Действие зависти и характер завистника
Василий Великий говорит о зависти, что она «менее вредит посторонним, но первое и ближайшее зло для того, кто имеет ее. Как ржавчина изъедает железо, так зависть — душу, в которой живет она. Лучше же сказать, как об ехиднах говорят, что они рождаются, прогрызая носившую их утробу, так и зависть обыкновенно пожирает душу, в которой зарождается». Если человек в действиях ближних не видит ничего доброго, то это зависть пожрала его. «Поэтому у завистливого никогда нет недостатка в печалях и огорчениях. Урожай ли на поле у ближнего? дом ли изобилует всеми житейскими потребностями? или нет у него недостатка в радостях? — все это пища болезни и приращение скорби для завистливого. Поэтому нимало не разнится он с человеком, который ничем не покрыт, и в которого все мечут стрелы. Крепок ли кто или здоров? — это поражает завистливого. Красив ли другой лицом — это новый удар завистнику. Такой-то превосходит многих душевными преимуществами, обращает на себя взоры и возбуждает соревнование своим благоразумием и силою слова; другой богат, славится щедростью подаяний и общительностью с нуждающимися и получает много похвал от облагодетельствованных. Все это — удары и раны, наносимые в самое сердце завистника». Человек, подверженный зависти, никогда не бывает доволен, он пытается во всяком человеке найти зло. Завистник, кроме греха, в человеке ничего не видит. Если объективный человек видит как добро, так и зло, то завистник видит только зло.
Василий Великий продолжает: «И тяжко в этой болезни то, что завистливый не может сказать об ней. Хотя потупляет он глаза, ходит унылый, смущенный, печальный и погибает от недуга; однако же, когда спросят о страдании, стыдится сделать гласным свое несчастие и сказать: “Я человек завистливый и злой; меня сокрушают совершенства друга; сетую о благодушии брата; не могу видеть чужих совершенств; напротив того, благоденствие ближнего считаю для себя несчастием”. Так надлежало бы сказать ему, если бы захотел говорить правду. Но поелику не решается высказать сего, то в глубине удерживает болезнь, которая гложет и снедает его внутренности». Если человек прямо скажет: да, я завистник, — то ему станет легче, потому что гнойник на душе раскроется. Но когда завистник лжет сам себе, то болезнь прогрессирует и разлагает его душу, и в конечном итоге убивает его.
«Поэтому не принимает он врачующего болезнь, не может найти никакого врачевства, избавляющего от страданий, хотя Писания полны таких целительных средств. Напротив, он ждет одного утешения в бедствии — видеть падение кого-либо из возбуждающих его зависть. Один предел ненависти — увидеть, что внушавший зависть из счастливого стал несчастным, и возбуждавший соревнование сделался жалким. Тогда примиряется и делается другом, когда видит плачущим, встречает печальным. С веселящимся не веселится вместе, но с сетующим проливает слезы. И если оплакивает переворот жизни, по которому человек из такого счастья впал в такое несчастие, то не из человеколюбия, не из сострадательности хвалит прежнее его состояние, но чтобы более тягостным сделать для него бедствие. По смерти сына хвалит его, превозносит тысячами похвал, что он был и прекрасен, и понятен к учению, и способен ко всему; а если бы младенец был жив, язык не вымолвил бы доброго о нем слова. Как скоро видит, что многие с ним вместе начинают хвалить, опять переменяется, опять начинает завидовать умершему. Дивится богатству по разорении. Телесную красоту или силу и здоровье хвалит и превозносит уже по наступлении болезней. И вообще, он враг того, что есть, и друг того, что погибло».
Епископ Илия (Минятий) характеризует богача в евангельской притче как завистника. В Евангелии от Луки сказано: «Некоторый человек был богат, одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно. Был также некоторый нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его в струпьях и желал напитаться крошками, падающими со стола богача, и псы, приходя, лизали струпья его. Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово. Умер и богач, и похоронили его. И в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его и, возопив, сказал: отче Аврааме! умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем. Но Авраам сказал: чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь — злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь; и сверх всего того между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят. Тогда сказал он: так прошу тебя, отче, пошли его в дом отца моего, ибо у меня пять братьев; пусть он засвидетельствует им, чтобы и они не пришли в это место мучения. Авраам сказал ему: у них есть Моисей и пророки; пусть слушают их. Он же сказал: нет, отче Аврааме, но если кто из мертвых придет к ним, покаются. Тогда [Авраам] сказал ему: если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят» (Лк. 16, 19–31). Почему богач хотел, чтобы ему омочили кончик языка? Утолить адскую жажду каплей он никак не мог, ему было бы мало даже целой реки. Его просьба происходит от зависти к ложу Авраамову, на котором находится Лазарь, он хочет, чтобы хотя бы на короткое время Лазарь к нему попал и попробовал его состояние. И когда видит, что ничего не получается, он снова просит послать Лазаря в дом отца богача. Зачем? Эта просьба опять от зависти — чтобы хоть на какое-то время Лазарь покинул блаженство, лишь бы только Лазарь не получал удовольствие. Богач ни разу не попросил попасть на лоно Авраамово или уменьшить свои страдания, ему главное, чтобы другой вместе с ним помучился.
