Реализация тенденций развития частных криминалистических теорий
В 1978 г. анализ состояния криминалистической науки дал мне основания выделить в качестве тенденций развития частных криминалистических теорий такие, как пополнение их системы, формализация и адаптация элементов этой системы, ее реакция на изменение окружающей среды, на развитие связей криминалистики с другими областями научного знания1. В 70—80-х годах эти тенденции реализовывались очень отчетливо, приводя к существенным изменениям системы частных теорий. Наиболее явным было пополнение этой системы. Наряду с этим активно продолжался и процесс дальнейшего развития уже существующих теорий за счет новых разработок и новых структурных положений.
Пополнение системы частных теорий. В рассматриваемый период система частных теорий пополнилась криминалистическими учениями о навыках, о способе совершения преступления; продолжался активный процесс развития теории идентификации, учения о фиксации доказательственной информации и других.
В 1968 г. Г. А. Самойлов выступил с предложением положить данные о личности преступника в основу криминалистического учения о навыках, исходя из того, что "природа материально фиксирующихся свойств личности человека, совершившего преступление, может быть выяснена полностью только на основе научного понимания личности вообще и в частности на основе познания соматических (телесных), психических, отдельных социальных
Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Т. 2. Гл. 1. М,, 1978.
Глава 8. Частные криминалистические теории (70—80-е годы)
ее свойств и тех общих закономерностей, которые определяют особенности отображения этих свойств в материальных следах преступления"'. Г. А. Самойлов ограничил пределы криминалистического изучения личности только теми ее свойствами, которые при взаимодействии с окружающей средой фиксирование отображаются на предметах и в сознании людей, и не касался тактического аспекта изучения свойств личности.
Исследования Г. А. Самойлова получили продолжение в работах Г. Г. Зуйкова, посвященных способу совершения преступлений. В 1970 г. он защищает докторскую диссертацию "Криминалистическое учение о способе совершения преступления", в которой определил содержание этой частной криминалистической теории и обосновал ее основные положения. Способ совершения преступления рассматривался автором с позиций учения о свободе и необходимости, на основе данных физиологии высшей нервной деятельности и психологии человека — как акт осознанного и волевого поведения. Он сделал вывод, что "волевое поведение человека детерминировано взаимодействием факторов внешней среды, опосредствованных внутренними психическими свойствами и состояниями"3.
Эти объективные и субъективные факторы, участвующие в детерминации способов- совершения преступлений, подробно исследовались в диссертации и позволили рассмотреть одно из наиболее важных понятий криминалистического учения о способе преступления — понятие повторяемости способа. Он пришел к важному для теории и практики выводу о том, что "повторяемость способов совершения преступлений может явиться основанием для предположения о совершении преступлений одним и тем же лицом только в довольно редких случаях; а) при наличии в способе действий совокупности видовых признаков, образующих сочетание, повторение которого в действиях других лиц маловероятно, и б) при наличии признаков, индивидуализирующих личность преступника"3.
На основании проведенных исследований Зуйков сформулировал понятие способа совершения преступления: "система действий по подготовке, совершению и сокрытию преступления, детерминированных условиями внешней среды и психофизиологическими свойствами личности, могущих быть связанными с избирательным использованием соответствующих орудий или средств
1 Самойлов Г. А. Основы криминалистического учения о навыках. М., 1968. С. 3.
г Зуйков Г. Г, Криминалистическое учение о способе совершения преступления. Автореф. дисс... докт. юрид. наук. М., 1970. С. 6. 3 Там же. С. 8.
8.1. Тенденции развития частных криминалистических теорий_____259
и условий места и времени"1. Это определение выдержало проверку временем и является наиболее полным и точным.
