Г) лесной район припяти

К северу от Припяти жили дреговичи, к югу — древляне. В десятом веке древляне[1213]обитали в лесной и болотистой местности между течениями рек Ирши и Тетерева на юге и Припяти на севере. Однако, есть основания считать, что в более отдаленные времена, предшествовавшие отступлению полян от нижнего Днепра в район Киева вследствие натиска мадьяр, территория, занимаемая древлянами, распространялась значительно дальше на юг, чем в десятом веке. Возможно, тогда они контролировали киевские земли, по крайней мере район вокруг самого Киева; иными словами, их земли простирались до северной кромки степной зоны. Хотя само название «древляне» обозначает «древесный (лесной) народ», оно, видимо, как было сказано выше[1214], скорее имеет отношение к политическим условиям, чем к природной среде, то есть оно, скорее всего, указывает на то, что они находились раньше в подчинении у готского племени тервингов. В любом случае, захоронения, подобные древлянским, были обнаружены при раскопках возле Киева[1215]. Возможно также, что не позднее конца восьмого века часть древлян обосновалась к востоку от Днепра, откуда позднее они были вытеснены на запад, по ту сторону реки, племенами радимичей и северян. Конечно, все это догадки. Только древности, обнаруженные на территории, занятой древлянами в десятом веке, могут быть надежно определены как древлянские.

Были произведены раскопки более чем семи тысяч древлянских могильных холмов[1216]. Они относятся к периоду с девятого по тринадцатый век. Преобладающим типом захоронения является погребение. Состав предметов небогат. Обнаружены были простые горшки, деревянные ведра, стеклянные бусы, серьги из бронзы или серебра низкой пробы. Среди других предметов, найденных при раскопках, можно указать на изделия из кремня, маленькие железные ножи, серпы, фрагменты шерстяной ткани и кожаную обувь. В целом уровень материальной культуры древлян девятого и десятого веков ниже, чем у полян. Была ли ситуация такой же в седьмом и восьмом веках, или благосостояние древлян оскудело после того, как они были вытеснены к северу от киевских земель? Трудно сказать.

В главе, посвященной славянам, Масуди упоминает мощное царство ад-Дир с большими городами и сильной армией[1217]. Некоторые исследователи высказывали предположение, что название «ад-Дир» следует интерпретировать как личное имя, и царь ад-Дир идентифицировался со скандинавом Диром, который, согласно первой летописи, вместе с Аскольдом упрочился в Киеве около 860 г.[1218]. Эта точка зрения вряд ли приемлема; более того, на мой взгляд, название «ад-Дир» следует интерпретировать скорее как племенное, а не личное имя. В таком случае, вероятно, Масуди имел в виду древлян. Древляне описаны в «Повести временных лет» как гордый и воинственный народ, несмотря на то, что ко времени составления этой летописи они были вытеснены в болотистую глушь. Если бы можно было подтвердить, что они контролировали Киев в седьмом-восьмом веках, то комментарий Масуди вполне подходил бы к ним.

Что касается дреговичей[1219], они тоже погребали своих усопших. Состав вещей в захоронениях не впечатляет. Наряду с другими предметами были обнаружены филигранные бусы и височные подвески с частично совпадающими концами, которые согласно Готье[1220], ближе к стилю украшений кривичей, чем радимичей; и это несмотря на тот факт, что последние жили прямо по ту сторону Днепра от дреговичей.

Д) СЕВЕР

В северных и северо-западных землях было два главных племени: кривичи[1221]и словене[1222]. Кривичи заселяли верховья Днепра, Западную Двину и Волгу, контролируя таким образом важное пересечение речных путей. Словене, двигаясь на север от среднего Днепра[1223], вероятнее всего, достигли берегов озера Ильмень не позднее шестого века, а город Новгород существовал, видимо, уже в шестом веке.

Судя по археологическим свидетельствам, кривичи имели много общего со словенами. Для тех и других типична была кремация усопших. Лишь в одиннадцатом веке, под влиянием христианских ритуалов, погребение распространилось среди кривичей.

Словенские курганы[1224]обычно высокие, выше десяти метров. Жители Новгородской и Псковской земель, как правило, называли курганы подобного типа сопками[1225]. Наиболее ранние сопки относятся к седьмому веку, и в одной из них была обнаружена сасанидская монета, датированная 617 г. н.э.[1226]. Однако, большинство сопок относятся к восьмому и девятому векам. Состав предметов, найденных в них при раскопках, небогат. Керамика и обгорелые кости животных и людей составляют находки.

