Август, 1956 год долина напа, калифорния
Катерина проснулась с мучительной головной болью при первых проблесках рассвета. Она провела беспокойную ночь: Санто и Ава вторглись в ее сны.
После утренней перепалки с матерью остаток дня она проболтала с Джулианой. Разговаривая о поездке в Италию и судьбе Марисы, снова взвешивая немногочисленные варианты, девушки красили комнату Джулианы в мягкий голубой цвет, похожий на оттенок яйца малиновки. После, оставив окна открытыми, они вышли на улицу. Джулиана решила провести ночь в своей старой комнате в коттедже Нины. К тому времени как Катерина вернулась домой, свет в комнатах был погашен. Ава ушла спать.
Девушка откинула одеяло и вскочила. Она надела белый пуловер, обтягивающие брюки и собрала волосы в хвост. До того, как она уедет, ей надо сделать еще кое‑что. Ведь она не знала, когда вернется в Миль Э’Туаль.
Катерина шагала между покрытых листвой виноградных рядов, чьи лозы, отягощенные практически зрелыми гроздьями каберне, клонились к земле. Остановившись, чтобы отдышаться, Катерина окинула взглядом долину Напа, купающуюся в лучах утреннего солнца и наполненную птичьим пением. На горе, на высоте две тысячи двести футов над уровнем моря, ряды виноградных лоз будто лились каскадом по склонам. Там виноград зрел высоко над туманом, вьющимся от залива Сан‑Пабло, защищенный от влажности, угрожающей уничтожить урожай за несколько дней. Девушка раздумывала, будут ли в Италии такие же идеальные условия, и при этой мысли ее пронзило мучительное чувство потери. Ей всегда так нравилось быть высоко в горах, над туманом. Климат в горах отличался, и виноград, росший там, идеально отражал особенности терруара – уникального сочетания характера почв и свойств погоды, благодаря которому производились лучшие вина в мире.
За спиной Катерины зашуршала листва, и она обернулась. Это был Винцо – белый пушистый пес Санто.
– Эй, мальчик, ты что, шел за мной? – Катерина наклонилась и почесала собаке шею. Глаза пса молили ее поиграть с ним. – Не сейчас, малыш, но я буду по тебе скучать! – Винцо отошел, внимательно обнюхивая все кругом. Вдруг что‑то его напугало, и он залаял, бегая по склонам холма. Птицы пронзительно кричали сверху, кружа над беспокойным белым зверем.
Катерина поежилась и оглянулась вокруг. Поднявшийся гвалт нарушил тишину на виноградниках, где под чистым рассветным небом не шевелился ни единый листок.
Девушка прошла мимо нового оборудования для производства вина, которое, желая модернизировать их метод переработки ягод, купила Ава.
Тяжелая дубовая дверь, ведущая в погреб, была приоткрыта для вентиляции. Ребенком Катерина часто искала здесь утешения.
Моргая, девушка остановилась на пороге, привыкая после яркого солнечного света к царившему здесь сумраку. Она обхватила себя руками за плечи, поеживаясь в холодном, влажном помещении, и вдохнула сложную смесь ароматов: французских дубовых бочек, выдержанного вина, камня, земли, плесени – всех тех запахов, которые она так любила.
Неважно, как жарко было снаружи, в подвале всегда царила прохлада: постоянная температура защищала хранившееся тут драгоценное вино.
Подвал был оборудован в пещере, вырытой в горе Хауэлл несколько десятилетий назад. Ребенком Катерина часто убегала из дома, пряталась здесь, набрав книг и покрывал, и зачитывалась допоздна, пока мама или Рафаэль не находили ее. Пещера всегда служила ее убежищем, но сегодня что‑то здесь было не так.
«Это просто нервы».
Хотя, возможно, волнение накатило на нее оттого, что пещера хранила воспоминания о Санто. Девушка оглянулась вокруг, раздумывая о том, как ей будет не хватать этого места.
На улице завыл Винцо.
Катерина прошла мимо рядов дубовых бочек, прислоненных к стенам подвала, – по холодному каменному полу мягко шлепали подошвы теннисных туфель. Она пробежала пальцами по гладким драгоценным поверхностям бочек из французского дуба, каждая из которых была помечена. Маркировка на крышках определяла место происхождения леса, из древесины которого изготовили бочку, ее объем, название компании‑производителя. Алье, Вогезы, Тронсе – на каждой бочке было отмечено, в каком именно французском лесу произрастало использованное для его изготовления дерево.
Дуб после обжига источал ароматы ванили, гвоздики и других специй, что придавало уникальные ноты их вину. Они были одними из немногих виноделов в Калифорнии, настаивавших на использовании таких дорогих бочек.
Катерина миновала ряды шардоне, на производстве которого также специализировалась винодельня. Бутылки покоились под наклоном, идеальным для созревания вина. Затем девушка вернулась к бочкам с каберне.
