Глава вторая. Из истории научного исследования библейских книг
1. Библейская критика как научная дисциплина
Как христианская, так и иудейская религии учат тому, что все библейские книги являются «богодухновенными» произведениями, т. е. что их содержание внушено богом некоторым людям, которые и записали его. Кто же были эти люди?
Для большинства библейских книг церковь указывает определенных авторов. Пятикнижие она приписывает Моисею, указывая при этом, когда он якобы жил ― XV век до н. э. Книгу Иисуса Навина написал якобы сам Иисус Навин, занявший после смерти Моисея пост вождя евреев. Остальные книги Ветхого Завета также приписываются различным ветхозаветным же персонажам, причем если книга названа чьим―либо именем, то он и считается ее автором. Так, все книги пророков считаются принадлежащими соответствующим пророкам: книга Исаии ― Исаие, Иезекииля ― Иезекиилю и т. д. Что касается Нового Завета, то церковь утверждает, что евангелия написаны четырьмя евангелистами: Матфеем, Марком, Лукой и Иоанном; Деяния ― евангелистом Лукой, послания ― теми лицами, именем которых они названы; и, наконец, Апокалипсис приписывается Иоанну Богослову. Однако по существу, с религиозной точки зрения, этот вопрос не должен иметь абсолютно никакого значения, ибо автор Библии ― один, это ― бог, а люди, которые производили соответствующие записи, играли только роль переписчиков. Потому библейские книги и считаются «священными», потому в них и не должно быть ни ошибок, ни противоречий.
Что касается времени написания библейских книг, то по религиозному учению основные из них писались в том порядке, в каком они расположены в библейском каноне. Сначала будто бы были написаны Моисеем все книги Пятикнижия, потом на протяжении нескольких столетий писались остальные книги Ветхого Завета, причем подавляющее большинство их было якобы написано до вавилонского плена. Евангелия же и остальные книги Нового Завета были написаны, как считает христианская церковь, в середине I века н. э.
Эта схема происхождения библейских книг уже давно начала вызывать сомнения у многих, даже верующих людей, пытавшихся подойти к Библии с точки зрения здравого смысла. В отношении Моисея как автора Пятикнижия некий персидский еврей Хиви Габалки еще в IX веке н. э. высказался весьма скептически; он указывал, в частности, на то, что в одной из этих книг описана смерть Моисея; не мог же человек рассказывать, как он умирал и как его хоронили! Через двести лет после Хиви исследованием Ветхого Завета занимался еврейский писатель и богослов Ибн―Эзра (XI век). Он оставил после себя очень туманные высказывания, которые не были поняты его современниками. Лишь в XVII веке их расшифровал знаменитый голландский философ Бенедикт Спиноза (1632―1677), который вообще положил начало научному исследованию Библии. Существует научная дисциплина, которая специально занимается исследованием Библии; она носит название библейской критики. Библейская критика означает всесторонний разбор библейского текста; при этом делается особый упор на исследование истории этого текста. Библейской критикой занимаются не только неверующие, но и верующие люди, в том числе и богословы как иудейской, так и христианской религий. Особенно большую роль в истории библейской критики сыграли богословы протестантского вероисповедания. Много сделали для библейской критики философы, историки, специалисты по древним языкам семитским, древнегреческому, латинскому.
Научное исследование Библии велось различными группами и направлениями ученых с разных позиций. Одни ученые исходили из стремления раскрыть действительную историческую истину, другие руководствовались желанием «спасти» из Библии то, что можно, пожертвовав наиболее очевидными несообразностями. Большое влияние на ход исследований оказывала идеологическая борьба между защитниками интересов разных классовых группировок, между представителями разных мировоззрений. Например, буржуазные ученые последовательно выступали с научных позиций в критике Библии в то время, когда буржуазия была заинтересована в преодолении феодальной церковной идеологии. В настоящее же время буржуазная библейская критика все больше скатывается на антинаучные позиции, стремясь приукрасить Библию и ее историю. Что же касается церковников, то они, в особенности католики, занимаются фальсификацией истории Библии. В Ватикане существует специальный так называемый Библейский институт, формальной задачей которого является «научное» исследование Библии. На самом деле он занимается не чем иным, как фальсификацией науки о Библии.
Библейская критика изучает главным образом историю Библии, являясь, таким образом, в основном наукой исторической. Вместе с тем критика Библии может вестись и по другим направлениям. Например, французские материалисты и просветители XVIII века показывали несостоятельность библейских сказаний с точки зрения здравого смысла и логики. В данной главе мы сосредоточим внимание только на исторической критике, т. е. на раскрытии истории библейских книг и библейского текста.