В районе Смоленска — на территории распространения кривичей — большинство могильных холмов ниже и меньше по размерам, чем словенские курганы. Наиболее важным местом сосредоточения кривичских курганов является Гнездово[1227]. Большинство гнездовских курганов может быть датировано десятым веком, но часть из них относится к более раннему периоду. Содержимое гнездовских курганов значительно богаче словенских сопок. Даже в ранних курганах было обнаружено много украшений, таких как железные и медные крученые ожерелья, медные фибулы, подвески в форме креста и полумесяца, металлические статуэтки птиц и т. д.

Как мы видели, общее направление миграции ряда южно-русских племен, таких как улучи, поляне, северяне, радимичи и вятичи, было с юга на север; это отступление вызвано натиском мадьяр и других кочевых народов. Миграция северных племен, начиная с седьмого века, наоборот, была не отступлением, а наступательной экспансией, направленной с запада на восток, от смоленских и новгородских земель к русскому междуречью — между верхней Волгой и Окой[1228]. Первые кривичские переселенцы достигли верхней Волги, следуя по течению реки Вазузы[1229]. Словене поднимались по реке Мете, от истоков которой, используя волок, они двигались к верхней Мологе, а оттуда добирались до Сити и Кашинки[1230]. Ранние захоронения словенского типа были обнаружены около Бежецка и на берегах реки Сити[1231].

Два потока колонизации — словенский и кривичский — слились в Ростово-Суздальском регионе. В девятом и десятом веках многочисленные славянские поселения уже были на этой территории, которая первоначально заселялась финно-угорскими племенами. Первые славянские поселенцы появились там, вероятно, в восьмом, если не в седьмом веке. К сожалению, результаты археологических исследований не дают нам ясной картины. В середине девятнадцатого века граф А.С. Уваров и П.С. Савельев произвели раскопки более чем семи тысяч курганов на этой территории[1232], но работы велись поспешно и без записи точного местоположения каждого из найденных объектов. Поэтому сейчас невозможно классифицировать культурные пласты и отделить финский слой от славянского. В любом случае ясно, что большинство курганов обнаруживают смешанную финно-славянскую культуру. Такие вещи, как тонкие височные подвески, фибулы и гривны, весьма сходны с подобными же предметами, найденными в гнездовских захоронениях[1233]. То, что, по меньшей мере, часть курганов Ростово-суздальского региона принадлежит не финнам, а поселенцам, подтверждается большим количеством захоронений с помощью кремации, что было не характерно для финнов. С другой стороны, как северные славяне (кривичи и словене), так и скандинавы практиковали кремацию. Археолог И.А. Тихомиров на этом основании предположил, что не финские предметы в ростово-суздальских курганах следует считать древнегерманскими[1234]. Недавно П.П. Смирнов повторил его точку зрения[1235]. Мы видели[1236], что скандинавы, видимо, проникли в Ростово-Суздальский регион в конце седьмого или начале восьмого века. Однако, вероятно, они шли по пятам славянской колонизации, которая проторила им дорожку. Поэтому, хотя и некоторые не финские предметы в Ростово-Суздальских курганах следует признать скандинавскими, большая их часть, вероятно, славянская.

А теперь мы возьмем на себя смелость предложить общий обзор образа жизни и цивилизации древнерусских племен.

Что касается экономической жизни, русские племена восьмого и девятого веков были хорошо знакомы с земледелием, которое в большинстве случаев составляло основу их экономической деятельности[1237]. В степных районах разведение лошадей и скота представляло собой еще одну важнейшую отрасль экономики, в то время как в северных лесах особой значимостью, видимо, обладали охота и пчеловодство. Что касается материальной культуры, то русские племена находились на стадии железного века. Многие предметы домашнего обихода и сельскохозяйственные орудия, такие как, к примеру, серпы, были сделаны из железа. Железное оружие, подобное мечам, выковывалось. Бронза и серебро использовались для изготовления украшений. Находки веретен свидетельствуют о знакомстве с ткачеством, в то время как фрагменты шерстяной ткани указывают на развитие производства сукна.

Практикование двух разных способов захоронения — с помощью погребения и кремации — отражает существование двух различных тенденций в религиозных верованиях. Кремация усопших была старой традицией по крайней мере тех славянских племен, у которых существовало почитание Перуна, бога грома и молнии. Мы видели, что в восьмом и девятом веках обряд кремации доминировал у кривичей и словен. Что касается полян и северян, мы имеем свидетельства кремации, относящиеся к десятому веку, и нельзя быть уверенными, что такая же практика существовала у них и в более ранний период.

