Я буду продолжать создавать так много огня в вас, что он сожжет ваше эго и ваше рабство одновременно и сделает вас свободой, светом самому себе. В самих ваших глазах надежда мира.

Но помните, даже великие символы бывали неправильно поняты.

Заратустра говорил об этом самом огне, но его люди несли из Персии в Индию огонь, обыкновенный огонь, за что их и преследовали мусульмане. В течение столетий они поддерживали один и тот же огонь, что является просто абсурдным. Огонь не преобразует вас, Заратустра имел в виду не этот огонь. Я знаю Заратустру как самого себя. Человек всегда неправильно понимал великие символы. А люди, которые достигали предельного, беспомощны, им приходится использовать символы. Сейчас я говорю: «Огонь моих глаз». Не повторяйте той же ошибки, что допускали люди Заратустры. Их храмы назывались агияри - храмы огня. Испокон веков они поддерживали один и тот же огонь; они не позволяют ему угаснуть, они продолжают подкладывать ему топливо. И даже ни на один миг они не подумают: «Что же этот огонь сделал для нас? Несомненно, это не тот огонь, о котором толковал Заратустра».

Человек так слеп, что он почти наверняка поймет неправильно. Он не только слеп, он алчен.

Когда я возвратился из Америки, Говинда Сиддхарта, один из моих самых старых санньясинов, сказал мне: «Ты бывал в Ахмедабаде, и как раз для тебя я берег мой наследственный дом, ведь там никто не живет». Его мать умерла, его отец умер, и один брат уехал в Америку. А Говинда Сиддхарта живет в Бомбее, там у него свое дело.

Он, конечно, сохранил замечательный дом. Но когда я рассказал ему: «Я больше не намерен колесить по стране, - теперь каждый, кто жаждет, должен идти к источнику», - он сказал: «Я продам дом».

Он продал дом и сообщил мне: «Три миллиона рупий в банке для твоего дела, когда пожелаешь. Любое дело, эти деньги там».

Я спросил его: «Участвует тут как-нибудь семья? Ты рассчитался со своим братом?» Он ответил: «Да, деньги безусловно свободны сейчас, как раз для твоего дела». Спустя три дня я сказал Нилам, которая работала в Бомбее моим секретарем, попросить Говинду Сиддхарту передать деньги одному из доверенных лиц, потому что я собирался переехать в Пуну и собирать там огромные силы. В три дня его жадность возобладала над его большим желанием работать у меня. Он сказал: «Три миллиона - это слишком много. Я могу предоставить только триста тысяч».

Нилам рассказала мне, что всего за три дня он сократил это с трех миллионов до трехсот тысяч. Я сказал: «Не беспокойся. Иди и принеси триста тысяч». А когда она добралась к нему, Говинда Сиддхарта сказал: «Это очень сложно. Вся моя семья включена в это», - я уже спрашивал его об этом прежде, и он отрицал. И я знаю наверняка, что эти деньги не имеют никакого отношения к его семье.

Нилам была потрясена. Она прибежала ко мне и сказала:

«Это невероятно, что человек способен так поворачивать». Я сказал: «Забудь об этом. У тебя есть еще один счет на триста тысяч рупий, которые дарили простые и любящие люди со всей страны. Он на твое имя и на имя Говинды Сиддхарты. Это не его деньги; пожалуйста, просто забери эти деньги из его рук».

Она сказала: «Ты думаешь, он изменит свое мнение и насчет этих денег тоже?» Я сказал: «Слепота человека и его бессознательная жадность достаточно велики. Ступай, и поскорее!»

И Говинда Сиддхарта начал разыгрывать игры, говоря:

Я не могу позволить тебе взять все триста тысяч, ведь пока Бхагавана здесь не было, я отдал тридцать пять тысяч рупий для его дела бомбейскому центру. Мне придется вычесть такие большие деньги». Я дал распоряжение Нилам: «Пусть он вычтет их, если тридцать пять тысяч могут устроить его». На то, чтобы забрать деньги, ушло около месяца. Оставлять тридцать пять тысяч безо всякой причины, кроме той, что была нужна его подпись. Эти Деньги стали платой за его подпись.

И вот я не вижу его здесь. Возможно, он боится посмотреть мне в глаза прямо. Я не буду спрашивать его о деньгах. Я никогда никого не спрашивал о деньгах, но наверняка, абсолютно наверняка я загляну прямо в его глаза. Что за, жадность такая! И не то чтобы он не любил меня, но бессознательная любовь - это слепая любовь. Это только поверхностное лицемерие, которого вы не осознаете.

Что бы я ни передавал вам, пожалуйста, не делайте того же, что делали испокон веков миллионы людей по недоразумению, или, пытаясь манипулировать вещами согласно собственным ближайшим интересам.

Эти сутры я рассказываю просто для того, чтобы напомнить вам, что если другие люди, простые и обычные, были способны становиться буддами, то будет стыдно, если вы умрете, прежде чем станете буддой. Давайте придем к соглашению - не с кем-то, а с самим собой, - что вы собираетесь вложить каждый вдох и выдох в дело достижения конечной Цели: быть вечным светом, быть лотосом в полном цвету. Без того, чтобы быть буддой, в вашей жизни нет никакого другого смысла.

Маниша принесла такой эпизод:

Однажды, когда Исан и монахи были заняты сбором чайных листьев, Исан позвал. Кьезана: «Весь день я слыхал твой голос и не видел тебя». Кьезан, вместо того чтобы сказать что-нибудь, встряхнул чайный куст.

Прекрасный жест. Он сказал: Ты слышал ветерок, проходящий сквозь чайные кусты. Разумеется, ты не мог видеть меня, но тебе послышался в ветерке, проходящем чайными кустами, мой голос». Исан сказал: «У тебя в руках цель, а не субъект».

Наши рекомендации