Попытки критического анализа Библии предпринимались еще в древности, систематическое же научное исследование ее началось около трехсот лет тому назад. В этой небольшой по размеру главе мы не можем подробно осветить всю историю библейской критики, поэтому мы остановимся только на некоторых важнейших ее моментах. Мы рассмотрим работы некоторых классиков библейской критики ― тех крупнейших представителей этой научной дисциплины, которые оказали особо серьезное положительное влияние на всю историю научного исследования библейских текстов.
Исследование Ветхого Завета
Бенедикт Спиноза
Впервые систематический и обстоятельный разбор ряда библейских книг с целью выяснения их происхождения мы находим у великого философа-материалиста XVII века Бенедикта Спинозы, в его книге «Богословско-политический трактат», вышедшей в 1670 г.
Спиноза натолкнулся на одно очень туманное высказывание Ибн-Эзры в его комментариях к Второзаконию: «За Иорданом и проч., лишь только уразумеешь тайну двенадцати ― и Моисей написал также закон. И ханаанеин тогда был на земле; на горе божией будет открыто; потому также вот постель его ― постель железная; тогда узнаешь истину». На первый взгляд кажется, что здесь какая―то бессмыслица, пустой набор слов. Но ведь Ибн-Эзра сулил истину тому, кто разгадает загадку! Спиноза хотел найти истину и дал свое решение этой загадки. Разберем его и посмотрим, в какой мере оно правдоподобно.
1. «За Иорданом…» Второзаконие начинается словами о том, что Моисей говорил «всем израильтянам за Иорданом»[Второзаконие, гл. I, ст.1.]. Имеется, конечно, в виду восточный берег Иордана, тот, с которого израильтяне пришли и с которого переправились на западный берег, в Ханаан, а не внутренний, ханаанский берег, так как Моисей, по Библии, не переходил Иордана, а умер на его восточном берегу. Но если написано, что Моисей говорил «за Иорданом», значит, сам писавший в это время находился по эту сторону Иордана, на западном его берегу. Значит, рассуждал Спиноза, Моисей никак не мог написать Второзаконие. Вот почему Ибн-Эзра многозначительно указывает на слова «за Иорданом».
2. «Тайна двенадцати…» Эту тайну Спиноза толкует следующим образом. В Библии несколько раз говориться, что весь закон Моисеев был написан по окружности алтаря, а алтарь этот состоял, как принято считать в раввинской литературе, из двенадцати камней. Много ли можно написать, вернее начертать, выбить, на двенадцати камнях? Во всяком случае текст пяти библейских книг, которые считаются Моисеевыми, никак не уместиться на этих двенадцати камнях. Следовательно, говорит Спиноза, Моисеев закон был несравненно меньше, чем Пятикнижие. Значит, Пятикнижие в целом не должно приписываться Моисею.
3. «И написал Моисей закон…» Это слова из Второзакония[Там же, гл. XXXI, ст.9.]. Зачем бы стал Моисей писать о себе в третьем лице? Казалось бы, он должен был сказать о себе: «я написал закон!» Значит, не он писал эти слова, а кто―то другой.
4. «Ханаанеин тогда был на земле…» Эти слова из первой книги Пятикнижия, из книги Бытия[Бытие, гл. XII, ст.6.]. Если сказано, что тогда был ханаанеин в этой стране, значит, имеется в виду, что теперь его там нет. А ханаанеи были изгнаны из своей страны евреями, как говорится в Библии, после смерти Моисея. Следовательно, рассуждает Спиноза, эти слова были написаны не Моисеем, а кем-то другим и после смерти Моисея, когда «ханаанеина» в Ханаане уже не было. Значит, даже книга Бытия не может вся приписываться Моисею.
5. «Гора божия…» Это тоже из книги Бытия[Там же, гл. XXII, ст.14.]. Речь идет о горе Мория. Но название божией гора Мория получила только после того, как было решено построить на ней храм, а это было сделано, как рассказывается в Библии, много позже после смерти Моисея. Значит, Моисей не мог называть ее божией и это место книги Бытия тоже написано не Моисеем.
6. «Постель его ― постель железная…» Это из книги Второзакония[Второзаконие, гл. III, ст.11.], в которой рассказывается о том, как евреи, предводительствуемые Моисеем, победили царя Васанского Ога. После рассказа об этом событии следует ссылка на «одр», т. е. кровать побежденного царя: «вот, одр его, одр железный, и теперь в Равве, у сынов Аммоновых»[Там же].