В погребальных обрядах всех других русских племен — радимичей, вятичей, дулебов, древлян и дреговичей — обычай погребения представляется преобладающим. То же самое, вероятно, относится и к хорватам. Нам следует вспомнить в связи с этим, что погребение было типичным для северо-кавказской культурной сферы, в частности, — для аланов. Поскольку анты были, по нашему мнению, тесно связаны с аланами, распространение этой формы похорон среди таких антских племен, как радимичи, вятичи, северяне и дулебы, можно приписать аланскому происхождению правящих кланов этих племен. Древляне и дреговичи, видимо, переняли этот ритуал у своих соседей, дулебов.

Различие похоронного ритуала у русских племен, несомненно, является свидетельством двойственности их религиозных верований. Религия антских племен явно находилась под влиянием иранского вероучения и мифологии. Мы уже отмечали почитание мифологической птицы-собаки Сенмурва в скифский и сасанидский периоды[1238]. Поклонение Сенмурву, вероятно, продолжалось еще в хазарский и ранний варяжский периоды, и керамическая плитка, обнаруженная в Гнездове[1239]и относящаяся к восьмому или девятому векам, характерна в этом отношении. В «Повести временных лет» Сенмурв упоминается под именем Симаргла[1240], которое близко к «Симургу», — так персидский поэт Фирдоуси называет мистическую птицу в своей поэме «Шах-Намэ»[1241].

После политического объединения русских племен под властью киевских князей религиозные верования различных племен были синкретизированы, и во второй половине десятого века, до обращения Владимира в христианство, киевский пантеон включал в себя как славянского Перуна, так и иранского Симурга[1242].

Относительно социального расслоения русских племен восьмого и девятого веков археологические свидетельства указывают на разделение между богатыми высшими классами и простыми людьми, во всяком случае, среди полян, северян и кривичей. Знать и купцы таких больших городов, как Киев и Смоленск, накопили значительное богатство[1243]. Находки большого количества кладов с восточными монетами, обнаруженных в разных губерниях, указывают на широкий круг внешнеторговых отношений. Оставляя в стороне клады, относящиеся к более позднему времени, и принимая в расчет только те, которые содержат восточные монеты восьмого и девятого веков, следует сказать, что большинство этих кладов было обнаружено на землях северян, радимичей и вятичей; хотя немало подобных кладов находилось и в землях кривичей и словен, а также в Ростово-суздальском регионе, тоже заселенном этими двумя племенами. Что касается киевских земель, в период до десятого века здесь было найдено немного, и лишь один клад был обнаружен при раскопках на территории нижнего Дона[1244].

В заключение давайте обратимся к антропологическим свидетельствам. Антропологами было исследовано значительное количество костяков и черепов, обнаруженных в различных курганах и могильниках по всей России, но данные этих исследований нельзя назвать исчерпывающими или окончательными. Согласно Ю.Д. Талко-Гринцевичу[1245], нельзя установить общий восточнославянский тип, и, с точки зрения антропологии, существует не только разница между различными племенами, но, в ряде случаев, существуют различные группы внутри одного племени.

Что касается роста, то новгородские словене, поляне и часть северян были выше, чем представители других племен. Древляне и радимичи были среднего роста (выше 165 см); кривичи были самыми низкорослыми (около 157 см). С точки зрения краниометрии, поляне были суббрахицефалами; северяне, западные кривичи, древляне и новгородцы — субдолихоцефалами; восточные кривичи — долихоцефалами. Что касается ширины лба, то у северян, полян, древлян и кривичей лбы были достаточно широкими, а у новгородцев — средними. У полян были широкие затылки, это приложимо также к северянам, древлянам и кривичам; у новгородцев затылки были среднего размера. У древлян и кривичей были крупные лица, в то время как у новгородцев, северян и полян — значительно меньше.

Принимая во внимание эти показатели, так же как и ряд других, Талко-Гринцевич предложил следующую классификацию древнерусских племен:

1. Новгородцы

2. Поляне и северяне

3. Древляне и кривичи

Эта классификация неполная, поскольку в нее включены не все русские племена. В то же время, она может помочь историку, а ее обоснованность позволяет обнаружить различие антропологического типа между антскими племенами (группа 2) и словенскими племенами (группа 3).

Следует заметить, однако, что обоснованность классификации Талко-Гринцевича ставилась под вопрос Яном Чекановским, который подчеркивал даже больше, чем Талко-Гринцевич, смешение антропологических типов на территории Западной Евразии, которое затрудняло установление четких географических границ между антропологическими группами. Что касается классификации самого Чекановского, можно указать на то, что он относит полян к тому антропологическому типу, который он называет «восточным» или «преславянским», а северян (или их часть) к «средиземноморскому» типу[1246].

Наши рекомендации