Развитие и совершенствование 2 страница

– Да, Вы правы, – продавщица была немного сконфужена, затем собралась, готовясь к новому нападению.

– Я примерю его. – Ин жестом королевы, как умела Энжи, показала даме на примерочную.

Недовольная дама, совсем не ожидавшая, что провинциалки окажутся такими настойчивыми, молча начала обслуживать Ин. Девушка мерила одно платье за другим, конечно же, не имея намерения что-либо покупать, но ей так хотелось погонять неприятную продавщицу, столь незаслуженно презрительно относящуюся к людям.

Дама только успевала подносить наряды, девушка была настойчива, властна и вела себя так, словно этот бутик был собственностью ее подруги.

– И еще принесите кофе моей маме. Она устала.

Сглотнув слюну злости, продавщица, осыпая тысячью мысленных проклятий провинциалок, отправилась за кофе.

– Покажите мне еще вот эти модели. – Ин разошлась не на шутку. Когда она примерила красное, со стразами платье, даже продавщица ахнула.

– Да, это платье смотрится великолепно, – сквозь зубы процедила она.

– Нет, Вы ошибаетесь, великолепно смотрюсь я! – самодовольно заключила Ин. Продавщица хмыкнула и замолчала.

– Да, Вам идет. Желаете приобрести? – снова стервозно спросила продавщица, пристально глядя на девушку.

Ин обернулась к матери, в ее глазах была мольба. Обычно ей ни в чем не отказывали. Одежда у нее была только модная и дорогая. Но дизайнерских вещей, купленных в московском бутике, у нее еще никогда не было.

– Сколько? – спросила мать, вытаскивая кошелек.

– Три тысячи, – ответила дама с черными глазами, ее интонация была безразличной, хотя взгляд выжидающе был направлен на мать.

Мать отсчитала три тысячи рублей и подала продавщице. Та вскинула бровь, выдержала паузу и медленно сквозь зубы процедила:

– Долларов…

Это была победа. Она упивалась, видя, как посерело лицо женщины. Инесс была в шоке. Не от цены, а от предпринятого стратегического хода. Мать вытолкала дочь из бутика. Чувство стыда, злобы и неудовлетворенности овеяло Ин. Ей показалось, что мир сейчас лопнет, как воздушный шар.

– У меня всего 3 000 долларов! На все! – Она раздосадовано взглянула на дочь. – И откуда у тебя такие замашки, со стыда можно умереть! 3000 долларов за платье! – продолжала возмущаться мать. Она вдруг перестала быть жертвой и на удивление Ин вышла из себя. Терпение вдруг закончилось. – Почему ты всегда выбираешь самое дорогое! Я убью тебя! Когда уже ты выйдешь замуж!

Ин молчала, она вдруг перестала злиться, оценив всю комичность ситуации, в которой они оказались. Она искренне рассмеялась и обняла мать, которая возмущенно смотрела на нее. Иногда выручает умение смеяться над ситуацией и еще над собой.

Мать вдруг увидела, что вокруг идут мощным плотным потоком люди, их ритм был бешеным, они не смотрели друг на друга, и в сторону двух ссорящихся женщин никто даже не взглянул. Никто не смеялся, никто не плакал. Им было безразлично. Все были чужими.

– Мама, прости, – сказала примирительно Ин, – у меня будет муж, который все мне сможет купить, и я отблагодарю тебя за все.

– Ладно, поехали в гостиницу, – устав от неприятных эмоций, вяло проговорила мать.

Женщина махнула рукой такси, и через некоторое время они очутились в номере. Ин уснула, а мать смотрела в окно на улицу, кишащую народом. Машины стояли в пробке на кольце в три ряда, и никто не мог сдвинуться с места. Машины были дорогими, и женщина подумала: «Какая разница, на какой ты едешь машине, если все равно стоишь в пробке? Дураки, измеряют, у кого дороже пластик». Мимо плотного потока машин вдруг пролетела живая жизнь. Велосипедист внес движение в этот спящий мир дорогих тачек. Переместившись с одной полосы в другую, он проехал пробку, будто ее и не было. «Есть все же люди, для которых нет преград», – подумала мать, и ей стало спокойно.