Правда, в 1979 г, я пришел к выводу, что в определенных ситуациях может существовать самостоятельный способ сокрытия преступления, условием формирования которого является отсутствие единого преступного замысла, охватывающего собой все стадии преступной деятельности. Я писал о том, что "отсутствие единого преступного замысла может проявиться в том, что:
а) при подготовке и совершении преступления субъект не планирует действий по сокрытию преступления, либо относясь к ним безразлично, либо предполагая, что их все равно не удастся осуществить, а затем, после совершения преступления, в связи с неожиданно возникшим намерением или неожиданно появившимися благоприятными для него обстоятельствами, принимает меры к сокрытию преступления;
б) при подготовке и совершении преступления субъект не планирует действий по сокрытию преступления, рассчитывая, что его следы сами исчезнут под воздействием природных или иных стихийных факторов, а затем, обманувшись в своих ожиданиях, импровизирует меры по сокрытию преступления;
в) при подготовке и совершении преступления субъект не планирует действий по сокрытию преступления по тем же причинам, что и в первом случае, но эти действия предпринимаются помимо его желания иными лицами, заинтересованными в исходе дела. Такими лицами могут быть соучастники субъекта по прежним преступлениям, которым непринятие им мер к сокрытию преступления может грозить изобличением по связям. Ими могут быть друзья или родственники субъекта преступления, обнаружившие преступление и принимающие меры к сокрытию виновного;
г) при подготовке и совершении преступления субъект планирует осуществление действий по его сокрытию другими лицами (пособники, укрыватели), однако в связи с их неосуществлением по тем или иным причинам вынужден с разрывом во времени сам принимать меры к сокрытию, ранее им не планировавшиеся и не соответствующие единому преступному замыслу"2.
Но придя к выводу о существовании самостоятельного способа сокрытия преступления, я считал ненужным менять определение способа, предложенное Г. Г. Зуйковым, а лишь дополнить его словами "...и объединенных общим преступным замыслом". Следует специально отметить, что в области этого криминалистического
1 Зуйков Г. Г. Криминалистическое учение о способе совершения преступления. С. 10
2 Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Т. 3. М., 1979. С. 231—232.
Глава 8. Частные криминалистические теории (70—80-е годы)
8.1. Тенденции развития частных криминалистических теорий
учения работ, равных по научному уровню и кругу рассматриваемых вопросов диссертации Г. Г. Зуйкова, пока не было. Г. Г. Зуйков был одним из наиболее одаренных моих учеников, и очень жаль, что волею наших начальников вся его дальнейшая деятельность протекала не в области криминалистики, а в сфере науки управления правоохранительной деятельностью и выполнения ответственных организаторских функций: сразу же после защиты докторской диссертации он был назначен начальником вновь образованной в Высшей школе кафедры управления и НОТ деятельности органов внутренних дел — первой подобной кафедры в системе вузов МВД, потом дважды занимал должность заместителя начальника Академии МВД. Скончался он в 1988 г. в результате скоротечно развившейся смертельной болезни, на пороге своего семидесятилетия.
Значительно пополнились в эти годы существовавшие частные криминалистические теории. В 1970 г. вышла в свет фундаментальная монография М. Я. Сегая "Методология судебной идентификации" (Киев}, а спустя несколько месяцев он защитил докторскую диссертацию на ту же тему. Это была тогда одна из двух докторских диссертаций в области теории криминалистической идентификации: вторую в том же 1970 г. защитил В. Я. Колдин. Сегай своеобразно определил предмет судебной идентификации, который, по его мнению, "составляют закономерности возникновения, обнаружения, исследования и использования идентификационных связей, обусловленных взаимодействием и взаимным отображением свойств отождествляемого объекта и материальной среды события преступления"1.
Диссертация была знаменательной вехой на творческом научном пути этого незаурядного ученого-криминалиста. Михаил Яковлевич Сегай давно уже признан одним из лидеров криминалистической науки на Украине. Он родился в 1923 г. в Киеве и после окончания средней школы был призван в действующую армию, все годы Великой Отечественной войны был на фронте.
