Звук и образ в бессознательном
Исследования Юнга оказали значительное влияние на результаты экспериментов со словесными ассоциациями Крепелина и Ашаффенбурга. Чтобы проверить влияние усталости и стимуляции мускулов на словесные ассоциации, Ашаффенбург, предварительно вызвав состояние усталости у своих пациентов, проводил с ними ассоциативные тесты. При этом было замечено, что в ассоциациях испытуемых с ростом усталости заметно уменьшалось количество смысловых ассоциаций и возрастало количество фонетических ассоциаций . Чем более уставал испытуемый, тем меньшее влияние на ассоциации оказывал смысл ключевого слова, тем большую роль играло сходство звучания . Например, семантической ассоциацией для слова bloom (цвести) будет flower (цветок), тогда как фонетической ассоциацией будут слова bloomers (цветущие растения) или blood (кровь). Ранее Ашаффенбург предполагал, что убывание смысловых ассоциаций с ростом усталости и тенденция к увеличению звуковых ассоциаций являлись результатом двигательного возбуждения и усталости. [11] Однако систематические исследования, которые Юнг и Риклин провели в Цюрихе, привели к иным выводам, касающимся причин фонетических ассоциаций. [12] Проведенные в Бургхольцли исследования показали, что сдвиг от смысловых ассоциаций в сторону звуковых был обусловлен не столько физической усталостью, сколько недостаточным вниманием . Юнг пишет:
Когда пациенту предлагают подобрать ассоциации к многим словам, например, к двумстам, то даже не испытывая физической усталости, он найдет, что этот процесс внушает скуку и с течением времени будет выполнять задание с меньшим вниманием, чем вначале. По этой причине мы отделили первые сто ассоциаций от второй сотни; тут-то и обнаружилось, что когда задание начинает надоедать, заметно убывает количество внутренних (смысловых) ассоциаций и наблюдается пропорциональный рост числа внешних (звуковых ассоциаций). Это наблюдение привело нас к мысли, что причина перехода к звуковым ассоциациям кроется не столько в физической усталости, которая обычно не отмечается при скуке, сколько просто в недостаточном внимании … Помимо того, нами был установлен рост доли звуковых ассоциаций у лиц, способность которых к концентрации внимания была снижена под воздействием недавно пережитого ими аффекта или под влиянием психических расстройств… Поэтому можно сказать, что со снижением внимания пациента возрастает количество звуковых ассоциаций . (Курсив Юнга) [13]
Эксперименты со словесными ассоциациями показали, что в нормальных условиях фонетические ассоциации отсутствуют. Однако «чем больше рассеивается внимание, тем все в большей степени на реакцию влияют звуки, пока, в конечном итоге, не остается исключительно звуковая ассоциация » (курсив мой). [14] Пытаясь далее проверить предположение Ашаффенбурга, согласно которому физическая усталость и моторное возбуждение ведут к сдвигу от смысловой ассоциации к фонетической, Юнг провел с одним из пациентов ряд экспериментов непосредственно после его пробуждения. Описывая эксперимент, Юнг сообщает:
Утомленный мыслительной работой, осуществлявшейся им ночью, пациент находился в сонном состоянии, его было трудно полностью разбудить. Его реакции были проверены, пока он еще находился в постели и пробудился только частично. Предварительно он был проинформирован о предстоящем эксперименте. Эксперимент проводился дважды с интервалом около недели…. Имели место многочисленные звуковые (фонетические) реакции, особенно рифмованные…. В этих экспериментах усталость была полностью исключена: проблема заключалась только в снижении активного внимания при переходе от сна к бодрствованию. Как известно, во время сна внимание полностью отсутствует. Если бы нам удалось вызвать реакцию у спящего человека (находящегося не под гипнозом), то единственным результатом могли бы быть звуковые реакции . (Курсив мой) [15]
Юнг предполагает, что «процесс подсознательных ассоциаций протекает в силу сходства образа и звука » (Курсив Юнга). [16] Признавая значимость психических образов и звуковых ассоциаций в формировании сновидений и бессознательных фантазий, Юнг демонстрирует нам примечательный инсайт в отношениях между воображением и фонетикой: образом и звуком. Проведенные в Бургхольцли экспериментальные исследования словесных ассоциаций позволили сделать два важных вывода, относящихся к теории психолингвистики: (1) речь человека находится под влиянием автономных групп чувственно окрашенных ассоциаций, в центре которых располагается психический образ, и (2) на бессознательные процессы формирования ассоциаций влияют фонетические факторы. Наши психические комплексы структурируют не только сновидения и симптомы, но и нашу речь. Процесс утренней записи сновидения включает перевод психического образа в словесную структуру, фонетическую запись. Через слова наши фантазии переводятся из образа в звук .