Глава 3.

Мгновение

Время неумолимо мчалось. Ин ощущала его скорость всем своим холерическим темпераментом. Оно не останавливалось ни на мгновение. Она всегда была в будущем, ей

часто казалось, что время в десять раз быстрее жизни.

«Столько всего нужно успеть! Слишком мало времени, – думала Ин, – некогда останавливаться». В этом состоянии бешеной гонки ей было комфортно.

Однажды к отцу зашел сослуживец. Он был высок, широкоплеч, с черными волосами и карими глазами. Его взгляд был шутливым, смеющимся. Такой вот образ плохого парня. Сергей, так звали сослуживца, был из титулованной семьи, его родители занимали высокие посты и несли большую ответственность перед людьми. Они были судьями. Как сказал когда-то Сократ: «Все профессии от людей и лишь три от Бога: врач, учитель и судья». Судьи заработали уважение, признание в обществе и статус, и, конечно, все надежды их были связаны с единственным сыном. Сергей был красив, умен, интересен. Все в его взгляде говорило, что он в этом мире – победитель. Отец говорил Ин неоднократно, что Сергей был однажды женат, по глупости, но вскоре понял, что встречи без обязательств, отношения без детей, лучше ноющей жены, не пускающей на вечеринки, и мелких повседневных проблем. Он принадлежал к элите и, как большинство представителей «золотой молодежи», стремился, достигал и обладал. Девушки толпились вокруг него, словно мотыльки, летели на огонь. Они были рады провести с ним хотя бы одну ночь, даже если после он забудет о них сразу же.

Наступило такое время, когда ему все это просто наскучило. Надоело пристальное внимание к его персоне, ожидания родителей, которые идеализировали сына, ждали от него подвига. Он был рыцарем только по представлению многих. Внутри него где-то существовала тяга к большему, но эта тяга притуплялась сразу же, как только появлялась мысль о необходимости работать. О необходимости жить.

Ему в 29 лет стала скучна жизнь. «Как жизнь скучна, когда боренья нет», – любил он цитировать классиков, которых прекрасно знал и тем самым в свете, где молодежь вообще забыла наследие великих, покорял сердца глупых, необразованных барышень.

Когда Сергей впервые увидел Ин, то отметил про себя, как необычен ее образ. Она была не как все. Красавиц он повидал много на своем небольшом веку. Ин была больше, чем просто красива. Сергей был впечатлен, это ощущение заставило его душу вздрогнуть. Но он решил, что не стоит ей слишком уж обольщаться. Он не будет больше никого любить. Ему не хочется трудиться. Его сердце устало, оно отлюбило. Ему очень нравилась эта трагическая мысль, которую он повторял в своем уме.

Когда второй раз он посетил дом отца Ин, ему показалось, что в ее присутствии воздух становится разреженным и ему трудно дышать. Ин одновременно с Сергеем почувствовала, что ее дыхание перехватило. Она знала об испорченной репутации Сержа, так называла его тусовка, и это не вдохновляло ее. Стать очередной его победой как-то не хотелось.

«Вообще-то он неприлично красив», – подумала Ин. Поймав себя на этой мысли, она отругала себя, но от этого ничего не изменилось. Она думала, что никто не заставит ее вздрагивать от своего присутствия и ощущать накаленный воздух.

– Здравствуйте. Вы Сергей? – спросила она, когда отец оставил их наедине. Он, конечно, сделал это целенаправленно.

– Да, а Вы Инна? – Его голос врезался в подсознание.

– Да. – Ин вдруг залилась краской и возненавидела себя за это. Отчего еще больше покраснела.

– Я недавно приехал, был в Питере.