В 1946 г. Михаил Яковлевич демобилизовался и поступил на юридический факультет Киевского университета. По окончании учебы с 1950 г. вся дальнейшая его жизнь была связана с Киевским НИИ судебных экспертиз, где он последовательно работал на должностях младшего и старшего научного сотрудника, заведующего отделом и с 1963 г. в течение многих лет — заместителем директора по научной работе. Как научный руководитель института он внес неоценимый вклад в развитие научных основ
судебных экспертиз коллективом сотрудников института, внедрение в экспертную практику новых методов исследования вещественных доказательств, воспитание молодых судебных экспертов. Он и сейчас полон творческих сил и замыслов, в 1993 г. ему присваивают почетное звание заслуженного деятеля науки и техники Украины и в том же году избирают членом-корреспондентом Академии правовых наук Украины. В библиографической справке, изданной к 75-летнему юбилею Михаила Яковлевича, говорилось: "Имя профессора М. Я. Сегая, криминалиста и судебного эксперта, хорошо известно широким юридическим кругам Украины и за ее рубежами. Высокий профессионализм, глубокая порядочность и доброжелательность завоевали М. Я, Сегаю заслуженное уважение и любовь его коллег и друзей". Под этими словами распишутся все, знающие Михаила Яковлевича, и я в первую очередь. Но если бы мне удалось побывать на его юбилее, я сказал бы об этом замечательном человеке и ученом гораздо больше, значимее и сердечнее.
В эти годы с радикальными предложениями в области криминалистической идентификации выступил В. С. Митричев. Цикл его работ был посвящен перспективам идентификации жидких, сыпучих и газообразных тел — принципиально новых объектов идентификации, что насторожило многих криминалистов. Он отправлялся в своих рассуждениях от тезиса о том, что любое тело можно рассматривать как "единое целое" и идентифицировать его при наличии достаточной совокупности индивидуальных признаков. Такие признаки могут быть установлены физическими и химическими методами, считая, что "идентификацией является также и установление принадлежности объекта к множеству ему подобных, каким-либо образом связанных с обстоятельствами расследуемого дела"1.
Виталий Степанович Митричев (1930—1996 гг.) был достойным представителем этой славной семьи криминалистов. Он вошел в историю науки как пионер в области экспертных исследований материалов и веществ, разработав концепцию научных основ и общих положений криминалистических идентификационных исследований физическими и химическими методами. Его многочисленные работы в области исследования жидких и сыпучих тел легли в основу разработки ряда экспертных методик и получили широкое распространение в экспертной практике. Был широко известен и как автор ряда оригинальных идей в области общей теории кри-
1 Сегай М. Я. Методология судебной идентификации. Автореф. дисс... докт. юрид. наук. Киев, 1970. С. 7—8.
1 Митричев В. С. Научные основы и общие положения криминалистических идентификационных исследований физическими и химическими методами. Автореф. дисс... докт. юрид. наук. М., 1971. С. 7.
![]() |
8.1. Тенденции развития частных криминалистических теорий |
, - - -- - • ",•->"•/
миналистики и общей теории судебной экспертизы. Обладая высоким авторитетом среди научных работников и практиков, он был одним из признанных лидеров отечественной криминалистики и судебной экспертизы, в качестве заместителя директора ВНИИСЭ немало сделал для повышения авторитета этого научного и экспертного центра.
Весомый вклад в развитие теории криминалистической идентификации внесли работы Т. А. Седовой, Н. А. Селиванова, В. Я. Кол-дина, В. А. Снеткова и других ученых.
Исследования в области криминалистической идентификации стали источником зарождения еще одной частной криминалистической теории — криминалистической диагностики. Начало ее формированию положила статьи В. А. Снеткова "Проблемы криминалистической диагностики"1 и "Проблемы использования диагностики в криминалистике"2.
Основной практической предпосылкой формирования этой теории послужила терминологическая путаница с определением сущности тех родов и видов судебных экспертиз, которые нельзя отнести к числу идентификационных и которые именовались неидентификационными. Название это позволяло лишь отделить решаемые ими задачи от идентификационных, но никак не проясняло их сущности и содержания, было весьма расплывчатым и неопределенным. Статьи В. А. Снеткова и дали толчок научному решению вопроса. Он употребил термин "диагностика" в значении распознавания, а саму криминалистическую диагностику определил как "...учение о закономерностях распознавания криминалистических объектов по их признакам"3.