Спиноза указывает на то, что так можно говорить только о событиях, происходивших давно. В подтверждение он еще ссылается на другую библейскую книгу ― II книгу Самуила (в русских изданиях Библии книги Самуила называются I и II книгами Царств). Там рассказывается, что царь Давид взял с боем город Рабат (Равва), принадлежавший аммонитянам. Найти одр царя Ога евреи могли в Рабате (Равве) только после завоевания этого города. Значит, ссылка Второзакония на то, что одр находится в Рабате (Равве), может относиться не ко временам Моисея, а к значительно более поздним временам царя Давида. Значит, не Моисеем написано и это место Пятикнижия.
Так разгадал Спиноза загадочное место у Ибн-Эзры. Надо признать, что это сделано им достаточно логично. В одном пункте, правда, содержится ошибка. Когда Спиноза говорит о горе Мория, он, как и Ибн-Эзра, неправильно толкует библейский текст: в Библии говорится не «на горе божией», а «на горе бог является». Но поскольку Ибн-Эзра переводил это место так же неправильно, как и Спиноза, то ошибка здесь роли не играет. Очевидно, Спиноза правильно разгадал мысль Ибн-Эзры: она заключается в том, что не Моисею принадлежит авторство Пятикнижия.
Почему же Ибн-Эзра прямо не сказал этого, а облек свою мысль в форму темной и причудливой загадки? Он боялся обвинений в ереси и преследований со стороны раввинов. Так объясняет дело Спиноза и добавляет к этому, что сам он не побоится открыто высказать истину. Спиноза убежден в том, что Пятикнижие написано не Моисеем. И в доказательство этого он дополняет соображения Ибн-Эзры по этому вопросу рядом своих собственных доказательств.
Много раз в Пятикнижии говорится о Моисее в третьем лице: бог говорил с Моисеем, Моисей вышел к народу, Моисей сделал то-то и т. д. Может быть, это просто условная манера изложения? Может быть, в древнееврейской литературе вообще была принята такая форма письма? Есть ведь и теперь некоторые литературные условности, например, автор нередко говорит о себе «мы считаем» или «мы писали об этом» вместо «я считаю», «я писал»… Но в других местах того же Пятикнижия Моисей говорит о себе в первом лице! Например, во II главе Второзакония мы находим несколько таких фраз: «И сказал мне господь». Эти слова содержатся в ст. 2, 9,17. Значит, не было такого правила или обыкновения писать о себе в третьем лице. Поэтому можно заключить, что написанное о Моисее в третьем лице принадлежит не ему, а кому-то другому.
Больше того, подчеркивает Спиноза, Моисею даются в Пятикнижии такие характеристики, которых он сам себе не мог давать. Например, в книге Числ говорится: «Моисей же был человек кротчайший из всех людей на земле»[Числа, гл. XII, ст.3.]. Во Второзаконии сказано, что «Моисей человек божий»[Второзаконие, гл. XXXIII, ст.1.] и что «не было более у Израиля пророка такого, как Моисей»[Там же, гл. XXXIV, ст.10.]. Трудно представить себе, чтобы человек сам так расхваливал себя.
Некоторые местности именуются в Пятикнижии не теми именами, которые они носили во времена Моисея, а теми, которые они получили значительно позднее. Например, в книге Бытия[См. Бытие, гл. XIV, ст.14.] говорится о том, что Авраам преследовал врагов до Дана. А в книге Судей мы находим упоминание о городе Дане в такой связи: одно из «колен Израилевых», а именно Даново, устроило набег на город Лаис «против народа спокойного и беспечного», перебило население, разрушило город. «И построили снова город и поселились в нем. И нарекли имя городу: Дан, по имени отца своего Дана»[Книга Судей Израилевых, гл. XVIII, ст.27―29.]. Это рассказывается о событиях, которые были не только после смерти Моисея, но и значительно позже смерти его преемника Иисуса Навина. Мог ли Моисей в книге Бытия писать о городе, который был построен через столетия после его смерти?!
