Теракт на мюнхенской Олимпиаде
[править]
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 19 апреля 2013; проверки требуют 6 правок.
Памятный камень и мемориальная доска в Олимпийском парке Мюнхена
Тера́кт на мю́нхенской Олимпиа́де (Мюнхенские убийства, Олимпийский теракт) — теракт, совершённый во времяОлимпийских игр в Мюнхене в 1972 году членами террористической палестинской организации «Чёрный сентябрь», жертвами которого стали 11 членов израильской олимпийской сборной (4 тренера, 5 участников соревнований и двое судей), а также один западногерманский полицейский. Пятеро из восьми террористов были убиты полицейскими в ходе провалившейся попытки освобождения заложников. Трое уцелевших террористов были захвачены, но позднее освобождены Западной Германией после захвата «Чёрным сентябрём» авиалайнера компании «Люфтганза». Израиль ответил на освобождение террористов операциями«Весна молодости» и «Гнев Божий», в ходе которых израильские спецслужбы выследили и уничтожили подозреваемых в подготовке теракта.
Содержание [убрать] · 1 Подготовка теракта · 2 Организация охраны олимпийской деревни · 3 Захват заложников · 4 Переговоры · 5 Неудачная операция по освобождению заложников o 5.1 Планирование o 5.2 Провал o 5.3 Гибель заложников o 5.4 Сообщения прессы o 5.5 Критика операции · 6 Последствия o 6.1 Продолжение олимпиады o 6.2 Ответ Израиля · 7 Уцелевшие террористы · 8 Список заложников · 9 Погибшие в ходе теракта · 10 Фильмы и ТВ передачи · 11 См. также · 12 Примечания · 13 Литература · 14 Ссылки |
Подготовка теракта [править]
Согласно Л. Млечину, идея теракта возникла 17 июля 1972 года в ходе встречи руководителей «Чёрного сентября» Абу Дауда, Абу Айяда и Факри аль-Умари в Римепосле того, как МОК отказал в участии в мюнхенской олимпиаде палестинской молодежной федерации[1].
Абу Дауд, один из организаторов и идеологов теракта, позже писал[2][3], что во время последней встречи вечером 4 сентября 1972 года накануне теракта он сказал восьми своим сообщникам[4]:
Операция, для которой вы были выбраны, является политически важной… надо захватить этих израильтян живыми… Никто не отрицает, что у вас есть право использовать оружие для самозащиты. Тем не менее, открывайте огонь, только если вы не можете поступить иначе… Это не ликвидация ваших врагов, это захват их в плен для последующего обмена. Гранаты на потом, и только для того, чтобы впечатлить немецких переговорщиков и защитить себя.
Организация охраны олимпийской деревни [править]
Ко времени захвата заложников шла вторая неделя олимпиады. Олимпийский комитет Западной Германии поддерживал открытую и дружественную атмосферу в олимпийской деревне, чтобы помочь стереть воспоминания о милитаристском облике Германии военного времени и особенно об олимпиаде 1936 года, использованной нацистским диктатором Адольфом Гитлером в пропагандистских целях. Создатели документального фильма One Day in September утверждают, что режим безопасности олимпийской деревни был намеренно ослаблен и что атлеты часто заходили в деревню без предъявления пропусков. Многие спортсмены обходили контрольно-пропускные пункты, перелезая через забор из сетчатой проволоки, установленный вокруг деревни[5].
Отсутствие вооружённой охраны беспокоило главу израильской делегации Шмуэля Лалкина ещё до того, как его команда прибыла в Мюнхен. В последующих интервью с журналистами Сержем Грусаром и Аароном Кляйном Лалкин заявил, что его удивило место, выбранное для размещения его команды, — в относительно изолированной части олимпийской деревни в небольшом доме у ворот. Лалкин считал, что это место легко уязвимо для нападения извне. Немецкие власти уверяли Лалкина, что по отношении к команде Израиля будут приняты особые меры безопасности, но Лалкин сомневался, что это вообще будет сделано[5].
За несколько месяцев до олимпиады организаторы попросили западногерманского судебного психолога доктора Георга Зибера разработать 26 сценариев террористических атак, чтобы помочь организаторам разработать меры безопасности. Среди 26 вариантов прогнозов, включая теракты со стороны различных группировок, начиная от баскской ЭТА и заканчивая Организацией освобождения Палестины (ООП), была и «ситуация № 21», которая практически полностью была реализована 5 сентября 1972 года (после теракта полиция отказалась от его услуг)[6]. «Ситуация № 21» точно отображала нападение вооружённых палестинцев на квартиры израильской делегации, убийство и захват заложников, требования к Израилю освободить заключённых и требование предоставить самолёт, чтобы покинуть Германию. Организаторы выступили против подготовки к недопущению «ситуации № 21» и прочих сценариев, так как охрана игр помешала бы претворению в жизнь образа «беззаботных игр» без мощной охраны[5][7].