– Как Вам Питер? – спросила Ин так, ни о чем.

«Нет, только не он! У него никогда не было серьезных отношений. Мне нужен другой мужчина!» – У нее путались мысли. Ин села на диван, ее грудь высоко поднималась. Сергей смотрел на эту грудь, и его обуревало желание, которого он давно не испытывал. Ему уже давно было скучно. Сейчас появился интерес.

За спиной Ин спорили между собой Белый и Черный. Белый настаивал на том, что стоит попробовать. А Черный говорил, что этот мужчина совсем не подходящий вариант.

– Этот человек поможет ей проснуться. Отношения с ним разбудят ее. Она должна ощутить потерю, чтобы стать сильнее. Таковы ее мысли. Таковы ее представления о жизни.

– Слушай, и нравится же людям чувствовать потери, испытывать боль, они думают, что заслужили страдание, что через страдание получают развитее. Что за глупая философия. Можно просто жить и проецировать образы.

– Но она еще не научилась делать это полноценно. Она планирует лишь какие-то необычные вещи, полные трагизма и жертвенности.

Смотрители встали и материализовали ее подсознательное желание: «Поскорее выйти замуж за того, кого полюблю».

Эмоции вдруг замерли. Мгновение стало аморфным, растекающимся, словно замедленная кинопленка. Ин впервые остановилась. Сергей остановился вместе с ней. Так родилось мгновение для нее. Впервые такое. Оно было великолепно. Они отбросили все свои мысли, все страхи и сомнения и соединились. Они соединились в этот момент своими энергетическими телами и, как ключ к замку, они подошли идеально друг другу здесь, в этом времени, в этом измерении сознания.

– Вы очень красивы, – сказал Сергей. В его глазах играл огонек, который не знал стыда и страха. Он был так близко, что Ин инстинктивно отстранилась, она ощутила его запах, он одурманил ее, и в то же время она вздрогнула и, собрав все силы, сказала себе: «Стоп. Что я делаю?». Девушка одернула руку, и ток прекратил поступать к ней в мозг. Притяжение лопнуло. Сергей тоже вздрогнул.

– А Вы очень прямолинейны и напористы, – Ин отошла к роялю.

– А что, это плохо? – Сергей включил привычную насмешку.

– Смотря для кого, – Ин была вызывающа.

– Для Вас плохо? – спокойно спросил он.

– Для меня – нет. Для других – возможно.

Сергей сфокусировал взгляд на Ин и замолчал. Молчание было неприятно долгим.

– Я когда-то был женат и обещал себе больше никогда не жениться. На Вас я бы женился.

– Не обольщайтесь. Вы не мой типаж! – Ин заявила зло эту мысль, ей было тяжело говорить, она боролась с собой.

– А я так не думаю.

– Вы можете думать все, что Вам угодно. – Ин поразилась, как строился их диалог. Ей показалось, что они из XIX века, только одежда была современной. Она заставила себя собраться, вышла из комнаты, поднялась на второй этаж и закрылась в комнате. Она думала, что одна. Но с ней всегда были они, те, кто воплощал ее желания.

Сергей остался наедине со своими мыслями, он ухмыльнулся и поставил перед собой конкретную цель: «Эта женщина подходит мне. Умна, красива, напориста, воспитана, смела. Родители будут довольны».

В этот момент вошел отец, и начался мужской разговор. Женщины, деньги, власть – вот предмет их беседы. Они говорили о том, что власть позволяет иметь первое и второе. Деньги позволяют иметь первое и третье. И, наконец, женщина дает возможность двигаться дальше. Обладая лучшей, можно не размениваться на мелочи и достигать вершин во всем, будь то бизнес или политика. «Красивая телка, это как дорогая тачка, – заявил Сергей. – И ездить приятно, и показать – не стыдно».