Много и других доводов привел Спиноза в доказательство того, что Пятикнижие написано не Моисеем. Мы не будем все их излагать. Если же читателя заинтересует этот вопрос, он может обратиться к «Богословско-политическому трактату». Укажем только на то обстоятельство, отмеченное Спинозой, что в Пятикнижии подробно описывается смерть Моисея. Мы приведем это описание: «И умер там Моисей, раб господень, в земле Моавитской, по слову господню. И погребен на долине в земле Моавитской против Беф-Фегора, и никто не знает места погребения его даже до сего дня. Моисею было сто двадцать лет, когда он умер; но зрение его не притупилось, и крепость в нем не истощилась. И оплакивали Моисея сыны израилевы на равнинах Моавтиских (у Иордана близ Иерихона) тридцать дней. И прошли дни плача и сетования о Моисее»[Второзаконие, гл. XXXIV, ст.5―8.]. Как же может человек так описывать свою собственную смерть и те события, которые после нее происходили?
Общий вывод Спиноза делает такой: «…Из всего этого яснее дневного света видно, что Пятикнижие было написано не Моисеем, но другим, кто жил много веков спустя после него»[Бенедикт Спиноза, Избранные произведения, т. II, Госполитиздат, М. 1957, стр. 130―131.]. Историческое существование Моисея как личности Спиноза не отрицал. Он считал, что Моисей действительно когда-то жил, руководил древними евреями и даже написал какие-то книги. Но это были, полагал Спиноза, не те книги, которые составили Пятикнижие, а какие-то другие. Часть их текста, видимо, не дошла до нас, а некоторые отрывки могли быть включены в Пятикнижие. Но в целом считать автором Пятикнижия Моисея Спиноза решительно отказывался.
Так кто же этот автор? И был ли он один или Пятикнижие является коллективным произведением? На этот вопрос Спиноза также пытался дать обоснованный ответ, соответствующий историческим фактам и требованиям здравого размышления.
Рассматривая ряд книг Ветхого Завета, следующих после Пятикнижия, Спиноза заметил, что у них много общего с Пятикнижием. Прежде всего они все написаны не теми людьми, которым приписывается их авторство. Не Иисус Навин был автором книги Иисуса Навина, не сами судьи были авторами книги Судей Израилевых, не пророк Самуил написал книгу, которая называется его именем. Чем это можно доказать?
В книге Иисуса Навина рассказывается о его смерти и о последующих событиях. Но сообщать о том, как евреи похоронили его, как после его смерти они почитали бога Яхве, только пока были живы старейшины, знавшие Иисуса, сам Иисус, конечно, не мог. В книге Судей часто упоминается, что в те времена, о которых там говорится, у евреев еще не было царей. Очевидно, это писали тогда, когда цари у евреев уже были. Между тем эпоха царей была в истории еврейского народа после эпохи судей. Значит, книга Судей была написана не судьями. То же относится и к книге Самуила, и к подавляющему большинству других книг Ветхого Завета.
Для решения вопроса о том, кто был действительным автором или авторами основных книг Ветхого Завета, Спиноза считал очень существенным следующее наблюдение: во всех книгах Пятикнижия, а также в книгах Иисуса Навина, Судей, Руфи, Самуила (в русских изданиях Библии книги Самуила называются I и II книгами Царств) и Царей (в русских изданиях ― III и IV книги Царств) чувствуется определенная преемственная связь ― каждая последующая начинается с того, чем кончается предшествовавшая. Через все книги проходит единая нить: «…Все эти книги клонят к одному, именно: научить изречениям и постановлениям Моисея и доказать их посредством хода событий»[Бенедикт Спиноза, Избранные произведения, т. II, стр.135.]. Из этого Спиноза делает вывод о том, что все они были составлены одним и тем же человеком, «желавшим написать об иудейских древностях от первого их начала до первого разрушения города»[Там же, стр.134.] (Иерусалима. И.К.). И этим человеком, полагал Спиноза, был не кто иной, как пророк Ездра, именем которого в Ветхом Завете названы три небольшие книги. (В православный канон включена только одна.)
Высказывая это предположение, Спиноза ссылается на некоторые «солидные данные», на которых основано его предположение. Что это за данные?
В книге Неемии рассказывается о том, что первосвященник Ездра в Иерусалиме при огромном стечении народа «от рассвета до полудня» читал вслух закон Моисея. Спиноза считает, что это было не все Пятикнижие, а только Второзаконие, в котором устанавливаются правила поведения верующих иудеев, ибо Ездра в обстановке разброда после вавилонского плена был больше всего заинтересован в наведении общественного порядка и, возможно, пытался сделать это при помощи внушения народу правил и заповедей Второзакония. Спиноза считает возможным, что Ездра же и написал текст оглашенного им закона. А после того, как он пустил Второзаконие в ход, возникла необходимость в его обосновании. Тогда, говорит Спиноза, Ездра «приложил старание к тому, чтобы написать всю историю еврейской нации, т. е. от сотворения мира до окончательного разорения города (Иерусалима. ― И.К.). В нее он вставил в своем месте и эту книгу Второзакония»[Там же, стр.137.]. Таким образом, согласно Спинозе, иудейский первосвященник Ездра написал сначала своего рода свод законов ― Второзаконие, а потом освятил его при помощи дополнительно составленных остальных книг.