Термины "криминалистическая диагностика", "диагностические экспертные задачи" как-то незаметно вошли в научный и экспертный обиход. Считая, что традиционное деление экспертиз на идентификационные и неидентификационные является весьма неопределенным ("все равно, что подразделять экспертизы на химические и нехимические"), а доводы в защиту такого деления неубедительны, А. И. Вииберг констатировал, что на смену расплывчатому понятию "приходят более четкие и определенные по своим задачам, целям и методам понятия диагностической и ситуацион-
1 Снетков В. А. Проблемы криминалистической диагностики // Труды ВНИИ МВД СССР. М., 1972. № 23.
2 Снетков В. Л. Проблемы использования диагностики в криминалистике // Сб. Проблемы совершенствования следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий в аспекте ликвидации преступности в СССР. Алма-Ата, 1974.
3 Снетков В. А. Проблемы криминалистической диагностики. С. 103—106.
М. Я. Сегай |
Г. Г. Зуйков |
Г. А. Самойлов |
В, С. Митричев
ной судебных экспертиз"1. Термин "диагностика" был использован В. Я. Петелиным, Г. Л. Грановским, С. В. Дубровиным и др.
Но первые работы в рассматриваемой области стали лишь набросками теории, главным образом в ее практических приложениях. Начало фундаментальной разработки проблематики криминалистической диагностики связано с именем Ю. Г. Корухова.
Юрий Георгиевич Корухов, ведущий ученый в области теории и практики судебной экспертизы и криминалистики, блестящий исследователь и педагог, родился в 1928 г. в г. Луганске. В 1953 г. он окончил юридический факультет МГУ, где ему довелось еще слушать лекции И. Н. Якимова, и пять лет работал научным сотрудником в НИИ судебной медицины. В 1958—1962 гг. он — старший научный сотрудник ЦКЛ ВИЮН, в 1962—1974 гг. — доцент кафедры криминалистики ВЮЗИ, а с 1974 по 1981 г. заведовал научно-исследовательской лабораторией трасологических исследований ВНИИСЭ и одновременно кафедрой криминалистики и судебной медицины Всесоюзного института усовершенствования работников юстиции МЮ СССР. В 1978 г. защищает докторскую диссертацию, в 1980 г. ему присваивают звание профессора.
В 1981 г. кафедру в институте усовершенствования ликвидировали, и мне удалось уговорить Юрия Георгиевича перейти на работу в Академию МВД с дальним прицелом: я предполагал по возрасту перейти на должность профессора кафедры с тем, чтобы начальником кафедры криминалистики стал он. Первым этапом реализации этого плана должно было стать присвоение Юрию Георгиевичу специального звания полковника.
Когда пришло время решать вопрос со званием, я обратился к С. В, Бородину, который в то время был начальником академии, и попросил его лично решить этот вопрос в управлении кадров
1 Винберг А. И. Идентификационная, диагностическая и ситуационная криминалистические экспертизы // Сов. государство и право. 1978. № 5. С. 71.
8.1. Тенденции развития частных криминалистических теорий
МВД. Уж не знаю, поленился ли он или по другой причине, но он разговаривать о Корухове не поехал, а послал письменное представление о присвоении ему звания. Корухову в это время шел 54-й год, по возрасту он был, как говорится, "на красной черте", но об этом был разговор с Бородиным, когда Юрия Георгиевича брали на работу, тогда Бородин сказал, что для Корухова добьется исключения из правила.
У Бородина в управлении кадров было достаточно недоброжелателей, в том числе и начальник управления генерал Дроздец-кий. Получив представление на Корухова, он отправился к Чурба-нову, заместителю министра по кадрам, обеспечил отрицательное решение и поставил Бородина перед этим фактом. Наш план лопнул. Юрий Георгиевич продолжал работать на кафедре профессором-служащим.
