Гадамеровская критика и критика Гадамера

Название главной книги Гадамера, притом единственной его книги, в которой он действительно систематически мыслит на протяжении нескольких сот страниц, – своеобразный исторический курьез: истина и метод в рамках гадамеровской герменевтики несопрягаемы друг с другом. Понимание есть свершение истины, но не метода, и вообще нет метода понимания. Как иронизируют, правильное название книги Гадамера должно быть не "Истина и метод", а "Истина, но не метод". Однако шутки в сторону – каковы действительные основания критического отношения Гадамера к методу? Таковых, по крайней мере, несколько.

Гадамер критически настроен против "ложного методологизма". "Герменевтическое сознание обретает завершенность не в методологической самоуверенности, но в готовности к опыту, сходной с той, какая отличает опытного человека от человека догматически предвзятого" [7,с.426]. Против этого трудно что-либо возразить.

Еще одно основание критической мысли Гадамера – его нежелание понимать герменевтику как методологический базис так называемых наук о духе. Во-первых, герменевтика соотносится не только с гуманитарными, но и всеми другими науками. Во-вторых, что еще важнее, герменевтика представляет собой универсальный аспект философии, она относится к ведомству философии как таковой [7,с.550].

Разное понимание герменевтики породило дискуссию между Гадамером и ведущим итальянским герменевтиком Эмилио Бетти. Для Бетти герменевтика есть общая теория плюс метод интерпретации [9]. Для Гадамера герменевтика есть философия. Бетти хотел методически строго установить значение интерпретатора и текста в герменевтическом опыте. Гадамер возражал. В одном из писем к Бетти он писал: "В сущности, я не предлагаю никакого метода, а описываю то, что есть" [7,с.586]. Метода не может быть, ибо "... никто не свободен от предрассудков своего времени ..." [7,с.586]. По Гадамеру, методы современных наук имеют ограниченное право. В какой степени они на месте, устанавливается в герменевтическом опыте. Свою же задачу Гадамер определяет скромно: показать то, что всегда происходит при понимании. Гадамер категорически против того, чтобы приписывать правила (метод) понимания тому, что является творчеством, соответствующим сущности.

На наш взгляд, в отрицании методологии Гадамер излишне нервозен. Весь предыдущий параграф был посвящен анализу систематичности философствования Гадамера. Он философствует отнюдь не произвольно. Но там, где в философии есть систематичность, там присутствует и метод. Чтобы показать справедливость этого тезиса, обратимся к так называемому вопрошанию.

Гадамер довольно убедительно показал, что вопрошание – сущностный момент понимания. Тот, кто согласен с ним относительно вопрошания, придерживается предмнения о целесообразности постановки вопроса в целях понимания. В полном соответствии с Гадамером мы приходим к методологическому правилу: герменевтическое дело требует от интерпретатора постановки вопросов. Так называемое искусство постановки вопросов также не является произвольным, это хорошо известно преподавателю и студенту, врачу и пациенту, участникам различного рода заседаний, в том числе судебных. Герменевтическое требование налаживания диалога оказывается очень важным: как раздражают нас безучастливые врачи, педагоги-менторы, высокомерные чиновники, самовлюбленные политики. Требование диалогичности возникает вполне естественно. Следовательно, это методический прием. В известном смысле философия всегда есть методология, учение о правилах ее использования. Если бы это было не так, то философии не был бы присущ практический потенциал. Но философия и практика неразделимы. По данному поводу герменевтика отнюдьне безмолвствует.

Среди критиков Гадамера много выдающихся философов, в том числе Ж. Деррида, Ю. Хабермас, К.-О. Апель, Г. Альберт. Если обобщить все их возражения [10], то они сводятся к следующим трем: во-первых, позиция Гадамера содержит опасность субъективизма; во-вторых, не учитывает идеологическую составляющую; в-третьих, не подходит для естественных наук. Все три довода бьют мимо цели.

Опасность субъективизма видят в погруженности интерпретатора в традицию. Но избежать этого не дано никому. Гадамер же не заслуживает упрека в субъективизме, ибо именно его критике он посвящает сотни страниц.