В 2012 году немецкая газета Der Spiegel опубликовала на первой полосе информацию о том, что власти ФРГ получили предупреждение от палестинского информатора вБейруте о намерении палестинцев провести «инцидент» на олимпийских играх. В связи с этим предупреждением министр иностранных дел считал необходимым серьёзно подойти к организации безопасности на играх и настаивал на том, чтобы были приняты «все возможные меры безопасности». Согласно Der Spiegel, власти отказались учесть это предупреждение и никогда не упоминали о нём. Газета также добавляет, что это было частью 40-летнего замалчивания непрофессионализма властей и полиции, проявленных в ходе теракта[8][9][10].
Захват заложников [править]
Здание олимпийской деревни где удерживали заложников почти не изменилось. Окно квартиры № 1 под балконом слева .
Вечером 4 сентября израильские атлеты вышли на ночную прогулку, посмотрели представление «Скрипач на крыше» и поужинали со звездой спектакля израильским актёром Шмулем Роденски, после чего вернулись в олимпийскую деревню на автобусе команды[11]. В ходе поездки на автобусе Лалкин отказал своему 13-летнему сыну, который успел свести дружбу со штангистом Йосефом Романо и борцом Элиэзером Халфиным, переночевать в их квартире (возможно, этот отказ спас жизнь мальчика)[12] . 5-го сентября в 4:30 когда атлеты спали, появились восемь[1] членов группы «Чёрный сентябрь», одетые в спортивные костюмы, они тащили вещмешки, в которых несли автоматы Калашникова (АКМ), пистолеты ТТ и гранаты[13]. Террористы перелезли через ограду с помощью ничего не подозревавших атлетов из олимпийской деревни. Сначала считалось, что эти атлеты были американцами, но десятилетия спустя было подтверждено, что они были канадцами[14]. Оказавшись внутри, террористы достали украденные ключи, чтобы проникнуть в две квартиры на Конолли-штрассе, 31, где поселилась израильская команда.
Судья по борьбе Йосеф Гутфройнд проснулся, услышав слабый скрежет в двери квартиры № 1, где размещались израильские судьи и чиновники. Он встал, чтобы проверить в чём дело, и обнаружил, что дверь открывается, и по ту сторону находятся вооружённые люди в балаклавах. Судья закричал, чтобы предупредить своих товарищей по комнате и навалился всем своим весом (135 кг) на дверь, чтобы воспрепятствовать захватчикам войти в квартиру. Тем самым, он дал время своему товарищу по комнате судье по тяжёлой атлетике Тувье Соколовски время, достаточное, чтобы разбить стекло и спастись бегством. Судья по борьбе Моше Вайнберг схватился с террористами, но они прострелили ему щёку и заставили помочь отыскать других атлетов. Проведя террористов к квартире № 2, Вайнберг обманул их, заявив, что постояльцы этой квартиры не из Израиля. Вместо этого Вайнберг отвёл их к квартире № 3, где террористы захватили шестерых борцов и штангистов в качестве дополнительных заложников. Возможно, Вайнберг надеялся, что более сильные физически постояльцы квартиры № 3 смогут оказать сопротивление террористам, однако те были застигнуты врасплох во сне[15].
Когда террористы повели атлетов из квартиры № 3 в квартиру судей, раненый Вайнберг опять накинулся на террористов, что дало время одному из борцов Гади Цабари бежать через подземный гараж[16]. Крепкий физически Вайнберг нокаутировал одного из террористов и заколол другого ножом для фруктов перед тем, как был убит. Ветеран Шестидневной войны штангист Йосеф Романо напал на одного из террористов и ранил его, но был застрелен.
У террористов остались девять заложников. Кроме Гутфройнда, они захватили тренера по стрельбе Кехата Шора, тренера по лёгкой атлетике Амицура Шапиро, тренера по фехтованию Андре Шпицера, судью по тяжёлой атлетике Якова Шпрингера, борцов Элиэзера Халфина и Марка Славина, штангистов Давида Бергера и Зеева Фридмана. Гутфройнда, самого большого и физически сильного из заложников, террористы привязали к стулу (по описанию Груссара его спеленали как мумию). Остальных разделили на четвёрки, связали запястья и лодыжки, привязали друг к другу и сложили на две кровати в комнатах Шпрингера и Шапиро. Изрешеченное пулями тело Романо осталось лежать под ногами его товарищей в качестве предупреждения.
