Честь как принцип отношения человека к собственному существованию.
Как уже было отмечено, честь составляет основной аксиологический принцип отношения человека к собственному существованию. Не только духовный, но и физический аспект существования человека является областью его нравственно-ценностной ориентации. В самом широком смысле честью является соответствие человека своему положению в природном и социальном мирах. В более конкретном смысле честью является способность человека владеть своей природой и поведением. Честь — это внутреннее, данное самому себе право оценивать себя и свое существование в категориях самоуважения. Если существование человека складывается из двух аспектов — природного и личностного, — то объективными факторами, дающими человеку право на самоуважение, следует признать целомудрие и благородство — две аксиологические категории, составляющие понятие чести. Идеальной аксиологической нормой природного состояния является целомудрие, а идеальной аксиологической нормой личностного существования — благородство.
Когда человек побеждает стихийные влечения природного начала и подчиняет свои вожделения требованиям разума и нравственного закона, он соблюдает ту элементарную форму своей индивидуальной неприкосновенности и внутренней целостности, которой является целомудрие. Из всех природных достоинств, данных во владение человеку, целомудрие является самым хрупким и ничем не восполнимым даром, составляющим честь и главное естественное украшение личности. Это та уникальная ценность и уже никогда не возвратимая привилегия, которой каждый человек обязан своим достоинством и с которой он соединяет свое право не только на самоуважение, но и на обладание высшим благом. Потеря целомудрия переживается человеком как глубокий духовно-нравственный кризис, оставляющий неизгладимый след в личной жизни. Сознание утраты своего достоинства обрекает личность на внутренне безотрадное и безрадостное существование даже тогда, когда для нее исключен страх позора или бесчестья.
Благородство помогает человеку уберечься от необузданных и неверных шагов и сохранить целомудрие. Как сознание личного достоинства благородство формируется по мере физического и духовного возрастания человека. В духовно сформированной личности благородство оказывается на высоте своего призвания и ориентирует личность на достижение нравственного и религиозного идеала. В самый критический и ответственный период — время юности, которую святитель Феофан Затворник сравнивал с водопадом, прерывающим спокойное течение реки по равнине, благородство помогает человеку избежать гибельные увлечения, опасные жизненные заблуждения и ошибки и тем самым сохранить в непорочности и неприкосновенности честь, целомудрие и достоинство своей личности. В дальнейшие периоды жизни благородство каждого человека выражается в заботе о чести своего имени, своей семьи и своего служебного звания. Благородство личности всегда означает высокую степень ее нравственной и интеллектуальной сформированное. Оно включает в качестве возможного и очень ценного компонента такое качество личности, как интеллигентность. Высокий уровень эрудиции в какой-либо области знания и высокая общая культура личности, несущей на себе печать интеллектуального богатства и одаренности, часто соединяют в себе скромность и изящество всего душевного склада и стиля поведения, являющихся самыми характерными чертами человеческого благородства в его естественном выражении. Можно со всей определенностью констатировать как вполне очевидную закономерность тот факт, что чем выше степень интеллигентности и благородства личности, тем в большей степени гарантированы присущие ей чистота, целомудрие и честь как главные характеристики человеческого достоинства. Однако было бы большой ошибкой возлагать всю надежду в этом вопросе исключительно на присущие человеку интеллигентность и благородство и не видеть при этом спасающего действия Божией благодати, облагораживающей человека и помогающей ему побеждать всевозможные соблазны и искушения. Агиографическая письменность и художественная литература содержат много примеров, убеждающих нас в непрочности и опрометчивости надежды на одни лишь естественные силы человека и даже на приобретенный им духовный и нравственный опыт. На многообразных перепутьях жизненных дорог, в прозаических или причудливых сплетениях услужливо подстроенных обстоятельств запутывались и переживали нравственные падения не только люди, никогда не ставившие перед собой высоких жизненных целей, но и личности, достигавшие подлинного внутреннего благородства и нравственного величия. Борис Пастернак описывает ситуацию, в которой оказался главный герой его романа, русский интеллигент, переживающий потерю личной чести: “Юрий Андреевич обманывал Тоню и скрывал от нее вещи, все более серьезные и непозволительные. Это было неслыханно. Он любил Тоню до обожания. Мир ее души, ее спокойствие были ему дороже всего на свете. Он стоял горой за ее честь, больше, чем ее родной отец и чем она сама. В защиту ее уязвленной гордости он своими руками растерзал бы обидчика. И вот этим обидчиком был он сам. Дома, в родном кругу, он чувствовал себя неуличенным преступником. Неведение домашних, их привычная приветливость убивали его. В разгаре общей беседы он вдруг вспоминал о своей вине, цепенел и переставал слышать что-либо кругом и понимать. Если это случалось за столом, проглоченный кусок застревал в горле у него, он откладывал ложку в сторону, отодвигал тарелку. Слезы душили его... Он изнемогал под тяжестью нечистой совести.”
Как настоящий интеллигент, герой Б.Л. Пастернака носит печать той неповторимой оригинальности, которая может быть свойственна особенно глубоким и ярким личностям. Он имеет “все особенное... все выгодное и невыгодное... все обыкновенные стороны, дорогие в ихнеобыкновенном соединении, облагороженное внутренним содержанием лицо, которое без этого, может быть, казалось бы некрасивым, талант и ум, как бы занявшие место начисто отсутствующей воли.” Однако, вопреки всему этому благородству и душевному изяществу, вопреки тому, что идея “личной свободы” и напыщенные слова вроде “прав и запросов чувства” были ему чужды, вопреки тому, что говорить и думать о таких вещах казалось ему бесчестным и недостойным, он становится подверженным нравственному падению и с подлинным разочарованием в собственном самоуважении, с глубоким душевным потрясением и внутренним драматизмом переживает потерю чести, без которой его личная жизнь становится безрадостным и тягостным существованием, лишенным нравственного смысла.
На вопрос Юрия Андреевича: “Что будет дальше?” — на его надежду “на что-то несбыточное,” “на вмешательство каких-то непредвиденных обстоятельств” последовала важная перемена в его судьбе, положившая предел его нравственному томлению. За несколько мгновений до этой решающей перемены вдруг вдали, где был “сквозящий огнем зари вечерний лес,” защелкал соловей. “Очнись! Очнись!” — звал и убеждал он, и это звучало почти как перед Пасхой: “Душе моя, душе моя! Восстани, что спиши!” Если самоуверенная в своей опрометчивости надежда не может предохранить от нравственного падения даже людей высокого благородства духа, то благодать Божия, наоборот, способна спасти потерянную честь и вернуть прежнее достоинство даже там, где для человеческой надежды уже не остается- достаточных оснований.
Даже потеряв честь и нравственное достоинство, человек как живой и одушевленный образ Божий, все же никогда не может лишиться своего онтологического достоинства. Несмотря на нравственное падение и обнищание, он остается сыном Небесного Отца. В этом богоподобном достоинстве, которое у него ничто не может отнять, заключается источник надежды Церкви на нравственное возрождение каждой конкретной человеческой личности. Через святые церковные таинства — Крещение, Миропомазание и Евхаристию — каждый духовно заблудившийся и нравственно обнищавший человек входит в “отчий дом” — Церковь, где ему возвращаются “первая одежда,” означающая некогда потерянное достоинство, “перстень,” означающий восстановленную честь, и участие в торжественном пире, означающее приобщение к нескончаемым небесным благам в Царстве Божием (Лк. 15:11-23).
С точки зрения православной аксиологии, честь, как основной принцип отношения человека к достоинству своего существования, заключает в себе не только нравственный, но и неразрывно с ним связанный сотериологический смысл.