Вскоре я ушел с кафедры, и Юрий Георгиевич уступил настоятельным просьбам А. Р. Шляхова и в 1984 г. перешел на работу во ВНИИСЭ заместителем директора по научной работе. Через несколько лет он вернулся на работу в Академию МВД, оставшись по совместительству главным научным сотрудником ВНИИСЭ. Он остается им и сейчас, работая в Московском институте МВД профессором кафедры.
Я боюсь быть пристрастным: Юрий Георгиевич мой близкий друг уже много лет, мы единомышленники во многом и очень тесно сотрудничаем в ряде исследований. Но заслуги Юрия Георгиевича перед криминалистикой настолько очевидны, что они и не требуют пристрастных оценок. Сейчас же речь только о его вкладе в теорию криминалистической диагностики.
В 1983 г. он издал работу, сыгравшую решающую роль в становлении этой частной теории — "Трасологическал диагностика". Он показал, что термин "диагностика" имеет три значения — распознавание, различение и определение. Криминалистическая диагностика аккумулирует все эти значения и может быть определена как частный метод познания механизма преступления на основе его отражения на объектах материального мира.
Ю. Г, Корухов выявил различия между идентификационными, классификационными и диагностическими экспертными задачами и указал, что к числу последних относятся исследования: свойств и состояний объектов; отображений объекта; результатов действия (события); соотношения фактов (событий, действий) или объектов. Он определил главные направления развития теории криминалистической диагностики:
1) выделение и анализ признаков диагностируемых объектов, следов, событий, явлений;
2) разработка и реализация методов исследования признаков (логический аппарат, моделирование, математический анализ и т. п.);
3} накопление и классифицирование совокупности признаков (симптомокомплексов) событий, явлений, фактов; деление их на специфические, существенные, несущественные и т. д.;
4) накопление и классифицирование типичных ситуаций;
5) разработка методов и методик решения конкретных диагностических задач1.
Эти положения Ю. Г. Корухов через несколько лет развил и дополнил в статье "Методологические основы криминалистической экспертной диагностики"'11. В последние годы он работал над фундаментальным трудом по широкому кругу проблем криминалистической диагностики, который совсем недавно вышел в свет3.
Проблемами диагностики продолжал заниматься и ее "отец-основатель" В. А. Снетков, появились публикации по этой тематике и других авторов4. Нашелся и решительный противник диагностики — Н. А. Селиванов, однако его доводы не произвели впечатления на научную общественность5. Теория криминалистической диагностики заняла прочное место в системе частных криминалистических теорий.
Пополнилось содержание учения о механизмах следообра-зования. В 1974 г. вышла особенная часть "Основ трасологии" Г. Л. Грановского, в которой он уделил значительное внимание моделированию в трасологии, применению математических методов в трасологической экспертизе и вообще перспективам развития трасологии как важнейшего раздела криминалистической техники. Ряд новых положений в эту теорию внесла Н. П. Майлис.
В области учения о криминалистической версии и планирования расследования появился ряд содержательных работ А. М. Ларина, Л. Я. Драпкина, И. М. Лузгина и Л. П. Дубровицкой и других авторов.
Пополнилось содержание и других частных криминалистических теорий.
1 Корухов Ю. Г. Указ. соч. С. 52—53.
2 Корухов Ю, Г. Методологические основы криминалистической экспертной диагностики // Современное состояние и перспективы развития традиционных видов криминалистической экспертизы. М., 1987.
3 Корухов Ю. Г. Криминалистическая диагностика при расследовании преступлений. М., 1998.
4 См.: Дубровин С. В. Криминалистическая диагностика. М., 1989; Майлис Н. П.
Диагностика: система понятий // Новые разработки и дискуссионные
проблемы теории и практики судебной экспертизы. Вып, 3. М., 1985 и др.
работы.
5 Селиванов Н. А. Нужна ли криминалистике такая "диагностика"? // Соц.
законность. 1988. № 6. С. 58—60.
Глава 8. Частные криминалистические теории (70—80-е годы)
8.1. Тенденции развития частных криминалистических теорий
![]() |
Ю. Г. Корухов |
Л. П. Дубровицкая И. Я. Фридман Б М. Комаринец
С рассматриваемой тенденцией развития системы частных криминалистических теорий связан вопрос о признании таковыми появляющихся время от времени в литературе деклараций о формировании новых частных теорий.