Это не значит, по мнению Спинозы, что Ездра сам сочинил все эти книги. До него многое было написано другими авторами, но не было соединено вместе, не было расположено в определенной системе. Ездра «собрал истории из разных авторов, а иногда просто списал и оставил их потомкам еще не проверенными и не приведенными в порядок»[Бенедикт Спиноза, Избранные произведения, т. II, стр.138.]. Сопоставляя отдельные места текста, Спиноза находит огромное количество несогласованных между собой всевозможных противоречий и несообразностей. Мы не можем дать здесь подробное изложение этой части книги Спинозы, но вот несколько примеров.
В XXXVIII главе книги Бытия рассказывается история о том, как сын праотца Иакова Иуда согрешил со свей снохой Фамарью. По времени это событие относится к промежутку между отводом Иосифа в Египет и отправлением туда Иакова со всем семейством. Этот промежуток, согласно Библии, не может считаться большим, чем 22 года. А за это время, по Библии же, произошли такие события: Иуда женился, у него родился сын, вырос, женился на Фамари, умер; после этого на ней женился его младший брат, который тоже умер; Иуда сошелся со снохой, она родила ему двоих сыновей, из которых один тоже успел стать отцом; и все это за 22 года! Сопоставляя различные даты книги Бытия, Спиноза приходит к выводу, что Иакову должно было быть 84 года, когда он женился на Лиии, что Дине было едва 7 лет, когда она претерпела насилие от Сихема, что Симеону и Левию было 11―12 лет, когда они перебили всех жителей этого города и разграбили их достояние.
Спиноза находит в тексте Ветхого Завета много пропусков, разрывов в изложении, много повторений и параллельных мест. Если прибавить еще ко всему этому наличие мест, прямо противоречащих одно другому, то получится чрезвычайно беспорядочная картина. Раввины и комментаторы Библии много раз пытались согласовать ветхозаветные противоречия, объяснить беспорядок в библейском изложении, но так как это невозможно сделать, сохранив учение о божественности Библии, то подобные попытки ни к чему не привели. «…Раввины, ― писал Спиноза, ― совершенно безумствуют; комментаторы же, которых я прочел, бредят, выдумывают и, наконец, совершенно искажают самый язык»[Там же, стр.143―144.]. Они толкуют библейские тексты самым произвольным образом, чтобы только придать им смысл. Спиноза бросает вызов всем комментаторам Библии: пусть они объяснят ветхозаветные несуразности без насилия над языком и здравым смыслом, и, если найдется такой, говорит он, «я тотчас протяну ему руки, и будет он для меня великим оракулом»[Бенедикт Спиноза, Избранные произведения, т. II, стр.144.]. Но такого не нашлось и не найдется!
Как же сам Спиноза объяснял противоречия и несогласованности в основных книгах Ветхого Завета? Ведь, казалось бы, если их составил один автор (Ездра), то противоречий не должно быть. Спиноза считал, что Ездра просто по каким―то причинам не сумел или не успел провести соответствующую редакционную работу, чтобы свести концы с концами во всех отдельных сочинениях, включенных им в один свод. Может быть, говорит он, ему помешала преждевременная смерть, может быть, здесь действовали какие―то другие, оставшиеся неизвестными, причины. Во всяком случае, Ездра не довел до конца свою редакционную работу, а так как книги были признаны священными и подвергать их переработке было нельзя, то все противоречия и несуразности так в них и остались.
Что касается самих трех книг, которые формально именуются книгами Ездры, то Спиноза считал, что они Ездре не принадлежат, ибо были написаны через много лет после его смерти. Мы не будем вдаваться во все подробности рассуждений Спинозы по этому вопросу, укажем только на вывод, к которому он пришел: «Мы утверждаем, ― писал Спиноза, ― что эти четыре книги, именно: Даниила, Ездры (три книги Ездры Спиноза рассматривает как одну. ― И.К.), Есфири и Неемии, были написаны одним и тем же историком»[Там же, стр.156.]. За отсутствием достаточных данных Спиноза не решает вопрос о том, кем они были написаны; он лишь предполагает, что материалом для составления этих книг должны были служить летописи, или «временники», ведшиеся писцами или историографами, которых содержали иудейские цари при иерусалимском храме.
