Глава 10. В тот вечер Челси пришлось выдержать суровую лекцию отца, но его гнев был смягчен некоторым выигрышем и большим промежутком времени до его приезда домой

В тот вечер Челси пришлось выдержать суровую лекцию отца, но его гнев был смягчен некоторым выигрышем и большим промежутком времени до его приезда домой.

— Хотя я оценил твою попытку победить, теперь, девочка, я не буду выпускать тебя из виду в дни скачек.

Если бы ты победила, все бы узнали, кто был жокеем, и твоих заколотых волос было бы недостаточно под внимательным изучающим взглядом распределителей на победном круге. — Затем он вздохнул, скорее строго, чем зло, и потянулся за aqua vitae. Налил себе большую порцию, поднял стакан и поднес его к губам, посмотрел на дочь и подмигнул. — Чертовски стыдно, что ты не можешь выступать за нас, ведь ты долетела до финиша на этом огромном животном, словно вихрь.

— Почему я не могу, папа? — мгновенно ответила Челси, пользуясь мягким настроением отца. — Ты видел сегодня, как это было легко.., даже на победном круге.., я могла сойти за мужчину. Я отрежу волосы.

Я могу говорить, как Колин, его голос еще не очень низкий. — Увидев минутное колебание отца, она быстро добавила:

— Я могу делать это, папа, я могу!

— Боже, дорогая, жаль, что не можешь, — сказал он, опускаясь в удобное кресло. — И твоя мама никогда не простила бы меня. Она, возможно, не одобрила бы всей работы, которую ты делаешь с лошадьми.

— Одобрила бы, потому что дедушка говорил, что она была лучшей наезднице в семье. Видишь, она одобрила бы.

— Но не в Ньюмаркете, Чел, — вставил Данкэн, удобно растянувшись на подоконнике. — Просто так не делается. Я знаю, что ты ни во что не ставишь такие вещи, как репутация, но свет, к сожалению, считает по-другому.

— Оставим это, — мягко согласился отец. — Последняя неприятная история, в которой ты побывала, чуть не закончилась катастрофой. — Хотя ему льстили таланты Челси в качестве жокея, и он расправил плечи, но родительский долг был сильнее его желания победить в бегах. — Жаль, что я не могу сказать «да», дорогая. Тебе необходимо подумать о будущем. Тетушка Джорджина должна вывезти тебя в следующем сезоне. Но какой мужчина захочет буйную девчонку с мальчишескими ухватками, которая ездит верхом в Ньюмаркете. — Еще один вздох сорвался с его резко очерченных губ. — Она должна была вывезти тебя в свет в этом сезоне, если бы я не был таким эгоистом и не оставил тебя с собой еще на год.

— Папа, я не хочу выходить замуж, я счастлива с тобой, мальчиками и лошадьми. Многие девушки не выходят.

— Дочери графов выходят тем не менее, Чел. — Голос Данкэна был мягким, словно он не хотел ей напоминать.

— Никто все равно не захочет взять меня без приданого, в любом случае. А я буду вынуждена соблюдать вежливость по отношению к разгульным молодым людям, которые, возможно, не знают элементарных вещей о лошадях.

— Ты не можешь говорить о лошадях. Чел, — пропищал Колин, распростершийся ничком рядом с камином. Уткнувшись подбородком в выцветшую рукодельную подушку, он улыбнулся сестре. — Это не по-женски.

— К дьяволу это «по-женски»! — раздраженно возразила Челси. — Я буду старой девой, буду носить навозные ботинки и курить сигары вместе с конюхами.

И останусь со своими лошадьми.

Менее наивный, чем его дочь, Фергасон из рода Фергасонов не стал выставлять свою дочь на брачный аукцион в этом году, хотя по возрасту она вполне подходила, потому что знал: даже без приданого ее светлая милая красота поставит на колени весь Лондон. И главное, он не хотел пока никому ее вручать.