Инесс вышла в сад. Возле дома был чудесный уголок, который создала мать своими руками. Девушка остановилась возле беседки, посмотрела вдаль. Что-то невероятное случилось сейчас. В ее сознании, несущемся вечно вперед, не было никогда остановки. Остановки – для людей-черепах, думала она. Ее мироощущение было совсем иным, мир ее двигался совсем с другой скоростью. Ин никогда не задумывалась над тем, что нужно остановиться, чтобы взглянуть на себя, и вдруг замерла, повернулась и увидела что-то такое, чего никогда не замечала. Она увидела себя совсем другой, и это взбудоражило все мысли. Что-то сейчас изменилось, но что?

«Это и есть жизнь, – вдруг подумала она. – Я никогда еще не жила, я вечно стремилась куда-то к чему-то. А он вдруг вот так пришел. Да кто он такой?! Как он смеет врываться в мой мир и выбирать уютное местечко!». Эта мысль спасала ее самолюбие, но, как капля воды, упавшая на разгоревшееся пламя, тут же испарилась. Вокруг все кружилось, не было прошлого, не было будущего, было только оно, настоящее, было только оно – мгновение, и оно было бесконечно.

Так бесконечно могло быть только море, уходящее в океан, так бесконечны были звезды, составляющие Млечный путь. Так бесконечна на нашей земле Любовь, именно с ней мы рождаемся, пробуждаемся и движемся к итогу, который в конце концов завершит круг, и начнется новая жизнь. Все вокруг нас становится любовью, когда мы сами – любовь… Любовь – один из глубочайших снов. В ней растворяешься, и время перестает существовать. Любовь, которая будет жить вечно. Всегда вместе, разве не об этом мечтает каждый влюбленный. Мечта о любви живет во всем. Она пробуждает нас от ледяного безмолвия. Она заставляет нас проснуться и увидеть великолепие мира. Она и есть наша жизнь.

Что это за огонь вспыхивает внутри от одного только слова, взгляда, прикосновения?.. Ты обезличиваешься и словно растворяешься в глазах, что напротив. Ты смотришь и теряешь себя, потому что тебя больше нет. А есть она, одна, эта удивительная энергия, которая рождает совсем иную реальность.

Через некоторое время они поженились. Они были страстью друг друга. Она любила, он тоже, но он боролся с этим чувством, считая его болезнью, вредной привычкой. Он не мог мириться с образом приличного мужа, в этом тоже был своеобразный протест против ожиданий, которые вкладывали в него окружающие. Выходы в свет делали Ин предметом восхищения для других, предметом ревности – для него. Он ненавидел себя за ревность, он не доверял себе и потому не доверял ей. Все вокруг вызывало его злобу и ненависть. Сергей не замечал, как неуклонно разрушался. Его устойчивой мыслью в сознании была лишь одна: «ненависть к жизни». Он ненавидел всех, даже своего маленького сына, который занимал ее внимание, который был для него конкурентом. Ин страдала, она взывала к его благоразумию, она устала разубеждать его. Пока она была с ребенком, он стремился в общество вечно-ко-всему-готовых девиц, попоек и друзей. И все время продолжал думать о ней. Он воевал с собой, и война эта была страшнее, чем мировая. Весь мир его трещал по швам. Он приходил домой, смотрел, как она спит вместе с ребенком, и думал, что она стала его наваждением, его личным наркотиком, которым он не мог насытиться.

– Знаешь, – сказал как-то Белый, – она ничего не просит, она принимает все, как мать. Это плохо. Терпение вообще плохое качество. Люди так любят терпеть, вместо того, чтобы осознавать урок. Вспомни, чему учил Мастер, он не учил терпению, он говорил о смирении. Смирение как понимание и приятие мира.

– Однако люди любят извращать то, что не способны понять. Она переросла его в своем чувстве. Он осознает, что вскоре станет ей не интересен и может потерять ее. Его главное желание – свобода. Но он безумно далек от нее… Жаль, – ответил Черный.

– Ты понимаешь, что это его сознательный выбор, и он должен быть уважаем, – с некоторой грустью закончил размышления Белый.