Ряд подобных соображений высказал Спиноза и по поводу остальных книг Ветхого Завета, включая все книги пророков и псалмы. В отношении же всего канона ветхозаветных книг философ сделал предположение, что он был составлен поздно ― во времена Маккавеев, т. е не раньше середины II века до н. э. Таким образом, не только по поводу авторства и даты написания отдельных книг Ветхого Завета, но и по поводу составления всего ветхозаветного канона Спиноза опроверг утверждения как еврейских раввинов, так и христианских богословов, призывающих верить в древность ветхозаветных книг и в их принадлежность Моисею, Иисусу Навину и другим почитаемым церковью личностям.
Не все утверждения Спинозы полностью подтвердились позднейшими исследованиями. Но самый метод исследования Библии, примененный великим философом, имел огромное значение. Спиноза тщательно изучал текст каждой библейской книги, сопоставлял между собой содержание отдельных книг и всех ветхозаветных книг в целом с историческими материалами и в конце концов делал выводы, основываясь не на авторитете Писания, считавшегося священным, а на здравом смысле и логике.
От Спинозы до Велльгаузена
Следующим крупнейшим библейским критиком, выводы которого мы будем здесь излагать, был Юлиус Велльгаузен. В своих исследованиях он опирался на достижения ряда своих предшественников: за двести с лишним лет, отделявших его от Спинозы, библейская критика обогатилась многими достижениями.
В начале XVIII века немецкий лютеранский пастор из г. Гильдесгейма Г.Б. Виттер, составляя комментарии к Библии, заметил, что, как уже отмечалось, в первых книгах древнееврейского подлинника Ветхого Завета бог далеко не всегда именуется одним и тем же именем: иногда он называется Яхве, в других случаях ― Элохим [Не только во времена Виттера, но и долго после него имя Яхве неправильно писалось и произносилось как Иегова. Сравнительно недавно было установлено правильное написание этого имени ― Яхве.]. Он обратил внимание также на то, что в Ветхом Завете есть много повторений, причем каждое из них представляет собой новый вариант, в деталях отличающийся от прежнего изложения. Обо всем этом он написал в изданном им в 1711 г. комментарии к Библии. Однако работа Виттера прошла незамеченной и его современниками и последующими поколениями; к тому же Виттер не сделал из замеченных им фактов никаких серьезных выводов. Только через полвека известный французский врач Жан Астрюк, занимавшийся как любитель исследованием библейского текста, сделал важное открытие, которое и опубликовал в 1753 г. в своей книге «Предположения о тех самостоятельных источниках, какими, по-видимому, пользовался Моисей для составления книги Бытия».
Так же, как и Виттер, Астрюк заметил чередование имен Яхве и Элохим. Оказалось, что в главе I книги Бытия бог называется только Элохим, с главы II до главы V он именуется Яхве или двойным именем Яхве-Элохим. В главе V имя Яхве исчезает, потом опять появляется только в первой половине VI главы. Это обстоятельство навело Астрюка на серьезные размышления.
Можно было бы еще предположить, что бога одновременно называли двумя именами. Называют же его господом или еще как-нибудь! Но оказалось, что двум именам в Библии соответствуют различные варианты сказаний и что, если разделить те части книги Бытия, в которых бог называется Яхве, и те части, в которых он называется Элохим, получатся два самостоятельных изложения. Очевидно, рассудил Астрюк, здесь соединены два разных источника: один принадлежит автору, называвшему бога Элохим, другой написан человеком, употреблявшим имя Яхве. Первого автора он назвал элохистом, второго ― яхвистом. Помимо того, Астрюк находил в книге Бытия еще ряд мелких источников, играющих сравнительно второстепенную роль; таких он насчитывал около десяти.
Вывод Астрюка относительно двух основных источников книги Бытия явился очень важным и плодотворным открытием, легшим в основу всего дальнейшего развития библейской критики.