Один из членов израильской команды легкоатлет (спортивная ходьба) профессор Саул Ладаньи (Shaul Ladany) проснулся в квартире № 2 от криков Гутфройнда, прыгнул с балкона и спасся бегством через задний двор. Четверо других постояльцев квартиры № 2 (стрелки Генри Генрикович и Зелиг Строч), фехтовальщики Дан Алон и Иегуда Вейсенштейн), глава делегации Шмуль Лалкин и два медика команды спрятались и затем спаслись бегством из уже осаждённого здания. Две женщины из израильской олимпийской команды — Эстер Рот-Шахаморов (спринт и бег с препятствиями) и пловчиха Шломит Нир — разместились в другой части олимпийской деревни и не попали в число заложников. Трое других членов израильской команды, два парусника и их менеджер, находились в Киле в 900 км от Мюнхена.
Впоследствии террористы были опознаны как палестинские федаины из лагерей беженцев в Ливане, Сирии и Иордании. Были опознаны Лютиф Афиф (Иса) он был командиром группы. (Трое его братьев были членами «Чёрного сентября», двое из них пребывали в израильских тюрьмах), Юсуф Назал (Тони), заместитель командира и младшие члены группы Афиф Ахмед Хамид (Паоло), Халид Явад (Салах), Ахмед Чика Таа (Абу-Халла), Мохамед Сафади (Бадран), Аднан аль-Гаши (Денави) и его двоюродный брат Джамал аль-Гаши (Самир). Согласно автору Симону Риву Афиф, Назал и один из их сообщников работали на различных должностях в Олимпийской деревне и потратили две недели на сбор разведданных о цели. Один из членов уругвайской олимпийской делегации, разместившийся вместе с израильтянами, заявил, что за 24 часа до нападения видел Назала в доме № 31 по Конолли штрассе, но узнал в нём работника олимпийской деревни и ничего не стал предпринимать. Остальные члены террористической группы прибыли в Мюнхен самолётами и поездами за несколько дней до теракта. Все члены олимпийских команд Уругвая и Гонконга, размещённые в одном здании с израильтянами, в ходе кризиса с заложниками были выпущены невредимыми.
5-го сентября Голда Меир премьер-министр Израиля обратилась к другим странам с призывом «спасти наших граждан и осудить невыразимые словами совершённые преступления». Король Иордании Хуссейн — единственный арабский лидер, публично осудивший нападение на олимпийцев, — назвал его «варварским преступлением, [направленным] против цивилизации…,плодом больного воображения».
Переговоры [править]
Террористы потребовали до 12:00 освободить и обеспечить безопасный проход в Египет 234 палестинцев и прочих неарабов, находящихся в заключении в Израиле и двух немецких радикалов, содержащихся в западногерманских тюрьмах: Андреаса Баадера и Ульрику Майнхоф (основателей т. н. «фракции Красной армии»), а также 16 заключённых, содержавшихся в тюрьмах Западной Европы. Если требования не будут выполнены, террористы обещали убивать каждый час по одному спортсмену. Террористы выбросили через переднюю дверь тело Вайнберга, чтобы продемонстрировать свою решимость. Ответ Израиля последовал немедленно: никаких переговоров не будет. Официальной политикой Израиля в то время был отказ от переговоров с террористами в любых обстоятельствах, согласно позиции правительства Израиля такие переговоры послужат стимулом для последующих атак. Правительство ФРГ под руководством канцлера Вилли Брандта и федерального министра внутренних дел Ганса-Дитриха Геншера отвергло предложение Израиля послать команду специальных сил в Западную Германию. Министр внутренних дел Баварии Бруно Мерк, который совместно с Геншером и шефом мюнхенской полиции Манфредом Шрайбером возглавлял кризисный центр, заявляет, что Израиль вообще не делал подобных предложений.
Согласно журналисту Джону К. Кули, ситуация с заложниками представлялась особенно тяжёлой для западно-германских властей, поскольку заложники были евреями. Согласно Кули, немцы предлагали палестинцам неограниченные денежные суммы за освобождение атлетов и предлагали в заложники высокопоставленных лиц вместо израильтян, однако террористы отвергли оба предложения. Мэр олимпийского городка Вальтер Трёгер, президент западногерманского олимпийского комитета Вилли Дауме и баварский министр внутренних дел Бруно Мерк предлагали взять их в заложники взамен спортсменов, но террористы отказались.