Идеологическая составляющая не выделяется Гадамером специально, но ясно, что она входит в традицию. Критика традиции есть критика идеологии. Возможно, в критике идеологии Гадамер недостаточно радикален.

Что касается естественных наук, то за годы, прошедшие после выхода в свет "Истины и метода", в полной мере выделена их историчность. Это существенно сблизило понимание естественных и гуманитарных наук. Противопоставление герменевтики естественным наукам потеряло былую остроту.

Итак, критика гадамеровской герменевтики не опрокинула последнюю, она лишь продемонстрировала ее недостаточность в ряде отношений. Герменевтика актуальна, но ей порой недостает конкретности, в частности при анализе наук, тех ;или иных общественных феноменов.

Критика Гадамера в адрес шлейермахеровской традиции в герменевтике привела к тому, что в итоге имеются две философско-герменевтические линии – шлейермахерская (она, разумеется, постоянно обновляется) и гадамеровская (тоже не стоит на месте). Ниже дана краткая сводная таблица различий двух герменевтик. Особенное выявляется в их сравнении (табл.1, [7,с.317-550]).

Таблица 1

Традиционная герменевтика (Шлейермахера, Дильтея и др.) Герменевтика Гадамера
Герменевтика есть теория искусства понимания.   Герменевтика – это не теория, а философия.  
Понимание субъективно.   Понимание включено в предание и герменевтический опыт.  
Стремясь понять текст, мы переносимся в душевное состояние автора.   Стремясь понять текст, мы строим перспективу, в рамках которой автор пришел бы к своему мнению.  
Понять автора лучше, чем он сам себя понимал.   Понять истину факта, текста; смысл текста превышает авторское понимание  
Интерпретатор переносит себя в историческую ситуацию.   Интерпретатор расширяет свой горизонт, в итоге перемещается в историческую ситуацию.  
Герменевтическая постановка вопроса предполагает разделение на субъективность интерпретатора и объективность смысла.   Противопоставление субъективного и объективного недопустимо, ибо оно разрывает целое.  
От заблуждений предохраняет методически дисциплинированное использование разума (просвещение).   От заблуждений предохраняет герменевтический опыт.  
Главный авторитет – традиция (романтизм).   Традиция – это момент герменевтического опыта.  
Временное отстояние надо преодолевать.   Временная дистанция – это позитивная и продуктивная возможности понимания.  
Понимание исторично, но историчность не есть его метод.   Историческое мышление должно мыслить и свою собственную историчность.  
Герменевтика понимает и истолковывает смысл.   Герменевтика понимает, истолковывает и применяет смысл.  
Чудо понимания заключено в конгениальности.   Никакой конгениальности, мы открываем себя навстречу притязаниям и значению текста.  
В понимании реконструируются мысли и переживания автора.   В понимании познается смысл текста.  
Проблемы лежат в разуме.   Вместо проблем следует рассматривать логику вопросов и ответов.  
Язык – это язык разума.   Язык – это среда герменевтического опыта, на нем говорят даже вещи.

Литература

1. Schreiter J. Hermeneutik// Enzyklopädie zur bügerlichen Philosophic im 19. und 20. Jahrhundert. – Leipzig, 1988.– S. 411-438.

2. Кузнецов В.Г. Герменевтика и гуманитарное познание.– М.: МГУ, 1991.

3. Переписка Вильгельма Дильтея с Эдмундом Гуссерлем// Вопросы философии.– 1995.– № 10.– С.144-150.

4. Дильтей В. Категории жизни// Вопросы философии,– 1995. – № 10.– С.129-143.

5. Хайдеггер М. Время и бытие. – М.: Республика, 1993.

6. Гадамер Г.-Г. Актуальность прекрасного. – М.: Искусство,1991.

7. Гадамер Г.-Г. Истина и метод: Основы философской герменевтики.– М.: Прогресс, 1988.

8. Лосев А.Ф. Философия имени. – М.: МГУ, 1990.

9. Betti E. Allgemeine Auslegungslehre als Methodikder Geisteswissenschaften. – Tübingen, 1967.

10. Warnke G. Gadamer: Hermeneutics, tradition and reason. – Stanford (Cal), 1987.

1.4 ФРАНКФУРТСКАЯ ШКОЛА:

Наши рекомендации