В начале XIX века немецкий исследователь де Ветте сделал открытие, относящееся к последней части Пятикнижия Второзаконию [Книге де Ветте вышла в 1805 г.]. В IV книге Царств [См. главы XXII―XXIII.], как известно, рассказывается о том, что в царствование Иосии первосвященник Хелкия нашел в храме книгу Закона и что эта книга была немедленно принята к руководству в иудейском религиозном культе. Царь Иосия на основании требований этой книги централизовал культ Яхве в иерусалимском храме и уничтожил все святилища на горах, все священные рощи и все жертвенники, находившиеся не в иерусалимском храме. Де Ветте обратил внимание на то, что именно книга Второзакония предписывает такую централизацию культа и такие мероприятия в отношении языческих культов. Он сделал на основании этого вывод о том, что книга Второзакония и была той книгой Закона, которую первосвященник Хелкия принес царю Иосии как найденную якобы в храме. Совершенно резонно де Ветте предположил, что никакой находки здесь не было и что храмовые служители под руководством первосвященника сами написали эту книгу. Оказалось нетрудно установить и дату обнародования книги Второзакония ― 621 год до н. э. Это открытие явилось отправной точкой для установления времени написания других книг Пятикнижия.
Следующим важным шагом в этом отношении было установление времени написания всех элементов Пятикнижия, содержащих «закон».
Уже в 30-х годах прошлого века два ученых ― Фатке в Берлине и Рейсс в Страсбурге ― независимо друг от друга пришли к выводу о том, что церковная точка зрения относительно времени появления «закона» неправильна.
Как известно, эта точка зрения заключается в том, что прежде всего бог дал Моисею закон ― десять заповедей, а за ними и все остальные предписания, содержащиеся в Пятикнижии; только потом будто бы были написаны книги Иисуса Навина, Судей, Царств, книги пророков. Фатке и Рейсс обратили внимание на то обстоятельство, что в подавляющем большинстве этих книг, появившихся якобы после «закона», на самом деле нет ничего, свидетельствующего о том, что авторы их уже знали «закон». Жизнь израильтян описана в этих книгах так, как будто они совершенно не руководствуются предписаниями «закона» и даже ничего о нем не знают. Впервые о нем упоминается только в книге Иеремии, написанной в начале VI века. Из этого с полной очевидностью следует, что до этого времени «закона» еще не было и что он, следовательно, был написан после «исторических» книг и книг пророков. Фатке опубликовал свой вывод в книге «Религия Ветхого Завета» (1835 г.), а Рейс даже не решился напечатать свою книгу, боясь преследований со стороны блюстителей интересов религии. Выступление Фатке тоже осталось в значительной мере незамеченным, тем более что сам автор, опасаясь за свою безопасность и ученую карьеру, не настаивал особенно на своих выводах и вообще больше к этому вопросу не возвращался.
Только через тридцать с лишним лет, в 60-х годах, ученики Рейсса ― Граф и Кайзер обнародовали результаты работ своего учителя. Одновременно с ними выступил и голландский ученый Кюэнен, который поддержал вывод о позднем происхождении «закона» и, помимо того, обосновал положение о том, что многие исторические повествования Ветхого Завета тоже были написаны значительно позднее, чем это утверждает церковь.
Это было новым серьезным ударом по церковной версии происхождения книг Ветхого Завета. Оказалось, что Моисеева закона, который был якобы вначале дан евреям, не существовало до самого вавилонского плена, т. е. до начала VI века. Это значит, что и автором основной части Пятикнижия никак нельзя считать Моисея, если он даже и существовал в действительности, а не является плодом религиозной фантазии.
Вопрос о книгах Пятикнижия, содержащих Моисеев закон, стал привлекать особо пристальное внимание исследователей. Как явствует из предыдущего, в составе Пятикнижия было выделено три элемента: Яхвист, Элохист и Второзаконие. В научной литературе эти три элемента стали обозначатся условными буквами: Яхвист ― латинской буквой J, Элохист буквой E, Второзаконие ― буквой D (первая буква греческого слова «девтерономиум», означающего «второзаконие»). Так как Элохист (E) составлял большую часть Пятикнижия, то он называется еще и основным, или первоначальным, источником. Яхвист (J) носит преимущественно повествовательный характер, а в остальных двух источниках содержится главным образом законодательный материал. В 1853 г. немецкий богослов Гупфельд выделил из текста Библии (частично из первоначального источника, частично из Яхвиста) новый элемент, который он назвал Младшим элохистом. Следующий крупный исследователь ― Граф в 1869 г. высказал предположение, что Старший элохист оказывается на самом деле по времени младшим, так как он был создан и включен в Библию после вавилонского плена и является, таким образом, самым поздним элементом Пятикнижия.