Шеф полиции Мюнхена Манфред Шрайбер и министр внутренних дел Баварии Бруно Мерк вели прямые переговоры с террористами, повторяя предложение о выплате неограниченной суммы денег. Согласно Кули, ответ террористов был таков: «Деньги ничего для нас не значат, наши жизни ничего для нас не значат». Египетские советники при Лиге арабских государств Махди Гохари и Мохамед Хадиф, А. Д. Туни — египетский член международного олимпийского комитета (IOC) пытались помочь достижению соглашения с террористами, но безуспешно. Тем не менее, переговорщикам удалось убедить террористов, что их требования были рассмотрены, и Иса пять раз продлял свой «крайний срок».
В деревне атлеты вели обычный образ жизни, казалось бы не обращая внимание на происходящее поблизости. Игры продолжались, пока растущее давление на Олимпийский комитет не вынудило его приостановить игры на 12 часов после убийства первого атлета. Американский бегун-марафонец Фрэнк Шортер, наблюдая за событиями со своего балкона, заявил: «Представьте себе этих бедолаг, каково им приходится. Каждые пять минут психопат с автоматом говорит: „Давайте прикончим их сейчас“, а другой отвечает: „Нет, давайте ещё немного подождём“. Как долго бы вы это выдержали?»
В Олимпийскую деревню был отправлен небольшой полицейский отряд, состоящий из германских пограничников. Они были одеты в олимпийские куртки и носили с собой пистолеты-пулемёты. Специального оперативного плана освобождения заложников разработано не было. Полицейские находились на позициях, ожидая приказов. В это время команды журналистов снимали на камеры действия полиции и передавали свои репортажи в прямой эфир, что давало террористам возможность наблюдать за приготовлениями полиции по телевидению. Так, например, террористы увидели, как полицейские прячутся на крыше. Иса пригрозил убить двоих заложников, и полицейским пришлось оставить свои приготовления.
В ходе кризиса переговорщики требовали прямого общения с заложниками, чтобы убедиться в том, что израильтяне ещё живы. Тренер по фехтованию Андре Шпицер, бегло говорящий по-немецки, и тренер по стрельбе Кеат Шор — старший член израильской олимпийской делегации, вели короткие переговоры с германскими властями из окна второго этажа осаждённого здания, стоя под прицелом двоих террористов. Когда Шпицер попытался ответить на вопрос, его на виду у камер международных корреспондентов ударили прикладом АК-47 и оттолкнули от окна. Несколько минут спустя Ганс-Дитрих Геншер и Вальтер Трёгель, глава Олимпийской деревни, были допущены на территорию террористов для общения с заложниками. Трёгель заявил, что его очень тронуло достоинство, с которым израильтяне держали себя, и они выглядели смирившимися со своей судьбой. Трегёль также отметил, что некоторые заложники, особенно Гутфройнд, показывали признаки физических страданий, которые им причиняли террористы, и что Давид Бергер ранен пулей в плечо. Во время допроса, проведенного кризисной командой, Геншер и Трёгель показали, что видели «четверых или пятерых» террористов в апартаментах. Эти цифры были приняты в качестве окончательных.
Во время беседы с заложниками Кеат Шор сказал Геншеру и Трёгелю, что израильтяне не будут возражать против перелёта в арабскую страну при наличии твёрдых гарантий безопасности со стороны немцев или страны, где они должны будут приземлиться. В 18.00 по мюнхенскому времени террористы озвучили новое требование о перелёте в Каир. Поняв, что физически и психологически крайне тяжело удерживать людей в здании ещё одни сутки, террористы потребовали самолет до Каира, а также автобус и вертолёты, чтобы добраться с заложниками до аэропорта.
Неудачная операция по освобождению заложников [править]
![]() | В этом разделе не хватает ссылок на источники информации. Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена. Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники. Эта отметка установлена 22 июля 2011. |
Планирование [править]
Власти ФРГ пошли на обман террористов, якобы согласившись с их требованием перелёта в Каир (хотя премьер-министр Египта Азиз Мухамед Седки уже заявлял западногерманским властям, «что Египет не желает быть замешанным в этом деле»). В 20.10 к дому № 31 по Коноллиштрассе прибыл автобус, чтобы увезти террористов и заложников к двум военным вертолётам «Ирокез», эти вертолёты должны были отвезти их на военно-воздушную базу НАТО в Фюрстенфельдбруке. Первоначально террористы требовали доставить их в международный аэропорт Мюнхен-Рим, но переговорщики убедили их, что аэропорт Фюрстенфельдбрука будет более удобен. У властей был тайный план операции по освобождению заложников в аэропорту.