Так говорили они, глядя, как Сергей на одной из вечеринок попробовал наркотики. Он словно растворился в них, он увидел иллюзорные миры, которые были совершенно нормальным местом для тех, кто вырастал духовно и естественно попадал в них. Он увидел их и ощутил необыкновенное счастье и упоение. Но упоение его было иллюзией.

Стремление разрушить стало для него образом жизни. Он маниакально искал другой зависимости. Он хотел освободиться, вырвать из сердца ее, свою любовь. Он хотел сохранить себя целым. Он не понимал главного – чтобы сохранить целостность, нужно изначально быть целым. Это она собрала его воедино, она показала ему то, чем ценна жизнь. Но ему было этого мало. Он стал бороться и разрушать. Она стала его составляющим в мире, лишенном смысла. Сергей запустил процесс, который был причиной вещей – он носил всем знакомое, но мало кем понимаемое имя – желание.

Сон 2.

Зал почета

В замке было холодно. Главная Зала была открыта Северному сиянию, которое пробивало лучами темноту. В Зале царили сумерки. Вдруг сквозь завесу тьмы пробился яркий сияющий луч. Этот луч остановился у чаши с водой, стоявшей в центре Зала. Луч трансформировался в сияющую сущность, которая приняла образ девушки. Девушка была великолепна, лик ее сиял. Она переместилась в воздухе и устремила взгляд в голубую воду в чаше. В этот момент зал осветил второй сияющий луч, который, прорезав пространство, остановился возле чаши с водой напротив. Остановившись, принял образ мужчины. Два лика, мужской и женский, встретились взглядом. Сквозь темноту проникла телепатическая мысленная волна, она прорубила молчание. Мгновенно было получено сообщение:

– Любовь, моя любовь к тебе – бесконечна, – это былаглавная мысль, которая исходила от мужской сущности.

– Мы с тобой одно. Я буду учиться любить тебя всегда. Я буду любить тебя вечно, что бы ты ни делал, – мелодией грусти прозвучал ответ женской сущности.

Души энергетически притянулись друг к другу и проникли одна в другую, пытаясь ощутить знакомое прикосновение. Они танцевали и никак не могли приблизиться так, чтобы стать единым целым, здесь они вращались совсем с другой скоростью, так быстро, что уже не ощущали тяжести тел.

– Я буду любить тебя вечно, – пела мужская душа. – Я буду предавать тебя, бросать, ненавидеть, чтобы ты научилась прощать меня, чтобы ты познала жизнь во всей ее полноте. Сквозь все это, я буду любить тебя.

– Я буду учиться прощать тебя в самый страшный момент, я буду жить тобой и той болью, спасибо тебе за твою роль, – отвечала женская душа и протягивала ладони, стараясь прикоснуться. – Выбрав этот путь, ты помог мне вырасти, и знай, что если не смогу простить тебя там, все равно я буду любить тебя, ведь мы с тобой одно…

– Мы с тобой одно, – эхом вторила мужская душа.

Души устремили взгляд в чашу и увидели картины своей жизни.

«Вот это варианты, – зазвучал серебряный голос из глубины Зала. – Выбирайте лучшее своим сердцем, оно не обманет вас. Оно – ваша душа в материальном мире. Если будет трудно выбрать сердцем, подключите разум – он иммунитет там. Совершая ошибку, осознайте ее, не упивайтесь чувством вины. Вы свободны. Ваш выбор будет принят, каким бы он ни был... Когда-нибудь вы вернетесь к свету, но лишь тогда, когда захотите этого. Никто не должен влиять на вас, даже в самых высших целях. Принимайте мир, любите его. Ключ ко всем дверям – любовь». Голос был той же природы, что и мысли душ. Затем в зале зазвучала мелодия, и послышались знакомые слова из популярного на Земле шлягера: «Когда-нибудь и может не под этим солнцем, но всё вернётся знаем, всё вернётся…»

Души устремили мысль благодарности голосу и после попрощались. «Когда-нибудь поймём сердце не остыло…Зачем всё было с нами, зачем всё было…»

Женская душа обратилась к мужской: «Что бы ни случилось, я всегда буду помнить тебя, я всегда буду частью тебя, спасибо тебе».