Епископ Хэтфилдский сделал предложение с почтительным уважением и смирением, уверенный, что угодит ее отцу; он также предложил добрачный договор с ошеломляющей долей в наследстве. Возможно, в Лондоне она нашла бы лучшую партию. Отец лишь просил ее пообедать с епископом. Он не согласился бы ни на что. Тринадцатый граф Дамфрисский провел слишком много лет, лишившись состояния, и он желал лучшего для своей дочери. Реставрация титулов и поместий была одобрена парламентом в 1782 году. Многие его владения были розданы пэрам тори в 1746 году после Кулодена, и был принят закон или нет, никто не собирался отказываться от них. [В 1760 году, ко времени вступления на престол Георга III, в Британии было всего лишь 174 пэра. Вплоть до 1784 — 1785 годов сословие пэров оставалось стабильным, хотя и были добавлены несколько английских лордов, имевших звание пэра Ирландии. К концу XVIII века в период правления премьер-министра Питта-младшего эта цифра увеличилась до 300, а с учетом ирландских титулов — до 500. Премьер-министр Питт щедро даровал титулы.

Множество новоиспеченных дворян составляли преуспевшие генералы и адмиралы, малую часть — политические деятели. Большинство же новых пэров были молодые сыновья крупных землевладельцев, происходившие из старинных семей. Население Лондона насчитывало тогда около 1 млн. человек, тогда как «общество» — семьи, которые, основываясь на своих социально-политических позициях, контролировали существование рафинированного изысканного «лица города», — состояло из трехсот человек.

Генри Филдинг иронически определил все население Великобритании, кроме приблизительно 1200 человек, как «нечто несуществующее, никто».].

Возможно, он ошибался, обдумывая предложение епископа Хэтфилдского с точки зрения денег, но общество смотрело на брак именно так: все старались достичь возможно лучшей договоренности. Любовь — это не все. Он прожил слишком много лет, не пользуясь привилегиями своего бывшего богатства. Он знал разницу.

Поэтому Челси могла питать отвращение к мысли о браке. И могла презирать понятие о брачном договоре. Если она считает, что такая возможность существует, принимая во внимание ее независимый характер, пусть Это будет в пределах условностей общества.

Это означает: сначала брак, наследник, затем разумная свобода в выборе приятелей.

— Найди лорда, у которого есть скаковые лошади, Чел, — предложил Колин. — У тебя будут и лошади, и замужество.

— Нет необходимости искать до следующего сезона, — угрюмо сказал отец.

— У Сейнт Джона лучшая конюшня в стране, — продолжил Колин с юношеским энтузиазмом. — Ты можешь покорить его своей красотой, Чел, и выйдешь богатой из этой сделки.

Наступило молчание, такое, что свет камина стал осязаемым в освещенной свечами комнате.

— Что я такого сказал? — Вспотев от вдруг переменившегося настроения, Колин с любопытством посмотрел на каждого из членов семьи.

Челси выглядела так, словно увидела привидение, лица отца и Данкэна посерели и были угрюмы.

— Сейнт Джон распутник, сын, — наконец сказал отец, — и не подходит.

— На роль мужа, в любом случае, — пробормотал Данкэн.

«Тем не менее он любимый лорд английских женщин, хоть и с дурной репутацией», — подумала Челси.

И теперь она знала почему. Она с трудом пыталась избавиться от его образа с дразнящей улыбкой и горячими поцелуями, от ощущения его тела, экстаза, который он вызывал беспредельно умело, короче говоря, от совершенства самого распутного молодого герцога Англии. Легкая дрожь пробежала у нее по спине.

— Как тогда насчет Бонхэма? — предложил Колин. — У него есть неплохие скакуны, и он живет со своей мамой. В церковь ходит, даже во время бегов.

Челси хихикнула, представив себя замужем за милым Билли Бонхэмом. Он замечательный и честный, но был подобием своей матери и младшей сестры, — местный святой своего церковного прихода, но без искорки жизни.

— Он разведется со мной через две недели, — сказала она с усмешкой. — По требованию своей матери.

— Я думаю, — заметил Данкэн с ответной усмешкой, — он, наверное, дважды подумает, следовать ли совету мамы. Но в конце концов послушается.

— И тогда я буду обесчещена в любом случае.

Ты видишь, папа, я не создана для того, чтобы идти проложенным путем. Я не выйду замуж из-за денег, я не буду послушной женой, и боюсь, что менять платья четыре раза в день будет для меня чрезвычайно затруднительно. Вместо этого я останусь с вами, буду следить за расходными книгами и делать вашу жизнь удобной.

