Из жития преподобного Симеона Столпника

Двадцать семь лет прошло с тех пор, как сей богоравный муж, великий Симеон, отрекся от законов естества и всего, что в мире. Но мать еще хранила в себе огонь любви к своему ребенку, и остудить это пламя она могла, лишь отправившись к своему, хоть и по плоти, но бесплотному сыну. Ибо она страстно, если можно употребить такое слово, желала увидеть лицо сына и ус­лышать его голос, которого так долго не слышала. Святой узнал о приходе матери. И обрати внимание: он не оскорбил матери, но и закона, наложившего заповедь, не нарушил. А именно, он не допускает встречи с ней, но посылает к ней сказать:

— Если ты, мать моя, не возражаешь, то отложим нашу встречу до будущего века. И если наша жизнь будет во всем угодна Богу, то после нашего отшествия во Христе увидим друг друга там, где все гораздо более родное и близкое.

Такой совет он передал ей. Однако пламя, терзавшее душу матери, не дало ей прислушаться к его словам. Она настаивала, говоря, что хочет его видеть. Тогда он передает ей во второй раз:

— Я полагал, что ты согласишься с тем, что полезно для нас обоих, и не будешь так настаивать на встрече. Но раз я вижу, как стремишься ты к тому, что временно, то сейчас мне нужно быть одному, а тебя я увижу чуть позже: видно, так угодно Богу.

Мать охотно и с радостью поверила обещанному. Душа ее ликовала, она вся была в ожидании. Ей уже представлялось, как она увидит своего сына, как будет его обнимать, целовать, слу­шать его голос. И когда все обстояло таким образом, мать нео­жиданно расстается с жизнью и предает душу Богу. Прожив поистине счастливую жизнь, она была еще более счастлива в своей смерти. Ведь она хотя и мать, но послушалась своего столь вели­кого сына, к тому же она оставила его, когда он достиг такой добродетели. А божественный Симеон повелел внести ее тело внутрь ограды (столп он со всех сторон окружил стеной, чтобы не было доступа женщинам). И когда умершая мать была при­несена к нему, он увидел ее, как и обещал. Затем, прочтя над ней молитву, он погреб ее там же, возле столпа. Так он и матери воздал честь, и заповедь Господню не только исполнил, но соб­ственным примером показал ее превосходство.

Из патерика

Один брат, живший на чужбине, говорит старцу:

— Я хочу вернуться к себе домой.

— Одно только знай, брат, — ответил ему старец. — Когда ты шел из твоего края сюда, Господь был с тобой и вел тебя. А если вернешься, Его с тобой уже больше не будет.

2. Брат торопился в город и попросил у старца молитвы. Старец сказал ему:

— Не спеши в город, но спеши из города — и спасешься.

3. У одного очень благочестивого брата мать была бедной. Был страшный голод, и он взял хлеба и отправился, чтобы отне­сти его матери. И тут он услышал голос:

- Ты сам позаботишься о своей матери или позаботиться Мне?

Брат понял, Чей это голос, пал ниц на землю и стал просить:

— Ты Сам, Господи, заботься о нас.

Затем он встал и вернулся в свою келию. Через три дня пришла к нему его мать и говорит:

— Монах такой-то дал мне немного муки. Возьми ее и сделай немного хлеба, чтобы нам было что есть.

Когда брат услышал это, он прославил Бога. А укрепив­шись в надежде, он стал благодатью Божией еще более подви­заться во всякой добродетели.

4. У одного монаха, жившего в скиту, был сын в деревне. Однажды этот юноша был по обвинению взят под стражу. Мать юноши известила об этом монаха с тем, чтобы он написал архон­ту отпустить сына.

— Если он будет отпущен, — спросил монах посланного, — разве не возьмут другого вместо него?

— Возьмут, — ответил тот.

— Какая же мне польза из того, что я освобожу его и дам радость сердцу его матери, а ее горе оставлю для сердца другой женщины?