Когда родители иммигрировали в США, ее мать привезла с собой саженцы винограда, произраставшие когда‑то на ее семейном винограднике в Бордо. Катерина подумала о том, как бережно мама относилась к саженцам, как выхаживала их после путешествия из Франции в Италию, а затем через Атлантический океан в Америку.
По привычке девушка стала на колени, проверяя, не текут ли бочки. Нет, все сухо.
– Buongiorno [7], Катерина.
Она вскрикнула, испуганная появлением Санто. Затем перевела дух, пытаясь прийти в себя.
– Ты мог бы предупредить меня, – выдавила она наконец.
Девушка была уверена, что Санто уехал, но он, скорее всего, ночевал в коттедже Рафаэля в Миль Э’Туаль.
А она вчера весь день провела с Джулианой. Почему он не уехал?
– Свет горел. – Санто поколебался. – Мы давно не виделись, – его баритон понизился еще на одну октаву. – Хорошо выглядишь, Кэт.
Девушка сделала шаг назад, стараясь держаться подальше от его магнетического биополя. Даже в полумраке ярко‑голубые глаза Санто сверкали двумя сапфирами на фоне загорелой кожи, разбивая в пух и прах оборону вокруг девичьего сердца. Впрочем, как и всегда. Хлопковая рубашка и голубые джинсы плотно облегали его крепкое мускулистое тело. Она сглотнула, внезапно занервничав:
– Почему ты здесь?
– Меня хотел видеть Рафаэль. – Он остановился, всматриваясь в ее лицо, словно желая запомнить каждую его черточку. – Кроме того, Джулиана позвонила мне и заявила, что я должен присутствовать на приеме для виноторговцев. – Он увлажнил свои полные губы. – Если не хочешь, мы можем не говорить, но думаю, никто не будет против, если я возьму пару бутылок вина. Я хотел пораньше выехать в Дэвис.
Катерина не знала, что ответить. Она уставилась на этикетки бутылок, которые он держал в руках. «Каберне Хауэлл» 1953 года.
– Этот купаж мы создали вместе, – наконец выдавила она, касаясь этикетки. – Я тоже пришла за ним.
– Тогда держи эти. – Он протянул ей бутылки. – Хочу, чтобы ты знала – это было лучшее лето в моей жизни.
Катерину охватила дрожь. «Тогда почему ты не отвечал на мои звонки?» – хотелось ей закричать.
Она отвернулась, желая скрыть боль в глазах.
– Винцо пошел за тобой. Он вообще ведет себя как‑то странно. – Санто с любопытством посмотрел на нее, затем кивнул. – Даже не знаю, что на него нашло. – Он остановился и провел пальцем по шву на бочке с вином.
Отчаяние Катерины было столь сильным, что стало практически осязаемым. Ей хотелось убежать, как тогда на вечеринке, но ноги не тронулись с места. Она вздернула подбородок, словно защищаясь, но при этом будучи не в силах отрицать своих чувств к Санто. Сколько она себя помнила, он был слишком важной частью ее жизни.
* * *
Санто родился в Монтальчино, и вскоре его родители умерли. Еще маленьким мальчиком он переезжал от одних итальянских родственников отца к другим, а в какой‑то момент его послали к очередным родичам в Нью‑Йорк. В возрасте десяти лет он приехал в Миль Э’Туаль и поселился у старшего кузена Рафаэля, который заменил ему отца.
С момента встречи Катерина была заинтригована этим человеком. Ее привлекали эта независимость, мягкий итальянский акцент, густые темные волосы, волнами спускавшиеся к воротнику.
Она учила его английскому, он ее – итальянскому. Однажды он умертвил воображаемых ею драконов возле входа в пещеру. Когда Катерина вспоминала, как они были близки, неугасающая боль сжимала ее сердце. Все было замечательно, пока не вмешалась Ава, назвав ее отношения с Санто неподобающими.
«Ты превращаешься в молодую даму, – сказала мать тогда, – пора оставить детство и детских друзей».
К тому времени Катерина уже поняла, что мать подразумевала Санто, а не Джулиану. Санто – рабочий, мальчик без семьи. Неприемлем для ее матери.
А теперь неприемлема и она!
Удовлетворенный качеством шва на бочке, Санто встал и изучающе посмотрел на девушку. Воцарившееся молчание стало неловким.
– Я думала, ты уже женат, – сказала она и тут же пожалела о своих словах.
– Брак – важное обязательство на всю жизнь. Я отношусь к этому серьезно, cara .
Cara . Катерина с внезапной слабостью в коленях вспомнила тот последний раз, когда он произнес это ласковое слово, обращаясь к ней.
– А ты? Я видел тебя с Тедом на вечеринке. – Он не отводил от нее взгляда своих выразительных глаз, и она почувствовала горечь в его голосе.