Для засады отобрали пятерых снайперов, потому что они соревновались в стрельбе по выходным. В ходе последующего расследования западногерманских властей один из офицеров (снайпер № 2) заявил: «я придерживаюсь мнения, что я не снайпер». Пятерых снайперов расположили вокруг аэропорта: троих на крыше диспетчерской башни, один спрятался за служебным грузовиком и один укрылся за парапетом (на уровне земли) небольшой сигнальной вышки. Ни один из снайперов не прошёл специальной подготовки. Члены кризисной команды — Шрайбер, Геншер, Мерк и заместитель Шрайбера Георг Вульф наблюдали и руководили операцией с контрольной башни аэропорта. Также за операцией наблюдали журналисты Кули и Рив, шеф Моссада Цви Замир и один из его старших заместителей Виктор Коэн. В последующие годы Замир неоднократно заявлял в интервью, что западные немцы никогда с ним не консультировались в ходе спасательной операции и он думал, что его присутствие было неудобным для них.
На взлётно-посадочной полосе ожидал самолёт Боинг-727, внутри него находились пять или шесть западнонемецких полицейских, одетых как члены экипажа. Была достигнута договорённость, что Иса и Тони обследуют самолёт. План состоял в том, что как только двое террористов поднимутся на борт, засада нейтрализует их, снайперы перестреляют оставшихся у вертолётов террористов. Разработчики операции думали, что террористов у вертолётов будет не более двух или трёх (столько Геншер и Грёгель видели в доме № 31 по Коноллиштрассе). Однако в ходе перевозки на автобусе кризисная команда насчитала восемь террористов.
Провал [править]
В последнюю минуту перед прибытием вертолётов в аэропорт Фюрстенфельдбрука немецкие полицейские, находящиеся в самолёте, решили покинуть его (возможно из опасений взрыва самолёта, полного горючего) и оставить своё задание, не посоветовавшись с центральным командованием. Против более многочисленной и лучше вооружённой группы террористов осталось только пять снайперов. Полковник Ульрих Вегенер, старший помощник Геншера и впоследствии основатель элитной западногерманской контртеррористической группы GSG 9, заявил по этому поводу: «Я уверен, что это поставит под удар всю операцию!».
Вертолёты приземлились в 22.30, из них вышли четверо пилотов и шесть террористов. В то время, как четверо террористов держали на мушке пилотов (нарушив своё предыдущее обещание не брать немцев в заложники), Иса и Тони отправились на осмотр самолёта и обнаружили, что он пуст. Поняв, что немцы устроили им ловушку, Иса и его товарищ рванули обратно к вертолётам. Когда они пробегали мимо контрольной башни, снайпер № 3 решил воспользоваться последним шансом уничтожить командира террористической группы и выстрелил в Ису, но ввиду плохого освещения промахнулся и вместо Исы попал в Тони, ранив его в бедро. Власти отдали снайперам приказ открыть огонь (это произошло около 23.00).
В последующем хаосе двое террористов (Ахмед Чик Таа и Афиф Ахмед Хамид), удерживающие пилотов вертолётов, были убиты, оставшиеся в живых террористы (один или двое получили ранения) укрылись за и под вертолётами (оказавшись вне линии огня снайперов) и открыли ответный огонь, разбивая светильники аэропорта. Антон Флигер Бауэр, западногерманский полицейский, находящийся на контрольной башне, был убит. Пилоты вертолётов спаслись бегством, заложники, находящиеся внутри вертолётов, не могли это сделать, поскольку были связаны. В ходе перестрелки заложники пытались скрытно освободиться от своих пут, после окончания операции на верёвках были обнаружены следы зубов.
Гибель заложников [править]
У полицейских ФРГ не было бронетранспортёров наготове, и они вызвали бронетехнику только во время боя. Дороги к аэропорту были загружены, и бронетранспортёры прибыли на место только к полуночи. С их появлением террористы поняли, что существующая патовая ситуация изменилась и предположительно запаниковали при мысли о провале операции. В шесть минут после полуночи 6-го сентября один из них (предположительно Иса) повернулся к заложникам в вертолёте, который находился с восточной стороны, и расстрелял их в упор из автомата «Калашников» — Шпрингер, Халфин и Фридман погибли сразу. Предположительно, Бергер, дважды раненый в ногу, пережил первоначальный расстрел. Посмертное вскрытие установило, что он умер, задохнувшись дымом. Террорист сорвал чеку и забросил гранату в кабину, последующий взрыв разнёс вертолёт, заложники, находящиеся внутри, сгорели.