Можно ли эти выводы, относящиеся к речевым навыкам отдельных людей, отнести к языку в целом? Содержит ли наш язык автономные группы ассоциаций, связанных фонетически и укорененных в архетипическом образе? Для получения ответа на этот вопрос обратимся к рассмотрению той роли, которую язык играет в формировании сновидений.
Сновидения и язык
В работе Толкование сновидений Фрейд описывает следующее сновидение одной из своих пациенток:
Она спускалась с высоты, пробираясь среди странных частоколов или заборов… В руке она держала большую ветку, похожую на дерево, усеянную красными цветами. Представлялось, что это вишня в цвету; но цветы имели сходство с пышными камелиями…. Когда она спустилась, нижние цветы почти увяли…. В саду стоял молодой человек (незнакомец); она подошла к нему, чтобы спросить, как можно пересадить такую ветку в свой сад. Он обнял ее, и тогда она спросила, что он себе думает, не считает ли он, что ее можно обнимать подобным образом. Он ответил, что это дозволено. [17]
Фрейд описывает сон как биографический. Розовые цветы на ветке и увядшие цветы истолковываются как символическое указание на ее сексуальную невинность и страх перед насилием. Фрейд объясняет, что цветущая ветвь (тут следует вспомнить выражения «девичьи цветы», «the Maiden» s Blossoms» из стихотворения Гете «Предательство девицы») символизирует как сексуальную невинность, так и ее противоположность. Этот сон, выражающий ее радость оттого, что ей удалось пройти по жизни, сохранив сексуальную невинность, позволяет увидеть в некоторых его моментах (например, в увядающих цветах) противоположный ряд идей – страх перед пробуждающейся в ней сексуальностью. По Фрейду, значимость толкования заключается в бессознательной ассоциации между насилием и цветами, красными и увядшими. [18]
В 1914 году Фрейд добавил к шестой главе, озаглавленной «Толкование сновидений», короткий раздел, носящий название «Проблема символизма в сновидениях нормальных людей». В нем он анализирует следующий отрывок из сновидения, который иллюстрирует бессознательную тенденцию ассоциировать утрату девственности с образами цветов. Сон был рассказан женщиной, сдержанной на вид, которая было помолвлена с женихом, но отложила на неопределенный срок церемонию бракосочетания.
Я ставлю в центре стола цветы ко дню рождения [19]
На вопрос Фрейда, что это были за цветы, она ответила: «дорогие цветы; за них пришлось много заплатить…. ландыши, фиалки, гвоздики». [20] Затем женщине предложили дать ассоциации к слову фиалки (violets). «В сновидении использовалось случайное сходство между словами violet и violate (насиловать)… чтобы на языке цветов выразить мысли сновидицы, касающиеся насилия…. Это прекрасный пример словесных мостов , по которым проходят пути, ведущие в бессознательное». [21] Фрейд узнает не только ассоциации страхов сновидца перед насилием, связанные с образами цветов, но и наличие тенденции бессознательного конструировать образы в соответствии с фонетическими структурами.
Признавая наличие в бессознательном смысловых ассоциаций между словами violation и flowers , Фрейд считает сходство между звучанием слов violate и violet чисто случайным , то есть произвольным. Фрейд повторно высказывает мнение о произвольном характере связи между звуковыми ассоциациями слов Totem и Taboo , отмечая, что дети «никогда не готовы признать бессмысленным сходство между двумя словами; они настаивают на том, что если два названия имеют сходное звучание, то это означает существование между ними некоей глубинной близости». [22] В процессе проведения нами дальнейшего анализа связи между психическим образом и звучанием мы подвергнем сомнению суждение Фрейда, согласно которому фонетическое сходство между словами не несет на себе смысловой нагрузки и не имеет иной «глубинной точки согласия», помимо выполнения роли «ключевого слова» или «узловой точки».