Катерина покачала головой. По какой‑то причине она не могла говорить. Все, что она мечтала высказать ему за прошедшие два года, те злые слова – все вдруг исчезло. Она просто наслаждалась его присутствием.
Санто протянул руку и дотронулся до ее щеки.
– Ты сможешь когда‑нибудь простить меня за то, что набросился тогда на тебя?
– Но ты не набрасывался… – Их желание было обоюдным. Невольно она прижалась щекой к его ладони, источавшей тепло. Как часто она жаждала его прикосновения! Его и только его. Но он отказался от нее. Жалела ли она о том, что занималась с ним любовью? Сначала, когда не могла с ним связаться, часто жалела, но после рождения Марисы – никогда, несмотря на то, что трудностей прибавилось.
В горле стал комок, и она отступила на полшага назад.
– Я звонила тебе, писала! Много раз!
Санто тяжело моргнул.
– Знаю.
– Тогда почему не отвечал? Почему не перезванивал?
«Почему бросил меня?» Но ответ она уже знала. Если бы он любил ее, то никогда бы не разорвал отношений. Боль пронзила ее с новой силой.
– Мне очень жаль, Катерина. – Ответ прозвучал устало.
Сделанного не воротишь. И скоро она уезжает в Италию. Катерина качнула в руке бокал, который он ей протянул, и попыталась скрыть выражение муки, написанное на ее лице.
– Почему ты убежала от меня на вечеринке?
Нахлынули эмоции. С чего начать? Слова застряли в горле. Она молчала.
– Значит, это все. Прощай. – Санто развернулся, собираясь уйти.
Катерине очень хотелось его окликнуть, кинуться за ним, рассказать все, что было на душе, и сообщить о ребенке. Но она не смогла выдавить ни слова, а ноги не сдвинулись с места.
Она стояла столбом, наблюдая, как он уходит, и вдруг услышала глухой грохот, походивший на звук подземного поезда, будто мчащегося прямо к ним.
Санто резко повернулся, и они смотрели друг на друга, пока мощный толчок не повалил их на землю. Бутылки вина, которые Катерина держала в руках, разбились о пол, повсюду разлетелись осколки стекла. Красное вино расплескалось по каменному полу.
Земля под ногами затрясла, как студень, и Катерина закричала, скользя по вибрирующему полу.
Она протянула руку и позвала:
– Санто!
Мужчина попытался встать, но земля под ним начала расходиться, вздуваться, каменный пол пришел в движение. Старые деревянные опоры пещеры скрипели, потолочные камни расшатались и начали падать вокруг Катерины. Баррели сорвались со своих мест и покатились по полу. Некоторые треснули от толчка, и их содержимое проливалось.
Катерина судорожно отерла лицо от вина и грязи. Стараясь не столкнуться с катящимися на них бочками, Санто прорывался к ней.
Еще один сильный толчок сотряс все вокруг. Из‑под земли донесся рокот, и Катерина с ужасом наблюдала, как щель в каменном полу у нее под ногами начала расширяться. Она отпрыгнула, накрыв голову руками. Щель все расширялась, Санто стремился к ней, уворачиваясь от камней, падающих с потолка.
– Пригни голову! – прокричал он.
Наконец Санто обнял Катерину, и они поспешили к стене, прижались к ней, и девушка спряталась в объятиях мужчины.
Над головой замигал свет: было похоже, что вскоре он полностью погаснет. Сейсмические толчки продолжались, тысячи бутылок с вином разбивались о каменный пол погреба.
Казалось, земля будет содрогаться вечно. Они наблюдали за происходящим, неспособные защитить себя от разрушения, которое разворачивалось вокруг них словно в замедленной съемке. Лампочки наверху затрещали, воцарилась темнота, ужасающая, полная чернота, поглотившая все.
Катерина прижалась к Санто и почувствовала, как он обнял ее сильнее. Она слышала, как он шепчет молитву, и поняла, что ее губы движутся, повторяя его слова. Неужели это конец?
Зажмурившись, девушка вознесла молитву о благополучии Марисы.
«Господи, прости меня, я должна была рассказать о ней Санто!»
И вдруг, так же внезапно в пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуком льющегося из бочек вина.
Через мгновение Санто разомкнул объятия, и Катерина прижалась к стене.
– Все в порядке? – спросил он, ощущая тепло ее тела в темноте. – У тебя ничего не сломано?
– Думаю… нет. – Она пробежала руками по ране на голове и мокрым волосам. – Кажется, тут кровь… или вино.
Он коснулся головы девушки, нащупывая рану.
– Это небольшой порез. Давай, нужно выбираться, – сказал он и помог ей встать на ноги. – Вокруг полно стекла. Ты в обуви?
Катерина кивнула, а затем поняла, что в темноте ничего не видно и она не уверена.
– Да, вроде я обута.
Санто обнял ее за талию.