По мнению многих авторов (Ф. В. Глазырина, П. П. Цветкова, В. Ф. Зудина, А. С. Кривошеева1 и др.) следует признать образование такой частной криминалистической теории, как криминалистическое учение о личности. По мнению других (а я в их числе), это в главном — область криминологии. Те свойства личности, которые могут интересовать криминалистов, рассматриваются в таких частных криминалистических теориях, как учение о навыках, учение о способе преступления, или являются предметом судебной психологии.
Высказывались в литературе предложения о формировании еще двух частных теорий: о криминалистической профилактике и о следственных действиях.
Предложение о конструировании самостоятельной теории криминалистической профилактики имеет давнюю историю. В 1961 г. В. П. Колмаков предложил выделить в криминалистике, наряду с техникой, тактикой и методикой, самостоятельный раздел и сосредоточить в нем все, относящееся к профилактике в криминалистической науке2. Сторонников у Колмакова не нашлось. Г. Г. Зуйков писал в 1967 г.: "Криминалистические средства, приемы и ме~ тоды предотвращения и раскрытия преступлений находятся в неразрывном единстве. Разработка криминалистических средств предотвращения преступлений в каждом из разделов советской кри-
1 См.: Глозырим Ф. В. Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий. Свердловск, 1973; Цветков П. П. Исследование личности обвиняемого. Л., 1973; Кривошеее А. С. Изучение личности обвиняемого в процессе расследования. М., 1971 и др. работы.
2 Колмаков В. П. Некоторые вопросы криминалистической профилактики преступлений // Сов. государство и право. 1961. № 12.
миналистики рассматривается в настоящее время криминалистами как важнейшая и неотложная задача криминалистики"1.
Вопрос казался решенным, но оказалось, что "жив курилка".
В 1971 г. И. Я. Фридман вновь высказался за формирование частной криминалистической теории профилактики. Он посчитал, что "перечень частных криминалистических теорий нельзя признать полным без включения в него учения о криминалистической профилактике, являющегося методологической базой исследования и разработки средств, приемов и методик предупреждения преступлений. Составляя вместе с другими частными криминалистическими теориями часть предмета криминалистики, раздел ее общей научной теории, криминалистическое учение о профилактике изучает закономерности возникновения обстоятельств, способствующих правонарушениям, их обнаружения, исследования, оценки и использования в предупредительных целях"2. Видимо, такое "оживление" криминалистической профилактики, теперь уже под флагом частной теории дало основание В. П. Колмакову снова поставить вопрос о признании криминалистической профилактики самостоятельным разделом криминалистики, требующим дальнейших теоретических исследований3.
Выступления сторонников криминалистической профилактики дискуссии не вызвали. Мнение большинства ученых по этому поводу очень хорошо выразил А. Н. Васильев, который посчитал, что роль криминалистики в профилактической деятельности "порой понимается очень широко и неконкретно. Например, выявление в процессе расследования причин и условий, способствовавших совершению преступления, и принятие мер для их устранения почему-то целиком относят к задачам криминалистики. Рекомендации о том, чтобы при допросе выяснять обстоятельства, способствовавшие преступлению, или при осмотре места происшествия обращать внимание на признаки, указывающие на условия, облегчившие преступление, и т. п. почему-то полностью считают криминалистическими"4. Конструирование учения о криминалистической профилактике является примером подобной переоценки роли и значения криминалистики. Кстати, это был редкий случай совпадения наших с Васильевым взглядов.
1 Зуйков Г. Г. Предупреждение криминалистики средставами криминалистики // Выявление причин преступности и предупреждение преступлении. М., 1967. С. 107, 109.
2 Фридман И. Я. Вопросы профилактики преступлений в системе криминалистики // Криминалистика и суд. экспертиза. Вып. 8. Киев, 1971. С. 102.
3 Колмаков В. П. Введение в курс науки советской криминалистики. Одесса, 1973. С. 13—14.