Эхом отозвалась мужская: «Что бы ни случилось, я буду помнить тебя».

И души мгновенно обратились в свет и растворились в плотном сумраке. Они притянулись в мир бытия.

А музыка продолжала звучать где-то вдалеке, отзываясь в душах тех, кто уходил: «Когда-нибудь и может не под этим солнцем…

Но всё вернётся знаем, всё вернётся,

Когда-нибудь и может лишь на миг, но вспомним

Зачем и кто мы сами, зачем и кто мы…»

Глава 4.

Через время

Именно так мы понимаем буквальность. Именно через время. Великое счастье, что нам дается понимание мира линейно. Иначе наш мозг не выдержал бы отражения мгновенной действительности. Чтобы созерцать, нужно время, чтобы осознать, нужно время, чтобы чувствовать и отражать мир, нужно время. Потому все так гениально задумано, время наступает тогда, когда мы готовы принять дар. Потому у каждого свое время.

Когда мы принимаем мир в гармонии, перестаем бороться с ним, случается мгновение, и мы останавливаемся. Именно тогда мы начинаем творить свою реальность. Именно тогда мы понимаем, что прошлого уже нет, а будущее еще виртуально, есть только сейчас, и оно бесконечно. Это сейчас и называется жизнь. Если бы мы захотели измерить мгновение, оно было бы равно Млечному пути. Так два ангела созерцали друг друга, и в этот миг родилось мгновение. Два ангела одной и той же природы пришли в мир, чтобы стать зеркалом одной и той же души.

Как можно понять мир, не ощутив его и не почувствовав со стороны? Как можно ощутить жизнь в теории, не попробовав ее в плотности и в глубоком погружении? Слезы, счастье, запахи, вкусы, ощущения… Все это могла дать нам только воплощенная жизнь, в ней было столько реального, что просто трудно было в это поверить. Эта реальность стала зеркалом, в котором душа смогла отразиться. Так Ин увидела себя в нем, как в зеркале.

Через некоторое время она нашла в вещах мужа порошок. Потом ее насторожили частые уходы, нервные срывы, большие деньги, которые стали появляться у мужа. Очень большие деньги.

А рядом рос ребенок. Он вообще как-то не вписывался в их планы. Их было двое, они были едины и при этом деструктивны. Вся их суть разрушалась от совместного бытия. Ин не нравилось состояние нежелания семьи, ее и ребенка. Не нравилось по ночам находиться одной в кровати и чувствовать бешеное желание молодой плоти. Часто, плача в подушку, она понимала, что все очень рано и все зря…

Наркотики отрезвили всех. Сергей нашел для себя вечную любовь, Инесс оторвалась, остался только сын. Он был немым упреком очень красивой и очень страстной матери, которая всю жизнь подсознательно искала острых ощущений и пыталась быть свободной везде, только не внутри себя.

Трансформация проходила быстро. Вскоре Ин стала жесткой, она словно задеревенела. Ее глаза, прежде искренние и сияющие, стали пронизывающими, острыми. Фиксирующий взгляд стал выискивать претендента на любовь, того, кто займет пустующее место в ее постели, и она больше не будет бояться остаться одна, когда темно.

Как-то в одну из стереотипных ночей Ин подошла к зеркалу и увидела в нем свои глаза, в них не было света, в них был немой вопрос: «Как я буду жить дальше?». В свои 22 она была страшно красива и страшно одинока. Ком в горле стал невыносимо большим. В этот момент раздался стук.