– Не отходи от меня.
Они целую вечность, в темноте, двигались маленькими шажками сквозь завалы обломков. Перед тем как сделать шаг, Санто прощупывал пол ботинком. От пыли Катерина закашлялась. Мужчина остановился и спросил:
– С тобой все в порядке?
Она слышала обеспокоенность в его голосе.
– Да, не останавливайся.
Они дошли до выхода, но дверь заклинило. Санто взялся за ручку, но массивная дубовая дверь не поддалась. Он навалился на нее всем телом, но дверь не дрогнула.
– Наверное, нас завалило осколками скалы – сошел весь холм, – сказал он, переводя дух. – Мы в ловушке.
– Тихо! Что это? – С другой стороны двери послышались жалобные завывания собаки.
– Это Винцо! – вскричал Санто. – Эй, малыш! Винцо! Спаси нас!
Через несколько минут скулеж превратился в жалобные стоны, по‑видимому, от боли, и пес перестал рыть лапами каменистую землю. Санто прижал ухо к двери.
– Кажется, он ранен.
Катерина тоже прижалась к толстой двери.
– Бедный малыш!
Они услышали еще один всхлип. Потом все затихло.
– Он еще там?
– Винцо! Винцо! – позвал Санто. Сквозь дверь снова донесся стон. – Он ранен, думаю, ему нужна помощь. Винцо! – Они вслушались и уловили еще несколько стонов.
Санто забарабанил кулаками по двери.
– Винцо! – Тишина. – Он, наверное, сильно пострадал.
Катерина прижала ладонь ко рту.
– Думаешь…
– Не знаю. – Он снова позвал собаку, но ответа не было.
– Мы могли умереть, – мягко сказала Катерина, коснувшись мужского плеча. Ошеломленная силой пережитых эмоций, она подумала о Марисе. С ней все в порядке? А мама, Рафаэль, Джулиана, Нина, семья О’Коннеллов?
– Землетрясение было сильным, – хрипло заключил Санто.
– На дегустационном столе должны быть свечи, – вспомнила Катерина и повернулась в нужном направлении.
В одном из отделений пещеры стоял дегустационный стол. Они начали пробираться к нему вслепую, наступая на осколки стекла, пока пальцы Катерины не коснулись стола. Крышка была усеяна камнями. Катерина нащупала свечу, а затем стала продвигаться к комоду. Она сделала несколько шагов и наткнулась на него.
– В комоде есть свечи, но, кажется, он упал.
– Нашел! – сказал Санто, переворачивая комод. – Да будет свет! – И чиркнув спичкой, осветил их лица.
Его лицо и волосы были покрыты пылью, а рубашка порвана. Его глаза – глаза Марисы – покраснели и горели таким беспокойством о ней, что Катерине хотелось расплакаться.
Она сглотнула и поняла, что сама, наверное, в полном беспорядке. Она убрала пряди волос со лба и отвела взгляд.
– Вот, зажги и эту.
Он коснулся фитиля уже зажженной свечой, и из тьмы выплыли очертания комнаты. Катерина нашла еще одну свечу.
– Пока давай ее не зажигать, – сказал Санто. – Возможно, придется экономить.
Девушка кивнула и постаралась не расплакаться. Понадобится время, чтобы их нашли, а затем откопали. Теперь она жалела, что приехала сюда на эти выходные. Она хотела лишь быть с Марисой и увезти ее как можно дальше, в то место, где никто не сможет осудить их.
Ужасно, что она не может довериться Санто. Но он уже отказался от нее в пользу другой женщины – возможно, его будущей жены, – она не вынесет, если он откажется и от Марисы. Катерина пожевала губу и почувствовала на языке привкус крови. Затем подумала о словах Джулианы: «Он имеет право знать».
Санто даже не представлял себе, что она скрывает, и у Катерины не было намерения рассказывать ему все именно сейчас, после ужасной реакции ее матери. Уж точно не до отъезда в Италию.
– Так, что еще мы можем использовать? – спросил он, поставив на ножки пару перевернутых стульев, чтобы они присели.
Катерина упала на стул.
– Вино?
– Хорошая идея! – Санто отряхнул от грязи ее оголившееся плечо. От его прикосновения Катерина задрожала.
Он поднял с пола чудом уцелевшую бутылку вина, а затем пошарил в ящиках в поисках штопора. Катерина нашла дегустационные бокалы и мешочек с миндалем тут же, на полу. Все покрывал слой пыли. Рукавом пуловера она обтерла два больших бокала.
– Это наше вино, купаж, созданный нами! – сказал Санто, глянув на этикетки. Затем чуть дрожащей рукой разлил по бокалам красный нектар. – Выпьем за переживших большое землетрясение! – провозгласил он.