Опираясь на все эти достижения библейской критики, особенно на предположение Графа о позднем происхождении Старшего элохиста, в 1878 г. выступил с книгой «Введение в историю Израиля» немецкий ученый Велльгаузен (1844―1918).
Юлиус Велльгаузен
В научном исследовании Библии Велльгаузен сыграл исключительную роль. До сих пор его выводы о последовательности и времени написания главных книг Ветхого Завета лежат в основе исследования Библии. Как и большинство библейских критиков буржуазных стран, Велльгаузен не был атеистом; он был протестантским богословом. Когда вышло в свет его «Введение в историю Израиля», он был лишен профессорской кафедры богословия и стал преподавателем древневосточных языков. Разберем основные выводы, сделанные Велльгаузеном в результате его исследований.
Излагаемые в Ветхом Завете повествования о патриархах, об исходе евреев из Египта, странствовании их по пустыне и т. д. завершаются не приходом их к Иордану, чем кончается Пятикнижие, а завоеванием Палестины и оседанием в ней, о чем рассказано в книге Иисуса Навина. На этом основании Велльгаузен стал рассматривать как целое не Пятикнижие, а Шестикнижие, т. е. Пятикнижие вместе с книгой Иисуса Навина. Этот подход имел не только формальный, но и принципиальный характер, ибо он означал, что для научного анализа не имеет никакого значения церковное учение о Пятикнижии как цельном произведении, принадлежащем одному автору: речь должна идти не о Моисеевом Пятикнижии, а о безымянном Шестикнижии.
Так же как и его предшественники, Велльгаузен выделял в качестве отдельного произведения Второзаконие, происхождение которого было установлено де Ветте. В остальном тексте Шестикнижия он находил как нечто целое «основной источник», или Элохист. «Эта часть Шестикнижия, ― писал он, ― характеризуется склонностью к числу и мере, схематизмом, застывшим педантическим языком, постоянными повторениями одних и тех же выражений и оборотов, которые почти не встречаются в древнейшем еврейском языке. Благодаря этим резко выраженным характеристическим чертам, ее можно очень легко и без ошибки узнать»[Ю. Велльгаузен, Введение в историю Израиля, СПБ 1909, стр.5.]. В «основной источник» Велльгаузен включал всю книгу Левит, большую часть книги Числ, а также ряд глав книг Бытие и Исход. По содержанию эта часть Ветхого Завета содержит преимущественно законодательство, относящееся к богослужению в скинии, служившей у кочевников―евреев храмом.
Для обозначения этого «основного источника» Велльгаузен предложил новое название ― Жреческий кодекс, т. е. кодекс богослужебных и прочих законов, выработанный жрецами бога Яхве. Это название закрепилось в библейской науке и сокращенно обозначается латинской буквой P ― первой буквой немецкого слова «Priesterkodex».
Жреческий кодекс составляет и по объему и по значению основной массив Шестикнижия. Как указывает советский исследователь Н.М. Никольский, в материале библейского законодательства Жреческий кодекс составляет 75 процентов, а в повествовательной части Ветхого Завета он дает нить, связывающую ее в одно целое. Велльгаузен и поставил своей задачей выяснить историю появления этой основной части Шестикнижия.
Церковное учение относит те части Библии, в которых содержится Жреческий кодекс, к наиболее раннему периоду истории евреев. Вначале, утверждают как иудейские, так и христианские церковники и богословы, Моисей дал евреям закон, обязательный для всех времен; на основе этого закона и развивалась потом история еврейского народа. Таким образом, евреи будто бы получили Жреческий кодекс уже в XIII веке до н. э., и с тех пор обязаны были следовать ему в своей частной и общественной жизни, особенно в отправлении религиозных обрядов. Велльгаузен проверил это обстоятельство на большом историческом материале и пришел к выводу, что Жреческий кодекс появился не в XIII веке, как этому учит церковь, а значительно позже. Приведем некоторые из его соображений по этому вопросу.
Если бы Жреческий кодекс был известен евреям так давно, то в книгах Судей, Царств, пророков упоминались бы его предписания, сама жизнь и быт евреев этого периода соответствовали бы этим предписаниям. Между тем жизнь еврейского народа в упомянутых ветхозаветных книгах изображается так, как будто они и не слыхали о том, что существуют требования и предписания Жреческого кодекса. Это особенно ясно видно на материале истории религиозного культа.
Известно, что первоначально у древних евреев служение богам и, в частности, богу Яхве происходило в разных местах п<