Феноменология коммуналки
Изучением коммунального быта в нашей стране занимается не так много специалистов, хотя Россия предоставляет в их распоряжение огромный эмпирический материал, который накапливался в течение 80 лет советской власти. Одно из редких исключений представляет питерский исследователь И. Утехин, много лет занимающийся этим вопросом и написавший книгу «Очерки коммунального быта»''. Ученый обстоятельно прослеживает все эта-
10 Виртуальный музей: Коммунальная квартира. — http://www.aanet.ru/~wwwkl l/MUSEUM/kvl/a6.htm.
11 Информация с веб-страницы: http://www.policy.ru/documents/I02503.html.
пы включения новичка в коммунальное сообщество, анализирует социальные нормы общежития, рассматривает культурные стереотипы, каналы массовой коммуникации, в том числе самый экзотический среди них — слухи.
Новоприбывшего жильца, попавшего в коммуналку за выселением или по обмену, на первых порах не считают «своим». Он чужак, ему еще только предстоит ознакомиться с нормами коллективного общежития, воспринять дух сообщества, познать его субкультуру, обычаи и даже фольклор. Первый этап социализации для него — ознакомление с нормами и обычаями. Что он должен узнать? Прежде всего сведения, о структуре сообщества и соответственно о структуре пространства. Представим себе гостя, впервые появившегося в квартире. Соседи ему незнакомы: выходя на общую кухню, он здоровается с ними обезличенно. Он не знает, где туалет, где можно взять мыло и полотенце, на какую плиту можно поставить чайник, где взять спички и т.п., ведь ему позволительно пользоваться только вещами — и местом — человека, к которому он пришел в гости. Ошибка может навлечь гнев соседей не столько на самого гостя, сколько на его хозяина, потому что всякое мыло, полотенце, место на плите и т.п. кому-то принадлежит.
Например, ставить свою сумку на чужую табуретку или кастрюлю на чу жой стол нельзя; случайно оставив там свою вещь, вы рискуете позже найти ее на полу. Но если хозяин стола или табуретки (и/или свидетели) сейчас отсутствуют, если чужая табуретка или стол принадлежат дружественному со-
Врезка
М. Хакимова Кухня
О, кухня! Это наверняка чисто русское изобретение. Ни один чопорный иностранец не додумается стирать на кухне, купать на кухне детей, встречать гостей на кухне, здесь же сушить белье, курить, содержать домашних животных. Коммунальная кухня — это местный очаг культуры, апофеоз общежития. Огромная, заполненная кастрюлями, горами объедков, ошметков, очистков. За отсутствием полноправных хозяев в человеческом облике давними и бессменными хозяевами здесь являются тараканы. К ним привыкли, их устали морить, они, эти вездесущие бестии всех мастей и размеров, оказались сильнее жильцов.
Чтобы помыть посуду на коммунальной кухне, надо выстоять очередь, ибо на значительное количество потребителей пищи здесь всего две раковины, причем, по правилам бесхозяйственности и разгильдяйства, одна из двух стабильно засорена. Чистить ее лень, и жильцы предпочитают выстаивать по 20-30 минут за струйкой теплой полуржавой воды. — Вот раньше были времена! — вспоминает жительница коммуналки с 40-летним стажем (соседи любя прозвали ее Тумбочка), — на кухню все шли, как на праздник! Здесь и общение, и поделиться горестями-радостями можно. Я не
понимаю, как люди имеют одну кухню на одну семью. Пока суп варишь— соскучишься. На кухню выходят пообщаться в сигаретном дыму и коммунальные мужички. Но их разговоры, как правило, негромки, так что под потрескивание жарящейся яичницы уловить тему бесед почти невозможно. Часто и наиболее звучно всплывают слова «президент», «доллар», «мафия», из чего можно заключить, что мужской пол политикой
интересуется не меньше, чем женский. Не следует особо паниковать, если капелька от плохо отжатого пододеяльника упадет в турку с закипающим кофе или мутная струйка воды с вывешенных на просушку штанов холостяка-соседа потечет на затылок. Это местные условия, и нарушать их раздраженными возгласами — лишь наживать себе новых врагов. Источник: Хакимова М. Коммуналка // Аргументы и факты. 1996. № 2. С. 12.
селу, то правило можно нарушить. Компетенция участника сообщества ди к-туетему во всяких данных обстоятельствах линию поведения в пределах допустимого.
Коммунальная квартира рождает специфический фольклор и относящуюся к нему мотивацию. Они предполагают отсылку либо к здравому смыслу («как это ты будешь стирать на кухне, здесь же все готовят?» или «что же, ждать, когда ты постираешь, чтобы помыться? Стирай в кухне, как все люди»), либо к прошлому состоянию или к прецеденту, вроде «здесь еще у моего отца крюк висел, он мне и завещал это место».
Информация и оценки приходят также из чужих уст, в том числе в форме
![]() |
сплетни. Она имеет смысл только междулюдьми, являющимися соучастниками, включенными в коммунальное сообщество. Сплетня представляет событие в эмоционально окрашенном свете, нередко с привкусом зависти или осуждения. Ее объектом могут стать, например, дорогие покупки и новости в личной жизни.