– Мы еще не окончательно пережили. – Бокал подрагивал в руке Катерины, скорее от близости мужчины, чем от шока. – Надо быть осторожными, опоры повреждены. – Она сделала глоток вина и откинула голову назад, смакуя богатое разнообразие вкуса «Каберне Хауэлл». Да, вино получилось действительно удачным. Или все дело в обстановке? Она выдохнула.
Санто покачал вино в бокале и вдохнул букет ароматов, исходящих от напитка.
– Черт побери, теперь это действительно отменное вино! Хотя обстановка не особо подходит для празднования нашего достижения, правда? – Он отпил глоток.
Катерина последовала его примеру и позволила напитку прокатиться по разным участкам языка, где различные вкусовые рецепторы раскрывали индивидуальность вина.
Кончик языка, середина неба, корень языка. Проглотив, Катерина заволновалась, сердце забилось быстрее. У нее было врожденное чутье на превосходное вино, и она почти боялась того, что ощутила сейчас. Вино было великолепным!
Или, может быть, после землетрясения, когда вся жизнь пронеслась перед внутренним взором как один миг, все показалось бы необычайно вкусным?
– Я давно не пробовала этого вина. Оно хорошо созрело.
– Правда? – Их глаза встретились, когда оба посмотрели поверх бокалов.
Воцарилась тишина, и на девушку нахлынули воспоминания. Подрагивало пламя свечи. Санто не сводил глаз с вина, изучая его.
Катерина сделала еще глоток, вспоминая последний раз, когда они виделись. Это было здесь, в этом подвале, два года назад в конце лета. Катерина закрыла глаза. Был удушающе жаркий день, такой день, когда даже листочек не шелохнется. Прохлада пещеры манила.
Она весь день работала в подвале, намереваясь создать купаж из недавно собранного винограда, и была в восторге от того, что все получается. Девушка стремилась к совершенству, и купаж был практически готов. Однако нечто неуловимое ускользало от нее.
Было уже поздно, и все, кто работал на виноградниках, уже ушли. Все, кроме Санто. Они вместе работали все лето, но тот день был особенным.
Санто вошел в подвал. Его белая хлопковая рубашка была распахнута, открывая мускулистую загорелую грудь. Рубашка была заправлена в голубые джинсы, немного приспущенные на бедрах.
При виде мужчины у Катерины загорелась шея.
– Как дела? – поинтересовался он, опершись на стол и скользнув взглядом по ее голым плечам, порозовевшим от пристального внимания. Его выразительные голубые глаза казались бездонными. А когда они встретились взглядами, девушка утонула в их глубине.
– Хорошо.
Катерине нравилось творить за простым дубовым столом в хорошо освещенном помещении, где она могла оценить цвет, аромат и вкус продукта. Она часами пробовала разные купажи и искала лучшее сочетание, стремясь оживить продукт, уравновесить уровень танинов и подчеркнуть ароматы богатой минералами земли.
– Вот, попробуй.
Протягивая ему бокал с вином, девушка коснулась его предплечья, все еще хранящего тепло солнца. Его бронзовая кожа была гладкой и при этом упругой, мышцы играли при движении. Катерина почувствовала, как в ушах застучало.
Санто качнул вино в бокале, насытив его кислородом, помедлил… Она наблюдала, как он позволил вину побыть на языке, прежде чем глотнуть.
Нахмурившись, мужчина задумался.
– Уровень танинов хорош, но предыдущий вкус мне нравится больше. Какие сорта винограда ты использовала для купажа сегодня? – Он потянулся за промаркированными кубками на ее столе. Его распахнутая рубашка коснулась стола. Катерина объяснила процесс. Санто изучил записи в блокноте, который она держала в руках. Затем подвинул стул и сел рядом.
– Вот, попробуй это. – Он взял карандаш и сделал несколько пометок. Затем твердой рукой создал новый купаж и протянул образец на пробу Катерине.
Она взяла бокал, поднесла его к свету, изучая темно‑красный оттенок, затем поднесла к носу и вдохнула аромат. Раскрыв губы, чтобы сделать глоток, девушка заметила, что Санто не сводит глаз с ее рта. Она опустила ресницы и попробовала. Это было нечто фантастическое. Она наслаждалась вином, чувствуя всю полноту нового купажа. Затем открыла глаза и сказала:
– Это именно то направление, которое я искала!
– Ты проделала бóльшую часть работы. – Санто тоже попробовал, сделал еще одну пометку в блокноте, и тут же появился новый купаж.
– Мы трудились вместе. Давай еще вот это попробуем.
Выдвигая новые предложения, они продолжали работать над вином, которое «обольстило бы небо и говорило бы с душой».
Вино расслабляло, но Катерина чувствовала возбуждение, нараставшее между ними.
Вскоре Санто поднял еще один бокал.
– А теперь попробуй вот это.
