Как взяться за курс памятования?
Лучший способ освоить практику памятования – это наметить «курс» под руководством опытного наставника, отдать себя безоговорочно в его руки и выполнять практику в точности согласно его указаниям. В подобном случае его наставления имеют целью только общее руководство и служат для справок, когда в этом чувствуется необходимость; они служат и для тех также, кто по той или иной причине оказываются не в состоянии выполнять практику под прямым руководством наставника, но, тем не менее, желают начать её самостоятельно.
При наличии наставника трудности значительно снижаются, поскольку он сумеет следить за продвижением практикующего благодаря ежедневным «сообщениям»; и он сможет устранить любые опасности, возникшие вследствие неправильного применения принципов практики. Установлено также, что это обстоятельство оказывает большую помощь чувству доверия и к практике, и к самому себе; оно даст силу выполнять практику, по меньшей мере, в течение какого-то периода под руководством наставника. Многие люди находят, что ежедневные беседы с наставником не только сглаживают их специфические трудности, но также действуют в качестве своеобразной «разрядки» батарей их вдохновения и решимости. Если мы почувствовали, что дела идут не так уж хорошо, – это не обязательно указывает на то, что они вообще не идут; на самом деле, такое чувство может даже оказаться признаком прогресса, поскольку мы, в конце концов, начинаем видеть просто тот факт, что мы плохо выполняем практику. Иными словами, мы, наконец, начинаем видеть вещи гораздо яснее. Тем не менее, субъективно мы можем в данное время не осознавать этого; и после того, как мы нарисовали своему наставнику удручающе чёрную картину своей неспособности контролировать ум, для нашей энергии может оказаться большой поддержкой, если он с удовольствием и удовлетворением улыбнётся и, потирая руки, скажет; «А, вот теперь дела по-настоящему пошли на лад!» – и если мы увидим, что он действительно так думает. На основании своего опыта он сумеет сказать просто о том, как идут дела, часто обратив внимание на, казалось бы, незначительные мелкие детали. Поэтому лучше всего будет положиться на его опыт и суждение и рассказать ему подробно, как обстоит дело, предоставив ему возможность оценить его фактический ход. Постоянные «текущие комментарии», ограниченные непременным определением своего прогресса, являются большим препятствием для настоящего прогресса. Некоторые практикующие склонны говорить своему наставнику лишь то, что имхотелось бы увидеть случившимся во время практики; и они опускают те детали затруднений и неудач, которые, как они считают, не должны иметь места; обычно они думают так из гордости; и попытка обмануть их, убедив в том, что дела идут лучше, чем в действительности, окажется только приглаживанием их трудностей. Это неразумно. Наставнику надо знать как о плохих, так и о хороших сторонах практики; именно он будет лучшим судьёй, определяющим, что важно, а что неважно. Зачастую кажущиеся совершенно незначительными детали будут для него важными в определении степени прогресса практикующего.
Другая слабость, преобладающая среди жителей Запада, практикующих медитацию под руководством наставника, представляет собой желание знать «теоретическую» сторону, знать, «что происходит», гораздо больше, чем это необходимо или уместно. Таким образом они часто полны бесчисленных вопросов и возражений, которые возникают только от мыслей и вызывают лишь новые мысли; а, как мы уже видели, мышление являет собой противоположность практике памятования ума. На некоторое время нам следует отставить в сторону теорию. Лучше всего – просто делать то, что советует наставник. Его решение, подобно решению судьи, следует считать окончательным.
Сродни этому вопросу чрезвычайная озабоченность человека Запада понятиями психологии, – «как сделать бессознательное сознательным» и тому подобными; так что он даже начинает искать «глубинные побуждения», идущие «из бессознательного», «проблемы, предстающие для решения» и так далее. Надобно твёрдо уяснить себе, что психологический анализ не является частью практики памятования, единственная цель которой состоит в том, чтобы яснее видеть, не размышляя рассудочно об увиденном; цель её в том, чтобы видеть так в каждое мгновенье, сейчас, в настоящем. Анализ имеет дело с понятиями; медитация же имеет целью успокоение ума и бесстрастное наблюдение того, что есть. Никаких мыслей – нет «меня», нет «меня» – нет невроза. Вдобавок так же точно, как ум восстанавливает силы во сне или когда он оказывается отстранён от своих забот трудовой терапией, – как порез на пальце, будучи очищен и оставлен в покое, заживает «силой природы», так и ум наилучшим образом излечится, будучи оставлен в покое, будучи очищен – очищен от эмоциональных возбудителей и тревожных забот. Нет ничего, что действовало бы так хорошо, как практика памятования. Если мы будем настойчивы в этой практике, мы далее всё более и более будем видеть нереальность понятия «я», а это отсечёт самую основу всех душевных заболеваний и горестей. Никакие приёмы, никакие способы смотреть на вещи, никакое количество «превращений бессознательного в сознательное» не освободит нас, например, от чувства «неуверенности», пока мы будем искать безопасность для «себя», для этих тела и ума. Они на самом деле непостоянны, и этого факта не изменит никакое жонглирование, оно не придаст им ложную безопасность. А когда отпадёт идея «я» в этом теле, с ней отпадёт и вся проблема. По этой причине, по крайней мере, во время практики памятования ума, лучше всего отставить в сторону психологический анализ. Сама мысль о «я» является проблемой, а не её заботы и не те формы, которые она принимает.