Затем Иса побежал по взлётно-посадочной полосе, стреляя по полиции, но был убит ответным огнём. Халид Явад пытался убежать, но был сражён снайпером № 2. Происшедшее с остальными заложниками продолжает оставаться предметом дискуссий. Согласно результатам расследования немецкой полиции, один из снайперов и несколько заложников попали под выстрелы полиции. Реконструкция событий, проведённая журналом Time на основе долго скрываемого доклада баварского прокурора, показала, что третий террорист (Рив считает, что это был Аднан аль-Гаши) стоял у двери вертолёта с западного края и поливал заложников огнём из своего автомата. Гутфройнд, Шор, Славин, Шпицер и Шапиро получили по четыре попадания каждый. Только тело Зеева Фридмана из восточного вертолёта осталось сравнительно невредимым, его выбросило из вертолёта взрывом. Точную причину смерти заложников в восточном вертолёте установить сложно, поскольку взрыв и последующий пожар сжёг их тела почти до неузнаваемости.
Трое оставшихся в живых террориста легли на землю (один из них притворился убитым) и были захвачены полицией. Джамаль аль-Гаши был ранен в правое запястье, Мохамед Сафади был ранен в мякоть бедра, Аднан аль-Гаши был невредим. Тони убежал с поля боя, но полиция пустила по следу собак и обнаружила его спустя 40 минут на стоянке для машин аэропорта. Его загнали в угол, забросали гранатами со слезоточивым газом и убили после короткой перестрелки. К 01.30 всё было закончено. Перестрелка длилась почти полтора часа с небольшим перерывом.
Сообщения прессы [править]
Первоначальные новостные репортажи, распространённые по всему миру, сообщали, что все заложники остались в живых и все террористы были убиты. Позднее представитель Международного олимпийского комитета (IOC) намекнул, что «первоначальные сообщения были чрезмерно оптимистичны». Американский спортивный тележурналист Джим МакКей, освещавший в этом году события олимпиады для канала АВС по поручению Руна Арледжа — президента ABC Sports, следил за событиями. В 3.24 МакКей выступил с официальным сообщением:
Мы только что получили последние известия…вы знаете, когда я был ребёнком, — мой отец говорил: «Наши великие мечты и наши худшие страхи редко сбываются». Сегодня ночью оправдались наши худшие опасения. Они сказали, что всего было одиннадцать заложников. Двое были убиты в своих комнатах вчерашним утром, девять были убиты в аэропорту сегодня ночью. Они все погибли.
Оригинальный текст (англ.)[показать]
— Джим МакКей[17]
Критика операции [править]
Автор Симон Рив среди прочих писал, что бой с хорошо подготовленными боевиками Чёрного Сентября показал вопиющую неподготовленность некоторых германских властей. Они были не готовы, чтобы иметь дело с таким поворотом событий. Этот дорого обошедшийся урок привёл к основанию через два месяца полицейского антитеррористического подразделения GSG 9.
Авторы доказывают, что германские власти допустили ряд ошибок. Во-первых, согласно ограничениям, накладываемым Конституцией послевоенной Западной Германии, армия не могла участвовать в операции по спасению заложников, так как германским вооружённым силам не разрешалось действовать в пределах Германии во время мирного времени. Вся полнота ответственности была в руках мюнхенской полиции и властей Баварии.
За полчаса до прибытия террористов и заложников в Фюрстенфельдбрук стало известно, что число боевиков больше, чем предполагалось сначала. Несмотря на эту новость, Шрайбер решил провести операцию согласно первоначальному плану, но, так как у снайперов не было раций, то эта информация не могла быть до них донесена. Согласно базовым принципам снайперских операций, должно быть достаточное число снайперов (по меньшей мере, по двое на каждую известную цель; в случае операции в аэропорту их должно было быть по меньшей мере десять), чтобы первым же залпом нейтрализовать как можно больше террористов. В сериале 2006 года «Секунды до катастрофы» показывается, что вертолёты должны были приземлиться на тротуаре к западу от контрольной башни и развернуться таким образом, чтобы террористы, распахнувшие двери вертолётов, оказались бы прямо на линии огня снайперов. Вместо этого вертолёты приземлились лицом к контрольной башне посередине взлётно-посадочной полосы. Это не только предоставило террористам укрытие после начала перестрелки, но и поставило снайперов № 1 и № 2 на линию огня трёх снайперов, разместившихся на контрольной башне. Снайперы потеряли возможности для стрельбы: в результате трое снайперов, занимавших выгодные позиции, остались против восьмерых тяжеловооружённых боевиков.