Она качнула вино и выпила. От резкого движения с плеча слетела бретелька легкого платья. Санто увидел и через мгновение поправил ее, но руку не убрал…
* * *
Внезапно Катерина почувствовала на себе взгляд Санто. Стряхнув с ресниц пыль, она открыла глаза и отмахнулась от воспоминаний.
Свечи отбрасывали тени на лицо Санто, подчеркивая его обеспокоенность. Катерина провела пальцем по бокалу, почувствовав голод.
– Как думаешь, сколько мы сможем здесь продержаться?
– Не знаю. Пока есть чем дышать. – Он сделал еще глоток и вытер глаза рукавом рубашки. – Как думаешь, здесь есть топор?
– Никогда не видела. – Катерина замолчала, снова подумав о Марисе, маме, Джулиане, Нине, Рафаэле. Они выжили?
Долина Напа, Калифорния
– Катерина! – Как только землетрясение пошло на убыль, Ава вскочила с кровати и побежала наверх, в комнату дочери. Но смятая постель была пуста. Женщина снова окликнула ее, но ответа не последовало.
В одной шелковой ночной сорочке, босиком, Ава при тусклом свете луны отправилась искать дочь, но ее нигде не было. Женщину переполнял ужас.
Стукнула дверь черного хода, и она услышала, как Нина и Рафаэль зовут ее. Осколок стекла поранил пятку, женщина вскрикнула, но побежала еще быстрее.
– Dios mio , с вами все в порядке? – Нина подбежала к Аве, обняла ее, плача и молясь по‑испански. За ней следовала Джулиана с растрепавшимися волосами и глазами, полными страха. На ходу она запахивала махровый халат.
– Я не могу найти Катерину, – вымолвила Ава, переводя дух. – Ее нет! – На ум женщине пришла недавняя ссора. Неужели Катерина уехала?
– Ее машина на подъездной дорожке, – сказал Рафаэль, успевший натянуть джинсы и… разные туфли. – Ты не найдешь ее в таком виде. Оденься, обуйся. И аккуратнее, повсюду на полу стекло. Подожди… – Он поднял Аву на руки и понес ее в комнату.
Ава прижалась к мужчине, ее руки обхватили его голую мускулистую грудь. От него все еще пахло теплой постелью, тем мускусным мужским запахом, который, как Аве казалось, она забыла много лет назад.
Рафаэль усадил Аву на кровать и достал из шкафа пару толстых кожаных туфель. Присел и надел по очереди на ее голые ступни. Его руки были сильными и уверенными.
– Пока ты будешь одеваться, мы начнем искать Катерину. И ступай осторожнее, даже в обуви.
Ава проводила его взглядом, благодарная, что он рядом. Затем ее пронзила мысль о дочери. «А что если она ранена? Или даже хуже?»
Она ворочалась всю ночь, вновь переживая произошедшую ссору. Несмотря на то, что, высказывая свою позицию, желала Катерине добра, Ава сожалела, что так себя повела.
Она сбросила ночную сорочку и быстро надела темно‑синюю хлопковую рубашку. Затем провела рукой по волосам и скользнула в темные брюки. Аккуратно обошла разбитое зеркало и вышла.
Электричества не было, и комната была погружена в полумрак, хотя утренние лучи солнца уже просачивались сквозь самые высокие окна.
– На кухне есть фонарики, – сказала Ава.
Они пробрались через бардак, царящий в гостиной, и оказались на кухне.
Нина пробежала рукой по рабочей поверхности, затем пошарила в ящиках.
– Вот они! Хватит всем.
– Я проверю дом и подвал, – сказала Ава.
– Джулиана, иди‑ка с ней, – распорядился Рафаэль, включив фонарик. – Нина, посмотри на улице. А я перекрою газ. Мы же не хотим, чтобы весь дом взлетел на воздух.
– Даже холодильник перевернулся! Что за бардак! – Нина обошла кругом холодильник, затем нашла телефон и набрала номер для связи с оператором. – Гудка нет. – И положила трубку.
Рафаэль подтянул джинсы и открыл перед Ниной дверь.
– Где‑то поблизости должен быть Санто. Если увидишь его, дай мне знать.
Ава будто приросла к земле. По спине пробежал холодок, когда она вспомнила, как Санто приезжал к ней два года назад. Он просил у нее руки Катерины, и она отказала. Как же он тогда злился! Но это было правильное, ответственное решение. «Хотя только посмотрите, что натворила Катерина! Ребенок!» Она не уследила за дочерью.
– Пойдемте, – нетерпеливо сказала Джулиана. – Кэт, возможно, ранена или без сознания и не слышит нас.
Ава поспешила за ней.
– Катерина! Где ты?
Женщины начали обход большого каменного дома, открывая двери и пуская свет в темные комнаты, вскрикивая при виде разрушений и не переставая звать Катерину.