— — Мы все останемся с тобой, папа, — с энтузиазмом провозгласил Колин. — Данкэн вечно говорит, что не сможет вынести брак с дочерью пивовара, и не пьет даже эль. А я не собираюсь жениться, потому что Чел замечательно заботится о нас, поэтому зачем мне жениться.

— Поговори со мной примерно через годик, — насмешливо сказал Данкэн. — Хотя, может быть, ты и прав насчет жены.

— Значит ли это, что вы все собираетесь докучать мне до старости? — шутливо спросил граф.

— Думай об этом… — Челси послала отцу насмешливый воздушный поцелуй.

— Кстати, о неразрывных узах, где Нейл? — осведомился Данкэн, растягиваясь в еще более удобной позе, так же как и герцог, он спал считанные часы.

— Укладывает спать Туна. Традиционная житейская мудрость — баловать скаковых лошадей экзотической смесью, подливая туда добрую долю бренди.

— Значит, ты завтра скачешь на нем? — заметила Челси. — С Чифи. У него хорошие шансы на победу.

Сколько тебе нужно, папа, чтобы полностью расплатиться с кредиторами? — Хотя Челси вела книгу расходов по домашнему хозяйству, скаковые пари отца учитывались отдельно.

Он ответил не сразу, пока Данкэн не произнес — Скажи ей. Если Тун будет выступать на соревнованиях, ты сможешь выплатить большую часть.

— Восемьдесят тысяч.

Челси почувствовала, как кровь отхлынула от лица, и, пока она старалась скрыть шоковое состояние, ее голос слегка дрогнул:

— Ты можешь выиграть столько денег в Ньюмаркете, чтобы покрыть разницу в восемьдесят тысяч?

— Если Тун победит несколько раз, это возможно.

— Если он победит несколько раз, его можно будет продать за приличную сумму, — сказал Данкэн. — О!

Доннель получил тридцать тысяч фунтов за Ормонда в прошлом месяце.

— Я не знала, что вы планируете продать Туна. — Она знала, конечно: все их лошади выращивались на продажу, но надеялась что это произойдет в следующем году, поскольку Туну было всего три года.

— Если он будет хорошо выступать, нельзя упускать время.

Челси все понимала, но у нее всегда были фавориты среди жеребят, и Тун был одним из них Он выбросил копыта вверх всего через несколько минут после рождения, и Челси поняла, что у него есть характер.

Он, казалось, понимал ее, когда она с ним разговаривала; она могла позвать его домой с их самого отдаленного пастбища, насвистывая первые аккорды «Сорванца из Локрояна». И, будучи огромным по размерам животным, 17,2 фута в высоту, он скакал кентером [3]так же легко, как маленькая берберийская кобылка.

В таком случае нужно вплести ему голубые ленты в гриву, чтобы лучше показать его, — сказала она — Я встану пораньше.

— Ты была сегодня молодчиной, девочка, и никто не гордится тобой больше, чем я. — Отец светился улыбкой.

Вытянувшись, она стояла, похожая на мальчишку в выцветших рыжевато-коричневых бриджах и шотландском свитере, который надевала для работы с лошадьми.

— Я выиграю вам деньги на севере, когда закончится Ньюмаркет. И если вы не продадите Туна, он будет рад оказать вам услугу в Йорке и Данкастере. — Улыбка Челси приобрела уверенность, и, когда она направилась к двери — если б не длинные, золотистые волосы, — ее можно было принять за юношу с конюшни. Но ее мысли были менее уверенными.

"Восемьдесят тысяч, восемьдесят тысяч, восемьдесят тысяч… — беспощадная литания у нее в голове. — Возможно ли выиграть столько, участвуя в скачках?

Или невозможно? Тридцать тысяч за ее красивого Туна, — отметила она про себя. — Остается пятьдесят тысяч". Эта сумма бренчала у нее в голове, как вибрирующая струна лютни.

Еще неделю назад она не знала бы, откуда взять такую огромную сумму в пятьдесят тысяч гиней. Или два дня назад. Но теперь она знала, и, хотя в общем-то она не заслужила эту сумму, ведь Мамелуке выиграл, а Тун проиграл, ей все же казалось, что они смогут прийти к соглашению, соответствующему ее желанию и желанию очень внимательного —Синджина Сейнт Джона.

Наши рекомендации