4 Васильев А. Н. Проблемы советской криминалистики // Соц. законность, 1973. № 3. С. 30.
268 Глава 8. Частные криминалистические теории (70—80-е годы)
В 1989 г. И. А. Алиев защищает диссертацию по проблемам экспертной профилактики', а в 1991 г. выходит его монография "Проблемы экспертной профилактики", открывающаяся изложением его взглядов на содержание и структуру общей теории судебной экспертизы. Пятый блок этой теории носит название "Частные теории судебной экспертизы", и в нем среди других теорий называется теория экспертной профилактики2.
Если применительно к криминалистике, с моей точки зрения, не следует вести речь о некоей теории криминалистической профилактики, то в контексте общей теории судебной экспертизы, объектом которой служит практическая экспертная деятельность, такая частная теория имеет, на мой взгляд, право на существование, поскольку отражает самостоятельное и к тому же весьма существенное направление экспертной практики, которое с полным правом можно назвать экспертной профилактикой.
Предложение о создании такой частной криминалистической теории, как учение о следственных действиях, было выдвинуто И. Ф. Герасимовым в 1970 г. Он считал, что необходимость создания такой теории обусловлена тем, что в литературе нет определения следственного действия, что приводит к игнорированию разработки тактики таких действий, как предъявление обвинения, избрание меры пресечения, ознакомление обвиняемого с материалами дела, составление обвинительного заключения3.
Но Герасимов явно сгустил краски, поскольку понятие следственного действия неоднократно формулировалось в литературе, причем четко указывалось, что не все процессуальные действия следует именовать следственными: последними считаются только те, которые направлены на собирание, исследование и использование доказательств. С этой точки зрения те действия, которые называл Герасимов, следственными не являются, их проведение не требует применения положений криминалистической тактики. Идея И, Ф. Герасимова никакого развития в литературе не получила.
Наряду с попытками создать криминалистическое учение о следственных действиях, екатеринбургские криминалисты выдвинули идею формирования "общей теории раскрытия преступлений"1. По мысли Л. Я. Драпкина, содержание этой теории включает
1 Алиев И. А. Проблемы судебно-экспертной профилактики. Автореф. дисс... докт. юрид. наук. Киев, 1989.
2 Алиев И. А. Проблемы экспертной профилактики. Баку, 1991. С. 33.
3 Герасимов И. Ф. Некоторые проблемы криминалистической тактики // Ленинский принцип неотвратимости наказания и задачи советской криминалистики. Материалы научной конференции 1970 г. Свердловск, 1972. С. 28.
4 Герасимов И. Ф. Проблемы общей теории раскрытия преступлений // Актуальные проблемы советской криминалистики. М., 1979. С. 51.
8.1. Тенденции развития частных криминалистических теорий 269
основы преодоления проблемных ситуаций в расследовании, эвристический процесс построения и проверки версий, логико-информационные этапы раскрытия преступления1. В 1991 г. И. Ф. Герасимов предложил структурную схему этой теории, включив в нее: 1) криминалистическое понятие раскрытия преступлений; 2} следственные и тактические ситуации; 3) систему деятельности по раскрытию преступлений; 4) организационные и тактические основы деятельности по раскрытию преступлений2.
Детальное рассмотрение предложений названных авторов показывает, что ничего принципиально нового предлагаемая теория не содержит: все ее структурные элементы наличествуют в существующих криминалистических теориях либо служат базой для теорий формирующихся, например учения о следственных ситуациях. Подобные вопросы возникают и в связи с предложением сформировать частную криминалистическую теорию классификации преступлений. Намек на нее содержался в статье В. Г. Танасевича и В. А. Образцова3, а развернутое обоснование — в монографии В. А. Образцова*. И это предложение никакого дальнейшего развития не получило, что, видимо, объясняется рассмотрением всех составляющих его вопросов в уже существующей криминалистической систематике.