Большие окна были расколоты, створки книжных шкафов распахнулись, а содержимое выпало на пол. Лампы в гостиной лежали разбитыми, картины висели криво, в столовой фарфор и хрусталь превратились в груды осколков, но винные бутылки, закрепленные в железных ячейках, уцелели.
Женщины поднялись на второй этаж и все осмотрели, но Катерины нигде не было. После они спустились вниз, открыли дверь в подвал и тут почувствовали, как земля снова завибрировала. Женщины в ужасе прижались к стене.
Вибрация длилась всего несколько секунд и по силе была несравнима с предыдущим землетрясением.
– С вами все в порядке? – спросила Джулиана.
– Насколько это возможно, – ответила Ава. – Это, наверное, отголоски. Думаю, нам предстоит еще парочка. – Женщина продолжила спускаться, оглядываясь по сторонам, но дочери по‑прежнему не было видно.
Кроме светильника, который упал на дегустационный стол и разбился, все тут было в порядке. Винные шкафы были привинчены к стенам, а бутылки надежно закреплены.
Женщины вышли из подвала и услышали, как кто‑то скребется в боковую дверь.
Джулиана поспешила открыть.
– Это Винцо! Бедный малыш! Что случилось, милый?
Трясясь, Винцо поджимал переднюю лапу.
– Наверное, что‑то с лапой, – сказала Джулиана, проведя рукой по плотной шерсти пса.
Вошел Рафаэль.
– Газ я отключил. Эй, что с собакой? – Он присел возле пса. – Дай мне, пожалуйста, посмотреть.
Джулиана поглаживала собаку, но, когда Рафаэль взялся за больную лапу, Винцо дернулся, взвизгнул и попытался вырваться.
Мужчина пробежал пальцами по костям.
– Просто сильный ушиб, ничего не сломано, – сказал он и выпустил лапу пса из рук.
Вошла запыхавшаяся Нина.
– Я везде на улице посмотрела, но детей не нашла! Вы тоже не видели Катерину или Санто?
Все отрицательно закачали головами.
– Может быть, они встали рано, чтобы встретить рассвет? – предположила Нина.
Ава прижала руки ко рту. Они точно не вместе! Не должны быть вместе!
Между ними крутился, прихрамывая и слабо тявкая, Винцо.
– Санто собирался рано выехать домой, – сказал Рафаэль. – Но их машины обе стоят на улице, поэтому они точно где‑то на территории поместья.
Пес снова залаял. Рафаэль внимательно посмотрел на него и сказал:
– Думаю, собака знает, где они.
Джулиана открыла дверь. Винцо тут же выскочил и залаял в сторону гор, возвышающихся перед ними.
– Mon Dieu [8], пещера! – воскликнула Ава, повернувшись к Рафаэлю. – Если Катерина не могла заснуть, она, возможно, пошла туда.
Все поспешили на улицу, а выйдя, одновременно вскрикнули. Во время землетрясения часть горы оползла. Вход в пещеру был завален камнями, землей и ветками.
Ава схватилась за дрожащую руку Нины. Та бормотала молитвы за Катерину и Санто.
Рафаэль также выглядел более чем озабоченным. Он опустил руку Аве на плечо, и она не стала ее убирать, нуждаясь в успокоении.
– Мы найдем их, – сказал он. – Давайте начнем копать, я принесу лопаты.
* * *
– Я практически добрался, – сказал Санто, тяжело дыша от напряжения.
Капли пота покрывали его оголенную спину и мускулистый торс.
Он разорвал несколько железных обручей, опоясывающих винные бочки, и использовал их, чтобы долбить массивную дубовую дверь, окровавленными пальцами отламывая от крепких досок маленькие куски дерева.
Окутанные темнотой пещеры, они потеряли счет времени. Санто был полон решимости освободиться.
– Почему ты не позволяешь мне помочь? – Катерина сидела за столом возле единственной зажженной свечи, опустив подбородок на руки. Ее белый пуловер пропитался грязью и кровью. Она помогала мужчине ломать дверь, но он остановил ее, заметив, что ее руки начали кровоточить. Несмотря на ее протесты, Санто перевязал ее ладони полосками когда‑то белой рубашки.
– Уже недолго осталось. А ты упрямая!
– Спасибо. Сочту за комплимент.
Он нахмурился.
– Я не это имел в виду.
– А что тогда? Наверное – отважная? Неутомимая? Хладнокровная? – Стены едва не трещали от царившего между ними напряжения.
– В колледже ты выучила красивые слова.
– А ты как будто нет?
Санто снова принялся за дверь.
– Бесстрашная. – Он остановился. – Помню, как пара койотов угрожала выводку щенков, и ты защищала их, зажав в руке лишь подставку для вина. – Мужчина развернулся к ней. – Мы уже не дети, Катерина. – Он вытер пот со лба и осмотрел ее сверху донизу. – Что‑то в тебе изменилось.
Девушка выпрямилась.