Соседи, чей образ жизни и привычки контрастируют с обычными и объяснимыми исходя из местного здравого смысла, постоянно притягивают к себе взгляды окружающих, в том числе детей, которых пугают такими соседями. Коммуналка — это относительная прозрачность пространства и глубокая осведомленность о жизни друг друга. Относительность объясняется тем, что каждый пытается оградиться от нескромных взглядов. Частичная информация, почерпнутая из подглядывания, подслушивания, перешептываний, становится чрезвычайно загадочной, а поскольку человек неспособен смириться с тайной и стремится ее разгадать, открывается простор для фантазии и домыслов.
Шпионство, подсматривание и подслушивание — незаменимый источник информации, поскольку добытые сведения не имеют цены: их нельзя получить из газет, радио или узнать от экспертов. Если их нельзя проверить и перепроверить по независимым источникам, доказать или опровергнуть чисто научными методами, то сразу появляются истолкования и перетолкования, смешение истины и лжи, догадки, сплетни и мифы.
Коммунальный менталитет, если таковой существует (а говорить об этом есть все основания), взращен на тенденциозной информации, питается ею и использует — к месту или не к месту — во всех акциях межличностного взаимодействия. Самыми яркими и весьма специфическими формами такого взаимодействия выступают кухонные разборки, свары соседей, коммунальные конфликты, склоки, захват чужой территории, сбор компромата, груп-
повой сговор, распускание заведомо порочащих сведений, доносительство и некоторые другие.
Общим достоянием коммунального сообщества становится скорее позитивная часть коллективного фольклора — то, что всех объединяет и доставляет удовольствие от прослушивания или многократного повторения услышанного. К их разряду относятся, в частности, сплетни-рассказы об экстравагантном или нелепом поведении соседей, в том числе о чудачествах пьяных. Негативные моменты со временем стираются, а «деяния», приобретая легендарные черты, передаются в рассказах и после того, как герои события умерли или переехали. Их можно услышать на приеме гостей из другого дома или города, коллективных застольях, в те моменты, когда хозяйки, принадлежащие к разным поколениям, готовят на кухне, или же во время совместных посиделок дружественных соседей за праздничным столом.
Рис. 58. Коммунальная кухня
Чем дольше существует коммунальная квартира и чем больше поколений людей в ней сменяется, тем мощнее исторический пласт фольклора. При этом прошлые события преувеличиваются, обрастают новыми подробностями, не всегда или не обязательно происходившими на самом деле, участники событий героизируются. Особое место в нем занимают представления жильцов о том, кем, когда и зачем был построен их дом, кто в нем жил, в частности в их квартире.
Утехин изучал благодатный объект — легендарные коммуналки Петербурга, большинство которых расположены в историческом центре города и построены до революции 1917 г. Каждый такой дом имеет свое лицо, свой архитектурный облик, нередко — собственное название, архитектурную и историческую ценность. В историческом центре города здания отличаются друг от друга, и в глазах жильцов эти отличия имеют решающее значение. Приобщение к истории дома играет важную роль для самоидентификации жильцов, осознания своей причастности к данному месту, подчер-
кивания своего статуса старожила. Владение коммунальными мифами и легендами выделяет человека из среды, подчеркивает его статусную исключительность перед слушающими, которые в массе своей не являются старожилами.
Общим местом исторических повествований старожилов о прошлом оказывается своеобразная мифологема «золотого века»: раньше жили в тесноте, да не в обиде, умели поддерживать порядок; ругались и склочничали, но в целом жили дружно; квартиру убирали лучше; люди были честнее, у своих никогда не воровали. Разумеется, ностальгический подход более заметен у представителей старшего поколения — носителей традиционного коммунального мировосприятия.
Историческая память и ее хранители — старожилы коммуналок — представляют чуть ли не самую интересную социокультурную категорию в исследовании Утехина. Оказывается, старожил — это не только неформальный статус, но и определенное административно-правовое положение, закрепленное, в частности, советским законодательством. Так, старожилы обладали преимущественным правом на освободившуюся жилплощадь, и даже сегодня многие пожилые люди убеждены, что государство должно предоставить им дополнительные комнаты или отдельную квартиру потому, что они здесь живут всю жизнь и пережили блокаду. Ссылки на срок проживания оказываются обычным аргументом во внутриквартирных конфликтах.
Питерским социологом накоплен значительный массив данных по городскому фольклору в целом и коммунальному в частности: всевозможные бы-лички, сны и другие жанры несказочной прозы, а также граффити. Выяснилось, что самостоятельным жанром быличек и рассказов снов являются кухонные беседы о чудесном и таинственном, нередко инициированные обсуждением увиденного по телевизору или прочитанного в газете. В этом жанре обыденное и приземленно бытовое неожиданным образом переплетается с загадочным, космическим, потусторонним. Возникает ощущение нереальности происходящего, ощущение того, что этот мир родственно связан с другим, параллельным. Со временем иллюзии обретают материальную реальность во всевозможных видениях наяву и барабашках, наводящих беспорядок в квартире.
Неосознаваемое ощущение того, что твоя жизнь одновременно протекает в нескольких измерениях, помогает преодолеть или перетерпеть скучную действительность коммунального быта. Таким образом, мифология и фольклор выполняют важную терапевтическую функцию.