Кризисный комитет, который должен был принимать решения по поводу инцидента, состоял из Бруно Мерка (министра внутренних дел Баварии), Ганса-Дитриха Геншера (министра внутренних дел Западной Германии) и Манфреда Шрайбера (шефа полиции Мюнхена), другими словами — из двух политиков и одного тактика. За год до олимпийских игр Шрайбер участвовал в разрешении другого кризиса с заложниками (в ходе провалившегося ограбления банка), тогда он приказал снайперу пристрелить одного из преступников, но тот был только ранен. В результате налётчики застрелили женщину, и Шрайбер был обвинён в непредумышленном убийстве. Последующее расследование установило, что Шрайбер делал всё правильно, но предыдущее решение повлияло на его действия в ходе последующего захвата заложников на Олимпийских играх.
Как упоминалось ранее, у пятерых немецких снайперов в Фюрстенфельдбруке не было радиосвязи со своими товарищами (как и с оперативным командованием), следовательно, координации огня не было. Единственную связь снайперов с оперативным командованием осуществлял Георг Вульф, который лежал позади тройки снайперов на контрольной башне и отдавал приказы прямо им. Двое снайперов на земле получили расплывчатые инструкции открыть огонь, когда начнут стрелять остальные, в основном они были предоставлены самим себе.
Вдобавок у снайперов не было подходящей экипировки для проведения данной операции. Некоторые эксперты считают, что штурмовые винтовки G3 Heckler & Koch, использованные полицией в ходе операции, не подходят для дистанции, с которой пришлось стрелять снайперам. У G3, в то время стандартной винтовки сил Бундесвера, был 510-мм ствол, в то время как 690-мм ствол обеспечил бы намного более точную стрельбу на данной дистанции. Ни на одной из винтовок не был установлен телескопический или инфракрасный прицел. У снайперов не было ни стальных касок, ни пуленепробиваемых жилетов. Близ аэродрома Фюрстенфельдбрука не было наготове бронетранспортёров; те, что вызвали после начала перестрелки, находились слишком далеко.
Были допущены многочисленные тактические ошибки. Как упоминалось ранее, снайпер № 2 расположился за контрольной башней, оказавшись прямо на линии огня своего товарища — снайпера на контрольной башне без какой-либо защиты, и ни один из полицейских не знал, что он там находится. По этим причинам снайпер № 2 ни разу не выстрелил в ходе перестрелки, пока террорист Халид Явад не попытался спастись бегством и наскочил прямо на притаившегося снайпера № 2. Тот пристрелил бегущего террориста, но был тяжело ранен своим коллегой, который не знал, что стреляет в своего. Рядом с ним находился припавший к земле пилот вертолёта Гуннар Эбель, он был также ранен полицейским огнём. Оба, Эбель и снайпер № 2, выздоровели после полученных ранений.
Ни один из полицейских, составлявших фальшивый экипаж Боинга 727, не подвергся преследованию и наказанию за оставление своего поста. Большинство полицейских и пограничников, опрошенных в ходе интервью при съёмке фильма One Day in September, не сказали правды, так как им угрожали потерей пенсии. Ошибки, допущенные немцами при проведении операции, были в итоге подробно описаны Гейнцом Гохенсайном, одним из участников операции, он рано ушёл в отставку и не рисковал потерей пенсии.
Последствия [править]
Канцлер ФРГ Вилли Брандт выполнил требование лидера Ливии Муамара Каддафи и выдал ему трупы пяти убитых в Фюрстенфельдбруке террористов: Афифа, Назала, Чика Таа, Хамида и Явада. Каддафи лично возглавил 30-тысячную процессию на их похоронах как «героев палестинского народа», и «вручил пять миллионов долларовЯсиру Арафату». Правительство Израиля потребовало передать ему для суда оставшихся в живых террористов, но Брандт ответил, что их будут судить в ФРГ. Спустя некоторое время их выпустили на свободу в рамках обменной сделки. Тела пяти палестинских террористов были доставлены в Ливию, где их похоронили как героев со всеми воинскими почестями. 8-го сентября в ответ на теракт израильская авиация нанесла авиаудар по десяти базам организации освобождения Палестины, что привело к гибели свыше двухсот человек.