– Я просто стала старше и мудрее. Больше никто не воспользуется моей слабостью!
– Ты так это восприняла? – Он нахмурился и медленно наклонил голову.
– Ты ни разу не позвонил!
– Это была не моя вина!
– И уж точно не моя!
Санто глубоко вдохнул, его могучая грудь наполнилась воздухом, а затем опала.
– Твоя мать разве не рассказывала, что я заходил к ней?
– О чем ты?
– После того, как мы занимались любовью, ты заснула. Я принял душ, оделся и пошел к Аве.
– И что?
Санто сдвинул брови.
– Я попросил у нее твоей руки, естественно!
У Катерины отвисла челюсть.
– Ты попросил моей руки из‑за того, что мы занимались любовью? – «Он что, чувствовал себя обязанным?» – И что она сказала? – Но еще до того, как он произнес это, Катерина знала ответ.
– Естественно, что я недостаточно хорош для тебя! – Его рот искривился в горькой усмешке.
– И ты позволил этому остановить тебя?
Санто упер руки в бока.
– Она угрожала уволить Рафаэля, если я пойду против ее воли!
Катерине показалось, что у нее из груди выпустили весь воздух. Она бы никогда в это не поверила, если бы не уличила Аву и в другой лжи. Ее колени подогнулись, и она оперлась о стену, чтобы не упасть.
– Ты в порядке? – Санто взял ее за руку.
– Просто не знаю, что сказать. – «Санто, у тебя есть дочь!» Нет, не здесь и не так. – Почему ты раньше мне не говорил, что ходил к маме?
Санто с сожалением покачал головой.
– Я тысячу раз задавал себе тот же вопрос. Вы так близки с матерью, я не хотел встать между вами и заставить тебя выбирать. Я знал, что этот выбор не сделает тебя счастливой.
– Понимаю. – Катерина собралась с духом и взяла в руки кусок железа. – Давай закончим и выберемся отсюда. Мы только тратим кислород.
Когда они выберутся, она скажет ему. А если выбраться не удастся, то все равно для этого еще будет время. И девушка принялась долбить дверь.
Ава! Если то, что он сказал, правда, о чем, ради всего святого, думала ее мать?! Она ей даже не сообщила!
Работая рядом с Санто, слыша его напряженное дыхание, Катерина остро чувствовала исходящую от него мужественную силу. Она заметила, как он вдруг посмотрел на ее обнаженные, загорелые плечи. А через мгновение – она могла поклясться – его глаза на секунду замерли на ложбинке между грудей. Неужели между ними еще что‑то есть? Или это все игра воображения?
Через мгновение он остановился и облокотился об исцарапанную дверь.
– Здесь есть что попить, кроме вина?
– Боюсь, что нет.
– Давай отдохнем.
Они попадали на стулья, утолили жажду вином, задумались… Воцарилось молчание.
Катерина наблюдала, как движется его кадык, пока мужчина глотал. И вспомнила, как пробегала пальцами по этой шее, когда они занимались любовью. Прикосновение его кожи, запах волос, звук глубокого голоса… «Я люблю тебя, cara. Люблю тебя!»
Одна волшебная ночь, которую она не смогла забыть, как бы ни пыталась. А ведь так могло быть всегда! Ее сердце сжалось от невыносимой печали.
Вдруг Катерина увидела искорку в глазах Санто, или это был отблеск свечи? Почувствовав смущение, девушка пригладила непокорные волосы.
Ее тело горело. Она никогда не забудет, как чувствовала себя в его объятиях. Еще минуту назад они создавали купаж вина в пещере, а затем, в мгновение ока их жизнь изменилась раз и навсегда. Катерина еще глотнула вина, вспоминая тот судьбоносный день.
Они в пещере, пробуют вино. Она сделала очередной глоток и ждет, пока вкус раскроется во рту.
– Это именно то, чего не хватало! – сказала она, немного приглушив голос.
– Да, именно так. – Санто поднес ее руку к своему лицу.
Она раскрыла ладонь, и он прижал полные губы к ее нежной коже. Затем начал покрывать поцелуями всю руку, практически обнаженную – она была в летнем платье.
– Cara, моя Катерина… Какой же ты стала красавицей.
Отдаваясь моменту, девушка склонила голову, наслаждаясь поцелуями, ласкавшими теперь ее шею.
Когда губы влюбленных наконец встретились, разные миры, в которых они существовали, исчезли. И родился новый мир, общий.
Без слов Санто встал и предложил Катерине руку. Затем повел ее к дивану и они упали на покрывала цвета бургундского. На пол летели легкие одежды, разгоряченные тела таяли, и желание, все лето таившееся внутри каждого, прорвалось наружу.
Катерина прежде не знала мужчины. Где‑то в глубине рассудка она будто слышала укоры матери, но была бессильна сражаться со страстью, горевшей огне<