Формализация и адаптация элементов системы частных теорий.Формализация системы частных криминалистических теорий тесно связана с тенденциями развития языка криминалистики, математизацией науки и формализацией описания ею объектов исследования. Формализации способствовали работы Н. С, Полевого, 3. И. Кирсанова, Р. М. Ланцмана и других авторов по использованию в криминалистике и судебной экспертизе кибернетических и математических методов исследования5.
1 Драпкин Л. Л. Проблемы общей теории раскрытия преступлений и криминалистическая тактика // Теоретические проблемы криминалистической тактики. Свердловск, 1981. С, 31—39.
2 Герасимов И. Ф. О перспективах развития и структуре криминалистики // Перспективы развития криминалистики. Свердловск, 1991. С. 12.
3 Танасевич В. Г., Образцов В. Л. Методика расследования и криминалистическая классификация преступлений // Криминалистические характеристики в методике расследования преступлений. Свердловск, 1978.
4 Образцов В. А. Криминалистическая классификация преступлений. Красноярск, 1988.
5 См.: Полевой Н. С. Криминалистическая кибернетика. М., 1989; Кирсанов 3. И. Выделение и оценка количественных признаков в экспертизе фотопортретов // Правовая кибернетика. М., 1970; Ланцман Р. М. Использование возможностей кибернетики в криминалистической экспертизе и некоторые проблемы уголовно-судебного доказывания. Автореф. дисс... докт. юрид, наук. М., 1970 и др. работы.
Адаптация системы частных теорий проявляется главным образом в их обновлении и выражается в изменении содержания отдельных теорий. Так, например, изменение представлений о предмете криминалистики привело к пересмотру исходных посылок учения о способе совершения преступления. Касаясь этого вопроса, Г. Г. Зуйков писал: "Криминалистика как наука о закономерностях возникновения, выявления, исследования и использования доказательств в целях разработки на их основе и познания средств, приемов и методов расследования и предупреждения преступлений включает способ совершения преступлений в предмет своего исследования в качестве одной из закономерностей процесса возникновения доказательств. Криминалистика изучает способ совершения преступления, по существу, как содержательное явление действительности, и на основе познания закономерностей его формирования, причин и форм повторяемости разрабатывает средства, приемы и методы обнаружения, собирания, исследования и оценки доказательств"1. Такой подход к сущности способа совершения преступления обусловил возникновение новых связей между учением о способе и теорией навыков, учением о регистрации криминалистических объектов и т. п.
Интенсивная разработка теории криминалистической идентификации привела в эти годы не только к изменению ее связей с другими частными криминалистическими теориями, но и к образованию в ее составе подсистем — теорий более низкого уровня. И здесь не обошлось без решающего влияния изменений представлений о предмете криминалистики. После того, как М. Я. Сегай, опираясь на предложенное мною определение предмета криминалистики, по-новому определил предмет теории идентификации ("закономерности возникновения, обнаружения, исследования и использования идентификационных связей, обусловленных взаимодействием и взаимным отображением свойств отождествляемого объекта и материальной среды события преступления"2), стало более четко просматриваться значение общих положений этой теории для развития, так сказать, "отраслевых" теорий идентификации более низкого уровня.
Такая "отраслевая" теория — графической идентификации — получила свое развитие в трудах В. Ф. Орловой3. Аналогичные изменения претерпела и другая "отраслевая" теория идентификации — теория судебно-баллистической идентификации, пред-
1 Зуйков Г. Г. Установление способа совершения преступления. М., 1979. С. 11—12.
2 Сегай М. Я. Методология судебной идентификации. Автореф. дисс... докт. юрид. наук. Киев, 1970. С. 7—8.
3 Орлова В. Ф. Теория судебно-почерковедческой идентификации в советской криминалистике. Автореф. дисс... докт. юрид. наук. М,, 1973. С. 17.
8.1. Тенденции развития частных криминалистических теорий
метом которой, по определению Б. М. Комаринца, следует считать "закономерности выстрела и действия огнестрельного оружия в связи с совершением посредством него преступлений и возникновением судебных доказательств"1. Эта теория также вошла в число частных криминалистических теорий "второго порядка", образовав но