Во всех грехах есть какой-то момент удовольствия: блудник получает его от оргазма, чревоугодник — от насыщения чрева, сребролюбец — от заработанных денег, только завистник не получает никакого удовольствия. Он бы порадовался падению ближнего, но видит, что другой еще не упал. Лозунг против вечных мучений придумали именно завистники, они говорят: как же так, праведники будут наслаждаться, а грешники — мучиться. Но на самом деле на блаженство праведников никаким образом не будут влиять мучения грешников. Почему диавол хочет всех погубить? Не потому, что ему от этой гибели станет легче, и не потому, что он станет властвовать после конца мира над грешными душами. Сатана, все падшие духи и грешные люди будут связаны по рукам и ногам и никак не смогут издеваться друг над другом. Цель сатаны в том, чтобы вместе с ним и все остальные мучились. И Василий Великий говорит: «Что же может быть пагубнее этой болезни? Это — порча жизни, поругание природы, вражда против того, что дано нам от Бога, противление Богу. Что виновника зла — демона — вооружило на брань против человека? Не зависть ли? В зависти явно изобличил себя богоборец, когда вознегодовал на Бога за щедрые дары Его человеку, но отмстил человеку, потому что не мог мстить Богу. То же делающим оказывается и Каин, первый ученик диавола, научившийся у него и зависти, и убийству — этим сродственным между собою беззакониям, которые сочетал и Павел, сказав: исполненных зависти, убийства (Рим. 1, 29). Что же сделал Каин? Видел честь от Бога и воспламенился ревностию, истребил облеченного честию, чтобы оскорбить Почтившего. Не имея сил к богоборству, впал в братоубийство. Будем, братия, избегать сего недуга, который делается учителем богоборства, матерью человекоубийства, извращением природы, забвением родства, бедствием самым неописанным».
Зависть — это прямое богоборчество! Зависть и убийство — родные братья, причем не в переносном, а в прямом смысле. Поэтому апостол Павел и говорит: «Если же друг друга угрызаете и съедаете, берегитесь, чтобы вы не были истреблены друг другом» (Гал. 5, 15). Человек обычно завидует близкому и родному, тому, кто рядом, а не тому, кто далеко. Скиф не завидует египтянину, а египтянин скифу. Поэтому Господь и сказал: «Враги человеку — домашние его» (Мф. 10, 36). Завидуют близким внутри семьи, на работе, на приходе, а не просто людям с улицы. «О чем скорбишь ты, человек, не потерпев ничего худого? Для чего идешь войною против человека, который имеет у себя несколько благ и не сделал ущерба твоим благам? Если же ты и облагодетельствованный негодуешь, то не прямо ли собственной своей выгоде завидуешь? Таков был Саул, который избыток благодеяний обратил в повод к войне против Давида. Сперва, его стройною и божественною игрою на гуслях освободившись от неистовства, покушался пронзить благодетеля копьем. Потом, спасенный от врагов с целым воинством, избавленный от позора, каким угрожал Голиаф, как скоро ликовствующие девы в победных песнях стали приписывать Давиду в десять раз большее участие в приобретении победы: “Саул победил тысячи, а Давид — десятки тысяч” (1Цар. 18, 7), за одно это выражение, за это на самой истине основанное свидетельство сначала хотел убить Давида собственноручно и погубить хитростию, потом, принудив его стать беглецом, и после этого не прекратил вражды, но в заключение всего выступил против него с тремя тысячами избранных воинов и искал по пустыням. А если бы спросить его о причине войны, то, конечно, указал бы на благодеяния Давидовы; потому что в самое время гонения, когда застигнут был сонный и уготованный на убиение врагу, но спасен праведником, удержавшимся наложить на него руки, не тронулся и этим благодеянием, но снова собирал войско, снова продолжал гонение, пока в другой раз не был захвачен Давидом в пещере, где добродетели его показал в большем свете, и лукавство свое сделал очевиднейшим».
Обычно человек завидует другому, когда тот делает ему добро, отсюда и возникла поговорка: не делай добра — не наживешь зла. Поэтому и Библия учит не общаться с завистниками, не исправлять их, не жениться на них и не выходить замуж, а бежать и удаляться от них, потому что они хотят буквально сожрать вас. В псалмах царь Давид говорит: «Уста их мягче масла, а в сердце их вражда; слова их нежнее елея, но они суть обнаженные мечи» (Пс. 54, 22). В этих словах сокрыта суть завистника, который бьет исподтишка. Он близкий человек и бьет в самое сердце, никто не может так ударить, как близкий. В 16-й главе Книги Чисел описывается наказание, которое Бог посылает завистникам. Когда по зависти своей восстали против Моисея Корей, Дафан, Авирон и другие, то гнев Божий покарал их, земля разверзлась, и они живыми сошли во ад.
«Зависть есть самый непреодолимый род вражды. Других недоброжелателей делают более кроткими благотворения. Завистливого же и злонравного еще более раздражает сделанное ему добро. Чем больше видит он себе благодеяний, тем сильнее негодует, печалится и огорчается. Он более оскорбляется силою благодетеля, нежели чувствует благодарность за соделанное для него. Какого зверя не превосходят завистливые с жестокостию своих нравов? Не превышают ли свирепостию самого неукротимого из них? Псы, если их кормят, делаются кроткими; львы, когда за ними ходят, становятся ручными. Но завистливые еще более свирепеют, когда оказывают им услуги». Зависть вредит завистнику больше, чем тому, кому он завидует. Очень часто люди по зависти стараются хорошо идущего человека столкнуть в грех. Также зависть и клевета — вещи неразрывные. Ревность — форма зависти. «Поэтому ужели не придешь в ужас, делая себя служителем губительного демона, и допустишь в себя зло, от которого сделаешься врагом людей, ничем тебя не обидевших, и, кроме того, врагом благого и беззавистного Бога? Убежим от нестерпимого зла. Оно — внушение змия, изобретение демонов, посев врага, залог мучения, препятствие благочестию, путь в геенну, лишение Царствия». Завистник — враг не людей, а Бога. Завистники мучаются в этом мире, но это только залог, небольшое мучение от того, что будет с ними в геенне. Завистники Царствия Божия не наследуют.