5. Тот же старец много занимался рукоделием, причем ос­тавлял для своих нужд что было необходимо, а остальное разда­вал нищим. Когда наступил голод, мать послала к нему его сына с просьбой дать им немного хлеба. Старец в ответ говорит сыну:

— Есть ли там кто-то еще, кто нуждается так же, как и мы?

—Да,— ответил тот, — и много.

Тогда старец закрыл дверь прямо перед ним.

— Пойди, дитя мое,— сказал он, заплакав. — Тот, Кто за­ботится о них, позаботится и о вас.

Один брат был тогда при этом и увидел, что сделал старец. Он спросил его:

— Неужели тебя не мучит мысль о том, что ты родного сына отправил ни с чем?

— Если, — отвечал старец,— не будет человек понуждать себя во всяком деле, он не получит мзды.

6. У одного монаха был в миру бедный брат, и монах, если что зарабатывал, отдавал ему. Но сколько он ни давал, тот, кто получал, все больше беднел. Монах, придя к одному старцу, рас­сказал ему про это. Старец ответил ему:

— Если хочешь меня послушать, больше ничего ему не да­вай И скажи ему: «Брат, когда у меня было что, я тебе давал. Так что ты тоже, как что выручишь от своей работы, приноси мне». Если он что принесет — возьми у него. И если увидишь странника или нищего старца, отдай и попроси помолиться о брате.

Брат пошел и так и сделал. Когда пришел его брат-миря­нин, он сказал ему, как его научил старец. Услышав это, брат ушел в обиде. Однако на следующий день он заработал своим трудом немного зелени и принес ее монаху. Тот взял ее, раздал старцам и попросил их молиться о брате. А мирянин, получив благословение, вернулся к себе домой.

Вскоре он снова пришел к монаху и принес овощей и три хлеба. Монах взял это и поступил так же, как и раньше. И миря­нин пошел назад, получив благословение от старцев. Затем он пришел в третий раз и принес много еды, вина и рыбы. Монах увидел это и удивился. Он позвал бедных и сделал им трапезу. А затем он говорит мирянину:

— Может, тебе нужно немного хлеба?

— Нет, господин мой, — отвечал тот. — Сколько раз я ни брал что-либо от тебя — словно огонь врывался в мой дом и по­жирал даже то немногое, что у меня было. А с тех пор, как я ничего не беру от тебя, меня благословляет Бог.

Брат пошел к старцу и рассказал ему все, что произошло.

— Видишь, — говорит ему старец,— труд монаха словно огонь: он сжигает все, на что попадает. А твоему брату больше пользы от другого: пусть дает милостыню от своих трудов и по­лучает взамен молитвы святых — и он будет благословлен.

7. Однажды мать аввы Марка, ученика аввы Силуана, при­шла, чтобы увидеть сына. А прибыла она с большим блеском и роскошью. Авва Силуан вышел к ней, и она ему говорит:

— Авва, скажи, пусть мой сын выйдет — посмотреть на него.

Старец зашел внутрь и говорит:

— Выйди, пусть на тебя посмотрит твоя мать.

А тот был в переднике и весь черный от кухонной копоти. Ради послушания он вышел, зажмурил глаза и сказал:

— Спасайтесь. (Приветствие, которое распространено в то время среди монахов и благочестивых людей. — Прим. пер.)

При этом он их не увидел, а мать его не узнала. Тогда снова посылает к старцу:

— Авва, пришли же ко мне моего сына — увидеть его.

Авва позвал его и говорит:

— Я что, не сказал тебе выйти, чтобы твоя мать посмотрела на тебя?

— Авва, — возразил тот,— я вышел, как ты велел, и сказал им «спасайтесь». Но, пожалуйста, не говори мне выйти еще раз, чтобы мне не пришлось ослушаться тебя.