29-го ноября угонщики западногерманского самолёта авиакомпании Lufthansa озвучили требование по освобождению трёх выживших в ходе операции в Фюрстенфельдбруке террористов, ожидавших суда. Западная Германия незамедлительно освободила[18] Сафади и аль-Гаши, которые прибыли в Ливию и удостоились бурного приёма толпы. Находясь в Ливии, они на пресс-конференции дали полный отчёт о своих действиях.
Трагедия олимпиады побудила многие европейские правительства создать постоянные профессиональные контртеррористические части постоянной готовности или реорганизовать с этой целью уже существующие отряды. Влиятельные разработчики и производители оружия выпустили новые типы вооружений, более подходящие для борьбы с терроризмом.
После мюнхенской олимпиады в Германии было создано спецподразделение по борьбе с терроризмом (GSG-9). В 1977 году оно провело удачное освобождение пассажиров самолёта «Люфтганзы» в аэропорту Могадишо в Сомали.
Продолжение олимпиады [править]
Мемориал памяти жертв теракта в Бен-Шеменскомлесу в Израиле.
На волне захвата заложников впервые в новейшей олимпийской истории были приостановлены соревнования. 6-го сентября на олимпийском стадионе была проведена поминальная служба, которую посетило 80 тыс. человек и 3 тыс. атлетов. Президент международного олимпийского комитета Эвери Брендедж в ходе своей речи о силе олимпийского движения сделал небольшое упоминание о погибших атлетах и сравнил нападение на израильских спортсменов с недавними аргументами о посягательстве на профессионализм и о недопущении к участию в олимпиаде Южной Родезии, что вызвало возмущение многих слушателей. Семьи погибших представляли вдова Андре Шпицера Анки, мать Моше Вайнберга и двоюродный брат Вайнберга Кармель Элиаш. В ходе поминальной службы у Элиаша произошёл сердечный приступ, от которого он скончался. Открыл панихиду увертюрой Бетховена«Эгмонт» оркестр Мюнхенского оперного театра. Юрий Рост позже писал, что на церемонии присутствовали спортсмены из всех стран, кроме СССР: «Так решили в Москве»[19].
Большинство из 80 тыс. зрителей, присутствовавших на олимпийском стадионе в ходе футбольного матча ФРГ-Венгрия, размахивали трещотками и флагами, но когда несколько зрителей развернули баннер с надписью «17 погибших уже забыты?» сотрудники охраны убрали баннер и вывели виновных за пределы стадиона. В ходе поминальной службы по просьбе Вилли Брандта был приспущен олимпийский флаг и флаги большинства стран-участниц олимпиады. Десять арабских стран отказались приспустить флаги в знак памяти убитых израильтян, их флаги почти немедленно были подняты на вершины флагштоков.
Вилли Дауме президент мюнхенского организационного комитета сначала хотел отменить оставшиеся соревнования олимпиады, но к полудню победили Брендедж и его сторонники, выступавшие за продолжение игр. Брендедж заявил: «Игры должны продолжаться и…и мы должны продолжать наши усилия, чтобы игры оставались чистыми, безупречными и честными». Правительство и олимпийский комитет Израиля поддержали это решение. После однодневного перерыва (единственный подобный случай в истории Игр) Олимпийский комитет возобновил соревнования.
6-го сентября после поминальной службы оставшиеся члены олимпийской команды Израиля покинули Игры и уехали из Мюнхена. Ко всем еврейским спортсменами приставили охрану. Американский пловец Марк Спиц, закончивший выступления, покинул Мюнхен во время кризиса с заложниками (так как он был известным евреем, то мог стать целью для похищения). 7-го сентября игры покинула команда Египта, заявив, что опасается возмездия. Команды Филиппин и Алжира, некоторые члены голландской и норвежской команд также покинули олимпиаду. Американский бегун-марафонец Кенни Мур, написавший об инциденте в американский еженедельный журнал Sports Illustrated, процитировал голландского стайера Йоса Херменса: «Вы участвуете в вечеринке, и кого-то убивают на вечеринке, вы уйдёте с вечеринки. Я собираюсь домой.» Многие атлеты, ошеломлённые трагедией, продолжили участие на олимпиаде, хотя понимали, что их мечта соревноваться оказалась разбита.
Четыр