруг бедер. А музыканты играли на арфах и пели о бренности всего земного перед лицом бесконечного бытия:

"Следуй же смело своему сердцу! Давай хлеб неимущему, чтобы осталось твое имя прекрасным навеки! Проводи счастливо день! Подумай о часе, когда тебя поведут в страну, куда боги забирают людей. Там нет никого, кто взял бы с собой свои богатства. И нет возврата оттуда".

По прохождению времени упадка, наблюдается восстановление культов богов, и прежде всего почитания Ра, тесно сросшегося с идей единоверия увещевает неукоснительно соблюдать все ритуалы и совершать жертвоприношения. Одновременно с этим в недрах египетской культуры зреет иная система мировосприятия, связанная с представлениями о загробном мире, всегда занимавшими центральное место в египетской религии.

" Не выйдешь ты (больше) наружу, дабы видеть Солнце " - эти строки из " Спора Человека и Ба " находятся в полном противоречии с заупокойными текстами, одно из магических назначений которых - дать возможность умершему каждодневно созерцать Солнце, без чего не мыслима жизнь в мире ином.

Представления о загробном мире как стране вечного сна, тягостного мрака, где нет воды и воздуха, радостей любви, были достаточно широко распространены в Египте, встречаясь даже в гробничных надписях жрецов. И хотя подобные взгляды встречали отпор, хотя вновь и вновь напоминалось, что время жизни на земле - это сон и что взамен воды, воздуха и любовной услады дано будет " просветление ", а вместо хлеба и пива - " умиротворение сердца ", малочтущие некрополь не переводились.

" Песнь арфиста ", из гробницы царя Антефа, призывает « праздновать прекрасный день », не думая о смертном часе, ибо никто из умерших не вернулся, дабы поведать о своей участи и успокоить живущих, никто из них не взял в мир иной своего достояния, и места посмертного успокоения даже великого Имхотепа и Джедефхора исчезли с лица земли.

Эти данные говорят о том, сколь сложны были представления египтян о проблеме жизни и смерти. И то, что в эпоху смут, впервые ощутимо для нас, египетская сакральная культура уже не предстаёт как единое целое, сосуществуя с идеями неортодоксальными, само по себе весьма знаменательно. Не исключено, что неортодоксальные идеи возникли гораздо раньше, а годы великого социального и духовного потрясения лишь обнажили эти противоречивые тенденции египетской культуры.

Мир и внешняя стабильность, казалось надолго установившиеся в Египте с воцарением Аменхотепа III после долгих войн, внезапно были разрушены в правлении его сына и приемника Аменхотепа IV. Аменхотеп IV, сын Аменхотепа III, внук Тутмеса IV, взошедшего на престол по воле Хармахиса, а не Амона, бросил дерзкий вызов всевластию Амона, царя богов, и вступил с ним в открытое единоборство. Подобно змею Апопу, он попытался нарушить миропорядок, установленный Маат, - и богиня покарала его смертью.

Наши рекомендации