Тогда старец вышел сам и сказал ей:

— Это был тот, кто вышел к вам и сказал «спасайтесь».

И, утешив ее, он попрощался с ней.

8. Однажды собралось у аввы Пимена много старцев. Пришел также один из родственников аввы Пимена и привел с собой ребенка. У этого мальчика лицо по действию диавола было обращено назад. Вместе с ребенком он сел за монастырем и плакал. Случилось, что там проходил какой-то старец. Он увидел, что тот плачет, и говорит ему:

— Почему ты плачешь, человек?

— Я родственник аввы Пимена, — ответил тот, — а с моим ребенком вышло это искушение. Я хотел принести его старцу, но испугался, потому что он нас не хочет видеть. Даже сейчас, если он узнает, что я здесь, он пошлет кого-нибудь прогнать меня. Я отважился прийти только потому, что вижу вас здесь. Если можешь, авва, смилуйся надо мной. Возьми ребенка внутрь обители и помолитесь там о нем.

Старец взял мальчика и зашел внутрь. Но он поступил мудро: не понес его прямо к авве Пимену, а начал с самых младших братьев, говоря: «Перекрестите этого ребенка». Когда же сделал он так, что все по очереди перекрестили ребенка, напоследок поднес его к авве Пимену. Тот не хотел даже прикасаться к нему. Но тут все стали его упрашивать:

— Как все сделали, так и ты, отче.

Тогда он вздохнул, встал и начал молиться:

— Господи, исцели Свое творение, да не владеет им враг.

Затем он положил на него крестное знамение и тотчас исцелил. И ребенок был возвращен отцу здоровым.

Из аввы Исаии

Если ты расстался со своими родными по плоти, чтобы стать странником ради Господа, не дай слабости к ним войти в тебя, когда ты сидишь в келии. Не надо жалеть отца или мать, не надо вспоминать брата или сестру, сокрушаться о детях, тосковать по жене - по всем тем, кого оставил. Но вспомни о своем исходе и о неотвратимости смерти. Ведь тогда никто из них тебе не помо­жет — так почему бы тебе не оставить их ради добродетели? Если же крайне необходимо, чтобы ты пришел в родное селение по какому-то делу, то храни себя от сродников по плоти: не обра­щайся с ними вольно и даже не вступай с ними в общение.

Из патерика

Один из Отцов рассказывал об авве Пимене и его братьях, что они жили в Египте. Их мать хотела их повидать, но не смог­ла. Тогда она проследила за ними и, когда они шли в церковь, вышла им навстречу. Как только они увидели ее, повернули на­зад и закрыли дверь келии прямо перед ней. Она осталась стоять за дверью, горько и безутешно плакала и говорила:

— Хоть посмотреть на вас дайте, милые деточки!

А они оставались внутри и слышали ее. Тут авва Анув го­ворит авве Пимену:

— Что будем делать с этой старухой? Она так сильно плачет.

Тогда авва Пимен встал, подошел с другой стороны двери и говорит:

— Почему ты плачешь, женщина?

Лишь только она заслышала его голос, стала плакать еще больше:

— Деточки, хочу на вас посмотреть. Что такого, если я вас увижу? Разве я не ваша мать? Разве не я вас воспитывала? Я уже вся седая. Пожалейте мою старость и дайте хоть немного посмотреть на вас — хоть как-то утишить боль моего сердца. Страшно мучаюсь я от тоски по вам, а теперь еще и услышала, сыночек, твой голос!

Авва Пимен говорит ей:

— Где ты хочешь нас увидеть: здесь или в мире ином?

— А если я вас не увижу здесь, — ответила она, — то что увижу на том свете?

— Если, — отвечал он ей, — понудишь себя не смотреть на нас здесь, то увидишь нас там.

А она, как услышала это, обрадовалась:

— Если я всегда буду видеть вас там, то здесь мне незачем вас видеть!

И с этими словами она удалилась.

Наши рекомендации