Открыв дверь, она увидела на пороге мужа, он был в экстазе, он смотрел на нее глазами кролика:

– Что тебе? – холодно спросила она. Наряду с отвращением она ощутила еще не умершую любовь к нему. Ин ненавидела себя за это чувство, которое никак не проходило.

Он поднял потухшие злые глаза и сказал тихо:

– Я ненавижу тебя, ты сломала мне жизнь.

– А ты сломал две жизни: мою и ребенка. – Ин умела держать себя в руках.

– Поехали. – Он схватил Ин за руку и выволок на улицу.

Ин сопротивлялась, но он был страшно силен. Сергей затолкал жену в машину и выкатил по направлению к трассе, на межгород.

– Куда мы едем? – спросила Ин.

– На тот свет, – неудачно пошутил он.

– Ну, тебе давно пора очистить этот, – зло выпалила Ин. – А мне еще сына воспитывать.

– Я ненавидел тебя всегда больше, чем любил, – сказал он. Ин промолчала. Из ее глаз текли слезы, она смотрела вслед проносящимся домам, ей никуда не хотелось ехать.

– Я ненавижу тебя, ты забрала мою свободу. Я сам себе хозяин! – орал он.

– Твой хозяин – героин, – сказала Ин.

– Нет, ошибаешься, я уже три месяца не принимаю, а сейчас я напился, потому что понял – даже наркотики я могу вырвать из себя, но не тебя. Ты страшнее любой заразы. Ты отдельная болезнь. Я понял, что нет ничего, что я не мог бы вытащить из своего сердца, кроме тебя.

Он повернулся к Ин и ласково погладил ее по щеке. В этот момент он перестал бороться, он погладил ее так, словно в его прикосновении была заключена вся неудавшаяся любовь, в его прикосновении была нежность.

– Почему у нас не получилось? – спросила она, почувствовав свое сердце разорванным на части. – У нас могла быть семья, у нас есть семья…

– Ты прости меня за нелюбовь, и я прощу теб…

Он не успел договорить, вдруг раздался скрежещущий звук, скрипучий щелчок, удар в грудь и по голове. А потом пустота…

Над машиной, упавшей с обрыва, сгущался туман. Туман утренний, предрассветный пронизывал тьму белым клубистым облаком. Сырость и запах мокрой росы заполняли воздух. Над машиной в золотистом сиянии кружили в прощальном танце две сущности: одна – мужская, другая – женская. Они обнимали друг друга, в безудержном любовном порыве.

– Ты уходишь…– послала мысль женская сущность

– Я должен уйти, я не прошел урок, ты помогла мне пробудиться. Спасибо тебе за любовь, – светясь, передала сияющая мужская душа.

– Спасибо тебе, что подарил мне такую любовь, спасибо за то, что учил меня прощать. Возьми меня с собой! – взмолилась душа женщины. – Не оставляй меня одну.

– Ты не одна, с тобой часть меня, она живет в нашем сыне. Мы навсегда будем жить в нем вместе. Ты будешь жить дальше на Земле, твой путь еще только начался. Открывай новые грани себя. Ты ведь знаешь, зачем мы здесь… Мы с тобой познали любовь – мужская душа парила рядом с женской – а это главное в жизни. Я любил тебя так, что не нуждался больше ни в чем. Я поставил любовь к тебе выше всего, я стал бороться с ней и потому страдал. Не осуждай меня, я сам осудил себя. Продолжай жить и помни: я люблю тебя…

Его мысль была все дальше и дальше, ее звучание уже трудно было разобрать. Так мужская душа превращалась в свет и поднималась вдаль, возвращаясь к источнику. Она растворялась в предрассветном небе, в сияющей звенящей росе, она стала частью земли и частью неба, она проникала в исчезающие звезды и выпадала дождем в реки. Она стала частью жизни во всем ее бесконечном многообразии, частью Вселенной, лишенной эго, лишенной всего человеческого. Она стала миром, в котором мы получаем привилегию жить и проявлять себя.