Потребность жителей Запада интеллектуализировать свою практику медитации оказывается одной из причин, почему они находят гораздо более трудным завершение курса медитации, чем это бывает у их восточных собратьев, Вот потому-то этот курс требует от них гораздо более длительного времени, Многие жители Востока, просто и сознательно взявшиеся за дело, следуя руководству своего наставника, завершают курсы за несколько недель, тогда как большинство жителей Запада склонны к тому, чтобы потратить на это, по крайней мере, в два раза больше времени.
Предварительные ступени практики памятования
Особенно для тех лиц, которые принимаются за практику памятования в её полном объёме, т.е. на период законченного курса, разумной будет такая организация процесса, когда во всё время практики нет никаких перерывов в работе. Идеальным будет порядок, при котором практикующий проходит полный курс под руководством наставника в течение неопределённого промежутка времени, иными словами, до тех пор, пока наставник не будет удовлетворён, видя, что благотворные результаты курса вполне достигнуты. Иначе мысли о приближении времени отъезда и чувство необходимости кончить курс к этому времени могут оказаться серьёзной помехой для медитирующего».
Однако на практике такой порядок медитации в течение неопределённого периода не всегда возможен, особенно в неблагоприятных условиях западной культуры и её связанности вопросами заработка. Тем не менее, даже ограниченное время практики принесёт свои дивиденды, если она производится решительно и с правильным настроением; но необходимо отвести для неё, по крайней мере какой-то минимальный срок, во время которого мы не предаёмся дальнейшим мыслям о том, «насколько дольше нам нужно будет продолжать практику?» Также надобно постараться по возможности заранее освободиться от всех необходимых дел, которые иначе могли бы вызвать отвлечение, – от таких действий, как писание писем, покупки, деловые и финансовые заботы, семейные тревоги и тому подобное. На целый период медитации нужно постараться отложить в сторону все мысли о каких-либо предметах, непосредственно не относящихся к медитации, т.е. к тому, что происходит здесь и сейчас.
Кроме того, во время всего курса медитации следует постараться по возможности упростить жизнь и отбросить все ненужные занятия и фантазии. Тратить ежедневно целые часы на одежду, еду и питьё не способствует хорошей медитации. Действительно, для большинства медитирующих было бы вполне разумно принять на себя восемь предписаний, как поступают в силу традиции во время периодов медитации восточные буддисты. Эти восемь предписаний требуют отказа, по крайней мере, временного, от таких вещей, как нарядная одежда, косметика, развлечения и «увеселения». Мысль о том, чтобы одеваться «как принято», если мы ясно её увидим, представляет собой прекрасный пример тех выдумок, которыми пользуется ум, чтобы найти подобие чувства безопасности и убедить нас в том, как мы красивы и привлекательны. Даже и без таких факторов отвлечения ум будет достаточно беспокоен; в особенности в отдельные периоды он станет чрезмерно стремиться только к тому, чтобы найти для себя какое-нибудьдело вместо того, что кажется ему «ничем». Будущее лучше всего оставить на будущее (да оно, вероятно, так или иначе не наступит); а прошлое лучше всего оставить в прошлом (ум весьма избирательно подходит к тому, что ему кажется важным, помнить из этого прошлого). Сходным образом нам следует постараться избегать всех ненужных разговоров, письма и чтения, а также бесцельного хождения. Хорошо на период практики принять следующее правило: «Меньше есть, меньше спать, меньше разговаривать – больше медитировать». Особенно после первых дней практики собранности ума должно обнаружиться то обстоятельство, что нам для сна требуется значительно меньше времени. Дело в том, что именно мозг потребляет большую часть кислорода из крови и сжигает его в эмоциональных вспышках энергии и в напряжении, которые отвлекают и беспокоят нас физически и психически. Всё это является следствием того объёма эмоционально окрашенной мысленной пряжи, которой обычно (хотя не «естественно») занят ум. Когда эта его деятельность отсечена более интенсивным осознанием себя в практике памятования, появляющиеся в результате мир и свобода от постоянной мелочной эмоциональности, означают, что мы нуждаемся в гораздо меньшем времени для восстановления сил, – ум уже отдохнул и излечился, а потому значительно снижается наша потребность во сне. В самом деле, для серьёзных практиков памятования(например, для обитателей медитационных монастырей на Востоке) общим правилом является способность быстро сократить время сна до четырёх часов за ночь, а вскоре – почти до двух. В конце концов, для них становится даже весьма обычным делом проводить дни и целые недели совсем без сна, в двадцатичетырехчасовой непрерывной медитации, – не только без утомления или вредных последствий, но в действительности с положительным чувством благополучия и дотоле неизвестной ясности и спокойствия ума.
Однако для достижения подобного состояния требуется подлинная преданность практике, по меньшей мере, в течение того периода, на который она предпринята. Если эта преданность будет иметь место, мы сами почувствуем для себя всё это и многое другое; и это состояние окажется совместимым с нашей ролью «человека от мира сего», с работой, которую необходимо выполнять, с семьёй, куда мы возвращаемся после практики, со всеми жизненными функциями, которые нам свойственны.
Однако, прежде всего нам нужно постараться упростить свою жизнь, избегать ненужных разговоров с кем бы то ни было за исключением своего наставника, ничего не читать. Такие внешние разговоры будут проявлять склонность к своему продолжению в форме внутренних воображаемых бесед; а всё это, так или иначе, – не более, чем мысль.