Глава 3. О последних штрихах

Я проснулась в великолепном настроении. У меня сегодня важное дело, и я знаю, как его сделать! С Грейнджер надо все решить, пока она сонная и вялая.

— Гермиона!

Дрыхнет! Нет, ну вы это видели? Решается вопрос о ее счастье, а она спит.

— Гермио-о-она!

— Лаванда, отстань...

— Гермиона, пожалуйста, только ты можешь мне помочь.

— Что еще?..

— Дай мне, пожалуйста, конспект по истории магии.

Для того чтобы вырвать листик, лучшего предмета не найти. Написано много и одно и то же — она и не заметит.

— Ну пожа-а-алуйста!

— Лаванда, зачем тебе в шесть утра понадобилась история магии?

— Понимаешь, я видела вещий сон…

— Не продолжай! На столе…

А я и не думала продолжать! С Грейнджер такие объяснения проходят лучше всего. Ей можно наплести всякого про вещие сны и предсказания, и она поверит. Представляете?! Она не знает, какая редкость эти самые вещие сны. Ну и кто тут после этого умный?

Я аккуратненько вырываю листок откуда-то из середины тетради и палочкой заметаю следы. Хорошо быть ведьмой! Так-так. Какой простой почерк для копирования. Грейнджер, Грейнджер... Ни одного завитка и вензелёчка. И вот еще! Кто бы мог подумать, Грейнджер рисует на истории магии! Так и узнаёшь шокирующие подробности — совершенно случайно. Угораздило же вырвать именно этот листок. Может, он ей дорог как память?.. Тем более рисовала она явно себя. Нос точно ее, с горбинкой. Хотя с размером не угадала. Сразу видно: художник из нее никудышный! А вот глаза выразительные сделала. Но здесь она себе польстила. Ух, какой взгляд! Злая была, что ли? И волосы себе зачем-то выпрямила и зачернила… Ну конечно, мы же гордые и не носим с собой разноцветные чернила. Любит она себя все-таки! Хотя и стремится приукрасить.

Так, теперь надо найти мое последнее эссе по зельям. Снейп в нем очень много понаписал — хоть для чего-то пригодится! Что тут у меня: «Мисс Браун, я с нетерпением жду момента, когда вам, наконец, надоест посещать мои уроки. Поверьте, зельеварение — явно не то, чему вам следует посвятить жизнь. Не мучьте ни меня, ни себя». Многого он хочет! Конечно, высшие зелья — совсем не то, чему следует посвятить жизнь. К тому же на седьмом курсе это не обязательный предмет… Но если я не буду ходить на зелья, мой Бон-Бон сядет с этой Грейнджер или, еще хуже, с Парвати. И если Грейнджер может не заметить видного парня, то вот в своей подружке я ни капли не сомневаюсь. Заметит и соблазнит! А мой Бон-Бон такой неопытный — не отличит истинную любовь от подлого коварства. Так что, профессор Снейп, вам придется потерпеть. Тем более сейчас, когда завязывается такая интересная интрига… Как же я за ними следить-то буду, если не на уроках? А уж тут-то я профи — как-нибудь влюбленный взгляд от обычного отличу!

Ну все, Лав-Лав, начали, главное, чтобы рука не дрогнула. Какие бы чернила взять? Обычными такие письма не пишут. Решено! Розовыми будет писать Грейнджер, зелеными — Снейп… Как же красиво! О-о-о-х! И последний штрих. Для достоверности надо розовую записку сбрызнуть духами Грейнджер. Как говорит моя будущая свекровь: «В любви и на кухне мелочей нет!» Снейп — зельевар, у него, знаете, какой нюх! Вот пусть он его и использует по правильному назначению. Нечего зря зелья нюхать! Так. Теперь в совятню и выбрать самых красивых сов. От Грейнджер — рыженькую, а от Снейпа — черненькую!!!

Глава 4. О тайном и явном

К Грейнджер сова с запиской прилетела во время завтрака. Ага! Прочитала… Покраснела и быстро спрятала. И что же ты теперь будешь делать? Смотрит на преподавательский стол. Украдкой. Отлично! А Снейпа там нет… Я ему специально сову до завтрака отправила — для усиления эффекта, — чтобы он на завтрак не пришел, а Грейнджер подумала… подумала… Да просто подумала! Жалко, его реакции не увижу. Ничего, подожду — у нас как раз сейчас будут сдвоенные зелья… М-м-м… Никогда я еще с таким желанием не шла в подземелья! Ну, во-первых, потому что Бон-Бон сам подошел ко мне, а теперь задумчиво идет рядом. Может, он что-то расскажет?

— Бон-Бон! Помоги мне донести сумку, у меня так болит плечо, а ты такой сильный…

Как же я люблю, когда он так мило краснеет!

— Милый, а чего это Грейнджер такая задумчивая?

— А?

— Бон-Бон! Ты еще не проснулся?

— А-а-а…

Понятно! Настоящий мужчина — ничего вокруг не замечает. А во-вторых, Грейнджер на самом деле идет вся такая задумчивая. И это совершенно правильная реакция! Интересно, а ей вообще хоть кто-нибудь записки писал? Именно ТАКИЕ, а не «дай списать»? Может быть, Крам? Нет. Он спортсмен, он, скорее всего, и писать-то не умеет…

Дошли. Сели. Снейпа нет. Грейнджер как на иголках. Ну-ну… Влетает Снейп! Все-таки есть в нем какая-то харизма: мантия развевается, глаза горят, губы сжаты… И ничего по лицу не понять. Шпион, одним словом. Наивный... У Лав-Лав и не такие кололись!

— Тишина!

А все и так молчат.

— Тема сегодняшнего занятия…

Снейп обводит глазами класс. Так. Взгляд задерживается на Грейнджер… Так… Она опустила голову и покраснела. Так! Снейп молчит. Первый раз на моей памяти сбился! Хороший знак.

— Тема сегодняшнего занятия и все, что вам потребуется, записаны на доске. Приступайте!

Выкрутился! Но неужели никто не заметил, что он сбился? Никто?! Парвати, ты меня разочаровываешь. Хотя нет! Она мило беседует с Дином, и ей сейчас не до чужих чувств.

Весь урок Снейп не замечает Грейнджер, а она ни разу не подняла руку. Повторяю! НИ РАЗУ НЕ ПОДНЯЛА РУКУ! Грейнджер!!! О-о-о! Ее проняло? Так быстро? Может, она и сама была к этому готова? Так ведь и Снейп себя ведет страннее некуда. Зачем-то перебирал ингредиенты для зелий. Задумчиво! Потом долго сортировал какие-то журналы. Во время урока! За весь урок не снял ни одного балла с Гриффиндора. Повторить? То-то! И ни разу не подошел к столу Грейнджер. Да он просто выбит из колеи! Как же мне это нравится… И что-то мне подсказывает, что эти двое и так тайно влюблены друг в друга. Как романтично! Скоро все тайное станет явным — у меня они раскроют всю палитру своих чувств. И будут счастливы. Как я сейчас, когда ко мне подходит мой Бон-Бон.

— Лав-Лав, можно у тебя кое-что спросить?

— Все что угодно!

— Вот что значит, когда девушка весь урок гладит кусочек пергамента — похоже, какую-то записку, — и взгляд у нее такой странный?..

— Это любовь.

— Да это же наша Гермиона!

— Все могут любить. Я вот, например, тоже берегу вкладыш от шоколадной лягушки, которую ты мне подарил. Для девушки это так естественно…

Что же ты, глупенький, краснеешь? Ведь это правда.

Наши рекомендации