Утренний рассвет забрезжил, Ангел созерцал красоту кровавого солнца. В нем было столько великолепия, столько силы, ведь оно должно было осветить весь зримый мир. Душа восхищалась. Она понимала, что в этом рассвете удивительный миг настоящего. В этом рассвете новый день и новые надежды для тех людей, что живут, и для тех, которые только собираются появиться на свет. Для тех, кто хочет, но еще не проявлен.

Вокруг все светилось, зелень на деревьях возле машины отливала цветом болота и синевой воды. На листьях сияли капли росы.

«Мир, как ты прекрасен, – созерцая, думала душа, – спасибо за новый день и великую привилегию жить снова и снова». С этой мыслью душа устремила сияние к небу и мгновенно пронеслась сквозь энергетический барьер, с болью рождающегося ребенка ангел погрузился в изломанное женское тело. Тело ныло, и было страшно изуродовано. Черепно-мозговая травма в дальнейшем никогда не позволяла забыть ей этот опыт. Опыт второго рождения.

Теперь для нее наступил миг, который трудно осознать и еще сложнее вынести. Смерть любимого невозможно было пережить. Психика Ин была отключена на два месяца. Именно это время она провела в коме.

Где была ее душа в это время? Она проходила подготовку к принятию новых, более сильных энергий. Два месяца полной пустоты. Что это такое? Два месяца небытия. Ин вышла из комы через это время, но она уже ничего не помнила. Для нее началась совсем иная жизнь. Ее ждал другой путь, новое приключение, потому что сознание ее было изменено. Она была уже другой.

Сон 3.

Мир, которым я владею

Отец никогда не подверг осуждению никакой момент вашей жизни: ни сейчас, ни раньше.

Он всегда был вами и сценой жизни, на которой вы выражаете свое божественное целеустремленное Я. Он дал вам неповторимость вашего собственного эго

и свободную волю для того, чтобы вы стали тем, чем вы хотите стать,

чтобы вы воспринимали жизнь – каковой является он

– так, как вы хотите воспринимать ее.

Рамта

Что приводит ум в состояние комы? Защитная реакция заставляет отключить сознание, иначе ум не смог бы выдержать того объема информации, который выходил из подсознания и фиксировал все, что было. Если бы она была в сознании, то непременно потерялась бы в этих эмоциях. Ее мир был изуродован, ее жизнь потеряла смысл.

Она была далеко-далеко от этого места, где лежало ее изломанное тело. Чтобы тело могло получить другой опыт, за которым, собственно, она и пришла на Землю, Ангел модернизировал тонкие тела. Черепно-мозговая травма активировала центры мозга, которые она должна была развивать с помощью духовного прогресса, но предпочла жить страстями. Идя на поводу у своих желаний, она притянула к себе энергии падших и вместо того, чтобы развиваться самой, помогала им. Духовный прогресс остановился, чужие энергии стали разрушать ее. Открытие центров естественным путем затормозилось, и Сверхдуша вынуждена была вмешаться…

На конгрессе присутствовало множество людей. Среди них были и те, которые были знакомы Девушке в сияющих одеждах, так и те, кто был ей совершенно не знаком. Кроме людей она видела сущностей, состоящих полностью из света. Свет излучала каждая часть их тела. Они были прекрасны. Девушка стояла перед ними, но они говорили так, будто не знали о ее присутствии.

Ангел понял, что перед ним значимые особы. Они располагались за стеклянной стеной, за круглым столом. Кто-то из них стоял, кто-то восседал в креслах. Ангел почувствовал дискомфорт. Вся одежда его была покрыта каким-то черным налетом. Кроме того, Ангел ощущал жжение за плечами. Настроив зрение так, что появилась возможность посмотреть на себя со стороны, он увидел странные обгоревшие, торчащие остатки крыльев и испытал шок. Не выдержав, он закричал. В этот миг эмоция страдания распространилась по залу молниеносно, и все, кто не замечал Девушки, повернулись в ее сторону.

Наши рекомендации